мрак и бесие

мужчина проецирует на женщину не ее живое присутствие, а собственную идею женщины, образ, вызванный из глубин желания, страха и метафизической нехватки затем он требует, чтобы земная спутница стала послушным воплощением этого образа, и приходит в негодование, когда реальное существо не желает совпадать с его внутренним образом женщина делает симметрично то же самое. перед ней не мужчина, а материал для «идеального мужчины»: носителя защиты, силы, признания и спасения. она накладывает на него собственную мечту, и затем наказывает за то, что он оказался живым, а не придуманным. так встреча двух лиц подменяется столкновением двух фантомов. а там, где человек не способен увидеть другого как тайну и ответственность, любовь немедленно превращается в сделку, обиду и взаимное потребление мужчина перестает быть мужчиной не тогда, когда отказывается от внешних атрибутов силы, а тогда, когда утрачивает внутреннюю вертикаль: способность принять решение, нести его тяжесть и отвечать за данное слово. женщина перестает быть женщиной не тогда, когда выходит за пределы навязанных ей ролей, а тогда, когда теряет связь с глубинной силой собственной фитры, сохранения и верности бытию. и потому рушится не только модель личности и семьи, рушится и модель социальной общности общество всегда оказывается лишь увеличенным отражением духовной дезориентации тех, кто его составляет

когда человеку претит какой-то запрет или неугодное ограничение, он начинает судорожно барахтаться, цепляться за любые лазейки, выискивать малейшие разногласия, копаться в достоверности и слабостях первоисточников и будет упорствовать ровно до тех пор, пока не докопается до удобной для себя интерпретации, которая наконец ублажит его алчное эго вся эта маниакальная эквилибристика нужна лишь для того, чтобы оправдать собственные слабости, прикрывшись псевдоинтеллектуальным поиском истины а есть и другая категория персонажей, те, кто компенсирует собственное дремучее невежество чужим, точно таким же или даже еще более убогим заблуждением, которое на фоне их личных грехов выглядит якобы «менее злокачественно». по принципу «моя хата с краю, вон сосед вообще хуже» классическая круговая порука дурости, где каждый пытается узаконить свой собственный компромисс с совестью за счет чужого провала, напрочь забывая, что перед лицом вечности этот взаимный обмен оправданиями не стоит ломаного гроша

📨 Получено сообщение!

⁨السلام عليكم

Ваши мысли дают правильную пищу для размышления.

بارك الله فيك

Продолжайте вести канал, думаю, это уже несёт пользу и в дальнейшем будет приносить, إن شاء الله.⁩

пусть Всевышний обрадует Вас за то, что Вы не поленились написать, не взыщет с меня за то, что Вы не знаете, и сделает меня лучше, чем Вы обо мне думаете и пусть то, что я пишу, никогда не станет для меня причиной отдаления от истины, ни из-за желания быть услышанной, ни из-за стремления сохранить чье-либо одобрение. пусть Аллах исправляет наши намерения, указывает нам на наши ошибки и не позволяет говорить о том, чего мы сами не придерживаемся пусть Аллах сделает этот канал причиной пользы, но прежде всего, причиной исправления меня самой و عليكم السلام

📨 Получено сообщение! Как Думаете нужно ли менять свои убеждения, если ты постоянно поступаешь им вопреки? кому? если мне, то я стремлюсь к тому, чтобы мое поведение соответствовало моим убеждениям, а не наоборот, но это не так просто, как того хотелось бы ведь легко назвать своими убеждениями то, чему ты следуешь, пока это ничего от тебя не требует. а слабость не может быть мерилом истины то, что мне трудно чему-то следовать, не делает это менее правильным. за убеждениями должны следовать соответствующие им поступки, а не убеждения подстраиваться под уже совершенные если Вам откликается, то и Вам нет

📨 Получено сообщение! ⁨Ассаляму Алейкум Что это за место? на фото:Цой-Педе на видео уже Галанчож و عليكم السلام

мир не обязан делать человека счастливым. более того: ожидать от него счастья значит не понимать самой природы этого мира. он не создан как пространство окончательной справедливости и покоя. этот мир есть территория испытания, разлома, утраты; здесь человек узнает собственную слабость и обнаруживает, что все, за что он цепляется, преходяще. поэтому радость не приходит к тому, кто пассивно ждет милости обстоятельств. ее следует утверждать как внутренний акт, как отказ признать печаль окончательной властью над собой. радость верующего не есть наивное довольство жизнью и не бегство от боли. это свидетельство того, что сердце не капитулировало перед миром. привычка к радости должна стать не развлечением души, а ее дисциплиной. человек должен создавать причины для благодарности, помнить о милости Аллаха, видеть за внешним хаосом мирского бытия Того, в Чьей Руке власть над всем. иначе он становится пленником того, что обречено исчезнуть. Коран не скрывает тяжести человеческого пути: «Мы создали человека в тягости» (90:4). эта тягость не случайна и не является ошибкой мироздания. она входит в замысел испытания: «Благословен Тот, в Чьей Руке власть, Кто над всем мощен, Кто сотворил смерть и жизнь, чтобы испытать вас» (67:1–2). и сказано: «Мы создали человека из смешанной капли, дабы подвергнуть его испытанию» (76:2). следовательно, печаль нельзя отменить простым желанием. она сопровождает земное существование, потому что земное существование само по себе не является родиной человека. но одно дело испытать печаль, и другое признать ее истиной, подчиниться ей, позволить ей определить содержание своей души. верующий не обязан любить этот мир за его жестокость и непостоянство. но он обязан противостоять его власти над сердцем. он сокращает пространство печали там, где может, удерживает себя от отчаяния, не даёт тревоге превратиться в безверие. ведь полное освобождение от скорби обещано не здесь, а в вечности. войдя в Рай, его обитатели скажут: «Хвала Аллаху, Который избавил нас от печали» (35:34). пока же человек находится в мире испытания, ему велено не складывать оружия перед собственной слабостью: «Не слабейте и не печальтесь» (3:139). и сказано о тех, кто шёл по пути Аллаха: «Они не пали духом от того, что постигло их на пути Аллаха, не проявили слабости и не смирились. Аллах любит терпеливых» (3:146). печаль может прийти, но она не должна стать хозяином сердца. мир может наносить удары, но он не должен вынудить человека забыть, что он создан не для мира, а для встречи с Аллахом

на кавказе девочку растят с очень понятной программой. «вот как себя вести», «вот зачем учиться хорошо готовить», «вот почему важно не грубить свекрови», которой еще нет и в ближайшие годы не предвидится. замужество даже не цель, которую девочка могла бы выбрать, это уже воздух, в котором она растет. оно просто есть. и она растет. и хочет этого, в большинстве своем. не потому что сломленная и не потому что не думает своей головой, просто так бывает, что человека долго поливают и он вырастает именно таким, каким его поливали. это называется воспитание, и обычно в этом нет ничего криминального. а ей сегодня исполняется сколько-то лет. и внезапно выясняется, что хотеть замуж — это диагноз. не вслух, конечно. вслух все культурно. но интонация такая, будто человек только что признался в чем-то неловком. а ведь буквально вчера, ну, условно вчера, лет в четырнадцать, это была программа. девочка росла в этом как в климате. надо было хотеть карьеру. самореализацию. независимость. себя. а семья это если само как-нибудь сложится, между делом, как приятный бонус к основной программе про себя. но про бонус ранее не спрашивали. спрашивали, насколько тонко она умеет раскатывать тесто на хингалш чтобы тыква не вытекала. проверяли, правильно ли она здоровается с гостями. объясняли, что женщина это терпение и дом и тепло. и скорее всего это не было плохо сказано и не было сказано со злым умыслом. это говорили люди, которые любили ее и желали ей хорошего – просто своего хорошего, проверенного, того, которое работало у них и у их мам и у маминых мам. и вот она выросла с этим хорошим внутри. хочет дом, мужа, детей, чтоб было тепло и правильно. а ей сегодня на это говорят «ну ты же современная девушка, зачем тебе так рано, зачем так серьезно, ты себя ещё не нашла, ты себя еще не реализовала». а она смотрит на это и думает – а кто вообще менял программу. и когда. и почему ее не предупредили? потому что два набора требований существуют одновременно, оба абсолютно уверены в своей правоте, и оба адресованы ей лично. хочет замуж? значит несамостоятельная, не выросла, нет квартиры на случай развода. не хочет или не торопится? значит загордилась и вообще скоро в девках останется. прогресс, эволюция взглядов, смена эпох… а если без романтики , то человека сначала очень долго и очень последовательно учили хотеть одно, а потом стали укорять за то, что он это хочет. и обе стороны при этом совершенно искренни. что, пожалуй, самое утомительное во всей этой истории

📨 Получено сообщение! ⁨Как перестать ждать чего-то от людей?⁩ счастье, привязанное исключительно к другому человеку, есть форма идолопоклонства, самая утонченная и самая распространенная. человек, не способный вынести собственного одиночества перед лицом Абсолюта, назначает другого заместителем этого Абсолюта тот, кто делает свое счастье функцией чужого присутствия, тем самым признает, что сам по себе он ничто. пустое место, ожидающее заполнения. все просто: перестать делать других ответственными за дыру внутри себя. не ждать, что кто-то придет и оправдает ваше существование. мы сами по себе активный полюс, а не пассивная воронка, засасывающая внимание и присутствие других как единственное подтверждение того, что мы есть люди приходят и уходят, как волны. но тот, кто отождествил себя с волной, всегда будет разбит о берег тот же, кто помнит про океан не зависит от формы, которую тот принимает в данный момент

одежда это язык, и потому она неизбежно вызывает ожидания. хиджаб воспринимается как знак скромности, богобоязненности и внутренней дисциплины; откровенная одежда как знак большей готовности к демонстрации тела и к жизни по логике желания. но это лишь внешний символ, а не окончательный приговор о человеке. наряд может создавать образ, но не исчерпывает личность. и все же было бы наивно делать вид, будто внешний облик ничего не сообщает о внутренней установке: одежда не определяет человека, но она нередко выдает направление его выбора. именно поэтому к одежде нельзя относиться ни как к пустой оболочке, ни как к абсолютной сущности. она не делает человека праведным автоматически, но и не бывает нейтральной в нравственном смысле, через нее человек всегда что то утверждает о себе, о том, как он хочет быть увиден и в какой мере готов жить в режиме самопредъявления. отсюда и общественная реакция. люди не выдумывают свои ожидания из ничего: они читают внешний знак и делают вывод о внутренней направленности. иногда этот вывод груб, поспешен и несправедлив, но он не возникает на пустом месте. поэтому одежда одновременно и защищает, и обнаруживает и скрывает, и сообщает. в ней всегда есть элемент свидетельства, даже когда человек не собирался ничего «свидетельствовать». с исламской точки зрения это особенно важно, потому что покрытие не культурный код, а форма подчинения себя Богу через внешнюю меру. но если внешний знак отрывается от внутреннего содержания, он легко превращается либо в лицемерную маску, либо в удобную социальную роль. тогда от человека начинают ждать не святости как таковой, а хотя бы согласованности между тем, что он носит, и тем, как он себя ведет. и все же главный вывод здесь не в осуждении, а в трезвости. одежда не суд, но и не случайность. она не спасает сама по себе, но способна многое выдать о направлении души. поэтому, выбирая, как выглядеть перед людьми, человек неизбежно выбирает и то, какой образ о себе он разрешает миру прочесть

мужская ревность коренится не в любви как чувстве, а в чести как переживании собственной меры. любовь может усиливать ревность, но не она является ее первоисточником. в основе же лежит удар по самоуважению и уязвленная честь. и он может переживать не только факт возможной утраты женщины, но и то, что вместе с этим может быть задето его место в мире. в этом смысле ревность ближе к оскорблению чести, чем к спокойной боли любви. сейчас это особенно заметно, потому что понятие чести размыто, а достоинство часто подменено психологической самооценкой однако и в этого есть тонкая грань. честь может быть благородным основанием ревности, если она сохраняет мужество, прямоту и внутреннюю собранность. но та же честь легко переходит в гордыню, если мужчина начинает защищать свое самолюбие, а не достоинство. тогда уже ревность перестает быть реакцией на унижение и становится требованием абсолютного контроля, признания и исключительности и разрушает то, что якобы охраняет. следовательно, ревность мужчины это не изнанка любви, как любят говорить психологи, а испытание его внутренней вертикали. любовь может сопровождать ревность, но не она рождает. в корне же лежит чувство чести если мужчина умеет нести свою честь как ответственность перед Богом и перед истиной, ревность может быть дисциплиной духа, но если же он защищает не достоинство, а свое раздутое «я», тогда ревность немедленно становится собственничеством, требованием исключительности и жаждой тотального контроля. ревнует не столько любящий, сколько уязвленный. а уязвленный человек либо возвышает свою боль до меры, либо опускает честь до самолюбия. в первом случае он сохраняет лицо. во втором теряет и лицо, и достоинство, и то, что хотел удержать

мы не столько убрали заботу о вечности, сколько вообще изменили саму конструкцию человека, к которому эта забота должна быть обращена. раньше человек был существом, которое могло быть больным, бедным, грешным, испуганным, но при этом все еще находилось внутри какого-то вертикального порядка. у него была не только биография, но и участь и не только тело, которое нужно было накормить, но и душа, которая могла быть спасена или погублена. такая вот система координат, в которой успешный человек мог оказаться в катастрофическом положении, а нищий в положении, которому завидовали цари. мы наблюдаем вещь гораздо более удобную. она оставила человека примерно там же, где его нашла, но убрала «из комнаты» Бога, смерть и вечность, чтобы они не создавали лишнего напряжения. после этого все стало гораздо проще, нет? мы же теперь описаны через состояние организма, набор психологических реакций, социальные связи и уровень удовлетворенности жизнью. если плохо нужно найти причину. если причина найдена устранить ее. если устранить невозможно, то научить человека жить с ней. если человек все еще задает вопросы, возможно, ему недостаточно хорошо подобрали терапевтический подход это, в общем, довольно впечатляющая система. она способна объяснить почти все, кроме того, зачем человек вообще должен хотеть продолжать существование после того, как ему объяснили, что никакого окончательного смысла у этого существования нет. человек совершенно не возражает против того, чтобы о нем заботились. наоборот. он готов, чтобы ему подробно объясняли, как ему питаться, спать, дышать, выбирать партнеров, строить границы, перерабатывать детские травмы и не вступать в отношения с людьми, которые вызывают у него «небезопасные ощущения». он готов отдать под управление практически всю свою жизнь, если управление будет осуществляться мягким голосом и с использованием слова «ресурс» современность, которая больше всего боится религии как системы догм, сама за последние сто лет успела произвести такое количество догм, что средневековый монах, увидев этот ассортимент, скорее всего, просто сел бы на пол. только догма должна называться не догмой, а «ценностью», инквизиция «общественной реакцией», отлучение «отменой», а публичное покаяние желательно проводить с хорошим освещением и возможностью оставить комментарий, што ш человеку можно сказать, что он принадлежит к неправильной группе, неправильно говорит, неправильно думает, неправильно относится к себе, неправильно относится к чужому опыту и вообще должен срочно пройти несколько этапов внутренней работы. это не будет покушением на его свободу, если все сопровождается правильной терминологией и если никто не произносит слово «грех». слово «грех» вообще обладает удивительной способностью превращать любую дискуссию в угрозу. если сказать человеку: «ты совершаешь грех», это насилие. ксли сказать: «твои действия воспроизводят вредные паттерны», это однозначно ЗАБОТА. хотя в обоих случаях тебе довольно прозрачно объясняют, что ты делаешь что-то не то короче говоря, автономия существа, которое не выбирало, когда родиться, не выбирало устройство собственного тела, не выбирало большую часть обстоятельств своей жизни и не может даже гарантировать себе, что проснется завтра. но при этом оно, конечно, абсолютно автономно. просто очень специфическая автономия, находящаяся во временном! пользовании у биологического организма

Я думаю, что любой честный альтруизм и честная забота о человеке подразумевает в какой-то степени фанатизм и радикальное насаждение. Вот так, например, довольно агрессивно косметологи(а сейчас в целом каждая вторая девушка) трубят о необходимости наносить спф перед выходом. Бегают за своими друзьями и членами семьи с тюбиком крема в руках. Постоянно пишут об этом в своих блогах, "историях", семейных чатах и в комментариях под рандомными роликами. Они не воспринимают свой посыл как негативное навязывание, пропаганду, принуждение и т.д. Для них это забота о человечестве. И это действительно забота. С другой стороны у нас противники сахара. Или же прозожники. Они снимают целые фильмы, пишут статьи, с таким же фанатизмом говорят о вреде трансжиров и на каждом шагу кричат об опасности большого количества сахара. Заставляют близких сидеть на диетах. Жёстко контролируют сладкое в рационе своих детей, вплоть до конфликтов и споров с другими членами семьи, пытающимися угостить малыша шоколадкой. И эти люди также считают, что всего лишь заботятся о других. И да, это действительно забота. Но если верующие люди, убежденные в том, что неверие приведёт остальных в вечный Ад, пытаются донести свой призыв, ограничивают своих близких в каких-то вещах, заставляют своих детей молиться и поститься, агитируют за покрытие тел женщин и т.д и т.п., то окружающими они начинают восприниматься, как больные фанатики. Это забота? Нет! Вы что! Это абьюз! Это тирания! Это насаждение! Это радикализм! Это экстремизм!!! Масса мусульман будут активно призывать к защите своей кожи от солнечных лучиков, но не к защите своей души от вечного испепеления. И я не хочу называть это лицемерием, нет, это просто жалкая форма самообмана и глупости. Одна моя знакомая как-то сказала, что будь она верующим человеком, то стояла бы с картонными транспарантами на центральной площади, как те полоумные из фильмов про конец света: "Я бы не позволила своим друзьям спокойно жить, пока они не примут мою веру. Я их также мучаю с пилатесом сейчас, только для того, чтобы их колени не скрипели, а тут целый АД!" Для многих религия давно уже стала лишь формой выражалки. Некой самоидентичности. Элементом субкультурной тусовки. Ни о каком смысле жизни или общественной миссии уже давно не идёт речь. И я тут к этому не то чтобы призываю. Но все же стоит изредка вспоминать, что наш финал: вечное блаженство или вечная мýка. И если вы действительно так любите своих друзей/семью/людей, то постарайтесь где-то в диалогах об ужасах меланомы и ожирения, добавлять и про ужасы Судного дня. А главное, сами подавайте им пример страха перед этими ужасами. Как будто бы время расставлять приоритеты уже немного поджимает, да?

«Не успокоятся люди страстей, пока не увеличится количество им подобных, поскольку они не хотят выглядеть странными в глазах других людей и чувствовать себя отчужденными.»

Шейх 'Абду-ль-'Азиз ат-Тарифи

«А потакающие своим страстям желают, чтобы вы сильно уклонились в сторону». 4:27 когда некий человек чувствует, что его путь расходится с истиной, он нередко не возвращается к истине, а может начать искать подтверждение своему состоянию у окружающих. ему важно не столько быть правым, сколько не быть одиноким в неправоте. поэтому грех часто становится даже не нарушением нормы, а проектом по ее размыванию. сегодня это особенно заметно. многое строится не на внутренней правде, а на публичной легитимации желания. если раньше страсть хотя бы стыдилась себя, то теперь она все чаще требует признания, прав, символического одобрения и культурной защиты. так личная слабость превращается в идеологию, а идеология - в давление на совесть остальных. люди страстей не терпят, когда рядом остается трезвый, потому что трезвость невольно разоблачает их состояние. сам факт существования человека, который не участвует в общей размытости, становится для них укором. поэтому они стремятся не только соблазнить, но и сломать различие, чтобы праведность, скромность, стыд, дисциплина и верность убеждениям перестали выглядеть жизнеспособными. это проявляется и в медиа, и в культуре, и в бытовом разговоре. норма все чаще задается не истиной, а количеством, заметностью и эмоциональным давлением. если нечто повторено достаточно много раз, оно начинает казаться естественным. если достаточно людей живут по страсти, страсть начинает выдавать себя за свободу. если достаточно громко высмеивают воздержание, оно начинает казаться патологией. так общество постепенно переучивает человека стыдиться не греха, а сопротивления греху. не всякая общность исцеляет, иногда общность - это только взаимное оправдание падения. нужда страстного человека в умножении себе подобных показывает, что страсть не дает свободы, а делает зависимым. ему нужно внешнее подтверждение, потому что внутри он не устойчив. настоящая же свобода не ищет статистического оправдания. она может быть и одинокой, и тихой, неприметной, но всегда остается верной. и именно это сегодня особенно ценно: способность не быть «как все», когда «как все» означает лишь коллективную привычку уклоняться.