Живая Библиотека

Симулякры и стимулякры Самый модный термин уходящей от нас наконец-то эпохи постмодернизма — симулякр. Сегодня, в нежные времена дефицита внимания и гиперактивности, симулякр даже и звучит-то тревожно, намекая не то на гендерную дискриминацию, не то на отголоски интеллектуального бодишейминга. Но еще недавно симулякр всецело правил воображением мира потребления, поскольку был знаком, образом, символом того самого важного и необходимого, чего в действительности нет и никогда даже не существовало. Автор феномена симулякра, французский философ Жан Бодрийяр, как мог, иронизировал по этому поводу примерно так: это не симулякр скрывает истину, а сама истина при помощи симулякра скрывает тот страшный для человечества факт, что ее попросту нет. Теперь, когда стало уже не до иронии, а ужас старательно накопленного непонятно чего доводит нас до выгорания и депрессии, что делать нам, свидетелям новой искренности? Кажется, никакого здравого и взвешенного решения на этот счет еще нет и, возможно, именно в этом и состоит подлинное наше могущество на сломе исторических эпох. Способность творить немыслимую глупость и нести абсолютную чушь — не в этом ли в самом деле состоит единственное истинное, понятное, желанное предназначение человека? И чтобы оно полностью реализовалось, конечно, хорошо бы дождаться какой-нибудь Эпохи Возрождения, но только (спаси и сохрани!), не смыслов, а как раз их полного отсутствия. Для этого, кстати, сказать, нужны теперь не симулякры, а скорее стимулякры. Попробуем же силами Живой Библиотеки стимулировать поиски самих себя хотя бы при помощи книги. Допустим, книги “Прозрачность зла” того же Жана Бодрийяра. Например, она у вас уже есть. Но зачем она вам? Не читать же ее в самом деле. Не для того же, чтобы после работы, зумов, совещаний и котлет найти там цитату наподобие этой: “Мы уже не способны верить, но мы верим в того, кто верит. Мы уже не способны любить, но мы любим лишь того, кто любит. Мы не знаем, чего хотим, и хотим лишь того, чего хочет кто-то”. Зачем такая книга в принципе? Подарить ее? Выбросить? Отнести в библиотеку? Смысл книги как таковой вообще, казалось бы, потерян теперь навсегда. И что — идти искать его заново? Придумывать ли новый? Да как бы не так. Сделайте глупость. Положите Бодрийяра под подушку. Ну мало того, что вы проведете ночь не просто с книгой, а с французскими философом. А утром, особенно если вы проснетесь радостным и голодным, вы сразу поймете: вы — не зло. Потому что зло не ест, не спит и не радуется. А вы просто не читаете Бодрийяра. Ну да и бог с ним. Просто хорошего вам дня. Это и есть ваша собственная Эпоха Возрождения. Для начала — совсем даже неплохо.

Читаем сегодня французского философа Бодрийяра и отказываемся от его симулякров в пользу стимулякров 🫥👌👇👇👇

nu scylun hergan Поговорим сегодня о великой мудрости и способах поучаствовать в ней. Как раз кстати кладовая человечества пополнилась очередным сокровищем мысли и духа буквально на днях. Исследователи из Тринити-колледжа Дублина Элизабетта Магнанти и Марк Фолкнер обнаружили в национальной библиотеке Рима знаменитый древнеанглийский “Гимн Кэдмона” VII века, переписанный в Италии местным монахом где-то между 800 и 830 годами. До этого момента известны были только два оригинальных списка гимна, которые хранятся в Кембридже и Санкт-Петербурге. Но в самом деле интересна не сама по себе находка (например, итальянцам лень было ее делать тысячу с лишним лет подряд), а история происхождения текста древнеанглийского гимна. Автором его считается абсолютно неграмотный пастух Кэдмон из аббатства Уитби. Судя по всему, пастух вообще ничего толком не умел, даже пьянстовать в компании друзей. Накануне сочинения своей великой мудрости он гульбанил с товарищами в кабаке и когда они передали ему арфу (!), чтобы он что-нибудь спел, тот отказался и не смог поддержать атмосферу приобщения человечества к радости бытия. Ночью к пастуху опять обратились с просьбой спеть, но уже прямо во сне. Кто именно попросил, истории неизвестно. Но, видимо, это были вышестоящие товарищи, причем, вышестоящие настолько, что пастух сразу сочинил девятистрочный гимн, ставший одним из старейших поэтических произведений на древнеанглийском языке. По совету друзей гимн был пересказан пастухом в аббатстве, записан, а потом и размножен в разных частях света. Сам Кэдмон, переживший озарение, похмелье и известность, немедленно принял монашество и до конца дней служил великим благородным делам. Из этого поучительного случая мы вынуждены извлечь мораль: для сотворения великой мудрости и оставления следа в истории не нужно иметь ни ума, ни старания, ни таланта. Важно проводить время в компании хороших друзей с нормальными арфами и внимательно прислушиваться к советам вышестоящих товарищей. Чего и вам желаем. На всякий случай, вот образец для осмысления и подражания: Песнь монаха Кэдмона (Caedmon's Hymn) (Перевод с древнеанглийского)   Мы ныне почтить должны стража Небес, Его силу мысли и творчества блеск, Величье миров славит Бога Отца, Начало чудес не имеет конца! Сынам человека Покров он дал свой, Простер небосвод нам Создатель святой. И всё Средиземье дал людям в удел Всесильный Господь, покоясь от дел.   Оригинал:   nu scylun hergan hefaenricaes uard metudaes maecti end his modgidanc uerc uuldurfadur swe he uundra gihwaes eci dryctin or astelidae he aerist scop aelda barnum heben til hrofe haleg scepen. tha middungeard  moncynnaes uard eci dryctin  aefter tiadae firum foldu  frea allmectig. Пойте с друзьями и арфами, пишите нам в библиотеку о полученной мудрости по адресу lifebrary@medscangroup.ru

Сегодня у нас уроки мудрости от неграмотного английского пастуха Кэдмона, сочинителя собственного гимна, ставшего сокровищем цивилизации 👇👇👇🐏🐊🐘

Сливы и редкости Живая Библиотека пообщалась с Александром Лифшицем, филологом, историком русского языка, палеографом, заведующим сектором рукописей отдела редких книг и рукописей научной библиотеки МГУ. Филолог Лифшиц прекрасен не только тем, что умеет хранить тайны редкостей, но и прекрасно готовит. Если вам посчастливится, спросите попробовать его вяленые сливы с чесноком и розмарином, которые он заливает кипящим маслом. Но сегодня речь все же о литературе. Вот две книги, которые Александр Лифшиц рекомендует к прочтению и обещает удовольствие не меньше, чем от редких рукописей и слив. Абрахам Вергезе. Завет воды Это настоящая эпопея. Действие происходит в Индии. Перед нами — несколько поколений жизни христианской общины. Мы видим историю семьи, в каждом поколении которой заключена таинственная трагедия — члены семьи тонут при непонятных обстоятельствах. В книге этой много времени. Много дыхания. И очень много любви. Можно, конечно, начать читать Вергезе с книги “Рассечение Стоуна”, но там все же больше медицины, а не чувств. К тому же, стоит почитать биографию автора, эмигранта, санитара, а затем — знаменитого врача, одного из руководителей Стэнфордской Медицинской школы. Интересно, скажем, что Вергезе даже получил Грэмми за то, что сам начитал свои книги. Джон Максвел Кудзее. В ожидании варваров Это роман-притча. Начало 80-х. Окраина цивилизации. Люди ждут появления варваров. И само по себе это ожидание порождает варварство. И жизнь исчезает, уходит. Таким образом, это сильное вневременное повествование. По мотивам книги даже снят фильм, но смотреть его не надо. Он очень плох. Готовьте прекрасную еду, любите редкости и читайте книги. Напишите нам в библиотеку, какие из них вы считаете главными в своей жизни: lifebrary@medscangroup.ru #редкости #вечность #сливы

Нарратив дня у нас сегодня - переосмысление классики. Умейте смотреть на шедевры прошлого глазами современного человека и берегите себя)

Страх и мир Публикуется краткий фотоотчет о вчерашнем заседании медицинского литературного клуба “Врачебная тайна”, где мы попытались поговорить о феномене страха. Разобрали знаменитый рассказ Льва Толстого “Смерть Ивана Ильича” и собственный опыт. Страха обнаружили много и в литературе, и в жизни.  Страх смерти, потери близких, страх неизвестности, беспомощности, поражения, потери контроля над тем, что с тобой происходит, все это можно перечислять до бесконечности. Но все же, кажется, пришли к выводу, что природа у события страха одна — крушение привычного мира и ужас от того, что больше его не вернуть. Как быть с этим? Как поступить, чтобы страх не победил тебя? Как помочь тому, кому страшно? Похоже, надежда, жалость  и обещание лучшей жизни тут не помогают. Радость и любовь остаются самыми понятными способами оказаться в новом мире после крушения прежнего и заново найти там смысл жизни.  Какие силы и способности нужны для творения этого мира — зависит от личности каждого из нас. С этим и разошлись после двух часов трогательной и эмоциональной дискуссии. Надеемся,  миров, где стало чуть больше ясности и человечности с этого момента тоже стало чуть больше. До новых встреч в них.

Слово в начале Ведущей сегодняшнего литературного вечера медицинского клуба «Врачебная тайна» выступает Эмина Гаджиева, заведующая отделением ядерной медицины клиники Hadassah | Медикал.  Живая Библиотека хотела бы познакомить ее с вами в качестве героини пилотной серии нашего нового проекта unreels.  Unreels - короткие 42-секундные фильмы, в которых мы хотели бы показать, как обычные слова способны магически менять известный нам мир.  Мы рассчитываем, что главные роли в этом проекте со временем исполнят врачи и медицинские сестры группы компаний Медскан. Первой сегодня это делает Эмина Гаджиева, пациенты которой ближе всех нас стоят к разрешению загадки жизни и смерти. 

Перед страхом Накануне завтрашнего заседания медицинского литературного клуба “Врачебная тайна” немного размышляем о страхе, поскольку хотим обсудить его природу и понять, как с ним быть, когда страшно самому или кому-то рядом с нами. Читаем в этой связи соображения писателей, поэтов, художников и философов, которые тоже пытались понять страх и справиться с ним, по крайней мере, силой собственной мысли. Вот несколько любопытных цитат. Лев Толстой. Смерть Ивана Ильича: «Главное мучение Ивана Ильича была ложь,— та, всеми почему-то признанная ложь, что он только болен, а не умирает... Он же знал, что, что бы ни делали, ничего не выйдет, кроме еще более мучительных страданий и смерти. И его мучила эта ложь... Ложь, ложь эта, совершаемая над ним накануне его смерти, ложь, долженствующая низвести этот страшный торжественный акт его смерти до уровня всех их визитов, гардин, осетрины к обеду... была ужасно мучительна для Ивана Ильича» Александр Пушкин. Надеждой сладостной младенчески дыша… “Ничтожество меня за гробом ожидает... Как, ничего! Ни мысль, ни первая любовь! Мне страшно!.. И на жизнь гляжу печален вновь, И долго жить хочу, чтоб долго образ милый Таился и пылал в душе моей унылой”.… Винсент Ван Гог: «Я перестаю бояться безумия, когда вижу вблизи тех, кто поражён им» Сёрен Кьеркегор, Понятие страха: “Страх — это головокружение свободы” Мартин Хайдеггер. Бытие и время: “Ужас приоткрывает ничто. В ужасе земля уходит из-под ног. Точнее: ужас уводит у нас землю из-под ног, потому что заставляет ускользать сущее в целом. Отсюда и мы сами — вот эти существующие люди — с общим провалом сущего тоже ускользаем сами от себя”. Марк Твен: “Я не боюсь смерти. Я был мертв миллиарды лет до того, как родился, и не испытывал от этого ни малейших неудобств” Спасибо, оставайтесь с нами, ничего не бойтесь, рекомендуйте нам литературу, которая помогла вам в преодолении и переосмыслении сложных жизненных ситуаций по адресу lifebrary@medscangroup.ru.

Страшный день. Среда В ближайшую среду в 17:00 в каминном зале госпиталя Hadassah Golden Care мы проводим очередное заседание медицинского литературного клуба “Врачебная тайна”. Хотим прочитать друг другу фрагменты рассказа Льва Толстого “Смерть Ивана Ильича” и обсудить тему страха. Что такое страх, какова его природа? Что делать, если страшно? Что делать, если страшно не тебе? Как вообще быть со страхом и превращать его не в негативный, а понятный и позитивный опыт?  Пока мы исходим из того, что страх — не слабость, а наоборот — самое сильное и яркое проявление личности. Страх как маленькая смерть — не нуждается в надежде или обещании. И если страх не убивает, он скорее требует радости и любви. Мы расскажем о том, к каким выводам пришли на заседании клуба, а вы можете поделиться своим пониманием страха и собственным опытом прямо здесь и сейчас. Спасибо, оставайтесь с нами, ничего не бойтесь, рекомендуйте нам литературу о страхе и его преодолении по адресу lifebrary@medscangroup.ru

Нарратив дня у нас сегодня получен от Андрея Дмитриевича Подтетенева, доктора медицинских наук, акушера-гинеколога высшей категории, автора 160 научных работ, главного врача и генерального директора клиники “Философия красоты и здоровья” (это в Перми, ну что за город? Который день мы только про Пермь тут и говорим, пора остановиться). Андрей Дмитриевич нашел  картинку со скелетами  где-то в интернетах, где про него пациенты пишут отзывы наподобие “чуткий, добрый и самое главное - профессионал”. Но доктор наук Подтетенев обычно мало читает такие вещи. Свободного времени у него почти не бывает, даже на художественную литературу. Зато он часто перечитывает свой любимый учебник 1875 года издания “Оперативное акушерство” Эдуарда-Антона Крассовского, академика, лейб-акушера, действительного тайного советника.   Андрей Дмитриевич ценит этот труд за то, что в нем приводятся случаи из практики прекрасного врача, написанные живым языком. А учебникам доктор наук не верит, поскольку сам предпочитает действовать живо. Например, он рассказывал Живой Библиотеке, как заставляет мужей присутствовать при родах жен и перерезать пуповину, чтобы запомнить рождение ребенка на всю жизнь. И когда мужей приводят в чувство после обморока, Андрей Дмитриевич велит принести безалкогольного шампанского, чтобы отпраздновать подвиг отважных последователей жизни. Живая Библиотека благодарна доктору Подтетеневу за участие в ее желании развиваться и радовать людей.

Дверь в пустоту Сегодня мы заканчиваем наше небольшое путешествие в Пермь встречей с местным скитальцем, писателем и мыслителем Алексеем “Frame” Черепановым. Алексей Витальевич, судя по его собственным воспоминаниям и его собственному рассказу в 14 частях “Углы обзора”, начал сбегать от людей еще в детстве. Однако, Живой Библиотеке посчастливилось застать его уже в зрелом возрасте в знаменитом пермском тайном пивном баре “Хупер”. Без особенной надежды мы попросили путешественника поделиться опытом чтения книг, поддерживающих мятущиеся души и ведущих читателя по пустынным коридорам их сознания. Не без сомнения писатель обещал подумать. Но чудо! На днях мы получили от Алексея Черепанова письмо со списком рекомендованной литературы. Приводим его полностью: Александр Терехов. Каменный мост Это Роман Александра Терехова, блестящего журналиста конца 80-х, работавшего в легендарном «Огоньке» времен перестройки. На мой вкус — главная русскоязычная книга 2000-х годов. При каждом перечитывании она вырывает из меня кусок жизни — прямо-таки повторяющийся опыт умирания. Книга трудная и тяжелая, потому что тема такая же. Сталинские наркомы, репрессии, Империя, дети элиты и их игры — в сочетании с постсоветской современностью рубежа XX–XXI века и беспощадной к истории, себе и окружающим жесточайшей рефлексией. Полное попадание именно в мое чувство времени. Владимир Набоков. Подлинная жизнь Себастьяна Найта(в переводе Сергея Ильина) Короткий роман, написанный в своеобразном личном безвременье: между «русским» и «американским» корпусами текстов гениального Набокова. По-английски, но в Париже. В период самого серьезного безденежья. За месяц. Не за конторкой, а в туалете, по вечерам и ночам, куда Набоков удалялся с пишущей машинкой, чтобы не будить ее треском четырехлетнего сына Митю. Это книга писателя о писателе, оставшемся в одиночестве. О человеке, который гибнет, постепенно захватываемый темнотой. Для меня особенно важны цитаты и «конспекты» книг Себастьяна Найта, которые приводит его брат — предполагаемый автор произведения. Александр Володин. Записки нетрезвого человека Многие знают Александра Володина как автора бессмертных пьес «Пять вечеров», «С любимыми не расставайтесь», как сценариста знаменитого фильма «Осенний марафон». Те, кто были ближе, знают его как человека невероятной искренности и души. Именно это отражается в его стихах и автобиографической прозе — исповедальной, горькой, тонкой, мудрой, в высшей степени человечной. Почему автор записок нетрезв? А потому что «однажды утром, когда, как обычно, одолевали черные мысли, я, чтобы снять напряжение, принял рюмашку-другую. Что неожиданно толкнуло меня к пишущей машинке. И вот, стал выстукивать отдельные соображения и воспоминания. С тех пор и пишу это преимущественно в нетрезвом состоянии». Булат Окуджава. Путешествие дилетантов Окуджава известен, наверное, всем: поэт и исполнитель своих песен. Как романиста его практически никто не знает. И тем удивительнее будет это знакомство: изящный язык, стилизованный под XIX век, и рассказанная история всепобеждающей любви двух людей из высшего света Москвы времен царствования Николая Первого. История сильная и трагическая, подсвеченная судьбами ее свидетелей. Эту книгу я впервые прочел в 15 лет, и долгое время, лет до 30, считал, что каждый литературоцентричный человек должен прочитать ее именно тогда, когда ему или ей 15–16. В школьном выпускном сочинении я назвал этот роман «книгой трагедий». Роберт Хайнлайн. Дверь в лето Роман-мелодрама, который хорошо закончится. Еще одна книжка — моя детская любовь. Хайнлайн — возможно, лучший писатель для подростков и молодых людей. Никогда слишком не опрокидываясь в голую фантастику, он всегда наполнял свои книги каким-то особо сделанным, очень проникновенным гуманизмом. Ну и еще там есть прекрасный кот, который любит пить имбирное пиво из блюдечка — это он и ищет свою дверь в лето. А герой найдет ее для себя к концу книги, нужно только немножко поперемещаться во времени.

Сегодня говорим о научной и реальной фантастике одиночества с пермским мыслителем, писателем и путешественником Алексеем "Frame" Черепановым😪👣⬇️

Связь с богом Продолжим сегодня в нашей библиотеке небольшой Пермский период, чтобы рассказать о настоящем сокровище русской нарративной старины. Главная жемчужина Пермской государственной художественной галереи (кстати, новое ее здание на территории завода Шпагина открылось всего недели три назад и это — невероятный по красоте и размаху проект, будете в Перми, сходите обязательно) — коллекция Пермских деревянных богов. Боги были собраны в музее вместе после шести экспедиций по северным деревням в период с 1923 по 1926 год. Откровение коллекции в том, что она показывает, как в XXVII - XIX веках крестьяне сами рубили и вырезали богов из дерева, чтобы подручными средствами рассказать друг другу, что там в принципе творится на небесах. Русская православная церковь почти сразу запретила этот немыслимый рассказ, формально из-за того, что человекоподобные боги действительно были слишком похожи на богов, а не на их мистические образы, что вредило вере человека в нечто запредельное. Но, думается, на самом деле именно запредельное и кроется в этом запретном феномене. Пермские боги до сих пор как бы в ужасе от того, что у нас тут происходит. Иногда кажется, они даже пытаются до нас дозвониться с небес и спросить: “Ребят, вы там вообще в уме или как?”. Но, видимо, и правда есть сейчас определенные трудности со связью и коммуникацией.

Про любовь Для любителей нарративов публикуем сегодня короткий рассказ о любви, написанный ребенком, посетившим Пермскую государственную художественную галерею

Призраки и истины Живая Библиотека познакомилась с пермским философом Дмитрием Вяткиным. Внешне философ Вяткин напоминает уральскую версию датского актера Мадса Микельсена, только грустного, в очках, с зонтом, бокалом пива и ароматом элитного авторского одеколона, состоящего как будто бы из запахов церковного ладана и ружейного пороха. Философ Вяткин занят чтением максимально диковинных книг и даже публикацией их силой небольшого издательства HylePress. Мы обсудили самые яркие из этих сочинений. Вот их список, возможно, он окажется редким и значимым и для вас. Жорж Кангилем. Нормальное и патологическое Копию этой книги 1943 года сочинения философ Вяткин передал в дар нашей библиотеке, поскольку труд написан медиком, философом, участником Французского сопротивления. В частности, Кангилем тайно работал врачом в городе Овернь под псевдонимом “Лафонт” и, как утверждает Дмитрий Вяткин, за скупыми фактами, перечисленными в книге, стоит реально прожитый автором ад. Жорж Кангилем считается основоположником медицинской философии, которая категорически отвергает подход к болезни, как к отклонению от нормы. Кангилем утверждает: здоров не тот, кто не болеет, а тот, кто способен адаптироваться к болезни и фактически создать новую форму жизни. Врач и философ критикует медицину за то, что она сводит сложные жизненные процессы к критериям нормальности и ненормальности, никак не учитывая ценность опыта, переживаний и решений пациентов. Так называемую норму Кангилем отказывается считать истиной и предлагает всякий раз искать ее заново. Жиль Греле. Теория одиночного мореплавателя Мой глупый земляк Солоухин зовет вас в лес рыжики соленые собирать — писал как-то Венедикт Ерофеев в своей прозаической поэме “Москва-Петушки”. Жиль Греле в своей теории одиночного мореплавателя зовет нас в бездну, чтобы отречься от мерзостей мира, который он считает гнусным борделем, а содержательницей его — философию. Греле уходит от нас в море одиночества и считает это бунтом и революцией. Пермский философ Дмитрий Вяткин, судя по привычке пить иногда пиво среди напрасно радостных современников, за Жилем Греле в бездну пока еще не последовал. Но утверждает, что ценит его теорию за то, что она отрицает личность, как ценность. Джозеф Шеридан Ле Фаню. Дом у кладбища Это сложный роман, написанный ирландцем Ле Фаню в 1863 году. Уже тогда его никто не хотел читать. В книге происходит сложная погоня за призраками прошлого, которая начинается с таинственного черепа, найденного на кладбище. Герой и персонажи так или иначе живут вокруг этого черепа, пытаясь понять, чей он и так или иначе участвуют в его непонятной судьбе. Временами они обедают, ездят к родственникам, танцуют на балах и стреляются на дуэлях. Очень сложно понять, зачем это все происходит и почему мы в России должны это знать, если бы не пермский философ Дмитрий Вяткин. Он формулирует блистательный замысел Ле Фаню предельно ярко: “Никаких призраков, только чистый алкоголизм”. Пишите нам в библиотеку о книгах, которые изменили вашу жизнь и представления о мире по адресу lifebrary@medscangroup.ru #истина #призраки #алкоголизм

Сегодня разбираем нормальное и патологическое в медицине, а также призраков и алкоголизм с помощью пермского философа Дмитрия Вяткина 👻👇👇👇🔑

Судьба таблиц Почитаем  сегодня мифические  таблицы судеб. Говорят, появились они еще в древней Месопотамии и были реальным артефактом, дававшим власть над вселенной и ее населением. Разумеется, за таблицы шла борьба с участием птицы Анзу, чудовища Кингу, воителей по имени Мардук, Нинурта и других увлеченных энтузиастов.  В античные времена таблицы отливали в свинце и пользовались ими для проклятий врагов, устройства дел в суде и установления прочей справедливости. То есть, в сущности, власть над миром и возможность определять его судьбу всегда сводилась к тому, чтобы отобрать власть у кого-то и погубить его судьбу. Великая истина, записанная в таблицах, до нас не дошла, хотя мы ее и так прекрасно знаем. Наверняка, священный текст был примерно таким: «Доброе утро. Будьте вы все прокляты».   Интересно, что хорошо сохранившиеся и доступные источники мудрости (например, книги) сегодня особенной популярностью не пользуются , поскольку чаще всего предлагают справиться с самим собой, а не с остальным миром. Полюбить и понять себя, видимо, намного сложнее, чем проклинать человечество при помощи таблиц. Например, сегодня - в формате Excel. 

Культура и береста Живая Библиотека пообщалась с Алексеем Гиппиусом, академиком РАН, доктором филологических наук, исследователем берестяных грамот и коммуникативной структуры древнерусской берестяной переписки. Алексей Алексеевич — автор работ по текстологии “Повести временных лет” и сочинений Владимира Мономаха. Но читает он, как выясняется, не только берестяные грамоты. Вот что он говорит о своих любимых книгах, написанных другим способом и на другом языке. Эрнест Сетер-Томпсон. Домино Простой рассказ о жизни черно-бурого лиса. Детская, казалось бы, книжка. Но по сути это история независимого сильного зверя, существа, которое отстаивает право на свое существование. И все свое личное достоинство проносит через всю жизнь вплоть до последнего поединка с собакой на льду. Лис перехитрил соперника. Собака остается на берегу, а лис побеждает. Так что это история про голос, судьбу человека. Михаил Бахтин. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и ренессанса Я помню как сидел на лавочке между университетом и цирком на проспекте Вернадского и дочитывал финал этой книги. Считается, что все в ней переврано. Ну и что? Это настолько личное высказывание о мировой культуре, что мурашки по коже бегут в последних абзацах. Просто грандиозно написано, поскольку этот текст — гораздо больше, чем обычное литературоведение. Это великолепное высказывание о природе человека. Арон Гуревич. Категории средневековой культуры Мой папа-физик очень бы оценил эту работу. По сути в ней говорится, что средневековый человек совершенно иначе воспринимал время, оно шло для него по-другому. Вообще мы вдруг понимаем из этой книги, что даже время священника и, допустим, лавочника — совершенно разное. У всех оно свое. Филология в отличие от физики это не просто доказывает, она показывает, как достичь совершенства в мире, где не действуют рациональные физические догмы. Пишите нам о главных книгах своей жизни по адресу lifebrary@medscangroup.ru #грамота #береста #мурашки