Иберика&Барселоника Номада

И действительно последняя августовская подборка посвящена уже преимущественно художественным граффити – от вполне узнаваемых портретов и цитат из истории искусства до работ, где искать однозначный сюжет почти бессмысленно. Здесь появляется девушка с огромным веером и светлыми волосами, словно персонаж современного комикса или манги, рядом – выразительный синий профиль, собранный из насыщенного цвета, геометрических плоскостей и почти декоративных знаков, а затем живопись постепенно распадается на штрихи, пятна и пересекающиеся линии, превращаясь уже практически в чистую абстракцию. В другой части подборки, напротив, человеческая фигура снова становится вполне читаемой: женщина несёт над головой огромный условный предмет, и граффити почти напоминает современную версию монументальной росписи о физическом труде. Отдельная мини-галерея прямо на старой стене посвящена двум знаменитым художникам. Первый портрет безошибочно изображает мексиканскую художницу Фриду Кало (1907–1954) – одну из главных фигур искусства Мексики XX века, прославившуюся прежде всего многочисленными автопортретами, в которых личная биография, физическая боль, идентичность и мексиканская культурная символика становились основным художественным материалом. Рядом находится вольная уличная версия «Подсолнухов» Винсента ван Гога (1853–1890). Здесь важно уточнить, что «Подсолнухи» – не одна-единственная картина: знаменитую арльскую серию ваз с подсолнухами художник создавал в 1888–1889 годах, причём наиболее известная лондонская версия Национальной галереи относится к 1888 году, а первые четыре варианта были написаны буквально за одну неделю августа 1888-го, когда Ван Гог готовился к приезду своего друга и коллеги Поля Гогена (1848–1903). Совсем иной способ обращаться с цветом показывают фантастические драконы: их тела словно собраны из десятков разноцветных кусочков ткани или витража, благодаря чему агрессивный мифологический зверь становится почти праздничным декоративным существом. И, наконец, особенно хороша маленькая августовская история последних двух фотографий. 25 августа на стене находился предельно минималистичный профиль человека в шляпе – коричневый силуэт без лица, почти дизайнерский знак. Когда мы вернулись туда 29 августа, неизвестный соавтор решил, что четырёх дней без выражения эмоций произведению вполне достаточно, и снабдил героя двумя синими глазами, носом и широкой улыбкой. Так что перед нами редкий случай, когда удалось документально зафиксировать не только граффити, но и его дальнейшую «реставрацию» силами городской общественности – без согласования с первоначальным автором и, судя по результату, с совершенно другим пониманием минимализма