станем водой и цветами

— Лимитированная коллекция, — с гордостью пояснил Прескотт. — У мисс отменный вкус. Этот виски поставлен из Сан-Франциско от винокурни «Золотые холмы». Коллекция посвящена человеческим страстям. На бутылках красовались названия: «Злость», «Восторг», «Горе», «Блаженство». — Кто-то над нами издевается, — Грейнджер повернулась к Драко, и в её глазах плескалась смесь веселья и отчаяния. — Тебе не кажется? Драко медленно провёл пальцем по этикетке «Горя», и уголок его рта дёрнулся в кривой усмешке. — Издевается? — его голос звучал устало, почти обречённо. — Скорее играет с нами. И мы, к сожалению, даже не знаем правил этой чёртовой игры. Он налил себе виски из бутылки с надписью «Злость». — Кажется, домой мы попадём не скоро, — констатировал он, поднимая стакан. — За нашего невидимого кукловода с извращённым чувством юмора. Надеюсь, ему весело. Грейнджер потянулась к бутылке «Блаженства». — Нет, давай лучше за нас!

Отец учил его закрываться. Беллатриса натаскивала его на холод, на пустоту, на способность спрятать всё живое за ледяными стенами. Он был мастером в этом. Идеальная маска. Идеальная пустота. Но здесь, сейчас, когда молот со всей силы опускался на раскалённый металл — он чувствовал всё. Каждую чёртову эмоцию. Злость? Да. Ревность? Безусловно. Отчаяние? В избытке. Тоску? По самое, блять, горло.

— Может, подвезем вас? Негоже оставлять леди одну в прерии. — Ковбой снова посмотрел на Грейнджер, и на этот раз его улыбка стала еще шире. — Пусть и в сопровождении… юноши. Простите, мисс, не представился должным образом. Джек Морган, к вашим услугам.        Юноши??? Он нарывается как минимум на жалящее. Как максимум, на аваду, если не заткнется сию же секунду.        — Гермиона Де Грей, — ответила Грейнджер, и Драко в мыслях одобрил быструю реакцию. — А это мой двоюродный брат, Драко.        Что ж, старая легенда. Хотя она внезапно перестала ему нравиться.

После инцидента с побегом пленников Николас Малфой впал в состояние, которое современная психиатрия классифицировала бы как острое параноидальное расстройство.

Возможно, стоило раскрыть правду Объекту 2 более мягко. Но именно через такие экстремальные откровения происходит самая глубокая трансформация.

В 1996 году, когда война уже дышала им в спину, подарок оказался неожиданно личным — тонкая цепочка с подвеской в виде выдры, её патронуса. Откуда отправитель знал? Гермиона перечитала записку десятки раз: «Береги себя. Пожалуйста».

Он погасил люмос и постепенно погрузился в сон, где граница между желаемым и действительным стерлась окончательно. Ему снился красивый римский дом с атриумом, залитым солнцем. Он, патриций в белоснежной тоге, нежно обнимает свою жену, целует ее в висок, шепчет что-то на ухо, от чего она смеется. Её лицо было размытым, но он отчетливо видел копну каштановых кудрей и россыпь веснушек на обнаженном плече. И даже во сне он знал, что это неправильно. Но даже во сне ему было все равно.