𝓙𝓐𝓧 𝓑𝓛𝓞𝓖

Оглядевшись по сторонам, словно опасаясь чего-то — или кого-то, — парень перевёл взгляд на шутиху, севшую за стол. Джекс решил снять кофту, испачканную чёрной субстанцией и его слезами. Обвязав её вокруг пояса, он сел за стол, глядя на еду как-то странно. — Надеюсь, ты не из тех, кто молится перед пищей. — Пусть они и ели вместе прежде, кролик совершенно не обращал внимания на эту деталь, да и сам никогда так не делал в цирке… а в жизни? Он не мог даже вспомнить. Взяв особые вилы, он положил себе в тарелку цифровую курицу, почти не отличимую от настоящей. Видимо, Кейн и правда постарался над этим приключением. Но кролик не размышлял — он буквально умирал от желания съесть хоть что-то. Схватив куриную ножку, он принялся почти по-дикому обгладывать мясо, и выглядело это странно: рта он даже не открывал, лишь подносил курицу к зубам, и она исчезала. Парень же делал вид, будто всё в порядке, и продолжал так «есть».

Джекс закашлял. Громко, надрывно, почти задыхаясь — так, что голова мотнулась вперёд, а плечи свело судорогой. Он прикрыл рот рукавом и закашлял туда, пытаясь унять приступ, но он не проходил. Слишком похоже. Слишком. Каждое её слово напоминало ему Риббит. Будто та сидела рядом прямо сейчас. Они были так похожи, что у Джекса внутри всё сжималось. Он наконец выпрямился, вытер рот и тихо, с горькой усмешкой повторил: — Ага, «вернёмся»… Слова вышли сухими, без всякой надежды. Он произнёс их, будто пробовал на вкус, и понял, что они горькие, как пыль. Ноги сами собой свесились с края обрыва. Он сидел, болтая ими над пропастью, и смотрел вниз. Там, в темноте, возможно, была Рагата. Там, внизу, можно было просто упасть и всё закончить. Перестать чувствовать эту тяжесть в груди. Перестать думать, что Помни будет лучше без него. Что он только всё портит. — Забей. Всё нормально, — повторил он спокойно, почти без интонаций, и сам не понял, кому это говорит — ей или себе.

— Не в этом дело.. — пробормотал он, торопливо проводя рукавом кофты по лицу. Слёзы размазались по щеке, но он делал вид, что их не было. Только бы Помни не заметила. Только бы не увидела, какой он жалкий. — Просто я.. ты.. мхф.. Слова застряли в горле. Он открывал рот, но ничего не выходило, только сбивчивые обрывки, которые не складывались ни во что внятное. Он хотел сказать так много — про вину, про страх, про то, как боится, что она тоже упадёт. Но язык будто онемел. Джекс поджал колени к груди и уткнулся в них лицом, закрывая голову руками. Ладони дрожали. Он сидел так, сжавшись в комок, и не смел поднять взгляд. Плечи его вздрагивали, но он не издавал ни звука — только тяжело дышал, пытаясь справиться с тем, что клокотало внутри.

Кролик зажмурился так сильно, что в глазах запекло. Он просто пытался не слышать. Не думать о том, что это была Рагата. Хотя он знал. Знал точно. Знал по тому, как она упала, по тому звуку, который не мог вытравить из головы. Его пальцы сжались на ногах Помни. Она упала из-за него. Опять кто-то страдает из-за его глупости. Он резко оттолкнулся ногами и перепрыгнул обрыв. Приземлился тяжело, колени дрогнули, но он устоял. Из груди вырвался хриплый выдох — не то облегчение, не то отчаяние. Он не проронил ни слова. Пока не мог. Пока не имел права. Ещё два прыжка — и они добрались. Таймер отсчитывал последние минуты. Около четырёх, может, чуть больше. Джекс молча стянул с себя шутиху, подошёл к краю и сел так, чтобы хлыст не задел его. Он даже не посмотрел на остальных. Просто уставился вниз, в пустоту. — Это просто приключение… просто приключение… — забормотал он едва слышно, будто пытался убедить самого себя. Но он не верил своим словам. Это было предательство. Глупое, непростительное. Он прекрасно это понимал. Плечи его дрогнули, потом ещё раз, и он не смог их удержать. По щекам потекли слёзы — тихие, горькие, беспомощные. Он не вытирал их. Не хотел.

Едва она протянула руку навстречу, кролик тотчас схватил её. Крепко. Отчаянно. Будто отпустит — и потеряет навсегда. Одним движением Джекс снова закинул её на спину, ладонями фиксируя под коленями. Дрожь в руках ещё оставалась, но хватка была мёртвой. — Спасибо… — выдохнул он почти неслышно. И прыгнул. В этот раз прыжок вышел ниже — спина отозвалась тупой, выматывающей болью, и тело протестующе заныло под двойной нагрузкой. Но он держался. Стиснув зубы, загоняя боль глубоко внутрь. «Рагата… Она справится. Должна справиться. Я доведу пом, а там…» Когда впереди наконец показался обрыв, он замер, тяжело дыша, собираясь силами и мыслями для прыжка.

— А я хочу, чтобы ты прошла! — рявкнул он, перекрикивая грохот. — За Рагату не переживай, я ей тоже помогу. Пока ещё могу. Джекс прыгнул снова. Приземление вышло жёстким, колени прострелило болью, но он заставил себя устоять. Перед глазами всё ещё плавали тёмные пятна — проклятая слабость никак не хотела отступать. — Я тебя не брошу, — голос сорвался на хрип, но звучал непреклонно. — Ты никогда не была для меня грузом. И не будешь. Никогда, слышишь? Прошу тебя. Всего об одном. Дай мне перенести тебя, пока этот проклятый канат меня не прикончил. Свист рассекаемого воздуха ударил по ушам. Джекс рванул вверх, поджимая ноги к груди — железный трос прошёл в волоске от ступней, с мерзким лязгом чиркнув по камню там, где он только что стоял.