Щукин сын

Есть новость. Вернее, надежда внезапно подвалила. Про жилищный вопрос, что испортил (а сперва настопиздел фундаментально) не только москвичей. Без подробностей. Я хоть и бомж махровый, но не даю себе окончательно заземлиться и оберегаю свои суеверия и другие спиритуальные штучки. Я теперь это обзываю «высшей силой». Звучит! Не ебанутый, просто синхронизировал свой цикл с мирозданием. Просто колдун. Или куколд?…Снова путаю, не суть! Я не только торчал последний год и выращивал в себе себе свою ручную Сару Бернар. Я еще коллекционировал песни про квадратные метры. Отслушка, селекция, редактирование, горячие споры. Чтобы мантрой единой плейлист стал и крышу мне материализовал. Моя давно брякнула, сруб лишь есть. Домашний очаг. Там для него горит, как вечный знак забытых истин. Плей-лист заряжен. Как пуля из говна, но у нас колдование in progress. В заговоре имеются композиции про дом интерьерный, дом фундаментальный, дом геополитический, про тело-дом. Дурдом. Слушайте сюда (Spotify)

Только удалось голову из «архивов» вытащить, это не архивы, а трясина и воняет. За волосы вытащил себя. Из уха! Последнее, точно. Не хочу терять, любопытное. Это я, видимо, играл в игру с собой «если ты предмет, то какой?». И конкурсы были интересные, видимо. Но тут есть, за что зацепиться. Подумаю, что бы ответил сейчас, позже. Сейчас будет завтра, а это вытащил из 16 мая 2025. «Предмет — подставка для зонтов пустая. Не ар-деко, а алюминиевые ленты неаккуратно спаянные. С одного бока дуга погнулась в грузовике при перевозке, той дугой подставку ставят в сторону угла стен. Комната — тот закоулок в сенях дома дяди Пети в Усень-Иваново, где жить было нельзя, но на случай стояла кровать с пружинистым дном, а на ней часто сушили зверобой, ромашку и Иван-чай. На той кровати мама меня прутьями била, она испугалась. Пока все возились с сеном, я из сена развел огонь в гараже, а там канистры с керосином были. Если бы не заметили дым вовремя, Усень-Иваново бы Лиссабоном 1755-го бы стала. В плане, не менее 3/4 выгорело бы, скотина и люди бы потом мучениками вспоминались. В закоулке том был голубой молочный сепаратор, который при каждом прокручивании ручки жужжал выше и выше, а к концу прям взвизгивал. Бесполезное что-то, но забавное. И похоже на импорт, но делало в Уфе. Дом — ДК «Утопия». Его строят на месте старого гнилого сруба, сруб обрамляя залами, читальнями, лекторием, библиотекой, в планах построить зону для физкультуры, но пока все силы пустили на фундамент и крыльцо с двенадцатью ступенями. Я этот дом дострою, я его часто воображаю и даже эскизы делаю, а в перспективе татуировку с ним. Он монструозный снаружи, но стремится компания-застройщик к внутренней логике и гармонии. Город — Лиссабон. Андрей, напиши через месяц, два и дальше, будет ли что-то меняться. Только ДК не трогай. Это наша фундаментальная затея, без такого ДК у нас крыша поедет»

Музыкальная пауза, значит? Выглядит как рубрика с претензией на регулярность

Я пишу все это не для сострадания и даже жертву не изображаю, хотя я выдрессировал в себе Сару Бернар когалымского уезда, она уже бьет копытом, но я ее привязал к батарее. — Фу, Сара! Фу! Место! Молодец. Раз уж про маму. Вытащу из архива релевантное (у меня 4 канала, куда я себе писал 2 года. Вас предупредили!).

Вообще, нужно, конечно же, писать. Расписываться. Как после операций пациентов «расхаживают», нужно расписываться. И под всем, что было тоже — расписаться. Подписаться. Сказал маме про пост, про то что написал уже членораздельно, пусть и на порыве своих качелей. Крылатые, выше ели. Летят три раза, но чаще крутят «солнышко». Мама очень испугалась. Стыда. За себя. А я понимаю. Повода для гордости за такого сына мало, но потом убалтал и успокоил. С ней в маленьком городе уже в очереди поликлиники, оказывается, с ухмылкой про «как там сын, Маааш?» спрашивают. Сын жив, живите и вы, а вопросы своим кровинкам отложите. В конце разговора мама спросила: — Подожди, записать хочу. Где опубликовал? Ин… что? Ин Сто Грамм? Не чокаясь, мам. Чокнулся уже. Люблю

Работаю третий день подряд, пока что никто мне в лицо не плюнул, обнадеживающее поведение. Сегодня, значит, можно и список групповых на ближайший месяц опубликовать. Да.

Район Principe Real за 4 года стал для меня не только средой естественного обитания, он вошел в мою нервную систему, поэтому, вырываю обратно его переулки, паштеларии и обитателей, как засевшие занозы пинцетом. Стараюсь Площадь цветов обходить по периметру, чтобы боковое зрение даже не имело шанса зацепиться за балкон, что не мой уже, за лисиц, что уже не моя стая. Напротив любимого книжного там — районная паштелария (я туда после тренировок заходил на плотный завтрак, я же фитнес-модель). Паштелария с историей и персонажем — там служил официант, которого так просто из головы не вычеркнешь, не забудешь, не простишь. Редкий случай, когда человек на своем месте. Культурный шок, а не человек. Он с вечной улыбкой и без остановки работал, только скажешь “galão”, кофе был у тебя в районе губ через 19 секунд. Электровенник. Таких в Португалии уже не делают. Я млел от его профессионализма. Сегодня я ночевал в районе Campo de Ourique и перед работой (спасибо, спасибо, спасибо) зашел кофе выпить в ближайшее от заспанного тела место. И кто меня там встречает? Он! Он грустно улыбнулся и, предвосхищая вопрос, ответил: «Да, теперь я здесь» и произнес мой заказ по памяти. Омлет из трех яиц и кофе с холодным молоком. Места меняются, главное — быть на своем месте. А это — в себе. И себе не изменять. Местный. Уместный. А я работать побежал. Мое место не занимать, я скоро вернусь.

Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо. И столько же раз еще спасибо. Я жду машину и сегодня я начинаю трехдневный корпоративный тур для украинской рекрутинговой компании. Почти все из Киева, почти никто в Португалии не был. Сегодня у нас океан и мыс Рока. День знакомства друг с другом. А я с собой сегодня знакомлюсь заново, нет, это не просто слова и штамп. Слова вообще простыми не бывают. Я только сейчас узнал силу и ценность слова. Благословения. Заклинания. Мантры. Пароля. Проклятия. А я год где-то сам с собой разговариваю. Это очень страшно. По началу было уж точно. Но мы диалог друг с другом выстроили и договорились хотя бы в общественных местах с собой не говорить. Но он такой болтун, этот Андрей Второй. Хотя я его обычно называю Мразь, пусть он и обижается. Короче, он иногда что-то скажет, ты хоть стой, хоть, падай. Обычно просто слово одно. Достаточно. Оно всегда емкое и никогда про случайность. Сегодня в душе он выкрикнул словосочетание, я даже не успел к такому подготовиться. Он сказал «Как же хорошо, блять!». И мы вместе засмеялись. Все оба два. Потому что хорошо, блять. Ну, все. Ребята за мной заехали, я на работу. Я жить жизнь, а вам спасибо. Спасибо, спасибо, спасибо!

Ну, раз уж мы сразу в архивы и с навозной лопатой пришли, пусть и эти фотографии с нового года тоже станут достоянием общественности. Не для драматизма. В назидание. Я не хочу туда. Я не хочу к ним. Кихота люблю. Я даже о таксе задумался. Но сперва нужно на две лапы одну сутулую псину поставить. Она тут на фото с Кихотом, кстати.

Ну, начнем. Думаю для старта я свои личные архивы открою и пыль соленую сдую вот с этого поста. Я для себя писал. То есть для нас. Нам тесно в одной голове, но не в обиде. 3 января я текст, что уже прикалываю аккуратно канцелярскими иголочками ниже, дописать смог. После нового года в себя я дней десять приходил. Кстати, до сих пор так и не пришел, до себя еще идти и идти. Там на маршруте одни потери. Может этот год хотя бы я не потеряю. И себя, и год, и день, и каждую пару глаз читающих меня я считаю великими. «Привет, Андрей. Я снова разговариваю с собой. С тобой. С нами. И не только в тексте, хотя, помнишь, в июне ты завел канал, где только ты был и писал себе «новому» назидательное. А новый ты должен был читать это все трезвыми глазами, прекрасный Андрей будущего, который, как Россия, встанет с колен и побежит марафоном в счастье и главное — в любовь к себе. Может это и есть счастье. Мы были ведь счастливыми, помнишь? Вчера ты развговаривал с собой весь день и ночь. С нами. Всеми. И с собакой Дон-Кихотом. Новый год мы встречали в таком дружном коллективе. Употребляли все, кроме таксы. Ну, и болтали с собой. В основном сорились. Кричали «Как ты блять заебал», «Я устал от тебя». Иногда мы говорили «от себя». А ведь планировалось, что к Рождеству будут ровно месяц чистоты. А там еще немного и на рекорд бы пошли. 54 дня у нас рекорд? Остался в 2025. А потом снова заказали, передоз, капельница, полиция, квартиру потеряли, вот мы вошли в новый 2026 бездомными. 7 месяцев уже. На чердаке подруги. Здесь окно одно мансардное и забитое. Мы открыли, чтобы фейерверк посмотреть сквозь решетку и героин покурить. Да, то что мы курили 2 года героин, который красиво называли нам «альфа каштановая» мы узнали месяц назад. В полиции. Ты показал пакетик офицеру. А он был раньше героиновым. И он узнал. И объяснил тебе, почему билеты твои известны всем отделениям. Но тогда был хороший день. Нас правда хотели вновь передозировать на вечеринке домашней. И это не паранойя оказывается. Наше сумасшествие не тотально. Есть факты. Потом поговорим. Но я ненавижу тебя. Ты нас постоянно хочешь убить снова. Дома, что не твой (8 дней в это раз? 8 часов спали? Есть хочется). Во-первых, не думаешь о нас и не ценишь, так хоть о Кихоте подумай. Он фейерверков пугался сперва, потом твои танцы и наши слезы и крики. И хватит повторять «Ужас» каждые 5 минут. Хоть допили текст этот в тишине. Как я от тебя устал. Мудак. Ты все просрал. Был такой гей-клуб «Шанс». Это единственный шанс твой, куда можно было несколько раз войти. Шансов нам на исправление репутации уже не дадут. Да и я не верю. В нас. А может ли быть любовь без доверия? Абсолютная любовь у тебя лишь осталась в сердце мамы. Хотя вчера мне нам папа приходил. Мы еще смотрели на тот луч, что утром дым прорезал и ставили все грустные песни про смерть, представляя, что это папа смотрит на нас и мы должны красиво плакать. Как умирала Сара Бернар. Руки заламывал. Нам бы в актеры. Погорелого театра. Боже, ну и мудак ты. Начало положено. В плане вести этот канал пока что только для нас. Пиши каждый день. Не убивай нас. Попытайся нас в единое сложить. Как из прутьев веник сделай. И чисто подмети всю свою полупросранную жизнь. Вдруг, в 2026 получится? Следи за собой и за нами. Пусть это будет дневник наблюдения и терапии. И мотивацией. Доказать другим и нам, что бывшие наркоманы бывают и могут слова в предложения складывать. Мы ведь способности имели с детства. Но не наша заслуга, а дар, который проебать легко. Бог взял, бог забрал. Мозг береги. И зубы почисти. Не верю, если честно, что до 2 февраля дотянешь чистый. Ты ведь прям сейчас хочешь написать Джуниору и купить 1/4 грамма. И наверно купишь. Напиши завтра, только не ври.

Привет, Если б был я чуть задорнее и решил бы красить текст для вас запоминающимися эпитетами, чтобы интереснее казаться, я бы начал, наверно, ттак: Сегодня — великий день! Я создал наконец новый личный канал, где новая искренность будет не лишена новой чувственности и даже новая этика будет пунктиром здесь появляться. VERY NEW! New news. Ну, что-то такое написал бы наверное. А не хочу ничего. День сегодня 10 июня. День Португалии и португальского языка, кстати. Не буду тут играть в бисер и искать параллели. Нет, я, конечно, опортугалился (когда-нибудь расскажу о своем понимании этого ментально-витального монокля) и собираюсь с этим точно бороться. Но об этом тут позже. Сегодня день не более великий, чем другие дни. Вернее, любой день великий, если он заканчивается на кровати, что под крышей. Если у вас есть место, где день этот проводить сном и завтрашнее великое встретить завтраком. У вас есть подушка? Еда? Паспорт? Да любой. У вас наверно и дом есть? Вы живете великие дни, поверьте. Я все расскажу тут. Про себя. И про того, кем я стал. Кеми я стал. Кем я буду, понятия не имею. Точно знаю, что я не доживу до 39 лет, если реконструирую свою жизнь, привычки, опоры, работу. Инструмент у меня был один всю жизнь. Для работы и жизни. Да что уж там, я этот инструмент иногда и в интимных целях использую. Это слово. Это текст. Это история длиною в жизнь и в регистре кириллицы. Спасибо, что вы читаете и мои слова уже не впервые в себя закидываете. Главное начать. Начал. 10 июня для меня не День Португалии и португальского языка. Это День, когда я за долгие месяцы почувствовал надежду. Что получится вернуть себя и слово. Создать себя. Бороться за себя. Моим словом, что мне о себе может расскажет. А там и финансовая грамотность придет, но сперва — не сдохнуть бы в молчании. Как рыба об лед. А щука не просто рыба. Она не только моя тотемная рыба, она ведь икона азбуки. За букву Щ отвечает. Заговорился. Плыть пора. Спасибо