𝑌𝐴𝑂𝐼 𝐾𝐿𝑈𝐵. Закрыт
Closed channel
Закрыты, патент с нами 25.11.24, не отмечаемся
Show moreThe country is not specifiedThe category is not specified
510
Subscribers
-424 hours
-227 days
-10930 days
Posts Archive
Repost from 𝗿𝗮𝗱𝗶𝗮𝗻𝗰𝗲
Две станции в бездне. Два пульса на одном спектре. Мы гадали на звёздах — они показали: вы рядом. Мы кричали в радиомолчание — вы ответили вспышкой. Отныне наши орбиты пересеклись. Общая радиация. Общий ядерный пульс. Если кто-то переживёт апокалипсис — это будем мы. Союз подписан дымом и молнией. Растворить — нельзя. Только горизонт вперёд.@radiance1rv • @YAOi_klUb_fml
«Тёплый свет»
Чимин тихо прикрыл за собой дверь танцевальной студии. В коридоре было темно, только полоска света из приоткрытой двери зала падала на пол. Он замер, прислушиваясь. Где-то вдалеке щёлкнул выключатель, и из зала донёсся знакомый голос:
— Ты опять здесь до полуночи?
Юнги стоял у стены, скрестив руки, в простой чёрной футболке и спортивных штанах. Его силуэт казался особенно массивным в полумраке, но взгляд был не строгим, а усталым и чуть обеспокоенным.
Чимин неловко поправил прядь волос, упавшую на лицо:
— Я просто… хотел ещё немного порепетировать. Завтра съёмка, а я всё время сбиваюсь на повороте.
Юнги оттолкнулся от стены и подошёл ближе:
— Ты уже три дня репетируешь. Если будешь так загонять себя, завтра просто не сможешь двигаться.
— Легко тебе говорить, — тихо буркнул Чимин, опуская глаза. — Ты всегда всё делаешь с первого раза. У тебя мышцы как камень, ты просто не понимаешь, каково это — бояться, что не получится.
Юнги на секунду замер, потом вдруг сел прямо на пол, похлопав рядом с собой:
— Садись. Пять минут посидим. Расскажи, где именно сбиваешься.
Чимин поколебался, но всё-таки опустился рядом, подтянув колени к груди. И неожиданно для себя выпалил всё: про страх камеры, про то, что ему кажется, будто он слишком лёгкий, слишком «незаметный» в кадре, будто его движения теряются.
Юнги слушал молча, не перебивая, только чуть наклонял голову, будто старался услышать не слова, а то, что прячется между ними.
— Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? — спросил он наконец. — Не лёгкость. Я вижу, как ты умеешь делать из каждого движения историю. Ты не просто двигаешься — ты рассказываешь. А это самое сложное.
Чимин поднял на него глаза, в которых мелькнуло удивление и что-то похожее на благодарность:
— Правда?
— Правда, — кивнул Юнги. — И если завтра ты будешь думать не о том, чтобы быть «заметным», а о том, какую историю хочешь рассказать, всё получится.
Он протянул руку и осторожно стёр с Чиминовой щеки капельку пота:
— А сейчас ты идёшь домой. Я тебя провожу. И если будешь спорить, я просто возьму тебя на руки — и мне это ничего не стоит.
Чимин фыркнул, но впервые за вечер искренне улыбнулся:
— Ладно, ладно, не надо на руки. Я сам пойду. Но… спасибо, что не ушёл.
Они вышли в ночной коридор, и Юнги накинул на плечи Чимина свою толстовку — та сразу стала казаться огромной, но зато тёплой и пахла чем-то спокойным, привычным.
На улице воздух был прохладным, фонари отбрасывали длинные тени. Чимин шёл чуть ближе к Юнги, чем обычно, будто хотел держаться за этот островок тепла.
— Знаешь, — тихо сказал он вдруг, — иногда мне кажется, что ты — единственный, кто не ждёт от меня, что я буду кем-то другим.
Юнги покосился на него, чуть сбавив шаг:
— Потому что мне не нужно, чтобы ты был кем-то другим. Мне нравится, какой ты есть.
В этот момент Чимин остановился, посмотрел на Юнги и вдруг, не сдержавшись, обнял его — крепко, почти отчаянно, уткнувшись лицом в плечо. Юнги замер на секунду, а потом мягко обнял его в ответ, прижимая к себе, словно хотел сказать без слов: «Я здесь. Ты не один».
— Спасибо, — прошептал Чимин куда-то в ткань его футболки. — За то, что просто стоишь рядом.
— Всегда, — тихо ответил Юнги, проводя ладонью по его спине. — Я всегда буду рядом.
