Чё за книжка

Каждый отдельный день в году подарен одному только человеку, самому счастливому. Все остальные люди пользуются днем этого счастливчика, никогда не зная, кому день принадлежит по праву. Это не я придумала, это Набоков написал. Я, когда это в «Картофельном эльфе» прочитала, подумала: ой ну прям!  Это всего лишь милая, чудная придумка ещё 25-летнего обалдуя. Но в субботу я увидела ИХ.  Мы с ребенком шли домой, до этого жёстко припотев, перекопав весь пляж и потеряв лопатку. Был вот этот самый красивый час, восемь вечера, когда все в золотой пыльце.  Возле школьного стадиона стояли красные жигули (на фото). Мимо шли ОНИ, пара лет 25.  Она – веселая брюнетка с каре, драные черные шортики, белые носочки, кроссовки. Он – с пшеничными усами, как у Песняров, горчичный вельветовый пиджак на тельняшку, очки – в стиле «технокобра с вб», в руках – огромный пакет из продуктового. Они болтали и тихо смеялись.  Остановились у красных жигули. Усач скомандовал: «Залазь!» – и достал телефон. Она быстро легла на капот машины. Это было так легко, непринужденно и даже, блин, элегантно, что я прям опешила, остановилась и стала смотреть на них в упор. Знаете, как бабки иногда останавливаются на полдороги и молча стоят с полуоткрытым ртом.  Чтобы привести меня в чувство, муж весело крикнул: «А сфоткай меня на их фоне! Ну, я тоже достала телефон. Хотелось хотя бы фотографией присосаться к их молодости. Девчонку наконец смутило внимание зрелой семейной пары, она сказала «ой всё» и спрыгнула с капота. И они медленно пошли дальше, смеясь и купаясь в этой чертовой золотой пыли. Этот день, 11 июля, был предназначен именно им, мы все просто пользовались этой волшебной субботой. Одно успокаивает: как написано у Набокова, люди только потом, спустя время, понимают, что это и был их день.  Когда они просто шли из магазина – такие влюбленные, беззаботные, ещё и с замороженной пиццей в пакете.