Старые Орлы

Пара палубных F-4 Phantom II из состава CVW-15 поднятых в воздух с борта USS Coral Sea для перехвата Ту-142, который в свою очередь "отрабатывал" авианосное соединение на пути в Японию. 10 марта 1977 года. #ссср #сша #холодная_война #ту142 #f4

Пилоты 260-й смешанной авиадивизии 7-й воздушной армии, вероятно, нашли наилучший способ перехвата вражеских самолётов с помощью трёх И-210 или МиГ-9, которые они тестировали в боевых условиях. Один из них виден на заднем плане и позволяет рассмотреть расположение вооружения справа, форму и объём масляного радиатора под носом и правые створки воздухозаборника горячего воздуха от двигателя М-82А, широко открытые. Испытания выявили не слишком удовлетворительные характеристики, поскольку, несмотря на доступную мощность двигателя, И-210 летал не быстрее МиГ-3. Пять построенных прототипов оставались в строю до 1944 года. #ссср #вмв #прототипы

Шарль Нунжессер завершил Первую мировую войну с 45 подтвержденными победами, заняв третье место среди ведущих французских летчиков-истребителей. На этом снимке он запечатлен, прислонившись к своему самолету Nieuport 23. Нунгессер родился в Париже 15 марта 1892 года. Очевидно, будучи несдержанным и самоуверенным, юный Нунгессер сбежал в Аргентину в возрасте 16 лет, где совершил свой первый полет, «украв» самолёт. Получив чин кавалерийского офицера во 2-м гусарском полку до начала войны, Нунгессер оказался в полосе наступления немецкой армии в августе 1914 года. Он устроил засаду на вражеский штабной автомобиль, застрелив двух его пассажиров и использовал машину для побега. За этот поступок, а другие заслуги, Нунгессер получил Военный крест и был переведен в авиацию. 8 апреля 1915 года, уже будучи пилотом, он присоединился к эскадрилье VB 106, летая на двухместных Voisins. Именно во время полета на одном из этих тихих бипланов осенью 1915 года он одержал свою первую «победу», сбив двухместный «Альбатрос». Очевидно, эта победа стала поворотным моментом, поскольку, он был переведен в эскадрилью N 65, пересев на одноместный Nieuport II, в ноябре 1915 года. В эскадрилье N 65 Нунгессер проявил впечатляющую агрессивность, что отразилось в его постоянно растущем счете «побед». Бесстрашный до безрассудства, чему, несомненно, способствовали военные пиарщики, Шарль Нунгессер пользовался популярностью везде, куда бы ни отправлялся, несмотря на то, что проводил много времени в госпиталях, восстанавливаясь не только от ран, нанесенных врагом, но и от собственных автокатастроф. Нунгессеру удалось пережить войну. 8 мая 1927 года, в сопровождении Франсуа Коли на самолете Levasseur PL8 «Oiseau Blanc», он взлетел, предпринимая попытку совершить первый перелет через Атлантику на самолете. Но ни самолет, ни его экипаж больше никогда не были замечены. #франция #лётчики #пмв

Bf110 из состава 9./ZG 26 на Сицилии, весна 1941 года. #германия #luftwaffe

Гестапо - охота на диверсанта Осенью 1934 года на стройке лётной школы в Халле-Нидлебене произошла странная цепочка поломок. Подрядчик, фирма Paul Schreck AG, только что получил несколько узкоколейных локомотивов, крайне важных машин, без которых работы на аэродроме буквально останавливались. И вдруг один за другим локомотивы выходят из строя: то их запускают без воды, то перед сменой вода из системы куда-то «чудом» исчезает, в результате: перегрев, заклинивание, дорогостоящие ремонты. Под подозрение моментально попадает: рабочий Бернхард Матушек, 42-летний слесарь из Верхней Силезии. За короткое время, почти подряд, ломаются сразу три локомотива, и каждый раз именно на его участке работы. В начале Третьего рейха любое нарушение на оборонных стройках рассматривалось как потенциальная диверсия, и случай Матушека не стал исключением. Его уволили с работы, а местное гестапо начало за ним наблюдение: слежку за жильём, опрос соседей, запросы архивов о судимостях и политической благонадёжности. Однако ничего не находят. Ни связи с оппозицией, ни криминального прошлого, ни реальных признаков саботажа. Однако после увольнения Матушека поломки прекращаются сразу же. Для полиции это косвенно подтверждало вину, но прямых доказательств так и нет. Поэтому расследование медленно затухло, превратившись в рутинные отчёты «данных не получено». Дальнейшая судьба Матушека выглядит печально. Он скитается между временными работами, пытается скрыться от удержаний по алиментам, несколько раз меняет адрес, выдаёт себя за живущего то у одной хозяйки, то у другой. Его репутация «ненадёжный, нигде надолго не задерживается». В 1936 году Матушек всё же попадает под суд, но по бытовой статье о сутенёрстве, за что получает четыре месяца тюрьмы. Так заканчивается история, начавшаяся с подозрения о диверсии. В реальности же, случай небрежности, недостатка квалификации или личной безалаберности, который, попав в атмосферу растущей милитаризации, мгновенно оброс подозрениями и слежкой. #германия #гестапо #раздолбаи

Не называй меня героем. Часть 3. Согласно инструкции, я прошёл ещё 40 миль в сторону Мидуэя и лишь затем повернул назад. Набирая высоту и выходя к облакам, я заметил силуэт «Зеро», несущегося прямо на меня. Я развернулся ему навстречу, и он скрылся. Через некоторое время я увидел приводнившийся «Даунтлесс» — экипаж уже был в плоту. Я отметил их координаты — это всё, что мы могли сделать. Слева я различил группу самолётов с «Хирю», мчавшихся к нашему соединению. Утром, пикируя, я видел «Хирю» в стороне от основных сил. На последних каплях топлива я сел на «Энтерпрайз» — корабль развернули по ветру, чтобы облегчить посадку. Из 16 машин нашей эскадрильи вернулись лишь восемь. Как только нас заправили и подвесили новые бомбы, мы поднялись снова — теперь в сторону «Хирю». К этому моменту японцы тяжело повредили «Йорктаун», и его самолёты сели на «Хорнет» и наш корабль. Общая группа, направлявшаяся добить «Хирю», насчитывала 24 машины. Противник был готов: их истребители атаковали ведущих, но наши стрелки отбились, сбив один «Зеро». Мы перешли в пикирование. Первые две машины — Галлахер и его ведомый — промахнулись, так как «Хирю» резко маневрировал. Но третья бомба легла точно в носовую часть палубы, туда же попала и моя. Корабль загорелся, на палубе виднелись взрывы боезапаса, пусть и не такие сильные, как на «Кага». Охваченный огнём «Хирю» был добит своими эсминцами утром 5 июня. Из этого вылета мы вернулись без потерь. Позже мы узнали страшную судьбу экипажа Фрэнка О’Флаэрти и Питера Гайдо: сбитые, они спаслись на плоту, но были подняты японцами и после допроса казнены — их сбросили в море с привязанными якорями. На рассвете 5 июня стало ясно, что японская армада уходит. Наши поисковые группы обнаружили одиночный эсминец, но атака оказалась безрезультатной, и мы потеряли один самолёт. На следующий день мы настигли тяжёлый крейсер «Микума» и отправили его на дно — моя бомба ударила между надстройкой и трубой, ближе к правому борту. Самолёты «Хорнета» также обнаружили несколько крейсеров и потопили как минимум один. На этом преследование прекратилось: у сопровождающих эсминцев кончилось топливо, и мы взяли курс на Перл-Харбор — за заслуженным пивом. Отдельно хочу вспомнить всех героев Мидуэя. Мы будем помнить лётчиков морской пехоты, экипажи «Авенджеров» и B-17, наших торпедоносцев, отдавших жизни. Помолимся за тех, кто не вернулся с боевых вылетов. Вспомним экипажи «Энтерпрайза», «Хорнета» и «Йорктауна», работавшие как единый организм, и низко поклонимся авиамеханикам. Вспомним всех, кто пожертвовал собой ради победы. Военно-морской крест героя этих строк лежит на его бортовом журнале. Норман «Дасти» Клейс стал единственным пилотом, принявшим участие в уничтожении трёх кораблей противника в битве за Мидуэй. За героизм, проявленный позднее — в ноябре 1942 года — он был награждён Военно-морским крестом. Он прошёл ужасы войны, прожил долгую жизнь и оставил нам мемуары «Никогда не называй меня героем», опубликованные уже после его смерти. Капитан ВМС США Норман «Дасти» Клейс скончался на 100-м году жизни в Сан-Антонио 22 апреля 2016 года. Фото: (1) Выход в атаку пикировщиков SBD «Даунтлесс» на японское авианосное соединение. (2) Агония японского крейсера «Микума» запечатленного с борта пикирующего бомбардировщика «Даунтлесс», 6 июня 1942 года. (3) Раненого бортстрелка несут по палубе авианосца «Энтерпрайз», справа от носилок идёт пилот самолёта Буньяр Кунер. #сша #флот #вмв #мидуэй

Не называй меня героем. Часть 2. Но судьба всё же привела нас к Мидуэю. 3 июня мы ждали противника в засаде. Когда пришло первое сообщение об обнаружении японских сил, лётчикам дали несколько часов на завтрак и отдых — мы находились в полном боевом режиме. Чуть позже одна из «Каталин» передала точные координаты вражеских авианосцев. Говорили, что в конце радиограммы её пилот произнёс: «Сообщите моим родным, что я погиб». Но он оказался счастливчиком — японцы его не заметили. В 9:45 мы подняли в воздух наши пикировщики. Группу возглавил лейтенант-коммандер Кларенс МакКласки. За ним шёл Эрл Галлахер, следом справа я вёл своих ведомых — всего 16 машин. Ниже нас шла эскадрилья Дика Беста из 15 самолётов. С «Энтерпрайза» взлетел 31 «Даунтлесс». Аналогичные группы подняли «Хорнет» и «Йорктаун». Пока мы были уже в воздухе, поступило сообщение, что японцы изменили курс и сближаются с нами. К этому времени наши торпедоносцы TBD «Девастейтор» должны были уже находиться в зоне атаки. Их подняли первыми, и мы надеялись, что они ударят одновременно с нами. Но радиомолчание лишило нас координации — никто не знал, что происходит внизу. Мы хорошо понимали, что адмирал Нагумо — командующий Первым мобильным соединением — опасный противник. Его авианосцы и лётчики считались лучшими. Их торпеды были куда надёжнее наших: торпеды Mark 13 часто не срабатывали, если их сбрасывали выше 60 метров или на скорости свыше 100 узлов. После Кораллового моря японцы знали предел скорости хода наших торпед — 31 узел. А скорость японских авианосцев позволяла им легко уклоняться от атаки. Когда Нагумо доложили об обнаружении наших кораблей, он приказал перевооружать самолёты. Те готовились нанести новый удар по Мидуэю, и им были нужны бомбы другого типа. Японцы не успели завершить переоснащение. В этот момент на соединение поочерёдно обрушились торпедоносцы, но дежурное звено «Зеро» разнесло их почти до последнего. «Девастейторы» не добились ни одного попадания — лишь немногие вернулись обратно. Когда мы вышли в заданный район, МакКласки увидел лишь пустой океан. Он предположил, что японцы легли на обратный курс, но вскоре заметил быстро идущий корабль — вероятно, эсминец дальнего дозора. Проследовав за ним в разрыве между облаками, мы неожиданно обнаружили три авианосца почти прямо под нами. МакКласки передал по радио: — Эрл и я берём правый. Дик, атакуй левый. Мы построились в эшелон, и тройки МакКласки и Галлахера ушли в пикирование. Следом пошли мы — вся 6-я разведывательная эскадрилья нацелилась на «Кага». Тем временем Дик Бест вёл свою 6-ю бомбардировочную на «Акаги», а «Йорктаун» устремился к «Сорю». Это был идеальный момент морского лётчика: почти без зенитного огня, корабли идут против ветра, на палубах полно заправленных и вооружённых самолётов. Пара «Зеро» болталась над нами, но не атаковала — у них, вероятно, кончились боеприпасы. Первая тройка МакКласки промахнулась, но 500-фунтовая бомба Галлахера ударила прямо в самолёт, взлетавший с «Кага». Следом палубу прошили две 100-фунтовые зажигательные бомбы. Пламя охватило всю авиагруппу, языки пожара поднимались на 15 метров. Я не увидел попаданий от следующих машин, но ясно видел, как огонь пожирает центр корабля. Мои бомбы легли точно в красный круг впереди надстройки. Спустя несколько секунд пламя уже взлетало на 30 метров, полностью скрыв мостик. Позже из японских донесений я узнал, что моя бомба пробила топливную цистерну. Когда я выводил машину из пикирования, нам на хвост сел «Зеро», но мой стрелок Джон Сноуден почти сразу сбил его. Затем он же подбил второго. Под огнём зениток мы прорывались сквозь строй вражеских кораблей — настоящее испытание на выживание. Лишь в десяти милях от боя можно было выдохнуть. Через несколько минут я увидел мощный взрыв в средней части «Кага» — горящие обломки взлетели почти на километр. «Акаги» и «Сорю» также полыхали; их пожары были видны с 30 миль. Фото: (1) Авианосец «Энтерпрайз» в сопровождении крейсера «Пенсакола», 4 июня 1942 года. (2) Экипажи 6-й разведывательной эскадрильи авианосца «Энтерпрайз», январь 1942 года. #сша #флот #вмв #мидуэй

Не называй меня героем. Часть 1. Эта статья основана на воспоминаниях Нормана «Дасти» Клейса — пилота 6-й разведывательной эскадрильи авианосца «Энтерпрайз» и участника сражения у атолла Мидуэй. Я служил в 6-й разведывательной эскадрилье (Scout Squadron Six, VS-6), базировавшейся на авианосце «Энтерпрайз» (CV-6). В те годы на вооружении разведывательных и бомбардировочных палубных частей стояли пикирующие бомбардировщики Douglas SBD «Даунтлесс». Мы обычно стартовали одними из первых — наша эскадрилья размещалась ближе всех к краю полётной палубы. Разбег составлял около 90 метров, и нередко самолёт сразу после отрыва проваливался ниже уровня палубы, используя 19-метровый просвет до поверхности океана для набора скорости. Без встречного ветра, как и без полного хода авианосца, взлёт и посадка были попросту невозможны. С началом войны в эскадрилье ввели жёсткое радиомолчание — одно из ключевых правил. Мы летали плотным строем: днём и ночью машины шли так близко друг к другу, что лётчики могли читать жесты рукой. Осветительные приборы почти не использовались. Исключения допускались лишь при присоединении к другой группе или во время ночной посадки. В конце ноября 1941 года оперативное соединение адмирала Холси, куда входил и наш «Энтерпрайз», перебрасывало истребители морской пехоты на остров Уэйк. На обратном пути в Перл-Харбор мы попали в жестокий шторм: удары волн были столь сильны, что один из эсминцев получил пробоину и начал принимать воду. В итоге соединение задержалось и вошло в порт только 8 декабря — на два дня позже. Это опоздание спасло нас от разгрома: авианосцы стали бы первоочередной целью, и мы наверняка разделили бы судьбу линкоров. История Второй мировой могла сложиться совсем иначе — не было бы рейда Дулиттла, набеговых операций и последующих побед на Тихом океане. #сша #флот #вмв #мидуэй

Мерседес против Властелина Колец Весной 1933 года, через несколько недель после прихода Гитлера к власти, в Германии развернулась борьба за будущее национального автоспорта. Нацистский режим стремился использовать любые технические достижения как витрину «германского превосходства», и ведущие автомобильные компании страны не стали исключением. 15 марта 1933 года руководство Daimler-Benz направило Гитлеру письмо, в котором дирекция фирмы подчеркнула свои прежние спортивные заслуги, напоминая, что даже в тяжёлые послевоенные годы именно они сохраняли честь немецкого имени на международных гонках, и делали это без государственной поддержки. Однако разработка нового гоночного автомобиля для международных Гран-при требовала огромных средств. По расчётам инженеров, требовалось не менее одного миллиона рейхсмарок. В это же время за государственные субсидии активно боролась и Auto Union. Это новый концерн, собравший под одной крышей Audi, DKW, Wanderer и Horch. Хоть фирма ещё не участвовала в гонках, она уже получила обещания поддержки от Министерства транспорта. За её проект отвечал не кто иной, как Фердинанд Порше, работавший над революционным гоночным автомобилем. Daimler-Benz прямо намекал Гитлеру, что «другая фирма» пытается получить слишком большую долю субсидий, хотя ещё не доказала себя в автоспорте. По сути, письмо стало дипломатичным, но настойчивым требованием предоставить Daimler-Benz всё гос финансирование. Письмо Гитлеру было далеко не единственным шагом со стороны Daimler-Benz при лоббировании собственных интересов, были подключены различные чиновники. Шло активное давление через прессу, где продвигались следующие тезисы: «Только Daimler-Benz имеет необходимый опыт в Гран-при…». В какой-то момент было принято решение что Auto Union останется без субсидий. Но рейхминистр транспорта Пауль фон Эльц-Рюбенах и министерский директор Бранденбург настояли на разделении субсидирования: «Борьба за восстановление мирового престижа немецкого автомобиля лежит в интересах всей автомобильной промышленности, так что все перспективные проекты, а в настоящее время их в Германии лишь два - должны поддерживаться исходя из имеющихся средств». В конечном итоге государственные субсидии разделили между концернами: 500 000 рейхсмарок Daimler-Benz и 300 000 рейхсмарок Auto Union. Именно это решение положило начало противостоянию двух великих команд, родившему золотую эпоху немецких Гран-при. Уже в 1934 году на старт вышли два автомобиля: Mercedes-Benz W25 и Auto Union Typ A. Оба стали легендами, а их кузова дали миру термин «серебряные стрелы». #германия #третийрейх #автоспорт