Живая Библиотека

С нами — Босх В ходе эмоциональных раскопок в Живой библиотеке продолжаем листать художественные альбомы и делать внезапные открытия. Свежая находка приносит нам невероятное знание — изобретателем современных социальных сетей определенно следует признать художника Еруна Антониса Ван Акена, больше известного как Иероним Босх. С XV века, когда Босх рисовал свои великие фантазмы, идут споры, зачем и о чем они? Черная ли это магия, адовище, забава, алхимия, шифр, безумие или просветление? Ни у одной работы Босха нет даты создания, все они сделаны как бы с перепугу, одним безжалостным ударом кисти, не подчиняются никакой логике, пространству и опыту. Однако, если оценить всех этих рыбо-задов, человеко-ногов и птице-изуверов спокойным современным взглядом, от него не ускользнет очевидное: Иероним Босх шесть столетий назад предельно точно изобразил все, что сегодня происходит в чатах одноклассников, родителей учеников, жителей многоквартирных домов и элитных поселков, в комментариях к постам в мессенджерах и дискуссиях о качествах товаров и услуг на маркетплейсах. Попробуем проверить эту гипотезу на знаменитой картине Босха “Блудный сын” (1510 год). Согласно одной из искусствоведческих теорий, здесь мы видим измотавшегося и промотавшегося скитальца, который остановлен мучительным выбором — войти ли ему наконец в мир приличия, веры и благополучия или остаться среди соблазнительного скотства жизни с ее блудом, коварством и искушениями? Не думали ли и мы, простые смертные, примерно о том же самом, всякий раз оказываясь на пороге собственных вечных проблем? Воистину, только гению или внезапному прозрению дано разрешить это тяжкое искание. Но Босх — на то и гений. В сражении двух зол он видит третье, спасительное решение — возможность записать родным и близким кружочек в телеграм. Мы тоже лелеем спасительное решение — к концу недели рассчитываем перебрать все наши художественные альбомы, присвоить им зеленую эмоциональную метку “Фантазия/Откровение” и разложить в атриуме клинико-диагностического центра Медскан | Hadassah. Приходите любоваться и записывать кружочки.

Равновесие Сафроновой Наслаждаемся книгами нашей библиотеки в процессе их эмоциональной миграции по клинике. Случайно попалась на глаза тоненькая брошюра, каталог выставки прекрасной Марии Сафроновой, которая считается выдающейся современной художницей, что, кстати, сразу видно и безо всяких профессиональных рейтингов. Таким добросовестным гиперреализмом в России мало, кто занимается, а тут еще и оказывается, что подо всеми этими работами — крепкий философский фундамент. Каталог работ Сафроновой сообщает, что Мария в некотором роде дискутирует с концепциями и даже делом всей жизни лауреата Нобелевской премии по экономике и Абелевской премии по математике Джона Форбса Нэша младшего. Джон Нэш оказал колоссальное влияние на так называемую теорию игр, на которой во многом до сих пор держится современная экономика, а отчасти даже и политика. Он рассматривал взаимодействие людей в так называемых командах с точки зрения холодной математической прагматики, вычислил и обосновал так называемое “равновесие Нэша”. В соответствии с его канонами, никой член команды не должен и не может добиваться какого-либо значимого, собственного результата, отличного от результатов членов команды, в противном случае вся система выйдет из рабочего состояния. Более того. Нэш подвергал сомнению так называемые оптимальные решения и полагал, что стратегия личного успеха — это стратегия тюремной камеры, в которой каждый добивается лучшего результата только для себя, но в конечном итоге от этого проигрывают все сразу. К портрету этого выдающегося человека (а по мотивам его жизни была написана знаменитая книга “A Beautiful Mind” и снят одноименный фильм, получивший четыре Оскара) следует добавить и такие моменты его биографии. В 30 лет Джону Нэшу был поставлен диагноз “параноидальная шизофрения”. Он боролся с болезнью долгие годы и только под конец жизни смог вернуться к более или менее полноценной жизни и работе. Погиб он в возрасте 87 лет вместе с женой в автокатастрофе по дороге домой после получения Абелевской премии. А каталог выставки Марии Сафроновой есть у нас в больнице. Заглядывайте как-нибудь полистать.

У нас немного хворал последние дни почтовый ящик lifebrary@medscangroup.ru, но как и положено в больнице, мы его спасли. Так что если желание принять эмоциональное участие в жизни книг нашей библиотеки все еще бьется в вашем сердце, пишите.

Навстречу эмоциям У нас в клинике Медскан | Hadassah начинается эмоциональная миграция книг Живой библиотеки. Чтобы подготовить ее, мы составили эмоциональную карту корпусов больницы. Мы хотели понять, сколько времени и с какими чувствами проводят пациенты и врачи клиники в разных ее местах. Ясно, что не только тревога, грусть, отчуждение, страх и скепсис царят в больничных коридорах, отделениях и палатах. Мы видим и чувствуем здесь радость, интерес, доверие, надежду, благодарность и внимание. Книги библиотеки так или иначе не просто поддерживают эту эмоциональную атмосферу больницы, но и сами создают ее вместе с медиками и пациентами. Начнем мы с атриума первого корпуса клиники, где растут живые мирты, а через высокую стеклянную крышу все вокруг заливает солнечный свет. Это место — территория фантазии и откровений. И именно сюда переедут художественные альбомы, гербарии, атласы насекомых и растений, фотоальбомы стран мира, дневники путешественников, сказки, марки, скетчбуки художников и прочая красота, рассказывающая обо всех прелестях и ценностях человеческой жизни. Пока в нашем распоряжении около 200 великолепных художественных альбомов из библиотеки галериста и коллекционера Емельяна Захарова и его жены, художницы Александры Вертинской, которую они передали в дар клинике Медскан | Hadassah. Однако, в ближайшее время мы приобретем и получим новые издания, которые рекомендовали Живой библиотеке врачи, пациенты и друзья больницы. Если вы тоже хотите поделиться с нами книгами о красоте, пишите к нам в библиотеку по адресу lifebrary@medscangroup.ru. Вместе мы будем творить эмоции, которые составляют суть и смысл человеческой жизни, каким бы испытаниям и переживаниям она ни подвергалась. Спасибо вам.

Марафон спасения И, кстати, возвращаясь к теме нашего последнего литературного клуба “Врачебная тайна”, где медицина обсуждалась как марафон всей человеческой жизни. Задавались мы вопросом - к чему такое испытание? Зачем оно врачу, что от этого пациенту? Кто из них, почему и зачем выходит на эту изнурительную дистанцию? Как выдержать, что ждет на финише? В разговоре этом принял участие уникальный Иван Заборский, лучший ультрамарафонец мира, друг группы компаний Медскан, человек, который способен бежать сотни километров в течение многих дней. Теперь наступает ваша очередь разобраться. Перед вами тоже своеобразный марафон — почти два часа записи нашей дискуссии. Если есть у вас силы и интерес — встретимся на дистанции, услышим друг друга.

Причины радости в пустоте Поиски смысла жизни чаще всего приводят человека либо к самоедству, либо к людоедству. Медитация и философия тут особо не помогают. Первая делает тебя безвольным максимум на 20 минут в день, вторая может лишить рассудка на всю оставшуюся жизнь. Известен, например, случай, как один из основателей Живой библиотеки уже шесть лет не может прочесть философское эссе Квентина Мейясу “После конечности” и, видимо, до самой конечности уже не справиться с этой экзистенциальной задачей. Остается что? Только начать с самого начала, например, с Демокрита. Этот древнегреческий человек жил до нашей эры, но описал ее так, что хватит и на наш век. Прежде всего, он промотал на путешествия почти все отцовское наследство, за что его собрались осудить. Однако, на судилище Демокрит прочитал собравшимся часть своей работы “Великий мирострой”, за что был оправдан, признан великим и отпущен чудить дальше. Дальше было не лучше. Демокрит, как теперь принято говорить, и вправду оказался человеком творческим, то есть в народном представлении — идиотом. С людьми не общался, ходил на кладбища и громко там хохотал. Был даже в связи с этим осмотрен самим отцом медицины Гиппократом, но официально признан вменяемым гением, за что и получил прозвище “смеющийся философ”. Смех смехом, но высказался Демокрит обо всем, что только может прийти в голову. О планетах, уме, ритмах, гармонии, семенах, пении, медицине, небе, разнице форм, соприкосновении круга и шара, диете, военном строе и так далее, пальцев загибать не хватит. Но главное, за что мы ценим Демокрита (помимо его убежденности в плоскости Земли) — это пустота. Пустоту и атомы он воспел и объяснил так, что нам остается только ими и оставаться. По Демокриту, во всеобщей пустоте мира есть только неделимые атомы, которые произвольно соединяются друг с другом по мере необходимости, но даже после этого между ними все равно остается пустота. Не правда ли, это и правда — правда? Причем, совершенно не самоедская и не людоедская. Поскольку нам, атомам, Демокрит рекомендует не просто болтаться в пустоте, а радоваться и получать от нее удовольствие, которые он и считает самостоятельным феноменом, то есть, собственно, философией в чистом, изначальном ее виде. Мораль (в древней Греции была необязательной, им хватало чувства меры, но в русском тексте куда же без нее) такова: умейте радоваться. Читайте что попало по мере необходимости, пишите к нам в библиотеку lifebrary@medscangroup.ru, если хотите поделиться возникшими мыслями или любимыми книгами. Ну и на всякий случай вот несколько ценных мыслей Демокрита, чтобы не тратить жизнь на философию:

Жизнь без праздников — это длинный путь без заезжего двора Мудрому человеку вся земля открыта. Ибо для хорошей души отечество — весь мир Не телесные силы и не деньги делают людей счастливыми, но правота и многосторонняя мудрость Медицина — сестра философии Сильно вредят дуракам те, кто их хвалит Некоторые люди, не зная о разрушении смертной природы человека, терзаемые дурно проводимой жизнью, пребывая в треволнениях и страхах, измышляют лживые басни о том, что будет после смерти

День работника судьбы Сегодня отмечается День медицинского работника. И нам, конечно же, кажется, что слово “работник” описывает людей, которые выбрали для себя медицину, мягко говоря, скудновато. Работник ведь просто выполняет трудовую функцию, согласно договору, получает заработную плату и соблюдает внутренний распорядок организации. Формально оно, наверное, так и есть, но только вот договор у всех медиков тайно заключен через отдел кадров, который занимается явно не только медициной и ее способностью влиять на судьбу человека, а самой по себе судьбой. Людей, состоящих в трудовых соглашениях с такими, так сказать, работодателями, словами особенно не опишешь, сколько их не произноси. Так что сегодня просто полюбуемся магией медицины, отображенной на вечном полотне жизни кистью сиюминутной радости, злости, благодарности и восхищения. С праздником, работники судьбы! 1. Николас Элиас Пикеной. Урок остеологии 2. Николай Ярошенко. Сестра милосердия. 3. Лучано Неццо. Зубодер, скрывающий от пациента зубной ключ. 4. Винсент Ван Гог. Портрет доктора Феликса Рея. 5. Франсиско Гойя. Дифтерия.

Ну и немного атмосферы события, которая тоже помогает двигаться дальше

Ну и немного атмосферы события, которая тоже помогает двигаться дальше

Ну и немного атмосферы события, которая тоже помогает двигаться дальше

Ну и немного атмосферы события, которая тоже помогает двигаться дальше

Бегущий по лезвию жизни Вчерашнее заседание нашего медицинского литературного клуба “Врачебная тайна” оказалось весьма интересным во многом благодаря ультрамарафонцу Ивану Заборскому, который принял участие в дискуссии. Иван — абсолютный гений бега на сверхдлинные дистанции. Например, ему принадлежит абсолютный мировой рекорд — он пробежал 1047 километров за шесть дней. Официально это не признано, поскольку Иван бежал с Российским флагом, но это ничуть не влияет на суть того, что произошло. Превзойти результаты Заборского пока никто не в состоянии, он такой на свете один. На днях он будет бежать под Питером очередной свой ультрамарафон с довольно жесткими правилами — забег не прекратится, пока в нем не останется последний выстоявший участник. Формально, конечно, мы обсуждали фильм Форрест Гамп и книгу Харуки Мураками “О чем я говорю, когда я говорю о беге”, которую Иван Заборский, кстати, никогда раньше не читал. Однако, его мысли о желании и способности человека совершать действия, лежащие за пределами любого здравого смысла, были интереснее любого художественного сочинения. Прежде всего, поразительно, что ультрамарафонец Заборский считает непостижимую задачу бежать сотни километров почти без сна несколько дней подряд самым естественным и понятным проявлением жизни человека. Допустим, на старте ты всегда чувствуешь себя абсолютным ребенком, который не представляет, что с ним в принципе может произойти. Ты смотришь по сторонам с наивным восторгом до тех пор, пока не начнется все это сражение наперегонки с неизвестностью. Время вдруг становится иным. Ты быстро превращаешься в подростка, которого ломает от невозможности хорошо понять собственный организм и как-то потом договориться с ним о необходимости действовать сообща. Когда наступает осмысленный возраст, довольно забавным оказывается мир и его люди вокруг. С ними иногда можно даже и поговорить, когда они оказываются рядом и бегут в твоем темпе среди приятных событий и пейзажей современности. Но в какой-то момент все они куда-то исчезают. Вместе со временем, расстоянием, воздухом, звуком, небом и землей. Ты просто оказываешься нигде, то есть там, где ничто не происходит, поскольку больше не существует ни там, ни здесь и в сущности не ясно, есть ли вообще и ты сам. И именно этот момент утрамарафонец Заборский считает главным событием жизни человека на земле. Возможность добежать туда, где тебя больше нет, видимо, и есть главная награда в бесконечном состязании с самим собой. Сколько это продолжается, неизвестно, но точно до состояния старости, когда наступают боль, сомнения и усталость. Их особенность Иван видит в том, что все они — только в твоей собственной голове, а значит наступает время как-то поговорить с ней и уговорить или уломать сознание не остановиться и не оставить тебя с горечью поражения. И после этого — финиш, смерть. Событие долгожданного конца, который, если верить ультрамарафонцу Заборскому — всего лишь обещание следующего прекрасного ультрамарафона жизни. Гонки неизвестно куда и зачем, в которой ты просто быстро передвигаешь ноги. Смысла, казалось бы, совсем тут немного. Но только вот для тех, кто рядом с Иваном, кто болеет за него, кто помогает, кто дает ему силы, отсутствие этого смысла — единственное главное, что у них есть, пока ультрамарафонец Заборский бежит. Кстати сказать, выяснилось, что медики клиники Hadassah свой профессиональный марафон видят совсем иначе. Медицину они считают не состязанием, не бегом на непреодолимую дистанцию, а путем, в котором никогда не бывает финиша. Любая победа на этом пути — не награда, а опыт. Любое поражение — возможность дальше идти в верном направлении. Настоящими марафонцами врачи считают своих пациентов, а себя — их командой, которая помогает победить и не сойти с дистанции. Не останавливайтесь и вы. Бегите свой собственный марафон, читайте книги, пишите о своих впечатлениях нам в библиотеку lifebrary@medscangroup.ru. А мы будем за вас болеть.

Бег от жизни и обратно В ближайший четверг состоится очередное заседание нашего литературного клуба “Врачебная тайна”. Его тема – медицина как марафон всей жизни. Мы собираемся обсудить сборник эссе Харуки Мураками “О чем я говорю, когда я говорю о беге” и фильм Роберта Земекиса “Форрест Гамп”. Формально оба произведения рассказывают об одном и том же — бесконечном беге в непонятном направлении с неясными целями как философии жизни человека. В самом деле между этими двумя вещами — бездна разницы. Мураками с его тягой к марафонам и прочим триатлонам написал гимн несовершенству человека. Вот он, нелепый, всю жизнь стоит перед зеркалом и видит в себе как минимум 27 недостатков, каждый из которых можно изжить упорством и желанием дойти до предела, чтобы доказать хотя бы самому себе, что не все так уж и страшно. И Мураками бежит, пусть всякий раз и не с самым лучшим результатом. Земекис тем временем снял фильм о природе гениальности, которой плевать на то, что и она, и окружающий ее мир — это какая-то глупость и все это так называемое бытие похоже на обычное слабоумие. А раз так, даже ненужное и странное занятие (между нами говоря, именно и только оно) может оказаться настоящим откровением или подлинным шедевром. Вот мы и попробуем обсудить, как эти два абсолютно разных понимания смысла жизни применимы к медицине, этому бесконечному забегу, в ходе которого не просто выматываешься, но в какой-то момент еще и понимаешь, что непонятно, кто на самом деле в этой истории настоящий пациент — больной или тот, кто его лечит. Разобраться с этим драматическим вопросом нам поможет специальный гость клуба — знаменитый ультрамарафонец Иван Заборский, который не просто способен бежать несколько дней без остановки, но и выигрывать главные ультрамарафоны мира. Мы расскажем, к каким выводам пришли, но заранее желаем вам найти свой собственный смысл в ваших марафонских забегах на трудные дистанции странной, а местами просто сумасшедшей жизни)))

Только в этом издании я нашел судебные репортажи Андреева из Орла, где он работал репортером. Пожалуй, именно они показали мне дореволюционную Россию такой, какой она была на самом деле. А кроме того: короткие рассказы и роман «Сашка Жигулев» (о праве на индивидуальный террор). Долгое время именно Л. Андреев был моим любимым русским писателем. Владимир Войнович. «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина». Допрос капитана Миляги – самое смешное, что я читал на русском языке. Так Войновичу я об этом и сказал. Но он не засмеялся. Читайте книги, пишите о самых любимых к нам в библиотеку по адресу lifebrary@medscangroup.ru

Немного о красоте безумия В Живую Библиотеку написал Петр Каменченко, психиатр, журналист, путешественник и деревенский житель. Лет 30 назад Петр Каменченко был вполне себе легендарным героем московской жизни. По образованию Каменченко психиатр. Профессиональную свою деятельность он начал с оказания помощи изнасилованным девушкам. Полученный опыт окончательно сформировал характер Петра. Он фарцевал виниловыми пластинками на Горбушке, путешествовал, на катамаране обошел мыс Горн, занесло его даже в журналистику. Самый выдающийся труд Каменченко в этой области — заметка о бабушке-пациентке сумасшедшего дома. Каждый вечер бабушка ходила гулять в березовую рощу, нарисованную на стене отделения и однажды ночью оттуда не вернулась. Что стало с бабушкой, неизвестно, возможно она до сих пор блуждает где-то в лесу нашего подсознания. Зато более или менее хорошо понятно, что происходило с Петром Каменченко. Вершина его славы – выведение из запоев знаменитых актеров и рок-звезд. Фамилий их мы называть тут не станем, но, поверьте, во многом благодаря капельнику Каменченко и сформировался наш нынешний культурный код. И пока мы им наслаждаемся, Петр перебрался в деревню, купил себе лошадь, чтобы скакать, и шкафы, чтобы хранить в них книги. О некоторых из них он и пишет нам в библиотеку: Корней Чуковский. «Федорино горе», «Крокодил», «Мойдодыр», «Бармалей», «Айболит»… Корней Чуковский — первый человек, сумевший произвести на меня неизгладимое впечатление. Его книги заложили основу моей системы ценностей, повлияли на жизненный выбор и профессиональный путь психиатра. «Как из маминой из спальни…» - больше этого злобного инвалида я боялся только муху (но это другая история) Николай Носов. «Приключения Незнайки» Великая книга. Настоящий учебник детской психопатологии. Кречмер, Леонгард, Ганушкин, Вроно… Все они едва ли достигли подобного мастерства в описании типов характеров и акцентуаций личности. Марк Твен. «Приключения Тома Сойера». Из-за этой книги лет в шесть я начал искать клад. Разрыл старый склеп, принес домой череп и спрятал его под кровать. Летом стащил банку марокканских сардин и зарыл их под березой, чтобы потом убежать к пиратам. Плот на реке, соломенная шляпа, стеклянные шарики, убеждение, что негры всегда врут… - это на всю жизнь. Александр Волков. «Урфин Джюс и его деревянные солдаты». Жаль, что у него не получилось… Роберт Льюис Стивенсон. «Остров сокровищ» Читал под одеялом с фонариком. Мечтал оказаться на необитаемом острове в компании злодеев и убийц, полюбил сыр… Окончательно и бесповоротно влюбился в море и паруса. Сам обошел под парусом мыс Горн и еще много чего обошел. И теперь точно знаю, что «настоящая свобода начинается в 12 милях от берега…» Александр Дюма. «Три мушкетера» Вся классическая русская литература так и не дала мне ни одного героя, которому хотелось бы подражать. Сплошные неврозы, мудострадания, самоедство, психастения, депрессия и «метафизическая интоксикация» (Онегин, Печорин, братцы Карамазовы, небо Аустерлица, бррр…). То ли дело д’Артаньян и его закадыки. Вот таким бы я хотел быть. Морис Эрцог. «Аннапурна». После этой книги я переснял фото Эрцога и прикрепил к обоям рядом с Джорджем Бестом и Джимом Моррисоном. Александр Дюма. «Граф Монте-Кристо». Лучшее, что было написано в мировой литературе о мести. Артур Конан-Дойль. «Шерлок Холмс», «Белый отряд», «Затерянный мир». Благодаря автору этих книг долгое время я был истинным англофилом, а Лондон, до сих пор считаю самым прекрасным городом мира. Николай Гоголь. «Вечера на хуторе близь Диканьки», «Вий», «Заколдованное место», «Мертвые души». Гоголь — любимый русский писатель. Если начинаю испытывать проблемы со стилем, беру в руки только Гоголя. Леонид Андреев. Собрание сочинений 1913 года.

Немного о глупости Поразительно, но единственная хирургическая манипуляция, воспетая в настоящих шедеврах живописи XVI - XVII веков, называется “извлечение камня глупости”. Как правило, в центре композиции — мужчина, предположительно, идиот. Собравшийся вокруг народ, возглавляемый медиком, ковыряется у героя в голове и достает оттуда нечто. У большинства художников это таинственный камень и только у великого Иеронима Босха — цветы. Секрет загадочной, а может быть и просто шарлатанской медицинской процедуры, утерян в веках. Также, как и тайна предметов в голове, вызывающих глупость. А жаль. У нас в голове со времен дерзкого творческого поиска определяется только поговорка “будь проще и люди к тебе потянутся”. Хотя, конечно, сохранились еще и шедевры живописи. Полюбуемся же ими. 1. Иероним Босх. Извлечение камня глупости. До 1500 г. 2. Марцеллус Кофферманс. Удаление камня глупости. 1540 - 1560 3. Ян Ван Хемессен. Удаление камня глупости. 1550 - 1555 4. Лукас ван Лейден. Удаление камня глупости. 1524 г. 5. Питер ван Гюйс. Хирург, извлекающий камень глупости. 1545 г. 6. Питер Кваст. Операция по извлечению камня. Ок. 1630 г. 7. Рембрандт Харменс ван Рейн. Извлечение камня глупости. 1624 - 1625 8. Франсуа Вервилт. Хирург, оперирующий голову мужчине. 1658 г.