⋆彡 Ржавчина тут ver.2

Дорогой Минхо, Мы так давно не виделись. Я скучаю...

Для участия нужно: ⭐️желательно быть подписанным на меня @lammart ⭐️сделать репост этого поста в свой тгк или трем друзьям (пруфы в комменты, для тгк скрин не обязателен). ⭐️иметь возможность записать спидпейнт процесса своей работы, по желанию голосовое сообщение/озвучку процесса для будущего видео (не более 1,5 минут). если вы знакомы с подобным форматом и готовы нарисовать фон, спрайты и прочее для своего процесса — вообще супер, но не обязательно. 🧴заполнить анкету и прислать в комментарии под этот пост: 1) ваш ник + ссылка на соцсеть (при наличии). 2) примеры работ, но не более 5 штук.

— Осторожней. У тебя. Жизнь одна. — его мягкий рык походил на усталый выдох, — У меня… — Я знаю, что у тебя две. Так что не делай вид, что ты бессмертный — я не поверю, — Джисон провел пальцами по его бровям, и он прикрыл большие кофейные глаза. — Вдвое больше, — он подставлял шею под его ласковые пальцы, повернув голову. — Чем у тебя. — Знаю. Но так уж выходит, что за твою жизнь я готов заплатить очень высокую цену, — он грустно улыбнулся. — Не надо. — их глаза снова встретились. — Я на самом деле ничего не могу с этим поделать, — Джисон крепко обнял его руками. — Прости. Пантера подняла голову чуть выше, утыкаясь мокрым носом в его подбородок и перекидывая через него лапу, заключила в кошачьей версии объятия. Хан прижался к нему в поисках утешения. Так, окруженный теплом, слушая, как в груди пантеры опять постепенно набирает громкость довольное урчание, он и уснул.

- Почему ты хочешь умереть? - прямо спросил детектив. Единственной реакцией Лиама на вопрос был вздох, и он допустил на своем лице выражение поражения. Он не отрицал этого, но и не смотрел на Шерлока. Лишь продолжал смотреть на пейзаж, взирая на него ужасно печальными глазами. И Шерлоку от этого было еще больнее.

🌿 floriography - itachtea 🌿 перевод

Рабочие будни Хан Джисона на болоте у Хенджина

Его голос вплетался в нагретый летний воздух солнечными нитями, рассказ, такой нескладный и незавершенный, ткался сам собой из желтеющих одуванчиков, кудахтанья кур на соседнем участке, скрипа старого велосипеда за прикрытой калиткой и шелеста травинок под босыми ногами, так чудно что Чан поражался про себя. Мол, как так может быть? Но оно определенно было. Да так, что ему даже казалось, что этот голос, такой же тягучий, как доносившейся тяжелый запах трав в поле неподалеку, такой же глубокий, как бездонное летнее небо — голос в его голове, тот, что проговаривал его мысли раз за разом, когда он был один. Тот, что нашептывал ему идеи о самых безрассудных вещах перед сном. Тот, что успокаивал, уговаривал его, потому что больше было некому — голос Феликса как будто бы всегда был с ним.

– Минхо, ты прекрасная бабочка, которая дороже всех остальных. Я буду защищать тебя. Ты покажешь мне свои крылья?