Лавка древностей

А знали ли вы, что Юрий Норштейн создал заставку для программы «Спокойной ночи, малыши», которая на протяжении трёх лет одновременно восхищала ценителей и пугала маленьких зрителей? В конце 1990-х, когда Константин Эрнст возглавлял ОРТ, Норштейну пришёл заказ на новую заставку для передачи. Вместе со своим учеником, художником-постановщиком Валентином Ольшвангом, режиссёр почти полтора года работал над роликом длиной около трёх минут, состоявшим из вступления и финальной колыбельной. Створки старинных часов раскрываются, появляется слегка пугающий кролик с колокольчиком, который созывает девочку и её ожившие игрушки. Они прерывают чаепитие под столом и спешат к телевизору. Всё снято в технике перекладной мультипликации на нескольких ярусах, благодаря которой возникает эффект погружения в картину и объемности. Однако зрители приняли работу неоднозначно. Директор программы Валентина Прасолова неоднократно рассказывала, что редакция получала звонки и письма от родителей, где те жаловались на жуткую девочку и зубастого кролика. В итоге в 2001 году, когда программа перешла с ОРТ на канал «Культура», старую заставку не смогли использовать, права на неё принадлежали ОРТ, и сделали более нейтральный вариант. И всё же профессиональное сообщество оценило работу совсем иначе. В 2003 году на токийском фестивале Laputa заставка вошла в список 150 лучших анимационных произведений всех времён, заняв 81-е место. По некоторым данным, японская сторона даже пыталась приобрести права на неё, но сделка не состоялась. Не менее показательно отношение Хаяо Миядзаки к нашим мультипликациям, он неоднократно называл «Ёжика в тумане» одним из своих любимых мультфильмов и признавал Норштейна выдающимся художником. Их уважение было взаимным. В первой части неподвижная картина постепенно оживает, кажется, будто книжные иллюстрации начинают двигаться прямо перед глазами зрителя. Камера открывает скрытый мир под столом — пространство, которое взрослые обычно не замечают, но которое ребёнок воспринимает как целую вселенную для игр и тайн. Очень интересно разглядывать детали кинокартины. Мыльные пузыри напоминают о фантазии и беззаботном детстве. Азбука символизирует первые открытия и познание мира. Варенье, сгущёнка и сладости — любимые угощения прямиком из детства. Ожившие игрушки подчёркивают способность ребёнка наделять предметы собственной жизнью. Все они дружно кружат в своем маленьком кукольном мире. Кролик с колокольчиком становится своеобразным проводником, ведь именно его звон начинает знакомую мелодию программы и собирает героев на вечернюю сказку. Здесь легко заметить перекличку с «Алисой в Стране чудес» Льюиса Кэрролла — чаепитие и ушастый друг с часами явно вызывают соответствующие ассоциации. Пространство заставки устроено как театр. Корпус часов превращается в сцену с занавесом, а скатерть становится театральной рамой. Детская железная дорога продолжает тему игры, помогая героям добраться до импровизированного экрана, где начинается передача. Если первая часть заставки наполнена движением и игрой, то вторая постепенно убаюкивает зрителя. Кукольный домик, ширмы и декоративные перегородки напоминают, что окружающий ребёнка мир — лишь декорация для его фантазии. А сон становится пространством, где декорации исчезают и всё происходит по-настоящему. Заставка погружает зрителя в зыбкое, почти сновидческое состояние, где оживают игрушки, и ты даёшь волю своему воображению. Лично у меня детали колыбельной создают неподдельный восторг, как и цветовая гамма всей заставки. А вот кролик и девочка и правда самую малость жутковаты. Я прикрепила видео. Взгляните на милашного медведя, который аккуратно вытирает себе рот после застолья, на ослика, старательно везущего друзей, на плюшевого протофилю, или на девочку, которая нежно укладывает игрушки спать и по-детски чешет пяточку, когда заползает под одеяло, как в уютный шалашик. #история #кино

ИИ-компании скупают старые книги тоннами. Потом срезают корешки, сканируют и уничтожают В последние месяцы букинисты в Европе и США заметили странную закономерность: книги, которые годами пылились на полках, уходят пачками. Заказы приходят ночью, часто на сотни и тысячи наименований сразу: академическая литература, региональная история, лингвистика, право, экономика 1970–2010-х годов. Романы почти не берут. После покупки физические экземпляры, как правило, исчезают. Дело вот в чём. Владельцы ИИ компаний сели и подумали — интернет уже сильно загрязнён текстами, которые написали нейросети, если продолжать кормить модели этим нейрослопом, возникает риск model collapse — модели начинают деградировать, воспроизводя свои же ошибки и упрощения. Печатные книги, изданные до массового появления генеративного ИИ становится одним из последних крупных источников чистого человеческого текста. Компания ISBNdb, долгие годы занимавшаяся метаданными книг для продавцов и библиотек, теперь открыто предлагает лабораториям ИИ услугу оптовой закупки. На сайте звучит почти рекламный слоган и примерно выглядит так: «Лучшие в мире обучающие данные для ИИ лежат на полке». Книги называют тщательно отобранными, прошедшими экспертную оценку, специализированными знаниями и старательно структурированными. Это вам не дешёвый нейрослоп, который прёт сейчас из всех щелей. Объёмы — от тысячи до миллиона экземпляров за заказ. Полный NDA, анонимность покупателя, стратегия и цели не разглашаются. Площадки вроде Alibris и Biblio фиксируют появление новых крупных оптовых клиентов, которые скупают целые списки по ISBN. Букинисты говорят о кратном росте продаж: вместо обычных 20 книг в хорошую неделю — сотни. Самый громкий кейс принадлежит компании Anthropic и их внутренний проект Panama (начало 2024 года). Из судебных документов следует, что компания целенаправленно скупала миллионы подержанных книг, в том числе через Better World Books. Затем они применяли классическое разрушающее сканирование: гидравлические резаки срезают корешок, страницы идут в промышленные сканеры, бумага затем утилизируется. Внутренние документы показывали крайне амбициозный настрой: «destructively scan all the books in the world» (просканируем и разрушим все книги в мире). Операцию держали в секрете именно из-за репутационных рисков. Никто не оценит новостные заголовки типа: ИИ компании уничтожают миллионы книг. Но они где-то явно просчитались. Суд в деле Bartz v. Anthropic (июнь 2025) признал такой подход честным и никак не нарушающим закон: книги были легально куплены, физический экземпляр уничтожался, цифровая копия никуда дальше не распространялась и использовалась только для обучения, то есть авторское право никак не нарушили и ладно. Отдельно компания урегулировала претензии по пиратским цифровым источникам на 1,5 млрд долларов. Неразрушающие методы существуют (роботы вроде Treventus ScanRobot), но они медленнее и дороже. Когда речь идёт о сотнях тысяч и миллионах томов, скорость и себестоимость решают. Разрушающее сканирование — давно известная практика библиотек и коммерческих оцифровщиков. Разница в масштабе и в том, что конечный продукт почти никогда не становится публичным. Модель не хранит книгу как файл. Она извлекает статистические закономерности языка, ну а после обучения физический объект и даже цельный текст в привычном виде больше не нужны. Получается односторонняя переработка: книга исчезла, обратно её уже не восстановить. Если речь о массовом тираже, который и так лежит в десятках библиотек и на вторичном рынке, уничтожение одного экземпляра выглядит прагматично. Книга становится доступнее в цифровом виде (хотя бы внутри модели), а физический носитель и так избыточен. Проблема начинается там, где встречаются редкие, давно вышедшие из печати, почти уникальные издания. Антиквары в Германии и Нидерландах уже бьют тревогу: уходят книги, которыми годами никто не интересовался, включая узкоспециализированные и региональные работы. Для коллекционера или историка такой экземпляр настоящий артефакт: бумага, переплёт, владельческие пометки, особенности издания. Уничтожив его, мы теряем часть материальной истории. Мы наблюдаем классический ресурсный голод. Открытое веб пространство уже изучено от и до. Синтетические данные помогают, но не полностью решают проблему качества и разнообразия. Книги — один из последних крупных резервуаров донейросетевого текста. Компании действуют рационально с точки зрения инженерии и конкуренции. Проблема в том, что рациональность инженера и ценность культурного объекта плохо совместимы без дополнительных правил. Пока схема выглядит как «купить — извлечь нужные данные — уничтожить — ничего не отдать», люди буду реагировать крайне бурно, это мы сейчас наблюдает в зарубежном буктоке. Возможный компромисс довольно очевиден, на мой взгляд: 🤩массовые издания — сканировать любым удобным способом; 🤩редкие и коллекционные — только неразрушающими методами; 🤩действительно уникальные экземпляры — не трогать; 🤩извлекая данные из книг, которые могут быть частью культурного наследия, компании стоило бы возвращать людям полученную ценность. Хотя бы финансировать оцифровку публичных фондов, публиковать часть отсканированного корпуса или поддерживать реставрацию. Пока этого почти не происходит. Книга для модели и компании на данный момент всего лишь расходный материал. Для обычного человека она часто остаётся чем-то большим. И пока эти две оптики не научатся договариваться, история со скупкой и уничтожением старых книг будет продолжать вызывать ровно ту реакцию, которую мы наблюдаем сейчас со всевозможными сравнениями ситуации с известной книгой Брэдбери. #новости

Предлагаю взглянуть на парочку цитат из повести, чтобы примерно погрузится в эту совсем неуютную атмосферу:

..я все время думал, что день рождения — это такой праздник, а возраст не имеет к нему никакого отношения. Оказалось, наоборот, к дню рождения не имеет никакого отношения праздник.

Счастье не могло стать жизнью. И жизнь никогда не позволила бы счастью заводить свои правила.

Всю жизнь по принципу: дерьма, но много!

Я много болел и, по прогнозам бабушки, должен был сгнить годам к шестнадцати, чтобы оказаться на том свете. Тот свет виделся мне чем-то вроде кухонного мусоропровода, который был границей, где прекращалось существование вещей. Все, что попадало в его ковш, исчезало до ужаса безвозвратно. Сломанное можно было починить, потерянное - найти, о выброшенном в мусоропровод можно было только помнить или забыть. Если бабушка что-то отбирала, я знал - пока не закрылся ковш, вещь существует, есть надежда выпросить ее обратно или хотя бы еще увидеть; если ковш закрылся, существование отобранного прекратилось навсегда.

Никогда. Это слово вспыхивало перед глазами, жгло их своим ужасным смыслом, и слезы лились неостановимым потоком. Слову «никогда» невозможно было сопротивляться.Стоило мне немного успокоиться, «никогда» настойчиво поднималось откуда-то из груди, заполняло меня целиком и выжимало новые потоки слез, которые, казалось, давно должны были кончиться. На «никогда» нельзя было найти утешения, и я даже не хотел смотреть, что сует мне в руки дедушка. А дедушка совал молоток. Оказалось, он просто спрятал его в свой ящик, а мусоропровод хлопнул, потому что бабушка выбрасывала мусор. Я с трудом успокоился и, держа молоток в руках, все еще не мог поверить, что снова вижу его, а ужасное «никогда» отступило и не будет больше меня мучить. «Никогда» было самым страшным в моем представлении о смерти. Я хорошо представлял, как придется лежать одному в земле на кладбище под крестом, никогда не вставать, видеть только темноту и слышать шуршание червей, которые ели бы меня, а я не мог бы их отогнать. Это было так страшно, что я все время думал, как этого избежать. «Я попрошу маму похоронить меня дома за плинтусом, — придумал я однажды. — Там не будет червей, не будет темноты. Мама будет ходить мимо, я буду смотреть на нее из щели, и мне не будет так страшно, как если бы меня похоронили на кладбище».

—Мама! — испуганно прижался я. — Пообещай мне одну вещь. Пообещай, что, если я вдруг умру, ты похоронишь меня дома за плинтусом. —Что? —Похорони меня за плинтусом в своей комнате. Я хочу всегда тебя видеть. Я боюсь кладбища! Ты обещаешь? Но мама не отвечала и только, прижимая меня к себе, плакала. За окном шел снег.

П. Санаев «Похороните меня за плинтусом». #цитаты

После прочтения повести Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом» я поняла, что довольно популярная книга Настасьи Реньжиной «Бабушка сказала сидеть тихо» кажется скорее сказкой о бедном мальчике Купринюшке, которого баба Зоя мучает исключительно «во благо». Конечно, сюжетные параллели между этими произведениями есть. И там, и здесь бабушка искренне убеждена, что заботится о ребенке и делает все исключительно ради его счастья. Но если у Реньжиной эта история выглядит почти гротескной, то у Санаева происходящее ощущается пугающе реальным. И дело даже не в том, что повесть основана на личном опыте автора. Подобные семейные истории были далеко не редкостью, и именно поэтому книга спустя десятилетия продолжает так сильно задевать читателей. Павел Санаев начал писать еще в школьные годы, отчасти назло своему отчиму, режиссеру Ролану Быкову, который упрекал его в безделье. Именно тогда появились первые рассказы, некоторые из которых — например, «Купание» и «Цемент» — позднее вошли в будущую повесть. Уже после окончания сценарного факультета ВГИКа в 1992 году он решил объединить эти тексты и дописать историю целиком. Работа заняла около трех лет. Некоторое время рукопись пролежала в столе, пока в 1996 году не была опубликована в журнале «Октябрь», где получила премию за лучший дебют. Затем последовала номинация на Русскую Букеровскую премию. Отдельной книгой повесть вышла в 2003 году, а настоящую известность обрела после переиздания в издательстве АСТ в 2007-м. За несколько лет тираж составил сотни тысяч экземпляров, а саму книгу перевели на множество языков. При этом Санаев неоднократно подчеркивал, что «Похороните меня за плинтусом» — не автобиография в чистом виде. Он сравнивал свою работу с новым свитером, связанным из распущенных старых шапок. Основой действительно стали воспоминания о детстве, проведенном у бабушки и дедушки, однако многие эпизоды были сознательно изменены, преувеличены или вовсе придуманы. Автор стремился не документально воспроизвести прошлое, а показать мир глазами маленького ребенка, для которого любая эмоция ощущается гораздо сильнее, чем для взрослого. Главный герой повести — второклассник Саша Савельев. Он живет с бабушкой и дедушкой, потому что, как уверяет его бабушка Нина Антоновна, мама променяла сына на «карлика-кровопийцу» — своего нового мужа. Каждая встреча с матерью заканчивается скандалом, однако Саша продолжает ждать ее прихода как самого счастливого события. Дедушка предпочитает не вмешиваться в семейные конфликты и по возможности избегает их, а весь мир мальчика оказывается сосредоточен вокруг бабушки. На первый взгляд кажется, что она просто чрезмерно заботится о здоровье внука. Вся жизнь Саши подчинена бесконечным ритуалам. Вода в ванной должна быть строго определенной температуры. Лекарства необходимо принимать по расписанию. Бегать нельзя, потому что можно вспотеть, простудиться или удариться. У Саши, по словам бабушки, существует едва ли не бесконечный список смертельно опасных заболеваний, и только она одна способна удержать его между жизнью и смертью. Но постепенно становится понятно, что забота давно превратилась в тотальный контроль. Нина Антоновна постоянно кричит на внука, унижает его, называет идиотом, сволочью, дураком и другими словами, которые сам Саша позднее поймет, что произносить в приличном обществе нельзя. Она манипулирует дедушкой, дочерью, врачами и самим мальчиком. Кажется, будто вся семья существует исключительно по правилам, которые она сама когда-то придумала. При этом назвать Нину Антоновну однозначным чудовищем невозможно. Перед читателем не карикатурная злодейка, а человек, которого постепенно сломали собственные страхи и жизненные трагедии. Когда-то она тоже была молодой женщиной со своими мечтами и планами. Но далеко не всему было суждено сбыться. Она тяжело пережила смерть первого ребенка и с тех пор жила в постоянном страхе снова потерять близких. Любая болезнь превращалась для нее в настоящую катастрофу, а тревога постепенно стала образом жизни. При этом нельзя сказать, что семья жила плохо. Муж обеспечивал дом, в холодильнике всегда были дефицитные продукты, хорошие вещи, техника. В материальном плане Нина Антоновна не нуждалась практически ни в чем. Но достаток не смог избавить ее от чувства неудовлетворенности. Складывается впечатление, что все накопившиеся страхи, разочарования и ощущение несбывшейся жизни постепенно нашли выход в стремлении полностью контролировать окружающих. Самое страшное заключается в том, что она искренне убеждена: все это делается исключительно ради Саши. Она не считает себя жестокой. Наоборот, ей кажется, что только она одна действительно любит внука и понимает, как его нужно воспитывать. Любой запрет, любое наказание, любой скандал в ее глазах становятся проявлением любви. Санаев показывает, что насилие далеко не всегда рождается из ненависти. Иногда оно появляется там, где человек абсолютно уверен в собственной правоте. Где любовь постепенно превращается в одержимость, а забота — в способ полностью подчинить себе другого человека. Особенно страшно наблюдать за тем, как меняется сам Саша. Он настолько привыкает к постоянным оскорблениям, что начинает воспринимать их как естественную часть своей личности. Самое интересное, что многие события Санаев показывает сразу с нескольких точек зрения — один и тот же эпизод может быть самым большим счастьем и самым страшным ужасом в глазах свидетелей. Повесть становится размышлением о том, насколько субъективной бывает память, как легко насилие становится нормой, если человек вырос внутри него, и как любовь может принимать настолько болезненные формы, что перестает быть похожей на любовь. Здесь нет абсолютно правых и абсолютно виноватых. Есть люди, искалеченные собственным прошлым, которые по-своему любят друг друга, но совершенно не умеют эту любовь проявлять. И от этого история становится только страшнее. Мне было больно ее читать, потому что мне было искренне жаль, что с Сашей не по его вине случились все эти ужасы, что он лишился возможности быть самым обычным ребенком и что для того, чтобы получить хотя бы минуту того, что легко достается другим, ему нужно было бороться. #литература #обзор

«Мститель»: аллегорическая карта войны 1877 года Одна из самых выразительных сатирических карт эпохи Великого восточного кризиса и Русско-турецкой войны 1877–1878 годов. Авторство уже точно не установить, но есть мнения, что это ответ на похожую работу с осьминогом. Карта отражает ситуацию накануне и в начале войны. После жестокого подавления Апрельского восстания в Болгарии в 1876 году общественное мнение в Европе, особенно либеральное, повернулось против Османской империи. Россия выступила «защитницей угнетённых славян». Поэтому именно Россия представлена крылатой аллегорической фигурой «Прогресса» с лицом Александра II. Она вонзает меч в живот лежащей фигуре Турции — «больного человека». На груди у Александра II — яркий медальон с надписью «Liberation of the Serfs» (освобождение крепостных, реформа 1861 года). В руке — меч с надписью «Protection of the Oppressed» («Защита угнетённых»). Есть также щит с изображением чёрного двуглавого орла (герб Российской империи) на золотистом поле. В районе Балкан и Турции разбросаны черепа и кости — напоминание о «Bulgarian Atrocities». Есть также занятное пояснение к странам на карте: 🤩Венгрия — встревожена, будит «брата» Австрию и спрашивает, не стоит ли им вмешаться. 🤩Румыния — в тесном окружении умоляюще смотрит на Россию. 🤩Греция — наточила инструменты, готова извлечь выгоду из обломков. 🤩Франция — занята латанием собственных «штанов Свободы», вместо того чтобы объединиться ради общего блага. 🤩Германия — выжидает с понимающим видом, держит руку на пульсе на случай неожиданностей. 🤩Швейцария — охраняет свои торговые пути. 🤩Папа Римский — в ужасе оттого, насколько «почернела» остальная Италия. 🤩Сицилия — бандиты предлагают путнику выбор: кошелёк или жизнь. 🤩Скандинавия (Норвегия и Швеция) и Финляндия — делают всё возможное, чтобы защититься от холода своего сурового климата. 🤩Дания — вспоминая цену собственных войн, прикидывает вероятные издержки нынешнего конфликта. 🤩Бельгия — трудолюбивые жители заняты накоплением богатства через торговлю. 🤩Нидерланды — голландец благоразумно не даёт ссоре помешать спокойному наслаждению трубкой. 🤩Испания — молодое правительство только учится ходить; полный кошелёк (как у соседки Португалии) для уплаты долгов был бы хорошим обменом на красивую погремушку. 🤩Англия — святой Георгий пытается усмирить Дракона — «Восточный вопрос». 🤩Шотландия — полагается на Россию в том, что справедливость восторжествует, и спокойно изучает любимые труды. 🤩Ирландия — почуяв драку издалека, стремится в ней поучаствовать. 🤩Персия — занята своим традиционным поклонением восходящему солнцу. 🤩Египет — фигура, одновременно напоминающая хедива и Сфинкса. p.s. Обнаружила я эту занятную вещицу в музее Достоевского. #история

12 (24) июля 1826 года, ровно 200 лет назад, в небольшом уездном городке Богучар Воронежской губернии родился Александр Николаевич Афанасьев — выдающийся историк, литературовед, этнограф и, прежде всего, крупнейший систематизатор и издатель русского фольклора, которого по праву называют одним из основоположников научного изучения славянской мифологии. Уже в студенческие годы у него пробудился глубокий интерес к народной культуре. В 1847 году под руководством Константина Кавелина Афанасьев начал самостоятельные научные занятия и публиковаться в ведущих журналах — «Современнике» и «Отечественных записках». 21 сентября 1848 года, в присутствии министра народного просвещения графа Уварова, он прочитал лекцию «О влиянии государственного (самодержавного) начала на развитие уголовного права в XVI и XVII столетиях на Руси». Лекция была признана слишком либеральной, и после окончания университета Афанасьеву фактически закрыли путь к академической карьере. Но это лишь направило всю его энергию в изучение народной старины. Афанасьев восхищался собраниями немецких народных сказок и поставил перед собой амбициозную задачу: создать полноценное научное собрание русских сказок «по образцу братьев Гримм» — с филологическими и мифологическими комментариями, сравнениями сюжетов. Для него сказки были отражением древних языческих верований, представлений славян о мире, природе, добре и зле, космосе и человеческой судьбе. При этом сам Афанасьев не был полевым собирателем в привычном смысле: он почти не ездил по деревням записывать сказки от рассказчиков (его личные записи ограничились лишь несколькими десятками сюжетов из Московской и Воронежской губерний). Его главная заслуга в том, что он систематизировал, тщательно редактировал и готовил к печати огромный массив уже существовавших записей, сохраняя особенности живой народной речи и диалектов там, где это позволяли источники. Основой собрания стали материалы архива Русского географического общества, куда Афанасьев получил доступ в 1852 году, вступив в его этнографическое отделение. Большую помощь оказал и Владимир Даль, передавший Афанасьеву множество собственных записей; свой вклад внесли также Пётр Киреевский и Измаил Срезневский. Опираясь на эти источники, Афанасьев на протяжении многих лет собирал, систематизировал и обрабатывал материал для будущего свода. «Народные русские сказки» выходили выпусками с 1855 по 1863 год (всего 8 выпусков) и включили около 600 сказочных сюжетов — на тот момент это было самое полное собрание сказок в мире, втрое превосходившее по объёму знаменитый сборник братьев Гримм. Чёткая классификация — сказки о животных, волшебные, бытовые и другие, — которая остаётся основой и по сей день, была введена во втором издании сборника, подготовленном самим Афанасьевым, но вышедшем уже в 1873 году, после его смерти. Собрание стало настоящей сокровищницей для нескольких поколений читателей, писателей и исследователей. Главным научным трудом жизни Александа Николаевича, над которым он работал около 17 лет, стала трёхтомная книга «Поэтические воззрения славян на природу» (1865–1869). Это фундаментальное сравнительно-мифологическое исследование, где автор раскрывает связь фольклора с древними верованиями, анализирует образы природы, божеств, духов и их отражение в языке, обрядах и преданиях славян. Труд оказал огромное влияние на развитие русской и мировой фольклористики. Афанасьев умер молодым — в 45 лет от туберкулёза, в Москве, в сентябре 1871 года. Но его наследие до сих пор перечитывают. Сказки Афанасьева вдохновляли Александра Блока, Сергея Есенина, Алексея Толстого, художников и композиторов. Они стали неотъемлемой частью русской культуры, источником сюжетов для литературы, театра, кино и мультипликации. #литература #история

Император, стратег, тиран… и немного графоман. Давайте познакомимся с недописанным романом Наполеона о пылкой любви, женском предательстве и о том, какой же он классный вояка. https://teletype.in/@pickwickc/Hv49PMVmG-Z #литература #история #обзор

Продолжаю читать «Хроники Нарнии». Прошлые разборы повестей: 🤩«Лев, колдунья и платяной шкаф» 🤩«Племянник чародея» 🤩«Конь и его мальчик» https://teletype.in/@pickwickc/zlrTqKgNAsq #литература #обзор

Анна Гавальда «35 кило надежды» Купила я эту книгу совершенно случайно во время очередной своей прогулки по Читай-городу со словами: «Просто посмотрю, что тут есть». С этим автором я ранее совсем не была знакома. Тронуло меня название этой крошечной повести о совсем маленьком мальчике — Грегуаре. Впрочем, размер книги подстать главному герою. А само название неплохо обыгрывается в одной из главных сцен истории. Прочитать ее можно где-то за час и, возможно, разбить себе сердце, если истории о детях, которым немного не повезло, вас сильно трогают. У меня вот очень хрупкое сердечко в этом плане, и мне искренне хочется, чтобы люди жили счастливо и как можно дольше, чтобы в семье не было постоянных раздоров, особенно если дело касается детей. А ещё у меня самой есть горячо любимый дедушка, и я очень сильно за него переживаю и искренне хочу, чтобы все у него было хорошо. Поэтому неудачи мальчика, постоянные ссоры его родителей и особенно финальная сцена с уже его дедушкой меня тронули до глубины души. Ведь именно этот человек был опорой Грегуару, и именно он верил в него, пытался помочь, давал наставления и учил своему делу. В самый ответственный момент мальчик вспоминает именно этого человека, и он помогает ему, несмотря на то, что рядом никого нет. Эту книгу часто сравнивают с «Маленьким принцем» Экзюпери, но я искренне не понимаю почему. Разве что тема детства поднимается и история трогательная, а в остальном общего мало. Главная проблема книги в том, что некоторые герои совсем плоские и не до конца раскрытые, словно на них пожалели слов. А сам мальчик время от времени говорит словами автора, из-за этого немного не клеится общая картинка. Мы попадаем то в чувства и мысли маленького мальчика, то внезапно оказываемся в пучине размышлений самого автора. Меня, как, в некотором роде, учителя, очень тронула сцена, где Грегуару воспитатель вручает книгу с напутствием, что если он будет стараться в школе и научится хорошо читать, то сможет смастерить всю тысячу поделок из книги. А мальчишка-то смышлёный, руки у него золотые, сердце доброе и порывистое, но вот школу он не любит и учиться тоже не любит. Уверена, что те, у кого тоже есть не самые приятные воспоминания из того периода жизни, поймут нашего маленького героя. В общем, ключевое слово этой тонюсенькой истории в том, что она очень трогательная. И если хочется чего-то именно такого, то можно открыть и провести маленький кусочек жизни с совершенно обычным Грегуаром из Франции, у которого не совсем все ладно со школой, зато он явно вырастет большим мастерством и изобретателем. #литература #обзор

Телесные болезни не обошли стороной никого, в том числе и классиков. Кто-то дико боялся микробов, кого-то мучили головные боли, были и те, кто боялся заболеть сифилисом. Но сегодня мы поговорим о бедах, которые не давали покоя Николаю Васильевичу Гоголю. https://teletype.in/@pickwickc/bUHYMJKPADo #литература #история

А вы знали, что даже на тот случай, если не хочется уходить в мир иной с целым грузом грехов, есть свой интересный обычай? В валлийском фольклоре обитает такой товарищ, как поедатель грехов. Звучит пафосно, да. Специальный человек съедал ритуальную еду (чаще всего хлеб, иногда с элем или пивом) с тела покойного, которая якобы впитывала грехи умершего, позволяя его душе войти в рай чистой. Сам поедатель при этом брал грехи на себя. Больше всего распространена эта практика была в Уэльсе, однако встречается также в Шотландии, Ирландии и некоторых других регионах Англии. Впервые описал данное действо Джон Обри ещё в далёком XVII веке. Около 1686–1687 он пишет:

«В графстве Херефордшир существовал старый обычай на похоронах нанимать бедных людей, которые брали на себя все грехи покойного. [...] Когда тело выносили из дома и клали на носилки, выносили буханку хлеба и передавали её поедателю грехов поверх тела, а также миску с элем и шестипенсовик. Он съедал хлеб, выпивал напиток и брал деньги, тем самым принимая на себя все грехи усопшего и освобождая его от хождений после смерти».

Ритуал мог отличаться. Использовали как хлеб, так и пирог или вовсе картофель. Клали это всё на грудь, лицо или рядом с телом покойного, иногда на тарелку с солью. Еду передавали строго через тело поедателю. Иногда сопровождалось коротким заклинанием. Пример речи: «Я даю теперь облегчение и покой тебе, дорогой человек, чтобы ты не ходил по тропинкам и лугам. И за твой мир я закладываю свою собственную душу. Аминь». Мэттью Могридж писал:

«Поедатель клал на грудь покойного тарелку с солью, на соль — хлеб, произносил заклинание, съедал хлеб, получал 2 шиллинга 6 пенсов и исчезал».

Об этом также упоминал Бранд в своём труде под названием «Популярные древности Великобритании». Книга впервые была опубликована в 1813 году. Там автор рассказывает следующее:

«Пожиратель грехов садился лицом к двери, потом ему давали мелочь, которую он клал в карман. После он съедал хлеб и выпивал до дна кружку эля. Сделав всё это, встав, поедатель произносил: «Иди в вечность спокойно и легко». Так он брал на себя все грехи умершего».

Человек со столь нелёгкой работой получал небольшую плату и часто сразу изгонялся из дома с проклятиями, плевками или камнями. Они были изгоями общества и редко пользовались хоть маломальским уважением. Профессия обычно переходила к самым бедным — нищим или бродягам, часто передавалась по наследству. Они жили в изоляции, как прокажённые: их избегали, считали нечистыми. Профессор Эванс о поедателе пишет (ок. 1825 в Кардиганшире):

«...отвергаемый суеверными жителями как нечистый, [он] отрезал себя от всякого социального общения... жил обычно в отдалённом месте один, и те, кто случайно встречал его, избегали, как прокажённого. Этого несчастного считали сообщником злых духов, занимающимся колдовством, заклинаниями и нечестивыми практиками; только когда случалась смерть, его искали, а после выполнения цели сжигали деревянную миску и тарелку...»

Англиканская церковь считала это всё ересью и утверждала, что заниматься этим могут разве что католики да паписты. У католиков действительно существовал ритуал, где бедным раздавали хлеб и эль, чтобы они помолились о душе, но вот о забирании грехов речи не было, да и сами католики подобные обычаи также не признавали. Последний поедатель грехов, Ричард Манслоу, умер в 1906 году. В отличие от своих предшественников он пользовался большим почётом. Взялся Ричард за это дело не из желания заработать и заложить свою душу за пару шиллингов, а из добрых побуждений действительно помочь усопшим. За одну неделю он потерял трёх детей от скарлотины, когда ушел и четвертый, он стал ходить на похороны и брать грехи умерших на себя. Его могила находится на тихом кладбище церкви Святой Маргариты в крошечной деревушке Ратлингхоп, Шрусбери (Англия, на границе с Уэльсом). Такие вот дела. #культура #история

Куприн, узнав о смерти Чехова, написал: «Особенно мучительно чувствуешь, как драгоценно было каждое его слово, улыбка, взгляд, в которых светилась его прекрасная, избранная, аристократическая душа». В его текстах живёт то, что не стареет со временем: сложность самой простой жизни и невозможность отделаться от вопросов, на которые нет готового ответа. Каждое поколение находит это в его прозе заново — как будто написано вчера, как будто про тебя. Вы не даёте нам успокоиться, Антон Павлович! Источник: Библиотека №8 имени А. П. Чехова, г. Москва В день памяти Антона Павловича решила поделиться этим текстом, уж больно он трогательно написан. #литература #история

В 1933 году Сергей Рахманинов написал в одном из писем: «Что за человек был Чехов! Теперь я читаю его письма. Их шесть томов, я прочёл четыре и думаю: "Как ужасно, что осталось только два! Когда они будут прочтены, он умрёт, и моё общение с ним кончится!" Какой человек!» Сегодня годовщина смерти Антона Павловича Чехова. За несколько недель до ухода, когда болезнь уже перестала прятаться, Чехов слал письма из Баденвайлера в Ялту — сестре Маше, матери, врачу Россолимо, московскому студенту Жоржику. Писал с неизменной педантичностью: «Мой адрес: Германия, Badenweiler, Herrn Anton Tschechow». Объяснял, как правильно написать фамилию на конверте. Беспокоился о марках: «к существующему 3-копеечному штемпелю доклеивать одну марку в одну копейку». И попутно — про немецких дам: «ни одной прилично одетой немки, безвкусица, наводящая уныние». Человек умирал. И подбирал слова о вкусе к одежде. И это не было бравадой. Последние месяцы жизни Чехов разрывался между несколькими адресатами. Жене Ольге Книппер — нежно, с ласковыми прозвищами «собачка», «дуся» — он написал последнее письмо из Ялты ещё 22 апреля, за три месяца до смерти. Там было всё, что составляло его тогдашний мир: русско-японская война, дядя Саша из 22-го полка, которого он боялся потерять, и тут же — «О, мои котлеты! О, моё одеяло! Собачка, я так соскучился по тебе». Больше писем жене не было: в последние недели она была рядом. Сестре Маше письма летели почти еженедельно. В них — режим питания, немецкая тишина, которая давит, деньги, просьбы передать поклон матери и Ване, подробности про овсянку и масло. Ни слова о приближающемся конце. Медику Россолимо писал о пароходе из Триеста в Одессу — хотел плыть морем домой. Просил узнать расписание, цену каюты на двоих, качество стола. Строил планы на август. 28 июня — дата последних двух баденвайлерских писем. После этого он уже не писал. В письме Маше: «здесь жара наступила жестокая, застала меня врасплох... задыхаюсь и мечтаю о том, чтобы выехать отсюда... одышка тяжёлая, просто хоть караул кричи, даже минутами падаю духом». И тут же, через несколько строк: «Ни одной прилично одетой немки, безвкусица, наводящая уныние. Ну, будь здорова и весела». В письме Россолимо: «Что за отчаянная скучища этот немецкий курорт Баденвейлер!» Жалобы — есть. Драмы — нет. Он не оставлял места для прощальной риторики. Этот стиль — когда самое важное произносится вскользь, а вокруг теснятся бытовые подробности, — был не защитной маской, а способом существования. Перед отъездом из России писатель Телешов услышал от него: «Прощайте. Еду умирать». Чехов, видимо, понимал — как всегда понимал врач, умеющий высмотреть подкрадывающуюся смерть в других. Но в письмах он не фиксировал этого знания напрямую. Зато однажды ответил на вопрос жены: «Ты спрашиваешь: что такое жизнь? Это всё равно что спросить: что такое морковка? Морковка есть морковка, и больше ничего не известно». И это было написано за три месяца до смерти. Ещё раньше — сестре: «Человек не может быть всю жизнь здоров и весел, его всегда ожидают потери, он не может уберечься от смерти, хотя бы был Александром Македонским. Надо только, по мере сил, исполнять свой долг — и больше ничего». Было и буквальное завещание — написанное в 1901 году, когда болезнь обострилась. Оно начинается без предисловий: «Милая Маша. Завещаю тебе в твоё пожизненное владение дачу мою в Ялте». Дальше — братьям суммы, Таганрогу — доход с пьес на нужды народного образования. Краткий документ без лирики. Но было и другое завещание — рассыпанное по письмам. В них он раздавал адреса банков, следил, чтобы не обидели дьякона-учителя, хлопотал об университете для чьего-то сына, просил Машу не хандрить. «Теперь будьте покойны, всё обстоит благополучно». Он успокаивал других — незадолго до того, как самому предстояло исчезнуть. Гроб с его телом везли в Москву в вагоне-холодильнике для перевозки устриц. Об этом потом возмущался Горький, а Чехов, наверное, написал бы про это рассказ — короткий, без морали, с одной точной деталью про вагон.

В попытках скрасить вечер наткнулась на игру, полную отсылок к скандинавской мифологии. Там тебе и тролли, и ведьмы, и самые разные лесные духи — но обо всём по порядку. https://teletype.in/@pickwickc/g4MnjoHSX0P #обзор #культура #история