Pagan folklore
Open in Telegram
Канал присвячений темам фольклору, язичництва, ренесансу та народного християнства.
Show moreThe country is not specifiedThe category is not specified
219
Subscribers
+224 hours
+97 days
+1530 days
Posts Archive
Repost from ⸙ Easteuropa | History, Folklore & Nature 𖠰
Wilhelm Pedersen, illustration for «The Goblin at the Grocer's», 1852.
(...) In the Ljubim district (Jaroslau Governorate), they [brownies] are lured with a pot of porridge, which is placed on the stove.(S. Maximoff, Unclean, unknown and cross power / Нечистая, неведомая и крестная сила, St. Petersburg, 1903) @easterneuropa
Repost from ⸙ Easteuropa | History, Folklore & Nature 𖠰
Heinrich Schlitt, «Zwerg, einen Wetterfrosch tragend», 1900s.
Records about gnome beliefs come to us from the rural corners of White Ruthenian Polesia, precisely from Kontschitz, in the Pinsk district, where they were commonly referred to as the 'little people'; in the Ostrowitz district, naughty children were frightened by gnomes («Sit quietly, because there are the little red people sitting on the fence, and they'll take you away»). Stories about gnomes were also common in the Selwa district.
@easterneuropa
Светлана Рыжакова. Латышское неоязычество: заметки этнографа. Латышское неоязыческое движение "Диевтуриба" (dievturiba - богопочитание) возникло в 1920-е гг. в Латвийской Республике и до настоящего времени остается довольно примечательным явлением латышской духовной жизни. Выдающийся исследователь латышской культуры Харальдс Биезайс в статье "Диевтуры - национальные романтики - древние латыши" замечает, что это единственное из религиозных направлений, возникших в христианской среде Латвии, но провозглашающее себя совершенно от него независимым (диевтуры - последователи латышского неоязычества называют себя "диевтурами" - "богопочитателями". - Прим. ред.). (1) Его особенность заключается, с одной стороны, в обращении к латышской (и шире - балтийской) традиционной культуре: мифологии, фольклору, обрядам, представлениям, обычаям, а с другой - в очевидной задаче сформировать на этой основе четкую религиозно-культовую модель. Эта модель претендует на отражение идеального устройства латышского общества, выводимого диевтурами из фольклорных и этнографических материалов. Содержание своей религии диевтуры идентифицировали с древней дохристианской "латышской религией", опираясь на высказывание Яниса Райниса: "В наших народных песнях заключается древняя религия, которой нужно стать новой религией" (2). Главной задачей неоязычников провозглашалось воссоздание и введение в практику латышского "богопонимания" и благочестия. Учение диевтуров "Мой народ! Ты - счастливейший из всех народов! У тебя еще есть своя религия, лучшая на свете. Истины ее - тысячелетней давности, но они не увянут вечно... В настоящее время нам нужно выбрать одно из двух: зачахнем ли мы и погибнем как народ или снова обретем свою латышскость. Иных путей у нас нет. "Диевтуриба" хочет стать латышским сердцем народа. Она по-латышски украсит нашу землю и жизнь, она взрастит Латыша для Латвии и человека для человечества..." (Ц, 5). С такими эмоциональными призывами полковник Латвийской армии Эрнест Брастыньш обратился к латышам в своем "Церокслисе, катехизисе диевтурибы".
#міфи
СДЭС:
"По археологическим данным К, (наряду с собакой) был главным жертвенным животным на похоронах (Ануч.СЛК). проводником на «тот свет». Ср. сказочные мотивы коня — чудесного помощника героя, помогающего проникнуть в тридевятое царство, на вершину стеклянной горы и т. п.; в з.-укр. «обмираниях» герой былички, вернувшийся с «того света», оказывается не в гробу, а на смердящем трупе коня, лежащем на столе (...). Согласно кашубскому поверью, кони, запряженные в дроги, не могут пересечь границу села, если умерший — вампир; по представлениям лужичан, К. (и собака) может видеть смерть, о чем свидетельствует его беспокойное поведение (Гура СЖ:78—79) и т. п.
Характерен общеславянский (распространенный у многих народов — ср. А ф . П В 1:627—628) фольклорный мотив вещего коня, предсказывающего смерть своему хозяину (Марко Кралевичу в сербском эпосе, святому Глебу, чей конь сломал ногу, когда князь отправился к месту гибели, и т. п. вплоть до средневековых легенд о коне Ивана Грозного, который пал во Пскове, и царь в страхе перед собственной смертью отказался от расправ над псковичами). В наиболее мифологизированном контексте этот мотив известен в «Повести временных лет» (под 912 г.), где волхв предрекает Вещему Олегу смерть от коня, и князь отправляет своего любимца на пастбище, затем узнает о его смерти и насмехается над пророчеством, наступая на череп павшего животного: выползшая из черепа змея кусает князя в ногу, и тот умирает.
Конь (конский череп) и змея — характерные воплощения хтонических сил и смерти в общеславянской традиции. Мифического змея — предводителя змей — в Хорватии именуют kačji konj («змеиный конь» ) , vilenski konj (ср. Вила); волосы из конского хвоста превращаются в змей (макед...).
...
К., воплощающий в гаданиях связь с иным миром и будущим, оказывался демоническим существом: ср. вологод. быличку о девках, во время гаданий призывавших «дъявола» показаться «прямо в лицо» —гадающих чуть не затоптали появившиеся неведомо откуда лошади (Мор.ЖДМ:129). Конь мог появиться и на месте, где зарыт клад
...
Характерна также связь К. с персонажами низшей мифологии — вилами у южных славян (самим вилам иногда приписываются конские ноги), русалками у восточных (русалку изображал ряженый «конь» — Зел.ИТ 1:291—296), домовым и др.
...
Представления о коне как нечистом животном , связанном со смертью, нечистой силой и «тем светом», отражены в легендах о нечистом происхождении животного (Бог превратил в лошадь черта, который мешал человеку боронить, укр., — Потуш. 1941/1:109—110), о переселении в коня души иноверца — еврея (укр,) опойцы и др. нечистых покойников, на которых ездят черти (рус.; Зел.ИТ 1:237; Аф.НРС 2: № 226), грешных душ, вештицы, моры, волколака (серб,, СМР:170). В в.-слав, легендах лошадь противопоставлена волу, как чистому животному..."
Repost from The Golden One
My friend Jonas wrote a beautiful piece regarding Denis and the war in Ukraine:
https://jonasnilssonen.substack.com/p/the-russian-who-died-for-ukraine
#Перун
Прикольна легенда, але пяруном тут можуть називати звичайну блискавку(хоча це суті не міняє, адже згадки християнського покровителя тут нема). Коли я читав книгу Романова то він старався писати «пярун» з великої букви коли йдеться про бога і з малої коли про звичайний грім.
Есць за Нясвiжам, калi iсцi на захад ад горада, старое замчышча - вялiкае ўзвышша сярод долу. Людзi завуць яго Пяруноваю гарою. Расказваюць, што некалi на тым месцы стаяў княжаскi замак, а там, дзе дол, было прыгожае возера. У iм, як у люстэрку, вiдно было неба. Улетку, у ноч на Йвана Купалу з возера выходзiлi русалкi i вадзiлi свае карагоды. Кажуць, у возеры гэтым загубiлi сябе сялянскiя красунi-дзяўчаты, падманутыя маладымi княжычамi. I столькi разбэшчаныя князi загубiлi душ, што аднойчы ў купальскую ноч на возеры ўсчалася моцная бура, вада ўзнялася i залiла ўсё кругом, а ў замак стрэлiў пярун i разбiў яго ўшчэнт. Нездарма вёскi навокал былога замку маюць жаночыя iмёны: Аношкi, Жанковiчы. Легенды i Паданнi.
#міфи
В русском, украинском, сербском лексическом диалект-
ном материале как раз развивается мысль, что облака, прежде всего ту-
чи, это быки или коровы. Например, в Ярославле говорят о маленьких
облаках: По небу бычки заходили; Ни одного бычка нет на небе; Смот-
ря по бычкам завтра погода будет хорошая; Вчерася набежал бычок,
все сено обмочил (Толстой 2003: 257). Н. И. Толстой утверждал, что это
мифологическая концепция характерна для индоевропейских народов и
что, исследуя мифологемы этого типа, обязательно надо иметь в виду
родственные традиции (Там же: 253−266; см. и Толстая 2012: 333−335).
[Н. ЛАУРИНКЕНЕ
Мифологический образ неба в балтийской традиции11]
Перкунас так-
же мог иметь зооморфный облик— быка, коровы, коня: Už trijų kalnų
jautis baubia. — Perkūnija ‘За тремя горами бык ревет.— Гроза’ (LTR
5337/517); Juoda karvė subliovė, daug trobesių sugriovė. — Perkūnija ‘Чер-
ная корова заревела, много изб разрушила.— Гроза’ (LTR 4554/517);
Juoda karvė už beržyno talaluoja, šokinėja. — Debesis, griaustinis ‘Чер-
ная корова за березовым лесом трещит, прыгает.— Туча, гром’ (LTR
4629/80−25); Toli žirgai žveng, arti kamanos skamb. — Perkūnas ‘Далеко
кони ржут, близко сбруя звенит.— Перкунас’ (LTR 4849/412). Ср. ла-
тышские загадки: Atiet vērsis maurodams / Pār simtu ezeru, / Pār tūkstoš
kalnu. — Pērkons ‘Идет теленок, мыча / Через сто озер, / Через тысячу
гор.—Перкунас’(PNBA: 1419); Vāczemē bullis māva, /Kurzemē atskanēja.
— Pērkons ‘В немецкой земле бык ревел, / В Курземе отзывалось.—
Перкунас’ (PNBA: 1420); Kumeļš skrien, zeme dimd. — Pērkons ‘Конь бе-
жит, земля дрожит.—Перкунас’ (PNBA:1424).
В продолжении темы балтийского громовержца, нужно учесть и тот факт, что последний почитался как земледельцами, так и воинами. Для первых Перкунас оставался божеством природы, правящим молнией и стихиями (ветром). Считалось, что первый весенний гром (молния) пробуждает, ударив, землю и тем самым очищает её и воду. По обычаю, тесно связанному с аграрно-сезонным циклом, земляные работы начинались лишь после первого весеннего грома. Весенняя, пробуждающая природа является одной из функций Громовержца.Ідентичні вірування були і в східних слов'ян(чек мою статтю про Перуна)
Возможно, с сезонными ипостасями связано и существование четырёх сыновей
Перкунаса (Perkona deli –латыш.). По литовской легенде существуют четыре Перкунаса:
Северный, Восточный, Южный и Западный. Причём, нередко они называются братьями.
Такого рода «Перкунасы» могут соотноситься и с днями недели, т.е. их количество
может равняться семи. Также упоминаются девять и просто множественное число
Перкунасов. Литовская форма - Perkūnu yra daug - полностью соответствует древнерусской – Перунъ есть Многъ146
. Соответственно этому в году насчитывается
несколько праздников, посвящённых Перкунасу. Днём Перкунаса (Perkūno diena)
считается четверг (ceturdiena,- латыш.), что находит аналогии и в других, особенно
славяно-полабских традициях. Именно в этот день огни возжигались в честь Перкунаса.
Имя Перкунаса, скорее всего, является «собственным», ставшим позже нарицательным
для балтийского громовержца. Сохранность, «имени собственного» божества
характеризуется исчезновением первичной семантической функции, что переносит его в
разряд идентификационных фонем. Этот процесс предполагает ситуацию, когда «имя
собственное» уже оторвано от первичного значения, что может повлечь и исчезновение
концепта его сформировавшего (нпр. греч. Зевс)
147
. Так «имя собственное» становится
«нарицательным», общеупотребительным вне рамок табу. Когда как большинство имён
и названий других богов известны лишь в качестве эпитетов или табуистических форм.
Такие «имена» Перкунаса можно разделить на несколько групп:
- Самая большая – эпитеты, связанные с запретами и предписаниями, регулирующими
поведение во время грозы, существуют табуированные звукоподражательные имена –
Dundulis, Dundutis, Dūndu senis; Tarškulis, Tarskutis, Blizgulis (лит.) и др
148
.
- Вторая группа – эпитеты, указывающие на «божественное», высокое положение
Перкунаса в пантеоне: собственно Dievas, Dievulis, Dievaitis («божок», «сын Бога»),
Dievo rykštė - как имя главного, наиболее почитаемого и универсального (относительно
функций) бога балтийского пантеона.
- Следующая группа – имена, говорящие о связи Перкунаса с Небесным Кузнецом и
кузнечеством вообще: Akmeninis kalvis, Kalvis Brūzgulis и др.
- Четвёртая группа – католические святые, ассимилировавшие образ и функции
Громовержца, своего рода христианские «аватары» Перкунаса: Elijas, Elijošius, Šv. Jurgis,
Šv. Mykolas, Šv. Petras и др.
Всего известно около 40 табуистических форм и эпитетов Перкунаса, в основном
имеющих звукоподражательный характер
149
. К следам множественности ипостасей
Перуна/Перкунаса можно отнести тексты, где намечены двоичные противопоставления.
146 Иванов В.В., Топоров В.Н. Перкунас// MC. M., 1990. C. 429-430
147 Prosdocino A. Litewskie “Laume”, łacińkie “Libera”// Acta Baltico-Slavica, t.3,
1966. S. 137-138
148 Иванов В.В., Топоров В.Н. Указ. Соч.
149 Laurinkienė N. Min. veik. P. 33-35
Свидетельства о различных ипостасях-эпитетах П. сохранились и в некоторых формах
проклятий балто-славянского пограничья (в р-не Пелясы)
150
150 Судник. Т.М. Материалы к белор. P’arun лит. P’arkunas в связи с ахаическими
представлениями//Balcanica. Лингвистические исследования. М., 1979. С. 231-232
[Пантеон балтийских богов
Дипломная работа
студента V курса д.о.
Широухова Р. А,
Научный руководитель:
К.и.н., профессор Суворов В.С.
Калининград
2006]
#боги_вогню
(...) И что несть на земли Огонь царь, Агонь царь — всем царем царь, от меня, раба Божия (имя рек), от моего милаго жывота, от крестьянского скота, зжет и палит всякого зверя, и уроки, и призор, и лихой глаз, и лихую думу; зжечь и палить урон и падеж, поветрие и пострел, зжет и палит и от обидников, и от завистников, еретиков и портежников; зжет и палит от меня, раба Божия (имя рек), и от моего милого живота, от крестьянского скота. (...)
[Виноградов Н. Н. Заговоры, обереги, спасительные молитвы и проч. (по старинным рукописям и современным записям). Санкт-Петербург, 1907. Стр. 54.]
#Зоря
Какъ ты, матушка белая заря,
разрушаешь тьму, такожде разруши
хищника отъ имΟнія сего.
Из заговора, произносимого при
отыскивании кладов — прим.
составителя.
Майков Л. Н. Великорусские
заклинания. — С.-Петербург, 1869.
Стр. 107.
#боги_вогню
Агонь часной, агонь цар маладой,
уймі сваё пламя ад раба божага ад
младзенца Грышы.
Замовы / Уклад., сістэм. тэкстаў,
уступ. арт. i камент. Г. А. Барташэвіч;
Рэдкал.: А. С. Фядосік (гал. рэд.) i
інш. — Мн.: Навука i тэхніка, 1992.
Стр. 572.
#боги_вогню
Я, раб Божий имярек, покорюсь и
помолюсь огненному царю: Ой еси
ты, огненной царь, // (л. 5 об.) бери
ты в руки огниво и кремень, и выруби
огня палящаго, и палящий зажги
семьдесят городов и семьдесят
королев. Еще я помолюсь и
покорюсь: Не зажигай ты семьдесят
городов и семьдесят королев, а
зажги ты оу рабицы Божии имярек душу и тело, (…)
Русские заговоры из рукописных
источников ХVII — первой половины
ХIХ в. / Составление, подготовка
текстов, статьи и комментарии А. Л.
Топоркова. — М.: Издательство
«Индрик», 2010. Стр. 709.
«Умершие, не разрывая связи с живыми, оказывают последним большие услуги, оберегая их скотину».
АРЭМ. Ф. 7. О. 1. Д. 410. Л. 7.
