невива гоу ту зе коттедж

📿 Кентавров попросили поучаствовать в создании благотворительного календаря в стиле «секси-пинап», и для съёмок пригласили фотографа. Ребята дурачились, ходили на съёмки друг друга, отпускали шуточки и в целом вели себя как занозы в заднице. Терпение фотографа уже было на исходе, когда наконец подошла очередь Шейна. Шейн, истинный профессионал, сразу настроился на работу. Да, было немного неловко делать это перед ребятами, но у него за плечами десятилетний опыт. Он легко может разделять такие вещи в голове. Фотограф был на седьмом небе от счастья, что кто-то наконец отнёсся к делу серьёзно! Не важно, что комната была полна хоккеистов, которые свистели и кричали: «Хорош, Холлзи!», – потому что Шейн выполнял каждую позу, каждую поправку, что делал фотограф и вообще работал с ним просто замечательно. (И тот факт, что на него приятно смотреть, тоже не помешал.) Поначалу Илье всё это казалось забавным, но к концу съёмки у него было мрачное лицо, а когда Шейна наконец отпустили, он откровенно дулся. – Что случилось? – тихо спросил Шейн, как только они вышли в коридор. – Тебе понравилось? – спросил Илья. – Выполнять его команды? Шейн закатил глаза. Он не мог поверить, что всерьёз подумал, будто случилось что-то серьёзное. – О боже, ты нелеп. – Я простой вопрос задаю! – Я просто делал свою работу. Не то чтобы мне было весело. – Меня не проведёшь, – горько пробормотал Илья. – Ты был очень послушным мальчиком для него, делал всё, что он тебе говорил. Щёки Шейна вспыхнули – такова была условно-рефлекторная реакция на слова Ильи о том, что он «хороший», даже когда они были упакованы в красивейшее и глупейшее обвинение. – Ты знаешь, что я делал это уже сотню раз, да? Нет ничего особенного в этом конкретном фотографе. Брови Ильи взметнулись вверх. – Ты встал бы на колени перед любым мужчиной, кто тебя попросит, если бы у него в руках был фотоаппарат? Возможно, была одна или две позы, где Шейн стоял на коленях. Но это не делает эту истерику Ильи менее глупой – хотя, глядя на него сейчас, Шейн не был уверен, злится ли Илья до сих пор или уже сам себя накрутил до возбуждения. У Ильи была такая привычка. Шейну не следовало бы это поощрять. Но, с другой стороны: – Почему бы тебе не отвезти меня домой и не попробовать самому? Илья выругался сквозь зубы, схватил Шейна за руку и практически вытащил его к машине. cr.

📿мне так нравится думать, что они прячутся где-то в уголке на фермерском рынке cr.

📿 В одном фотоальбоме Илья находит странную фотографию маленького Шейна. Ему тут года три, он сидит на огромном фиолетовом диване, который, как выяснил Илья, был у Холландеров, когда Шейн только родился. Он хмурится, его щёки красные, а на большом пальце странный пластиковый чехольчик. – Юна, – зовёт он, облокачиваясь на стол, чтобы показать пальцем на снимок. – А это что у него на руке? Сломано? Шейн резко вскидывает голову из-за стола, где притворяется, что для него «Время с фотоальбомом» ужасно скучное и не заслуживает внимания. Он уже дольше пяти минут не листает статью, которую делает вид, что читает. – Я в детстве ни одной кости не ломал, – говорит он, нахмурившись. – Пока мне не исполнилось тринадцать и тот грёбаный парень из Гуэлфа... Юна и Шейн оба быстро вдыхают носом – как научился распознавать Илья, это их умеренная мера сдерживания, чтобы не начать орать на тему, которую все остальные на земле давно забыли. – Нет, – говорит Юна, когда выражение её лица становится чуть менее напряжённым. – Нет, это не было сломано. Это была такая... штуковина, которую нам дал стоматолог, чтобы отучить его сосать палец. Он так злился из-за неё, мы надевали её всего несколько раз. – О господи, – бормочет Шейн, уставившись обратно в телефон. – Ой, – говорит Илья. – Бедный маленький Шейн. – Он тычет пальцем в одну красную щёчку на фото и смеётся. – Ты и правда выглядишь очень злым, сладкий мой. Как вы заставили его перестать? – Хм... знаешь, не помню, – вздыхает Юна, наклонив голову. – Наверное, он сам со временем бросил. Ты помнишь, Шейн? – Нет, – отрывисто отвечает Шейн. – Конечно, от оральной фиксации это не избавило, – вздыхает Юна, поправляя очки для чтения и переворачивая страницу. – Что ты только не грыз, Шейн. Ручки, соломинки... – Мам, – рявкает Шейн, в то время как Илья дрожит от смеха рядом с ним. – Может не надо? – Я боялась давать ему эскимо, потому что думала, что он разжуёт палочку и у него будет заноза в желудке. – Мама! – Ну, милый, это правда! И ты в конце концов это перерос, так что тебе нечего стыдиться. – О, перерос? — говорит Илья, трясясь плечами. – Ты перерос... э-э... оральную фиксацию? – Прекрати, – шипит Шейн. – Мм. Прошу прощения. – Илья встаёт из-за стола и выходит на заднюю веранду, раздвижная дверь ничуть не мешает звуку его хохота проникать обратно на кухню. – Знаешь, – говорит Юна, – я решу, что это какой-то языковой барьер... – Прекратите, пожалуйста. cr.

📿Если Илья когда-нибудь и догадается, что Шейн аутист, то это случится из-за какой-нибудь нелепой мелочи. Например, он листает тик ток ночью, потому что не может уснуть, и натыкается на видео с подписью: «Дорогое аутичное сообщество, оцените эту ложку». Там целое представление: они разворачивают её из ткани, и он ждёт, что увидит самую шикарную ложку в своей жизни, а потом они показывают её, и он так разочарован – это просто... обычная гребаная ложка. Он думает, что это, наверное, шутка, и листает комментарии. И, разумеется, они полностью забиты людьми, которые не только считают, что эту ложку вообще нужно оценивать, но и имеют очень твёрдое мнение о том, что делает её хорошей или плохой. Для Ильи ложка – она и есть ложка. Он в полнейшем недоумении: люди обсуждают, что ручка кажется недостаточно увесистой или что форма черпалка неправильная, или что ложка слишком плоская или слишком квадратная. Он открывает плейлист с видео об оценке столовых приборов – потому что ну не может же это быть нормой, – и действительно, у каждого под такими видео комментарии полны яростных споров о том, насколько хороша или плоха эта самая обычная вилка или нож. И тут к нему возвращается воспоминание: он смотрит на своего мирно спящего мужа и вспоминает, как Шейн переезжал к нему и ему пришлось избавиться от всех своих столовых приборов, заменив их на свои. – Прости, я знаю, что это тупо, но твоими просто ужасно неудобно пользоваться, зайка. Я только об этом и думаю каждый раз когда ем здесь. Илья тогда не возражал. Ну, Шейну больше нравятся его собственные вилки-ложки? Это мелкий компромисс, раз уж Илье вообще нет дела до столового серебра. Но теперь всё начинает складываться в картину. И он начинает проводить связь между этими людьми с твёрдым мнением о ложках и тем днём, когда ему пришлось отвезти свои приборы в ближайший «Благотворительный магазин». Остаток ночи Илья читает об аутизме, и внезапно многое другое начинает обретать смысл. Он не знает, как заговорит об этом с Шейном – и заговорит ли вообще, – но пока что ему просто хорошо это знать. cr.

📿Шейн смотрит на своего мужа и троих старших детей, столпившихся у оживлённого аквариума. Илья присел на корточки, чтобы быть с детьми на одном уровне, и тихо читает им информацию об экспонате. Но не волнуйтесь, старшие братья и сёстры уже на обратном пути в машине расскажут малышу ВСЁ-ВСЁ про рыбок и черепах, которых они видели!! cr.

📿 Малыш Шейн отказывается говорить после того, как его хоккейная команда проиграла. Юна и Дэвид пытаются ободрить, как «приятель!! Ты так хорошо играл!!» И Шейн игнорирует их, забираясь в свое автокресло, где он собирается сердито выпить свою коробку сока, а затем погрызть соломинку. cr.

📿Лили: лучше не кончай без меня Джейн: тогда поторопись cr.

📿Илья врывается в коттедж после пробежки – весь потный, грязный и счастливый, его худи завязано узлом, как мешок: – Шейн, Шейн, Шейн, смотри!! – взволнованно говорит Илья. – Что это? – настороженно спрашивает Шейн. – Грибы!! В России мы называем их «лисички». Смотри, сколько! Сегодня вечером жарим их с картошкой! – ... Юна, бросая на Шейна разочарованный взгляд: – Дорогой, ТВОЯ грёбаная диета довела мужика до того, что он тащит домой ЭТО дерьмо и реально хочет это приготовить. cr.

📿После большой ссоры Шейн и Илья расходятся по разным комнатам, и Шейн идёт спать в гостевую спальню. Он лежит в кровати, не сомкнув глаз, как вдруг дверь распахивается и входит Илья. Он молча забирается в постель, повернувшись к Шейну спиной. Шейн поворачивается, смотрит на спину Ильи, но ничего не говорит. Он просто с вздохом вылезает из кровати и возвращается в их спальню. Если Илья хочет гостевую — пожалуйста. Шейн забирается в их кровать и начинает устраиваться, когда в спальню заходит Илья и тоже ложится. Шейн закатывает глаза, выпрыгивает из кровати и идёт на диван. Он уже укутывается в одеяло, когда Илья заходит в комнату и садится на другой конец дивана. Он берёт второе одеяло и укрывается. – В чём твоя проблема? – спрашивает Шейн. – Я уступил нашу спальню и гостевую, а теперь ты ещё и здесь. – Мы спим в одном месте, неважно где, – говорит Илья, закидывая ноги на диван. – Так что оставайся, или я буду ходить за тобой по всему дому. Его ноги касаются ног Шейна, но Шейн отдёргивает их. – Ладно, спокойной ночи. Шейн сворачивается клубочком на диване, чтобы уснуть. Он не знает, сколько времени прошло, но по дыханию понимает, что Илья заснул. Шейн садится и некоторое время просто смотрит на Илью, а потом осторожно встаёт с дивана. Он подходит к Илье и поднимает его на руки, чтобы отнести в спальню. – Что? – бормочет Илья. – Ты не можешь спать на диване. Это вредно для спины, – объясняет Шейн, укладывая Илью на кровать. – Не уходи на диван. – Не уйду. Шейн забирается в кровать рядом с Ильей. Он целует Илью в висок. – Доброй ночи. Люблю тебя. – Если я скажу «прости», получу нормальный поцелуй и нормальное «я тебя люблю»? Шейн целует Илью в губы. – Ya tebya lyublyu. cr.

📿доброе утро, девотьки. РОЗАНОВ??? cr.

📿🟢🟢🟢🟢🟢 Холланов х смешарики 17-я серия 5-го сезона «Волшебный кувшинчик» #невива_смешарики

Автор идеи – нéвива. Использование разрешено при наличии ссылок на тгк «невива гоу ту зе коттедж» как источника вдохновения.

📿голову Илья ломает, дабы он понял, что любим до гроба, до боли, до крика – это не бла-бла-бла! #невива_эдит

📿Чат «Boston boys 😎» Илья: всех приглашаю на похороны Данкина в пятницу Клифф: кто, черт возьми, какой Данкин? Сен-Симон: ты продаёшь свой дукати?! Коннорс: ты назвал свой мотоцикл в честь «Данкин Донатс»? Илья: да и да; Джейн сказала: либо я продаю опасный мотоцикл, либо никогда больше не буду лизать ей задницу Илья: выбор был лёгким Клифф: блин, ты под каблуком, не могу поверить, что ты реально отказываешься от своего грёбаного дукати Илья: если бы вы видели задницу Джейн, вы бы поняли Коннорс: а что берёшь вместо него? Илья: Ничего. Джейн говорит, что у меня и так достаточно машин, и я должен вложить деньги в более надёжные инвестиции на случай, если потеряю работу и визу Сен-Симон: господи, малыш Сен-Симон: ты уверен, что она тебе не жена? Илья: скоро я стану мужем Джейн, и вы все будете завидовать cr.

📿вот такие сладкие малыши-карандаши в честь дня защиты детей cr.

📿🟢🟢🟢🟢🟢 Холланов х смешарики 109-я серия «Утерянные извинения» #невива_смешарики

Автор идеи – нéвива. Использование разрешено при наличии ссылок на тгк «невива гоу ту зе коттедж» как источника вдохновения.

📿Иногда, когда они в компании и у Шейна подходящее настроение, он потягивает водку Ильи и запивает её имбирным элем. Он не просит себе отдельный напиток напрямую, но Илья рад поделиться – особенно когда это приводит к тому, что Илья ласково называет «абсолютно честный Шейн», который подкалывает их друзей и называет чушью всё, с чем не согласен. Некоторые из любимых появлений «абсолютно честного Шейна» случаются в «Кингфишере» с их командой, а также с «Эдмиралс». Хантер и Вон закатили глаза на очередную классическую подколку Розанова. Шейн не слушал ту сторону стола, потому что наслаждался разговором с Кипом о последних картинах, которые тот приобрёл для галереи. «Боже, Роз, ты ещё та штучка. Спорим, ты даже детей на своих сборах подкалываешь», – сказал Картер слишком прямолинейно, чтобы это можно было считать шуткой. Шейну это совсем не понравилось. «Что? Илья бы никогда так не поступил. Он с детьми – сама нежность», – возразил Шейн, поворачиваясь и прижимаясь к боку Ильи. Скотт хмыкнул и кивнул. «Ну, это может быть правдой, но на льду он – угроза. Даже ты можешь это признать, Новичок». «Конечно, он угроза, это стратегия. Это роль, которую он играет. Он совсем не такой вне льда. Большинство из нас такие, ты же знаешь», – твёрдо ответил Шейн. Он знал, что Илье нравятся подколы, когда они честные, но Шейну не нравилось, когда намекали, что его муж плохо относится к детям или что он вообще «плохой» человек. «А ты одинаковый и на льду, и вне его, Холлс», – сказал Картер. Илья сдержался от смеха, а Шейн – нет. Он слегка усмехнулся, потом сделал паузу и ответил: «О, погоди, ты серьёзно?» Весь стол замолчал, прислушиваясь к разговору. Ответил Скотт: «Э-э, да, Шейн. Ты самый приятный парень в лиге». «Я точно не такой», – сказал Шейн, не сумев скрыть удивление. Илье пришлось уткнуться лицом в плечо Шейна, чтобы скрыть улыбку. «О чём ты говоришь? Ты всегда собран на льду. Ты хороший лидер, особенно для новичков. Все судьи тебя любят. Ты не дерёшься. В смысле, ты основал целую благотворительную организацию. Тебя не зря называли „Золотым мальчиком Канады“, Новичок». Шейн закатил глаза. Он ценил все добрые слова Скотта, но иногда ненавидел, что его репутация всегда сводится к этому – особенно с учётом давления, которое нужно поддерживать. «Думаю, это правда. Спасибо, но, как я уже сказал, это на льду. Я не говорю, что я плохой человек или что-то такое, но я умею быть настоящей стервой. Я это знаю». Несколько голосов за столом возразили, шокированные тем, что он только что сказал. У Шейна расширились глаза – он увидел, как все отреагировали так, будто это была новость. Ему казалось, это очевидно. «Что? Это правда!» Скотт с грохотом поставил своё пиво на стол. «Ты не стерва, Шейн. О чём ты, чёрт возьми, говоришь?» Шейн пожал плечами, сделав ещё один ободряющий глоток водки Ильи, даже не записывая на этот раз. «Не всё время, нет, но я гораздо злее, чем Илья. Я просто не подкалываю вас в лицо». Илья наконец присоединился к разговору с кивком и добавил: «Это правда. Он как тот мем. Выглядит как булочка с корицей, но может убить. Я много лет говорю, что Шейн Холландер – засранец, и никто не слушал». Все за столом засмеялись, некоторые выразили узнавание по поводу сравнения с мемом. И так до тех пор, пока Трой с противоположной стороны стола не подался вперёд. «Погоди, Холлзи. Что значит, что ты не подкалываешь нас в лицо?» Шейн одарил Троя тем самым недовольным взглядом, который некоторые «Кентавры» получали после неудачных передач или бросков на тренировках. «Барретт, ты правда думаешь, что Илья сам придумывает подколы про статистику? Или те, что на французском? Я думал, ты умнее». Весь стол снова взорвался смехом – на этот раз за счёт Троя. Кип выглядел особенно довольным этим откровением и сказал: «О боже, Шейн, да ты действительно стерва. Мне это в тебе нравится». cr.

📿тебе на школьной дискотеке лишь бы жопой потрясти #невива_эдит

📿Однажды в коттедже Шейн и Илья просыпаются очень рано, и у обоих стояк, так что они, само собой, занимаются ленивым утренним сексом. Потом они снова засыпают, а когда просыпаются, идёт второй раунд, а затем третий – в душе. «Три раунда до завтрака», – замечает Шейн, пока они вытираются. – «Это, должно быть, личный рекорд». Как только он это говорит, они с Ильёй встречаются взглядами – им обоим приходит в голову одна и та же мысль. Так они и проводят весь день, пытаясь выжать друг из друга физически возможное количество оргазмов. Поначалу это весело, даже немного агрессивно, но в игривой форме. Они пробуют новые позы и подкалывают друг друга («У меня уже пять, не отставай, Холландер!») и в целом отлично проводят время. Но чем дольше они не могут возбудиться после каждого раунда, тем больше меняется настроение. Они почти постоянно прикасаются друг к другу, и должно было бы стать слишком много, не так ли? Но вместо этого кажется, будто они открыли в себе что-то новое – бездонный голод, который сдерживали годами, потому что у них никогда не было достаточно времени, чтобы его утолить. Теперь у них есть время, и они объедаются. Это отчаянно, почти безумно, и они уже не разговаривают между раундами – слишком заняты тем, чтобы целовать каждый сантиметр друг друга, до которого могут дотянуться. В конце концов они начинают уставать. У них всё болит уже несколько часов, и теперь это начинает причинять дискомфорт, поэтому настроение снова меняется. Прикосновения становятся нежнее. Илья ложится ложкой за Шейном и входит в него, бёдра едва двигаются, потому что обоим больно, но никто не хочет останавливаться. Этот последний раунд длится вечность, и когда они наконец кончают, оба плачут. Шейн поворачивается, как только Илья выскальзывает из него, и дарит ему самый мягкий, самый нежный маленький поцелуй. «Мне очень не хочется вставать и идти в душ», – бормочет он – это первые членораздельные слова за несколько часов. – «Я даже не знаю, смогу ли сейчас ходить. Это была ужасная идея». Илья смеётся. «Возможно, не самая удачная», – соглашается он. – «Кажется, у меня отвалится член». «У меня тоже», – стонет Шейн. Он утыкается лицом в ложбинку на шее Ильи, где тот горячий и липкий от пота. Шейна бы это отвратило, если бы он сам не был весь в поту. – «По крайней мере, мы превысили двузначное число». «Это была достойная жертва». cr.

📿Илья и Шейн в постели, листают ленты. Илья, надув губы: Они опять пишут о тебе. Всё врут, врут и врут. Шейн, поднимая взгляд: М? Что на этот раз? Илья, преувеличенно выдыхая: Что-то про то, что твой бэкхенд стал намного лучше в этом сезоне… но, к сожалению, ни слова о твоём мастерстве манипуляции, природном таланте устраивать драмы и о том, какой ты строгий со своим парнем. На твоём месте я бы подал на них в суд. Шейн: Хорошо, что я – это я, так что секса тебе сегодня не видать, засранец. Спокойной ночи. Наслаждайся своим остроумным умом и голубыми яйцами. cr.

📿Илья: cr.