Звезды от Лэя
Open in Telegram
Show more
The country is not specifiedThe category is not specified
1 367
Subscribers
+324 hours
+5067 days
+50630 days
Posts Archive
1 362
Часть 1. Клетка
Лэй стоял у высокого окна в башне Нарцафа, глядя, как внизу суетятся рабы. Он был омегой. Самым редким, самым ценным — и потому самым запертым. Его тело принадлежало повелителю, но разум он оставил себе.
Нарцаф вошёл без стука. Альфа, привыкший брать, не спрашивая. За ним двое рабов несли подносы с фруктами и шёлком.
— Ты не ел, — сказал он, и в голосе прозвучала не забота, а контроль.
— Я не голоден, — ответил Лэй, не оборачиваясь.
Нарцаф приблизился, и его запах — терпкий, доминирующий — окутал Лэя. Омежья природа требовала подчиниться. Но Лэй давно научился сжимать волю в кулак. Он был мужчиной, и в его мире мужчины-омеги ценились вдвойне — как редкость и как игрушка для альф.
— Через три дня твоя течка, — произнёс Нарцаф, касаясь пальцами его плеча. — Ты знаешь, что будет.
— Знаю. Ты используешь меня, чтобы продлить свой род.
— Я даю тебе статус.
— Ты даёшь мне клетку, — Лэй повернулся. В его глазах не было страха. Только усталость и холодная решимость. — Но я не буду твоей рабыней, Нарцаф. Даже если ты закуёшь меня в цепи. Я мужчина, и я не игрушка.
Нарцаф усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло уважение. Мало кто смел говорить с ним так.
Часть 2. Течка
Она началась на рассвете. Жар разлился по телу, разум помутился, но Лэй заперся в своей комнате и приказал слугам не впускать никого, даже повелителя. Стиснув зубы, он сжимал простыни, отказываясь кричать.
Нарцаф стоял под дверью, слыша его сдавленные стоны. Запах мужчины-омеги в течке сводил с ума. Его альфа-инстинкты кричали: «Войди! Возьми!» Но он помнил его слова. «Клетка».
Он вошёл.
Лэй лежал на постели, мокрый от пота, кусая подушку, чтобы не завыть. Увидев Нарцафа, он прошептал:
— Уйди. Прошу… не превращай меня в вещь. Я не вынесу этого.
И Нарцаф замер. Впервые в жизни он услышал от омеги «прошу» — и это было не о пощаде, а о сохранении его мужского достоинства.
Он сел на стул у окна. И остался. Не прикасаясь. Просто был рядом.
— Я не возьму тебя силой, — сказал он тихо. — Но я не уйду. Потому что если ты умрёшь от лихорадки — я потеряю не рабыню, а того, кто единственный сказал мне правду в глаза.
Часть 3. Утро
Лэй очнулся на закате. Жар спал. Он увидел Нарцафа, спящего в кресле — осунувшегося, с тенью под глазами. Тот не прикоснулся к нему за все часы течки. Просто охранял его покой.
— Зачем? — прошептал Лэй.
Нарцаф открыл глаза, и в них не было власти — только усталость.
— Я привык владеть. Но не привык уважать. Ты изменил меня, Лэй. Я не знаю, как отпустить тебя… но я знаю, что больше не хочу быть твоим тюремщиком.
Лэй медленно поднялся, подошёл к нему и коснулся его щеки. Он был выше ростом, чем многие омеги, и в этом жесте не было слабости.
— Тогда стань моим союзником. Не господином. Не рабом. Тем, кто рядом по выбору. Я мужчина, и я достоин выбора.
Нарцаф взял его ладонь и поцеловал запястье — не как собственность, а как равного.
— Я попробую.
За окном вставало солнце. Первое утро, когда Лэй почувствовал себя свободным — даже в башне.
---
Финал
Через месяц Нарцаф издал указ: все омеги при дворе, включая мужчин, получают право выбора партнёра и могут покинуть гарем по желанию. Лэй стоял рядом с ним, когда он подписывал бумагу.
— Ты сделал это, — сказал он.
— Нет. Это ты сделал меня человеком, — Нарцаф улыбнулся. — А теперь идём завтракать. Я устал быть тираном на голодный желудок.
Лэй засмеялся впервые за долгие годы. Его смех был низким и тёплым.
И это был не запах течки — это был запах победы.
Конец.
хуйня, менять надо
1 362
Часть 1. Клетка
Лэй стоял у высокого окна в башне Нарцафа, глядя, как внизу суетятся рабы. Он был омегой. Самым редким, самым ценным — и потому самым запертым. Его тело принадлежало повелителю, но разум он оставил себе.
Нарцаф вошёл без стука. Альфа, привыкший брать, не спрашивая. За ним двое рабов несли подносы с фруктами и шёлком.
— Ты не ел, — сказал он, и в голосе прозвучала не забота, а контроль.
— Я не голоден, — ответил Лэй, не оборачиваясь.
Нарцаф приблизился, и его запах — терпкий, доминирующий — окутал Лэя. Омежья природа требовала подчиниться. Но Лэй давно научился сжимать волю в кулак. Он был мужчиной, и в его мире мужчины-омеги ценились вдвойне — как редкость и как игрушка для альф.
— Через три дня твоя течка, — произнёс Нарцаф, касаясь пальцами его плеча. — Ты знаешь, что будет.
— Знаю. Ты используешь меня, чтобы продлить свой род.
— Я даю тебе статус.
— Ты даёшь мне клетку, — Лэй повернулся. В его глазах не было страха. Только усталость и холодная решимость. — Но я не буду твоей рабыней, Нарцаф. Даже если ты закуёшь меня в цепи. Я мужчина, и я не игрушка.
Нарцаф усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло уважение. Мало кто смел говорить с ним так.
Часть 2. Течка
Она началась на рассвете. Жар разлился по телу, разум помутился, но Лэй заперся в своей комнате и приказал слугам не впускать никого, даже повелителя. Стиснув зубы, он сжимал простыни, отказываясь кричать.
Нарцаф стоял под дверью, слыша его сдавленные стоны. Запах мужчины-омеги в течке сводил с ума. Его альфа-инстинкты кричали: «Войди! Возьми!» Но он помнил его слова. «Клетка».
Он вошёл.
Лэй лежал на постели, мокрый от пота, кусая подушку, чтобы не завыть. Увидев Нарцафа, он прошептал:
— Уйди. Прошу… не превращай меня в вещь. Я не вынесу этого.
И Нарцаф замер. Впервые в жизни он услышал от омеги «прошу» — и это было не о пощаде, а о сохранении его мужского достоинства.
Он сел на стул у окна. И остался. Не прикасаясь. Просто был рядом.
— Я не возьму тебя силой, — сказал он тихо. — Но я не уйду. Потому что если ты умрёшь от лихорадки — я потеряю не рабыню, а того, кто единственный сказал мне правду в глаза.
Часть 3. Утро
Лэй очнулся на закате. Жар спал. Он увидел Нарцафа, спящего в кресле — осунувшегося, с тенью под глазами. Тот не прикоснулся к нему за все часы течки. Просто охранял его покой.
— Зачем? — прошептал Лэй.
Нарцаф открыл глаза, и в них не было власти — только усталость.
— Я привык владеть. Но не привык уважать. Ты изменил меня, Лэй. Я не знаю, как отпустить тебя… но я знаю, что больше не хочу быть твоим тюремщиком.
Лэй медленно поднялся, подошёл к нему и коснулся его щеки. Он был выше ростом, чем многие омеги, и в этом жесте не было слабости.
— Тогда стань моим союзником. Не господином. Не рабом. Тем, кто рядом по выбору. Я мужчина, и я достоин выбора.
Нарцаф взял его ладонь и поцеловал запястье — не как собственность, а как равного.
— Я попробую.
За окном вставало солнце. Первое утро, когда Лэй почувствовал себя свободным — даже в башне.
---
Финал
Через месяц Нарцаф издал указ: все омеги при дворе, включая мужчин, получают право выбора партнёра и могут покинуть гарем по желанию. Лэй стоял рядом с ним, когда он подписывал бумагу.
— Ты сделал это, — сказал он.
— Нет. Это ты сделал меня человеком, — Нарцаф улыбнулся. — А теперь идём завтракать. Я устал быть тираном на голодный желудок.
Лэй засмеялся впервые за долгие годы. Его смех был низким и тёплым.
И это был не запах течки — это был запах победы.
Конец.
хуйня, менять надо
