Спасибо

— Да, я понимаю, что она знала. Я и не виню тебя в этом.

Повернувшись к ней лицом, Джекс посмотрел ей в глаза — молча, но с какой-то нежностью.

— Я вроде не кусаюсь.

— Мне не просто такое рассказывать, да и слушать это будет тяжело.

На выдохе парень начал рассказывать всё, что его беспокоило последние пару дней, когда он был один. Особенно красочно он описал свой последний кошмар, так как всё ещё немного был под впечатлением.

— А потом я проснулся, и всё было нормально, по крайней мере сейчас более-менее.

Парень взглянул на неё, а после аккуратно положил руку ей на плечо, заставляя Раги повернуться лицом к нему.

— Ты действительно хочешь знать, что мне снится и почему я просыпаюсь в страхе?

— А что мне рассказывать? Я должен проговаривать каждый свой жуткий кошмар, который меня пугает? И для меня это далеко не банальная вещь.

Джекс старался объяснить свою точку зрения, но не мог. Слишком тяжело ему давались слова, особенно такие.

— Я... не знаю. Мне тяжело доверять хоть кому-то. И эти кошмары... они сводят меня с ума.

— Что мы? Что ты хотела этим сказать? Да, мы вроде пара, и всё такое, но такое ощущение, что мои кошмары и переживания для тебя — ребячество.

Парень вздохнул и присел на край кровати, давая девушке пространство.

— Отдохни как следует. Я буду тут..

— Ты так говоришь, будто я могу на это повлиять, — парень прижал ноги к себе, стараясь сохранить хотя бы внешнее спокойствие, хотя внутри всё давно сжалось в тугой узел. — А теперь тебе резко стало интересно, что случилось? Лежала бы — спала дальше. Сам справлюсь.

Парень посмотрел на Рагату всё с теми же распахнутыми глазами. Он даже не заметил, как буквально начал дрожать. Проглотив ком в горле, Джекс неуверенно проговорил:

 — Нет... лежи...

Сердце Джекса всё так же бешено колотилось... Хотя было ли у них вообще сердце? Или это просто очередная деталь для реалистичности? Сейчас его это не особо волновало. Стресс и адреналин от кошмара не давали ему даже сомкнуть глаз. Когда же это закончится?..

Tw:: Мерзский контент

Парень чуть приоткрыл тяжелые, словно налитые свинцом веки. Сознание возвращалось медленно, неохотно, будто выплывало из глубокого чёрного омута на поверхность. Он сам не понимал, что именно выдернуло его из забытья — то ли глухой стук собственного сердца, то ли смутное, подкожное чувство неправильности происходящего. Но руки… руки болели нестерпимо. Тупая, ноющая боль разливалась от плеч до самых кончиков пальцев, превращая конечности в две чужие, бесполезные ветви. Разве здесь вообще возможно, чтобы руки «затекали»? - кто знает. Но сейчас каждая клеточка его тела кричала о том, что что-то не так. Джекс осторожно, почти не дыша, попытался пошевелить онемевшими пальцами и тихо позвал:

— Хэй… Раги. Подвинься чуть, пожалуйста. Знаешь, не очень-то удобно спать, когда на тебе лежит целый человек. Всё затекло…

Его шёпот прозвучал сипло и жалко, растворившись в густой тишине комнаты. Ответа не последовало. Девушка не сдвинулась ни на миллиметр, её дыхание оставалось ровным и глубоким, почти механическим. Странно. Очень странно. Может, она просто спит слишком крепко? Слишком глубоко? Парень решил действовать самостоятельно. Он напряг мышцы, готовясь осторожно приподнять её за талию и переложить рядом. Но стоило ему лишь чуть шевельнуться, как его остановило осознание: Рагата, что лежала на нём безжизненным грузом, не сдвинулась ни на волосок. Она словно приросла, вросла в него, стала продолжением его собственного тела. Ничего не понимая, Джекс попытался оторвать ладони от её талии, чтобы просто снять девушку с себя. Ничего не вышло. Руки будто приклеились намертво, прикипели к ткани её платья и к тому, что скрывалось под ней. Кожа и материя больше не ощущались как нечто раздельное. Он дёрнулся сильнее — и острая вспышка боли пронзила его от запястий до самых плеч, словно он пытался разорвать собственные мышцы.

— Рагата… это не смешная шутка, — голос его дрогнул, срываясь в панический полувсхлип. — Ты чем-то мои руки намазала? Клеем каким-то?

Но тишина была ему единственным ответом. Глаза постепенно привыкали к вязкому, сизому полумраку комнаты, и когда пелена рассеялась, Джекс увидел картину, от которой кровь застыла в жилах. Тряпичная кукла, что когда-то была Рагатой, перестала быть ей. Она превратилась в нечто липкое, оплывающее, текучее. Там, где должно было быть её лицо, виднелась лишь неразборчивая, каша. Лицо слиплось, смешались в одну отвратительную, фиолетово-чёрную массу, наползающую на его собственную грудь. Он вновь попытался поднять хотя бы одну руку, рванулся из последних сил, движимый животным ужасом. Боль оказалась невыносимой — ослепляющей, раздирающей, словно его конечности медленно выкручивали из суставов и перемалывали в фарш. Он не просто прилип. Он врастал в неё. И она — в него. Незаметно для самого себя, беззвучно и неотвратимо, он начал смешиваться с девушкой в одну большую, пульсирующую субстанцию, которая уже не напоминала ни одного из них. Две фигуры теряли очертания, сливаясь в бесформенное, влажное месиво. Джекс в панике вращал глазами по сторонам, отчаянно пытаясь закричать, позвать на помощь, выплюнуть хоть звук из горла… но рта у него уже давным-давно не было. Лишь гладкая, безмолвная поверхность там, где должно было быть лицо. Джекс проснулся с резким, судорожным вздохом, похожим на предсмертный хрип утопающего. Лёгкие обожгло воздухом, сердце колотилось где-то в горле, бешеное, загнанное, готовое разорвать грудную клетку изнутри. Он замер, боясь пошевелиться, боясь опустить взгляд. Прошло несколько долгих, вязких секунд, прежде чем он осмелился посмотреть вниз. Рагата… она всё так же лежала на нём. Тихо. Мирно. Её голова покоилась на его груди, а дыхание было ровным и спокойным, словно ничего не произошло. Неужели ему снова это приснилось? Джекс лежал неподвижно, глядя в потолок широко распахнутыми глазами. В висках стучала одна и та же мысль, липкая и навязчивая, как паутина. А что, если это был не сон? Он пошевелил пальцами. Руки слушались. На коже не осталось ни следа той жуткой, липкой субстанции. Это.. странно пугало.

— Вот и славно. Спокойной ночи.

Парень вздохнул и обнял её в ответ. Какая же она всё-таки порой вредная — просто не отвертеться. После поцелуя Джекс едва заметно улыбнулся. Это было лучшее чувство на свете... по крайней мере, для него.

— Да-да, я понял. Спи уже, — произнёс он, закрывая глаза.

— Ты хоть... предупреждай.

Парень сглотнул, а затем пожал плечами — он, в принципе, понятия не имел, что будет делать дальше.

— Я бы попробовал уснуть. Всё же меня вроде отпустило. Хочу выспаться и не ходить как овощ какой-нибудь.

— Да я и не планировал. Просто убрал её, чтобы не лезла сейчас — на кровать она прыгать не умеет. А если бы увидела иголку с ниткой, тут же началась бы охота. А мне это совсем не нужно.

Закончив шов, парень сделал финальную закрепку. К счастью, нитки хватило ровно — обрезать лишнее не пришлось. Шов вышел не очень красивым, но было видно, что он знает хотя бы базовые вещи.

— Нормально? Держаться должно, в принципе. Позже, если что, попроси, чтобы Кейн сбросил твой скин.

— Давай сюда. Я сомневаюсь, что ты левша.

Джекс буквально выхватил у неё из рук катушку с иголкой, а остальное аккуратно убрал на пол рядом с кроватью. Взяв правую руку Рагаты в свои ладони, он принялся осторожно зашивать царапину, которую оставила Чилли. Движения его были неловкими, но очень бережными — словно он боялся сделать больно.

— Прости за это, — тихо сказал он, не поднимая глаз. — Она порой слишком буйная. 🤩

— Так просто меня променяла? Какая же ты бессердечная, Раги! — воскликнул Джекс с притворной обидой, а затем вновь набросился на девушку с атакой щекотки.

Но едва он начал свою «операцию возмездия», как Чилли тут же принялась царапать его руки. В суматохе кошка случайно задела ткань Рагаты — и из куколки тут же посыпался лёгкий пух.

— ЧИЛЛИ! — злостно крикнул парень и, схватив кошку за шкирку, аккуратно, но решительно спустил её с кровати.

Он тут же повернулся к Рагате, и его голос резко сменил тон с раздражённого на взволнованный:

— Ты как?.. Есть иголки или нитки? — спросил он, с беспокойством разглядывая повреждённое место.