Уголок молодого политолога

Выбираем книгу для воскресной рецензии: 1) М. Аврелий «Наедине с собой». Древнеримский император Марк Аврелий не планировал публиковать эти записи — он вел их для себя, чтобы сохранять душевное равновесие в сложных обстоятельствах. В своих записях философ на троне размышляет о ключевых для стоицизма темах: долге, смерти, самоконтроле, принятии судьбы. 2) Г. Иннис «Империя и коммуникации». Согласно теории Инниса, история империй в значительной степени определялась имевшимися в их распоряжении средствами коммуникации. Он рассматривает цивилизации Египта, Вавилона, Греции, Рима и Европы до и после изобретения печатного станка, подкрепляя свои тезисы обширными историческими, социологическими, психологическими и антропологическими сведениями. 3) Э. Бернейс «Пропаганда». Работа принесла Бернейсу звание «отца-основателя PR» и до сих пор считается одной из фундаментальных в своей тематике. В ней автор, опираясь на результаты социологических исследований и приводя многочисленные примеры из реальной жизни, анализирует механизмы управления поведением масс. #мнение

О результатах второго тура президентских выборов в Бразилии можно было догадаться по последним дебатам между кандидатами: 1) второй тур всегда про битву антирейтингов. Побеждает «меньшее из зол». Сам факт того, что кандидаты вышли во второй тур актуализировал вопрос того, что вопросы среди неопределившихся кандидатов были к обоим. 2) во время дебатов Флавиу Болсонару выбрал образ «Шута» (если обращаться к типологии архетипов политика Евгения Минченко). Болсонару корчил гримасы во время выступления Лулы да Силвы, передразнивал оппонента. Это может и веселило правый электорат Болсонару, но серьезно отпугнуло неопределившихся избирателей: да Силва годится Болсонару в отцы. Это в целом позитивный сигнал: общество еще обладает «красными линиями» в морали и политике. 3) победа политического старожила Силвы еще про глобальный запрос на суверенитет. Клан Болсонару откровенно заигрывает со штатами, что умело использовалось в избирательной кампании левого кандидата. Собственно Лула да Силва поэтому и обратился с победной речью именно во внешнеполитическом ключе. #мнение

В Сербии прошли парламентские выборы с неудачным итогом для Вучича. Всему виной — массовые студенческие протесты с конца 2025 года, которые не утихали и каждый месяц обрастали институциональным измерением. Да так, что появилась даже своя коалиция на парламентских выборах. Именно они и победили. Ранее писал про то, что протестная активность у студентов Сербии можно сказать традиция с 1968 года. Там же вы сможете узнать про причины свежих протестов, и как Вучич пытался спустить на тормоза протестный потенциал. #новости #мнение

И на это действительно есть основания. ЕС объективно заинтересован в участии в переговорах между Россией и США по украинскому кризису, поскольку в идеальном сценарии речь идет о документальном закреплении зон интересов и переделе сфер влияния на континенте. Без участия в этом процессе Европа рискует оказаться в положении наблюдателя, чьи интересы будут учтены постольку, поскольку их готовы признать Россия и США. Понимая это, европейские лидеры устроили подковерные игры и соревнование за право представлять весь Евросоюз в целом. Очевидно, это создаст мощный политический и интегрирующий капитал для выдвинутого переговорщика. Однако здесь европейские кандидаты сталкиваются с целым рядом проблем, в первую очередь, из-за собственной геополитической близорукости. Первая проблема связана с тесными связями ряда претендентов с инфраструктурой НАТО и конкретно США. Например, Александр Стубб считается наиболее вероятным кандидатом благодаря хорошим личным связям с Трампом и опыту Финляндии в отношениях с Россией. Однако его членство в НАТО и принадлежность Финляндии к альянсу снижают его приемлемость для Москвы, а для Европейского союза это повод сомневаться в субъектности Стубба, который сможет подыгрывать штатам. Аналогично с представителями Польши, Чехии и Италии. Вторая проблема связана с тем, что представители евробюрократии совсем не способны в компромиссы с Россией, в том числе из-за идеологической предвзятости и откровенного манипулирования европейским избирателем. Кая Каллас, обладая репутацией жесткого критика Кремля, фактически сама себя исключила из числа реальных претендентов, поскольку ее антироссийская позиция делает диалог с ней для Москвы заведомо бессмысленным. Аналогично с Урсулой фон дер Ляйен, которую вряд ли можно считать переговорщиком, способным на компромиссы. Третья проблема связана с низким уровнем легитимности ряда претендентов на переговоры. Фридрих Мерц и Эммануэль Макрон, публично заявлявшие о желании участвовать в процессе, сталкиваются с внутренними ограничениями: Мерц прямо говорит, что ЕС не является нейтральным посредником, а стоит на стороне Украины, что автоматически сужает пространство для маневра. Макрон, в свою очередь, находится в статусе «хромой утки» и не может гарантировать преемственность своих договоренностей (впрочем, Мерц тоже близок к этому статусу). Можно делегировать политических пенсионеров вроде Ангелы Меркель, но это тоже скорее звоночек по легитимности современных европейских лидеров, чем сильная переговорная позиция. Поэтому ЕС и в геополитической ловушке: любой кандидат, обладающий достаточным весом и опытом для переговоров с Москвой, либо аффилирован с НАТО, либо уже дискредитирован в глазах России как надежный переговорщик, либо не готов представлять общеевропейскую позицию. Даже если они и выдвинут переговорщика, то он не сможет дать ощутимые привилегии для ЕС. Вот такие дела, собачка. #мнение

В новой части перезапуска Call of Duty Северная Корея нападает на Южную, а реальность диктует нам правила однополярного мира, где в информационном поле навязываются образы и стереотипы о главных угрозах демократии. Автор книги, известный по анализу информационных и когнитивных войн США, требует выхода за рамки привычного разговора о «ядерном шантаже» Пхеньяна и его деструктивного влияния на мировой порядок. Вместо этого он предлагает системный анализ, в котором северокорейская стратегия выживания оказывается прямым ответом на геополитическую архитектуру, сложившуюся после 1991 года. Ключевой точкой отсчета для Абрамса становится распад Советского Союза. Исчезновение биполярной системы и утверждение однополярного мира во главе с США поставили КНДР в положение, которое автор описывает как беспрецедентную изоляцию. Если раньше Пхеньян мог лавировать между Москвой и Пекином, то теперь он остался один на один с державой, открыто нацеленной на его уничтожение. Абрамс подчеркивает преемственность американских целей на протяжении пяти администраций от Клинтона до Трампа и эволюцию консенсуса относительно методов их достижения. Осознав, что Пхеньян не уничтожить, американцы сделали ставку на максимальное давление, чтобы привести режим к коллапсу. Для того, чтобы понять логику американских администраций, политолог помещает изучение Северной Кореи в более глубокий международный контекст. Демонтаж неугодных режимов от Югославии до Ирака и Ливии был эффективным механизмом перераспределения ресурсов бывшего советского лагеря и закрепления экономического доминирования США, а в ряде случаев и попыткой решить краткосрочные внутренние проблемы за счет четкого образа врага. Поэтому для Вашингтона проблема Северной Кореи была не только вопросом нераспространения ядерного оружия, но и вопросом поддержания самой архитектуры доминирования. КНДР оказалась одним из немногих государств, которое не только отказалось встроиться в этот порядок, но и сумело выжить, не будучи уничтоженным. Так в чем успех Северной Кореи? Абрамс выделяет несколько взаимосвязанных элементов: 1) ядерная программа. Она рассматривается не как самоцель, а как единственная гарантия суверенитета в условиях, когда обладание обычными вооружениями не спасает от внешнего вмешательства. Абрамс доказал, что ядерный арсенал позволил Пхеньяну перейти от стратегии выживания к стратегии торга, а в долгосрочной перспективе к повышению международного статуса. 2) автономная тяжелая промышленность. КНДР сохранила способность производить широкий спектр промышленной продукции, что позволило ей выдерживать санкционное давление и не зависеть критически от внешних поставок. Эта автономия послужила инструментом стратегической устойчивости, в том числе по вопросам развития ядерной программы. 3) силы специальных операций и опыт участия в гибридных конфликтах. Абрамс обращает внимание на то, что северокорейский спецназ десятилетиями накапливал опыт в различных конфликтах и операциях за рубежом, включая участие в Сирийской кампании по борьбе с ИГИЛ и в зоне СВО. Эта практика позволяет Пхеньяну поддерживать высокий уровень боеготовности на случай реального конфликта на полуострове. 4) автономное информационное пространство. КНДР сумела предотвратить проникновение внешнего влияния в свое информационное пространство, что в условиях однополярного мира стало одним из ключевых условий сохранения режима. Работа Абрамса завершается прогнозом, в котором автор рассматривает перспективы Пхеньяна в условиях формирующейся «новой глобальной холодной войны». Его вывод сдержанно оптимистичен для КНДР: усложнение международной обстановки, сближение с Россией и Китаем, а также накопленный ядерный потенциал создают для Пхеньяна пространство для маневра, которого не было в 1990-е. Опыт КНДР во многом оказался полезным другим, более крупным международным игрокам, поэтому Северная Корея может считаться одним из полноправных участников в формировании многополярного мира. #мнение

Выживание в эпоху однополярности. 35-летнее противостояние Северной Кореи и Соединенных Штатов 🟦 Под авторством А.Б. Абрамса, эксперта по геополитике и теории международных отношений Лондонского университета. Автор ряда книг, посвященных гегемонизму западных стран и критичной оценке неоколониализма как феномена. 🟦 Для людей, интересующихся динамикой отношений между Северной Кореей и США, желающим понять, как Пхеньян продолжает сохранять устойчивость в международных отношениях. 🟦 В книге прослеживается эволюция конфликта между Северной Кореей и США, истоки которого восходят к концу Второй мировой войны. Завершение холодной войны и распад Советского Союза ознаменовали начало нового этапа: формирование однополярного мирового порядка привело к беспрецедентной изоляции КНДР. Автор показывает, как на протяжении 35 лет Северная Корея противостояла Соединенным Штатам, выдерживая экономические санкции и ограничивая внешнее влияние на своё информационное пространство. 📍«Книга Абрамса проясняет, как Давид (Северная Корея) победил Голиафа (США), выдержав опустошение библейского масштаба» — Джереми Кузмаров, американский историк и журналист. 📍«Это исследование является бесценным дополнением к стереотипным и антиисторическим предположениям, которые лежат в основе большинства западных взглядов на эту тему» — Чарльз К. Армстронг, американский историк, специалист по современной истории Кореи. #почитать

В новой части перезапуска Call of Duty Северная Корея нападает на Южную, а реальность диктует нам правила однополярного мира, где в информационном поле навязываются образы и стереотипы о главных угрозах демократии. Автор книги, известный по анализу информационных и когнитивных войн США, требует выхода за рамки привычного разговора о «ядерном шантаже» Пхеньяна и его деструктивного влияния на мировой порядок. Вместо этого он предлагает системный анализ, в котором северокорейская стратегия выживания оказывается прямым ответом на геополитическую архитектуру, сложившуюся после 1991 года. #мнение

Участвую в образовательной программе «Лидеры гражданского просвещения» от Российского общества «Знание» и Центра знаний «Машук». Очень сильный подбор лекторов: выступали Антонина Селезнева по ценностным основаниям просветительской работы, Евгений Минченко по техникам НЛП и влиянию на аудиторию. Ожидаются еще выступления Марии Захаровой и Александра Асафова. #новости

Выбираем книгу для воскресной рецензии: 1) О. Кудрявцев «Взор иноплеменный. Русский мир глазами ренессансной Европы». Почему Европу веками убеждали, что Русь — «варварская окраина»? Как географическая удаленность превращалась в культурный маркер? Фундаментальное исследование, посвященное формированию образа России в западной традиции IX–XVI вв. через анализ карт, записок, хроник и их сопоставления с политическим контекстом той эпохи. 2) Т. Бордачев «Плуг и стремя. Как Восток стал частью политической культуры России». Россия — это не часть Запада или Востока. Но Восток — это часть России: его народы начиная с XI века массово вовлечены в развитие нашей политической цивилизации, по своей воле или через завоевание их русскими, а с середины XVI века наиболее масштабно представлены в многонациональном и многорелигиозном российском обществе. Эта книга о том, как Россия воспринимала и понимала ближайший к ней Восток на четырех важнейших этапах своего развития: древнерусском (X–XII века), возникновения централизованного государства (XV–XVI века), имперском (XVIII – XIX века) и советском (1917–1991 годы). 3) А.Б. Абрамс «Выживание в эпоху однополярности. 35-летнее противостояние Северной Кореи и Соединенных Штатов». Завершение холодной войны и распад Советского Союза ознаменовали начало нового этапа: формирование однополярного мирового порядка привело к беспрецедентной изоляции КНДР. Автор показывает, как на протяжении 35 лет Северная Корея противостояла Соединённым Штатам, выдерживая экономические санкции и ограничивая внешнее влияние на своё информационное пространство. Особое внимание уделяется последствиям этого противостояния для самой страны, региона и мира в целом. Абрамс также предлагает прогноз дальнейшего развития конфликта, включая возможные стратегии Пхеньяна в условиях формирующейся новой глобальной холодной войны. #мнение

О масштабных перестановках в Правительстве РФ – эксперты специально для ПолитСатирКи @satirkka Дмитрий Еловский, политконсультант:

Дмитрий Григоренко на должности руководителя аппарата правительства выполнил важную задачу по цифровизации госуправления, повышению его прозрачности, но теперь задачи меняются. На эту систему нужно наложить новые приоритеты, связанные с укреплением финансовой системы. Требуется эффективнее и в больших объемах собирать средства в бюджет, шире использовать инструменты повышения доходов, включая инструменты экономического развития, о чeм неоднократно говорил министр финансов Антон Силуанов. Основой для этого как раз и становится пересмотр многих финансово-экономических моделей. Поэтому эти перестановки говорят о том, что требуется повышение качества финансово-экономического управления

Роман Труфанов, медиатехнолог:

Лейтмотив перестановок в Правительстве: люди – новая нефть, и качать ее будут активнее. Дефицит бюджета необходимо покрывать, а предпосылок для сокращения госрасходов не наблюдается, так что последние инициативы по повышению налогов практически на все не завершают череду решений Кабмина по увеличению налоговой нагрузки. По итогам предыдущего этапа работы Кабмина сделан вывод о том, что пространство для оптимизации с текущими ставками исчерпано, и дальше увеличивать собираемость налогов возможно лишь путем их повышения, так что пора передать часть полномочий налоговиков в кабмине финансистам. Силуанову потребуется больше полномочий, чтобы координировать различные ведомства в рамках своей задачи, а чтобы экономика не сложилась пополам, потребуется более тонкая работа, чем просто везде подкрутить ставки

Дмитрий Завирюхин, политолог:

Кадровые перестановки демонстрируют пару ключевых трендов. Усиливается финансовый блок. Его первый заместитель Ирина Окладникова возглавит аппарат Правительства. Решение свидетельствует о приоритете пополнения бюджета теми стратегиями, что предпринимает финансовый блок, включая текущую модель коммуникации с крупным бизнесом и фискальными механизмами. В ротации элит прослеживается ведомственная преемственность, где губернаторский корпус остается поставщиком кадров на федеральный уровень, а правительственные кадры переходят либо в парламент, либо в госкорпорации или Администрацию Президента РФ

Анна Богачёва, медиатехнолог:

Перестановки решают прикладную задачу – настроить правительство под бюджетный стресс предстоящей трехлетки и под возросшие логистические риски. Главный усиленный контур – финансовый. Антон Силуанов, возглавляющий Минфин почти пятнадцать лет, поднимается до вице-премьера, причем под него вводят отдельную должность зампреда по финансовым вопросам, которой раньше не существовало. В условиях сжатия доходной части и необходимости искать доп. источники такая концентрация полномочий оправдана. Не менее показательное решение, что на дальневосточном направлении Юрия Трутнева сменяет Олег Кожемяко – губернатор, знающий макрорегион. Все выдвиженцы выросли в своих вертикалях, что снижает риски при вхождении в должность. Правительство достраивают под работу в режиме нехватки денег и логистических возможностей, сохраняя преемственность

Кадровые перестановки, таким образом, отражают смену управленческих приоритетов – от повышения эффективности госаппарата к усилению контроля над финансово-экономическими процессами. Главной задачей становится поиск допдоходов и жесткая координация экономической политики. Усиление финансового блока позволяет сосредоточить полномочия для решения этих задач. Подписывайтесь на канал 👈

Кадровые перестановки в Правительстве, которые были анонсированы в пятницу, посылают несколько сигналов с точки зрения каналов элитного рекрутирования: 1) усиливается финансовый блок и соответственно контур Антона Силуанова. Сам Силуанов теперь не только министр финансов, но и вице-премьер по соответствующему направлению (должность создана только что). Первый заместитель Силуанова Ирина Окладникова тоже идет на повышение — возглавит аппарат Правительства. С финансовым блоком часто любят ассоциировать либеральный контур в Правительстве. 2) губернаторский корпус остается важным механизмом элитного рекрутирования на федеральный уровень. На должность вице-премьера и полномочного представителя президента в ДФО рекомендован губернатор Приморского края Олег Кожемяко. Кожемяко один из самых опытных глав субъектов в стране, поскольку был губернатором Амурской области, Сахалинской области и Приморского края. 3) в механизмах элитной ротации сохраняется ведомственная преемственность. Вице-премьер Виталий Савельев ушел в Госдуму (классический пример элитной ротации с правительства в законодательный орган, можно сказать, что зачисление в почетный кадровый резерв), а на смену по иерархии поднимается министр транспорта Андрей Никитин. Савельев тоже перед тем, как стать куратором транспортной системы был министром транспорта. Еще любопытней, что на должность министра транспорта предложена кандидатура руководителя Росавиации Дмитрия Ядрова — Савельев ранее много лет возглавлял Аэрофлот. #новости #аналитика

Прежде чем приступать к рефлексии над политическим памфлетом Филиппа де Вилье, необходимо обратиться к внутриполитическому контексту Франции. Франция переживает один из самых глубоких кризисов идентичности за всю историю Пятой республики. Кризис имеет несколько измерений: 1) переоценка собственного статуса. Франция продолжает мыслить себя как постоянный член Совбеза ООН и ядерная держава, но повседневная реальность говорит о статусе «средней державы». Плохие экономические показатели, урезание социальных расходов в совокупности с высоким уровнем протестного потенциала влекут за собой взрывоопасные социальные действия. Как, например, непрекращающиеся протесты вокруг качества образования, который в телеграм-каналах прозвали бунтом школьников, а эксперты по протестам сравнивают события с протестами желтых жилетов. 2) трещины в гражданской идентичности. Французская республиканская традиция веками строилась на принципе гражданской нации: любой, кто принимает республиканские ценности и подчиняется законам, становится французом независимо от происхождения. Однако данные последних социологических опросов фиксируют, что 57% французских мусульман в возрасте 15-24 лет ставят законы ислама выше законов Республики. Молодое поколение демонстрирует более строгую религиозность, чем их родители, что ломает прежнее представление о том, что со временем религиозная идентичность ослабевает. Старая модель ассимиляции (когда урбанизация и потребление побеждали традиционные порядки), по мнению аналитиков, разрушена, а политический класс не знает, что с этим делать. 3) радикализация политического дискурса. Филипп де Вилье уверен, что французскому обществу грозит «популицид» — геноцид через замещение народа. Левые во всем винят старые порядки и грозят сломать институты быстрее, чем построить новые, а правые требуют жесткой иммиграционной политики и проводят жесткие параллели с геноцидом — наглядная иллюстрация того, что внутриэлитные конфликты грозят перерасти в большой социальный коллапс. Структурно книга представляет собой развернутый монолог, в котором де Вилье чередует исторические экскурсы, личные воспоминания и политические обвинения. Он апеллирует к памяти исчезнувших цивилизаций, проводя параллели между судьбой Франции и крахом других народов, которые умирают, не видя своей смерти. Центральная мысль книги — французский народ теряет собственную страну, жертвуя историей и культурой ради умозрительных наднациональных идентичностей. Здесь французский политик проходится и по глобализации, считая, что она удовлетворяет лишь американские интересы, поскольку обязывает остальные страны принимать новые модели идентичности и образовывать тем самым сплав культур, когда США сохраняет примат собственной идентичности. Аналогичный скепсис он высказывает и в адрес Европейского союза, обвиняя евробюрократов в попытке укрепить собственную власть над государствами Европы. Для читателя, интересующегося французской политикой, книга безусловно будет ценна как документ эпохи. Она фиксирует язык, которым правые силы описывают кризис идентичности, и показывает, как переосмысляется историческая память. Филипп де Вилье восхищается своей культурой и является глубоко эрудированным человеком, что позволяет ему вступать в заочную полемику с повесткой, когда на смену многогранным французским жанрам приходит хип-хоп, а французская культура все более обретает глобализованный оттенок. #мнение

Популицид 🟦 Под авторством Филиппа де Вилье, французского политического деятеля и публициста, лидера партии «Движение за Францию». 🟦 Для людей, интересующихся текущим политическим дискурсом во Франции с правых позиций. 🟦 Автор размышляет об утрате политиками веры в свою страну и о предательстве наследия и истории в угоду иллюзиям глобализации. Он показывает, как постепенно вымывается память о прошлом, как исчезает связь поколений, и как на месте живой национальной традиции остаётся пустое пространство, пригодное для любых социальных экспериментов. Де Вилье проводит параллели со структурным крахом великих империй, которые рушились не под ударами извне, а от внутреннего истощения смысла, и выносит обвинительный приговор элитам Европейского Союза. 📍«Как описать то, что с нами происходит? Осмелюсь назвать это декадансом. Мы переживаем своего рода цивилизационное самоубийство. Деградирует все: речь, манеры, эмоции… Мы достигли дна. Нация, пришедшая в упадок, безразличная до крайности. Европа стала слабым звеном Запада. Она изначально не была запрограммирована, спроектирована, задумана или создана как сила. Скорее как единый рынок, второстепенный по отношению к Америке. Нас обманули. Европа выпала из истории, потому что забыла свои корни. Она больше не верит в себя» — Филипп де Вилье. #почитать

Судя по тому, как развиваются американо-украинские отношения мы находимся в том витке, где Трамп как переговорщик приступил к давлению на Зеленского. Поведение Трампа основано на предсказуемой непредсказуемости: сначала он давит на одну сторону, и если не удается достичь результата, то переключается на другого. Ограничениям работы старлинк на Украине предшествовали «адские санкции» против России. В этой связи Трамп пытается надавить на Зеленского, и если у него не получится, то он снова обратит свой взор на Москву. А вообще это повод вспомнить книгу Мартина Лаца, которую мы разбирали ранее. Там эксперт по переговорам описал многие приемы и техники Трампа. #мнение

Про ИИ, социологию и принятие решений Оказывается, в социологии в последнее время был тренд на внедрение ИИ-респондента: оцифруешь комментарии и посты жителей города, области, страны в социальных сетях, подгружаешь в нейросети, и просишь ответить на вопросы усредненного респондента (или с сегментацией, если совсем увлечен социологией и хочешь сделать все по научному). Может сложиться впечатление, что это знаменует собой трансформацию целой профессии и процесса принятия решений, где будет все больше опоры на модели машинного обучения. И вот здесь есть два эпизода, которые доказывают, что: а) искусственный интеллект социолога не заменит; б) искусственный интеллект может серьезно повлиять на процесс принятие решений (и не всегда в лучшую сторону). Один российский социологический институт решил апробировать на ИИ-респонденте острые, неудобные вопросы, которые чаще всего не хотелось бы задавать напрямую респонденту, опасаясь либо очень правдивой правды, либо социально-одобряемого ответа. Но сначала решили провести краш-тест: спросили у ИИ-респондента как россияне относятся к мессенджеру MAX. Он ответил, что большинство россиян одобряют MAX и ценят в том отражение технологического суверенитета. Здесь профессиональные социологи заметили, что ИИ-респондент решил дать усредненный ответ, так еще и исходя из запроса (сделанного на русском языке) подвел все под официальный нарратив. Таким образом социологи успокоились, что ИИ их не заменит, и можно работать в синтезе, но задавать темпы игры продолжат люди. А вот в США сейчас эпопея с суперинтеллектом: Дональд Трамп распорядился отныне не называть ИИ искусственным, но заметил, что нельзя допускать, чтобы он стал сверхсуперинтеллектом. Почему Трамп оказался так комплиментарен к американским моделям ИИ может показать один одновременно смешной и настораживающий эпизод. Оказывается, Трампа познакомили с моделью Илона Маска Grok, где Трампу понравились ответы этой модели про собственное президентское наследие (в общем, Grok его нахвалил). Дело пошло еще дальше, когда в прессе поступили сообщения, что операция в Венесуэле на политическом уровне тоже готовилась в тесной обработке ИИ-респондента, где Grok выступал усредненным венесуэльским жителем. Тогда он сказал, что жители мечтают свергнуть Мадуро. Какие из этого можно сделать выводы: 1) модели ИИ, которые в общем то создавались для анализа больших данных и выявления каких никаких, но закономерностей, рискуют оказаться в руках неумелых аналитиков или политиков-шапкозакидателей инструментом легитимации рискованных и непопулярных решений. Подобная идеологическая предвзятость ИИ имеет прямую корреляцию с тем, что когда его просят дать усредненный ответ венесуэльца, иранца, северокорейца, китайца, россиянина (нужное подчеркнуть) он будет ориентироваться на базу данных американцев, а значит американского видения мира, где десятилетиями считается, что это все бензоколонки и авторитарные режимы, а значит церемониться не стоит. Поэтому ИИ-респондент вряд ли должен преподноситься лицам принимающим решения как решение проблемы с обратной связью со стороны населения. 2) в случае с Трампом можно все списать на возраст и очевидную неготовность старшего поколения воспринимать ИИ именно как машину, которая в информативном плане ничего нового не создает, поскольку жестко привязана к имеющейся базе данных. Но ряд военных решений Пентагона свидетельствует, что дело не только в Трампе: когда военные нанесли удар по иранской школе, то они опирались на результаты анализа ИИ, который спрогнозировал, что иранцы скорее всего прячут оружие в школе. В общем, критическое мышление и базовая цифровая грамотность выходит на первый план, особенно среди экспертов и лиц принимающих решение. #мнение