Иммигрантские миры

СВОИ ЧУЖИЕ Как венецианцы придумали гетто Слово «гетто» вызывает в нашей голове массу специфических ассоциаций — сегодня это синоним бедного и неблагополучного района, некой принудительной изоляции, тюрьмы, словно вышедшей из одного здания и распространившейся на целый квартал. К тому же, национал-социалисты добавили к этому еще один пренеприятный слой, когда их гетто стали перевалочными пунктами на пути к смерти. Конечно, с этой оптикой сложно отвлеченно смотреть на довольно мирные улицы венецианского района Каннареджо, поскольку именно здесь, в бывшем квартале литейщиков, слово ghetto (от венецианского/ит. gettare — лить) впервые приобрело свое современное значение. Венеция начала XVI века была свободной Республикой, и тем парадоксальнее, что именно здесь в 1516 году возникло первое гетто Европы, закрытый квартал, куда евреев обязали переселиться, запирая за ними ворота в полночь. Каналы, окружающие острова гетто, еженощно патрулировались; чрезвычайно забавно, что расходы на этот патруль несли сами евреи. Почему это произошло, и почему здесь? Объяснение лежит в самой природе венецианской политики. К 1516 году большинство европейских государств евреев уже выслало с концами — Англия в 1290-м, Франция в 1306-м, Испания в 1492-м. Венеция никого не изгоняла и в целом была вполне миролюбиво настроена (в сравнении с жесткой политикой той же Изабеллы Кастильской), к тому же еврейские банкиры всегда и всем здесь, в торговой столице, были нужны. Однако война с Камбрейской лигой в 1509 году вынудила сотни евреев бежать с материка в столицу. Военные расходы требовали денег, поэтому Сенат оказался в ловушке собственных интересов: упустить евреев с их капиталами было нельзя, открыто приветствовать — тоже, это противоречило бы отношениям с Папой и с Испанией. Гетто стало выходом из этой ловушки: компромиссом, уступкой, формой допуска удобного партнера в общество, а не исключением из него. Внутри гетто образовался собственный микроклимат. Здесь жили итальянские евреи, ашкенази, левантийцы, сефарды, и каждая группа присутствовала на этом крохотном пятачке суши вместе со своим языком (сефарды говорили на ладино, ашкенази использовали различные формы идиша), обрядом, синагогой (всего их было пять) и органами самоуправления. На каждого жителя приходилось около пяти-семи квадратных метров; восемь или десять человек могли жить в одном пространстве. Расти вширь было некуда, поэтому квартал рос вверх: дома надстраивались до семи-девяти этажей. Это был, по сути, отдельный мир внутри островной Венеции, со своими советами, налогами и судами. Однако стены здесь все равно не работали так, как изначально предполагалось: они были проницаемы. Еврейские врачи имели право выходить даже ночью, поскольку талантливо лечили венецианцев; студенты-евреи учились в Падуанском университете. Ломбарды и торговые лавки на первых этажах гетто ежедневно обслуживали жителей Венеции. Евреи преподавали пение и танцы дочерям патрициев, а молодые нобили воспринимали экзотику гетто как способ развлечься. В этом кроется пугающий в своем хладнокровии прагматизм: в сухом остатке границы гетто возникли для того, чтобы удобнее было дозировать присутствие «чужого» в своей повседневности, словно доставать по утрам полезный инструмент, — и с наступлением темноты аккуратно убирать обратно его с глаз долой. Венецианское гетто просуществовало почти три века, до 1797 года, когда Наполеон взял Венецию. Но сама модель пережила и Наполеона, и Республику: идея о том, что «чужого» можно не изгонять, а сегрегировать, отмерять ему ровно столько пространства, сколько это удобно, оказалась заразительной и практичной. Следующие эпохи планомерно убирали из нее все, что делало венецианский вариант хоть сколько-нибудь сносным: проницаемость, право на самоуправление, подобие свободы, — поэтому когда в 1940-х гетто появились на картах Варшавы и Лодзи, от венецианского компромисса в нем не осталось совсем ничего. Дина Якушевич, лектор, искусствовед, магистрантка университета Ca’Foscari #ИМ_тексты #ИМ_Дина Мы ВК 👀

«Human trafficking» #ИМ_глоссарий #ИМ_Сергей Мы ВК 👀

Часть 2: Греки России и русского пост-имперского пространства На данный момент в общем и целом греческое население может быть подразделено на следующие подгруппы: 1) греки-понтийцы (самая крупная по численности группа) — это переселенцы с территории бывшей Османской империи во второй половине XIX — начале XX веков; преимущественно эллиноязычны (хотя среди них встречаются и туркофоны), говорят на диалекте греческого языка, в обиходе именуемом понтийским (Ποντιακά/Ρωμαϊκά); 2) греки-цалкинцы (иногда их объединяют с понтийцами), говорящие на турецком («тюрском») языке, также выходцы из восточных районов Анатолии, переселившиеся в ряд областей современных Грузии и Армении, но преимущественно в район Цалка (Грузия), где относительно компактно проживают по сей день (таким образом получив свое обиходное наименование); 3) мариупольские (приазовские) греки (население византийской Тавриды — Крыма, переселенные в Приазовье после присоединения полуострова к России при Екатерине Великой), разделенные на две подгруппы по лингвистическому признаку — эллиноязычные румеи и тюркоязычные урумы (иногда их некорректно называют «греко-татары»); 4) потомки так называемых «политэмигрантов» — подданных Греческого королевства, переселившихся в Советский Союз после поражения коммунистов в греческой гражданской войне (1946—1949 годы) и сконцентрированных преимущественно в диаспорах Средней Азии, особенно в Ташкенте. Современных эмигрантов из Греции, уехавших на постоянное жительство в Россию, хотя и следует упомянуть, но смысла выделять в отдельную подгруппу нет — ввиду малочисленности. Если не брать во внимание политэмигрантов (позднейшая и самая малочисленная из волн переселения), то для всех греков России традиционным самоназванием является термин «ромеи», то есть, переводя с греческого на русский, римляне. Римляне — граждане Восточной Римской империи (Византии), переселявшиеся в Россию в течение нескольких веков в надежде найти спасение от мусульман (турок и крымских татар), захвативших византийские земли. В современной России традиционными местами проживания греков являются преимущественно южные регионы — Приазовье, Крым, Краснодарский и Ставропольский края, Ростовская область. Крупные диаспоры сосредоточены в столичных городах — Петербурге и Москве, а также значимых региональных центрах (Казань, Оренбург и другие). Языком повседневного общения является русский, ставший привычным для молодежи.Родные языки и диалекты выполняют в большей степени роль маркера идентичности, чем прямую коммуникативную функцию (что наблюдалось ранее для старших поколений). Невзирая на крепкие культурные (а часто и прямые кровно-родственные) связи с современной Грецией и наличие у многих этнических греков второго паспорта (наряду с российским — греческого гражданства), страной постоянного проживания является именно Россия. Любопытна миграционная тенденция последних лет, в ходе которой греки, уехавшие на ПМЖ в Грецию и на Кипр с восьмидесятых по нулевые годы, возвращаются обратно, объясняя это кто социально-экономическими, а кто и ностальгическими соображениями. Иван Федосов, к.ю.н, член правления греческой диаспоры Санкт-Петербурга Иллюстрации: 1. Церковь Святого Великомученика Димитрия Солунского при греческом посольстве в Санкт-Петербурге. Построена в 1865, снесена в 1962. Ныне на ее месте БКЗ «Октябрьский». 2. Хризма в Константинополе. Фото автора. #ИМ_Иван_Федосов #ИМ_тексты Мы ВК 👀

Несколько слов о греческой диаспоре Часть 1: Откуда в России взялись живые римляне Греческая диаспора современной России не только сравнительно малочисленна, но и неоднородна, поскольку исторически формировалась из нескольких волн переселения, бывших связанными друг с другом лишь в далеком прошлом и «воссоединившимися» уже на русской земле под единым этнонимом «греки», хотя сами мы себя так не называем. Различные диалекты, локальные традиции и даже внешность — что делает греков, тем не менее, единым народом и глобально, и в рамках собственно российской диаспоры? Прежде всего ортодоксальное (православное) христианство, на котором исстари строилась «греческость» как комплексная идентичность. Но не только. Однако обо всем по порядку. Начнем с терминологии — самоназвания. На своих родных языках и диалектах те, кого по-русски сегодня обобщенно именуют греками, называют себя… римлянами. Да-да, именно так. И это отнюдь не исторический парадокс. Сейчас объясню. Слово «Ρωμαίοι» («ромеи») – самоназвание подданных Романии (Восточной Римской империи — Византии) как до 1453 года, когда пал Константинополь, так и после; также этим термином называют себя представители исторических греческих общин за пределами Греции, в том числе и большинство греков России и постсоветского пространства. Параллельно существует термин «Rumlar/Urumlar» («румы/урумы») – перевод эллиноязычного термина «Έλληνες» на языки тюркской группы, в первую очередь на турецкий и крымско-татарский; данный термин обозначает ромеев, в период туркократии по различным причинам перешедших с греческого языка на турецкий и/или крымско-татарский языки. Продолжение⬇ Мы ВК 👀

Некогда очень понравившийся влог о поле, каким мы его знаем и любим. Девушка провела время в кыргызской диаспоре в Москве и сняла прекрасный документальный видеосюжет на полчаса:

Каждый девятый кыргыз живет в России. И большинство из них — в Москве. Вы не найдете здесь ни одного района, где не было бы чего-нибудь кыргызского: от поликлиник до дискотек и стендапа. Но самое удивительное — то как функционирует эта диаспора. Мы и представить не могли, что кыргызы настолько держатся вместе! А теперь подружились и рассказываем вам про то, как все в этом сообществе обстоит.

Смотреть видео. А еще про кыргызкую диаспору очень интересно написано в уже упомянутой мной книге "Жить в двух мирах", в частности в главе Деминцевой Е.Б. и Кашницкого Д.С. "Лечиться у «своих». Лечить «своих». Роль «киргизских клиник» в жизни среднеазиатских мигрантов в Москве". Случайно обнаружила, что авторы разработали эту и многие другие темы, связанные с диаспорами в России, в рамках гранта, и список публикаций можно посмотреть на этой странице. Поистине плодотворная и значимая работа! #ИМ_ВС Мы ВК 👀

Японцы в Бразилии Часть 2: Первые годы миграции Первую часть читать тут В 1908 году в Бразилию прибыло первое судно с японскими мигрантами — «Касато-мару». Именно с этого момента началась массовая японская миграция в страну. Основной пункт назначения — кофейные плантации штата Сан-Паулу, где остро не хватало рабочей силы. Однако реальность, с которой столкнулись мигранты, сильно отличалась от ожиданий. Условия жизни были крайне тяжелыми: примитивное жильё, отсутствие элементарных удобств, низкий уровень медицинской помощи. Труд на плантациях требовал больших физических усилий, а заработная плата часто не соответствовала объёму работы и едва покрывала базовые расходы. Серьёзной проблемой стал и культурно-языковой барьер. Большинство японцев не владело португальским языком, что затрудняло коммуникацию и адаптацию. Кроме того, многие мигранты не имели опыта работы в подобных климатических и хозяйственных условиях, что дополнительно осложняло их положение. Уже в первые месяцы начали возникать конфликты и недовольство. На ряде плантаций происходили волнения и забастовки, связанные с низкой оплатой труда и тяжёлыми условиями жизни. Значительная часть мигрантов покидала плантации, отправляясь в города или на другие работы — строительство железных дорог, обслуживание портов, мелкие ремесла. Тем не менее, часть переселенцев осталась и начала постепенно адаптироваться. Они искали способы улучшить своё положение: выращивали собственные сельскохозяйственные культуры, объединялись в небольшие сообщества, помогали друг другу. Со временем некоторые мигранты смогли перейти к самостоятельному ведению хозяйства — арендовать или приобретать землю. Несмотря на трудности первого этапа, миграция не прекратилась. Уже в 1910 году в Бразилию прибыла следующая группа японцев. Это свидетельствует о том, что, несмотря на сложные условия, Бразилия продолжала восприниматься как страна возможностей. Таким образом, начальный этап японской миграции характеризовался серьёзными испытаниями, но именно в этот период были заложены основы будущих японских общин в Бразилии. #ИМ_тексты #ИМ_Айаз

Миграция — главная проблема XXI века? Наверняка вы заметили, насколько остро в последние годы тема миграции освещается в отечественных и зарубежных СМИ, а по всей Европе растёт популярность партий с антииммигрантский повесткой. Может показаться странным тот факт, что эти партии появились на политической арене относительно недавно, большинство из них — после 2010 года. Первый импульс — выстроить прямую зависимость: больше иммиграции → выше популярность право-популистских партий. В серии постов мы попытаемся установить факторы, стоящие за подобной корреляцией (если она вовсе существует). Хейн де Хаас является профессором социологии в Амстердамском университете, основателем Международного института миграции и автором множества статей, учебников и научно-популярных книг по миграции, среди которых How Migration Really Works («Как миграция работает на самом деле») (2023) с подзаголовком «22 факта о самой спорной теме в политике». Первый миф, который он развенчивает, связан с заблуждением, якобы массовая миграция это беспрецедентное явление, ставшее актуальным только в XXI веке. Цифры говорят об обратном: по данным Всемирного банка и ООН, вот уже на протяжении полувека мигранты, то есть те, кто не живут в стране, где они родились, составляют в среднем 0.3% от мирового населения. В абсолютных числах, конечно, их количество увеличилось с примерно 93 млн. в 1960 году до 170 млн. в 2010 и 247 млн. в 2017. Но здесь стоит также учитывать значения суммарного коэффициента рождаемости (сколько в среднем родила бы одна женщина на протяжении всего репродуктивного периода) — в принимающих странах он оказывается ниже, чем в странах происхождения иммигрантов. Это означает, что естественный прирост населения в принимающих странах не покрывает убыль — и демографический разрыв всё активнее заполняется за счёт миграции, постепенно меняя этнический состав этих обществ. Подробнее об этой проблеме можно прочитать в статье «Immigration and Ethnic Change in Low-Fertility Countries» (2006) Дэвида Коулмана, либо в более простом для усвоения докладе ООН от 2000 года «Replacement Migration». Историки миграции напоминают: крупнейшие скачки в относительных показателях международного перемещения людей случились ещё до эпохи систематической статистики — в период заселения Америк, а также во время и сразу после обеих мировых войн. Например, в период между 1914 и 1918 вынужденно перемещёнными оказались примерно 9.5 млн. жителей Европы (в том числе России); в 1923 году между новообразованной Турецкой республикой и Королевством Греция произошёл обмен населением: более 1.2 млн греков переселились из Турции в Грецию, и 350—400 тыс. турок — из Греции в Турцию. Абсолютные цифры по-настоящему пугают, если мы посмотрим на Восточную Азию, где от 60 до 95 млн. представителей китайских народностей были вынуждены бежать от Японо-китайской войны (1937—1945) преимущественно в страны Юго-Восточной Азии. За период с 1939 по 1947 годы, на который приходится Вторая мировая война, самый масштабный вооружённый конфликт человеческой истории, примерно 55 млн. человек в Европе оказались в статусе вынужденно перемещённых, в том числе 12 млн. этнических немцев, принявшихся заселять оккупированные в ходе войны земли в Восточной Европе. По некоторым оценкам, сразу после окончания войны число перемещённых людей в мире достигало 175 миллионов — ещё до того, как ООН начало вести систематическую статистику беженцев. Это составляло около 8% тогдашнего мирового населения — разительный контраст с нынешними 0.3%. Миграция — это одновременно большая политика и чья-то конкретная жизнь, сломанная или собранная заново на другом конце света. Тема, в которой почти всё не то, чем кажется с первого взгляда. Большинство данных было взято из уже упомянутой книги Хейна де Хааса. Для ознакомления настоятельно рекомендуем к просмотру его лекцию How Migration Really Works. #ИМ_Антон #ИМ_тексты

Лагерь Заатари: город беженцев в иорданской пустыне «Путь без карты, но с сильным желанием снова назвать какое-то место домом» Расположенный в 10 км от сирийской границы в Иордании, лагерь Заатари был основан в 2012 году как реакция на массовое перемещение населения в ходе гражданской войны в Сирии. Несмотря на ограниченность ресурсов, Иордания пустила людей, и так в пустыне появился целый город. Сегодня население Заатари составляет около 80 000 человек. Первоначальный палаточный лагерь эволюционировал в поселение с улицами, рынками, школами и больницами. Одной из инфраструктурных инноваций является крупнейшая в глобальной практике размещения беженцев солнечная электростанция. Среди исследователей этот феномен определяется как «перманентная временность»: экстренный лагерь перешел в сообщество, где социализируется поколение, за спиной которого отсутствует  опыт жизни на исторической родине. Социальная структура. Дети составляют около 50% беженцев, многие из них родились в лагере. Женщины заняты в системе общественного питания (школьные кухни). Мужчины работают техниками на солнечной электростанции, что является вполне престижной деятельностью. 24 общественных центра выполняют функцию «безопасных пространств» для поддержания социальных связей и снижения аномии. Модель управления. Формально административные функции осуществляют иорданское Управление по делам сирийских беженцев (SRAD) и УВКБ ООН. Реальная практика представляет собой смешение взаимодействий международных организаций, местных НПО, властей королевства и неформальных лидеров из числа беженцев. «Капитаны Заатари»: фильм о мечте. В 2021 году состоялась премьера документального фильма Али Эль Араби «Капитаны Заатари». Главные герои Махмуд и Фавзи – подростки из Заатари, для которых профессиональный футбол выступает единственным способом мобильности. Скауты катарской академии Aspire Academy отбирают обоих друзей, и они вылетают в Доху, участвуют в турнире и выступают от имени сирийских беженцев. Финал не содержит счастливого конца: три года спустя герои по-прежнему живут в лагере, их будущее не определено.  Современный этап. После политического транзита в Сирии, с декабря 2024 по февраль 2026 года из Иордании, по данным УВКБ ООН, вернулись более 185 000 человек при финансовой поддержке (около 100$ на репатрианта). Однако десятки тысяч остаются. Факторы, замедляющие возвращения: неуверенность в стабильности, необходимость продолжения лечения или образования, отсутствие жилья в местах происхождения. УВКБ ООН акцентирует внимание на принципах добровольности, информированности и достоинства, не проводя проактивной агитации к возвращению. Автор — Ливия Политаева, студентка второго курса ВШЭ/ЮФУ. Иллюстрация к посту — посол доброй воли Международного чрезвычайного детского фонда ООН (ЮНИСЕФ), актриса Туба Бюйюкюстюн посетила палаточный городок Заатари в Иордании. #ИМ_тексты #ИМ_Ливия

Конференция от друзей! Задачи конференции: — выявить роль миграции и диаспорных процессов в формировании и трансформации русского эзотеризма в XX–XXI веках; — проанализировать транснациональные сети, центры и формы институционализации русскоязычного эзотеризма за пределами России; — рассмотреть преемственность и разрывы между дореволюционными, советскими, эмигрантскими и постсоветскими формами русского эзотеризма. Подробности в группе АИЭМ. #ИМ_анонсы

«Беженец» #ИМ_Аня_Павлюкова #ИМ_глоссарий

Душа мигранта: как открытая книга? Подборка литературы о переселенцах от африканиста Если присмотреться внимательно, почти в каждой книге отыщется мигрант. Фокусируясь на беженцах и нелегалах, люди забывают о бизнесменах, паломниках, кочевниках, жертвах похищений и работорговли, учёных, учителях и учениках, — всех тех, чьими руками строилась судьба человечества. В этой подборке вы найдёте литературу об Африке, Азии и Америке для долгого и быстрого чтения. ○ Книги: «Корни», Алекс Хейли Культовый роман американского писателя о Трансатлантической работорговле, благодаря которому по США прошла волна интереса к ДНК-тестам среди темнокожих. Будучи и сам цветным человеком, Алекс Хейли проследил родословную до времён, когда его предки из народа мандинка проживали на территории современной Гамбии, и воплотил впечатления в семейную сагу. Сегодня ДНК-тесты используются в Африке, чтобы помочь членам диаспоры вернуться домой, – и это официальная политика целого ряда стран. «Библия ядоносного дерева», Барбара Кингсолвер Художественная литература, основанная на воспоминаниях писательницы о Бельгийском Конго. Американский пастор вместе с женой и четырьмя дочерями приезжает прямо в сердце Африки, чтобы нести слово Божье. Рассказ ведётся попеременно от лица каждой из дочерей, и в калейдоскопе отражается диковинная мозаика — Конго за секунду до Лумумбы глазами белого человека. «Монах из Мохи», Дейв Эггерс История об американской мечте, которую воплотил йеменский парень. Книга написана журналистом на основе многочисленных интервью с торговцем кофе Мохтаром Альханшали, объехавшим весь Йемен, чтобы возродить древнее искусство культивирования местного кофе. Ради этого ему приходится пожертвовать спокойной, но бесперспективной жизнью в США, и столкнуться с болезнями, бедностью и войной. ○ Сборники рассказов: «Атоллы», Накадзима Ацуси Японский учитель путешествует по колонизированным островам Микронезии и документирует, подобно антропологу, местные традиции. Теперь, когда литература о регионе более доступна, мы можем точнее оценить взгляд чужестранца. «Глоток крови» Ливийский туарег Ибрагим Аль-Куни рассказывает о кочевниках Сахары, чья жизнь напрямую зависит от постоянного движения. Пустыня жестока, но сердца крепки! Какую книгу хотите прочесть и о каких мигрантах мы ещё не сказали? Пишите в комментариях к посту ↓ Подборка составлена аспирантом Института Африки РАН, мигрантологом (M.Sc., РУДН) Никулиной Елизаветой. #ИМ_Никулина #ИМ_искусство #ИМ_подборка

Японцы в Бразилии Часть 1: Почему они уехали? Начало ХХ века. Япония стремительно превращается из традиционного общества в индустриальную державу. Эпохи Мэйдзи и Тайсё – это время прогресса, реформ и модернизации. Но за этим ростом скрывается другая сторона. Население страны быстро увеличивается, а земли больше не становится. Япония – горная страна, и пригодных для сельского хозяйства территорий крайне мало. В деревнях начинается жесткая конкуренция за каждый участок, а традиция делить землю между наследниками только усугубляет ситуацию – хозяйства мельчают, а прокормить семью становится всё сложнее. К этому добавляются экономические проблемы. После открытия страны и включения в мировую торговлю цены на сельхозпродукцию падают из-за дешёвого импорта. Доходы фермеров снижаются, долги растут. Земельный налог, введённый государством, становится серьёзным бременем – многим приходится продавать свои участки или залезать в долги. Параллельно идёт индустриализация. Люди массово переезжают в города в поисках работы. Но города оказываются не готовы к такому наплыву: безработица, бедность и перенаселение становятся новой реальностью. Именно в этот момент появляется идея эмиграции как выхода. Причём не только у самих людей, но и у государства. Японское правительство начинает активно поощрять выезд за границу: создаются эмиграционные компании, предоставляются субсидии, заключаются договоры с другими странами. И тут на горизонте появляется Бразилия. После отмены рабства в 1888 году страна остро нуждается в рабочей силе, особенно нуждается на кофейных плантациях. Европейские мигранты не полностью закрывают этот спрос – и тогда внимание обращается на Японию. Бразилия начинает активно привлекать японцев: оплачивает дорогу, обещает работу, землю и новую жизнь. В японской прессе формируется образ «страны возможностей» - далёкой, но полной перспектив. Таким образом сложился идеальный симбиоз, в котором Япония выталкивает, а Бразилия притягивает. Тысячи людей, уставших от бедности и отсутствия перспектив, начинают верить: за океаном их ждёт лучшая жизнь.  Иллюстрации: 1. Реклама компании Kaigai Kogyo Kabushiki Kaisha, которая занималась организацией и контролем эмиграции японцев 2. Марка, посвященная иммиграции японцев в Бразилию 3. Марка, посвященная самым первым эмигрантам, прилетевшим самолётом авиакомпании VARIG, являвшейся национальным перевозчиком 4. Проспект IKESAKI в Сан-Паулу #ИМ_Айаз #ИМ_тексты

Stranieri ovunque. Жить в двух мирах Приветственное слово от автора идеи «Иммигрантских миров» В заголовок этого поста вынесены сразу две фразы, придуманные, к сожалению, не мной. Первая из них — Stranieri Ovunque (ит. “Повсюду иностранцы” либо "Повсюду Другие") — это название Венецианской биеннале искусства 2024 года. Название не сообщает, как следует к этому относиться, лишь констатирует факт: мы не одни, мы среди Других. Так и в «Иммигрантских мирах» мы наблюдаем и свидетельствуем, что иммигранты повсюду, а иногда и мы сами — иммигранты; нами движут любопытство и страсть постигать многообразие человеческого опыта и писать о нем. Что до жизни «в двух мирах», в оригинале это название книги под редакцией О.Бредниковой и С.Абашина, вышедшей в издательстве НЛО в 2021 году. Коллектив авторов переосмысляет «подвижную повседневность», лежащую в основе глобального мира. И мы в «Иммигрантских мирах» думаем и пишем о переселенцах не только как об обладателях статуса в глазах государства, но как о тех, чьи повседневные практики напоминают о доме, а иногда — помогают его забыть; чьи дети затрудняются ответить однозначно, к какой культуре они принадлежат; наконец, чьи сообщества образуют свои миры внутри других, больших миров. История возникновения «ИМ» следующая: прошлой осенью в Берлине, в процессе сбора информации для диссертации, я стояла на остановке возле афгано-вьетнамского рынка. Я посетила его вместе со своим приятелем из Афганистана и занималась типичными для себя, по долгу профессии, вещами: ела плов, пила зеленый чай, разговаривала на дари. Впрочем для них я была человеком внешним, вторгшимся извне: на вид европейка, пришла на экскурсию. Позже, стоя на остановке среди афганцев, вьетнамцев, цыган и других, я поняла, что, вообще-то, я одна из них — иностранка, свободно пересекающая незримые границы двух, а то и трех миров — миров иммигрантов, каждый из которых представляет собой сложную систему. Добро пожаловать в новое медиа о миграции народов Азии, Африки и не только! Проект открыт на базе факультета Мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ и создается силами студентов гуманитарных направлений различных ВУЗов Москвы, Ростова-на-Дону и Санкт-Петербурга. Здесь в ИМ, подобно физикам, мы изучаем сложные системы, где «коллективное взаимодействие порождает новые свойства, нелинейную динамику и самоорганизацию»*. В.С. Безродная, руководитель проекта “Иммигрантские миры”, приглашенный преподаватель *Определение сложных систем, взятое из физики. Спасибо недавним разговорам на московской кухне, где я узнала о существовании такой дисциплины и ее применимости к социологическим проблемам. Иллюстрация к посту — китайская лавка в городе Виктория, остров Ванкувер, Канада. Фото мое. #ИМ_ВС

Доклад: Иностранцы в Московском регионе: что говорят нам о мигрантах и их сообществах сотовые данные? 19 марта 16:00 Институт языкознания РАН (онлайн) Аннотация: Доклад посвящён анализу иностранных мигрантов в Московском регионе с опорой на современные источники данных и пространственные методы исследования. В центре внимания находятся возможности российской статистической практики по изучению миграции, а также потенциал данных сотовых операторов, позволяющих уточнять численность, структуру, динамику и пространственное поведение иностранных граждан. Особое внимание будет уделено оценке численности иностранцев, выявлению основных стран их происхождения и анализу изменений миграционной ситуации под воздействием различных социально-экономических событий. В докладе будут рассмотрены особенности расселения иностранных мигрантов в Москве и Московской области, различия в пространственных паттернах отдельных мигрантских сообществ, а также факторы, влияющие на их расселение и интеграцию. Отдельный акцент будет сделан на вопросах пространственной этнокультурной стратификации. В частности, представлены ответы на такие вопросы: формируются ли в столичном регионе зоны этнокультурной концентрации, существуют ли риски пространственной сегрегации и есть ли предпосылки для возникновения этнических анклавов. Завершающая часть доклада будет посвящена выявлению этноконтактных зон — территорий повышенной плотности межэтнических взаимодействий, которые имеют особое значение для понимания социальной структуры и потенциальных рисков развития городского пространства. Автор: Бабкин Роман Александрович, кандидат географических наук, старший научный сотрудник РЭУ им. Г.В. Плеханова, эксперт «ВНИИ труда» Минтруда России. Подробнее на сайте ИЯ РАН Ссылка на регистрацию в личке @vbezrodnaya

Плохая новость для иммигрантов: вышка одобрила проект, и мы идем их изучать

Дорогие друзья, пришедшие из Master of Zaaferan Spritz! Спасибо, что проявили интерес к новому проекту. Я нигде больше о нем пока не сообщала, поэтому мы с вами в узком кругу выберем обложку для нового канала и нового подкаста. У меня есть три концепции, одинаково важные для темы иммигрантских миров. Они отражены в трех вариантах обложек, и прежде, чем пояснять, я бы с удовольствием спросила о ваших предположениях и ассоциациях: чемодан, стол и бюрократическое учреждение. Я хочу, чтобы Иммигрантские миры (ИМ) стали серьезным взрослым проектом, который будет объяснять часть нашей действительности. Поэтому, в отличие от Чечевицы персидской/Курилки востфака, я буду руководствоваться не столько вайбом, сколько полезностью, регулярностью и актуальностью материала — это то, что раньше давалось мне с трудом в создании контента. Чуть позже думаю попробовать что-то вроде boosty, чтобы не работать совсем себе в убыток. Рассчитываю на вашу поддержку!