Центр подростковой аддиктологии

Переписать финал: зачем личную историю превращать в перформанс   Обычно мы не показываем то, что происходит внутри реабилитационной программы  для подростков. Но в этот раз решили сделать исключение.   В стационаре «Стрела» есть задание с простым названием — «Сказка». На самом деле это не сказка и не детский спектакль, а глубокая работа с личной историей подростка: сначала с психологом, а затем — через метафору, движение, музыку, свет и сценическое действие.   В новом видео мы показываем, как появилась эта методика, зачем подростку проживать свою историю на сцене, что значит «переписать финал» и почему на показ обязательно приглашают родителей.   Получилось очень личное и редкое для нас видео — о той части реабилитации, которую обычно не видно со стороны.   Смотрите на нашем канале в Дзене или на Youtube

🏮Можно ли спасти человека против его воли? Отвечает директор центра психиатрии и аддиктологии, врач психиатр-нарколог Вероник Готлиб   🔘— Можно ли заставить человека лечиться, если он не хочет? — Наши возможности заставить кого-то делать что-то вообще не безграничны. И, наверное, если мы говорим о детях, то здесь трудно и, наверное, неправильно перекладывать ответственность за принятие такого решения на ребёнка — просто потому, что он ещё слишком мал для принятия столь важных решений. А вот что касается взрослых — здесь всё гораздо сложнее. Есть люди, которые, несмотря на очевидный вред, несмотря на все усилия близких, несмотря на проблемы со здоровьем и разрушение жизни, осознанно отказываются от помощи и лечения. И на любые попытки повлиять отвечают: «Оставьте меня в покое. Это моё право. Я так хочу». И вот тут возникает довольно сложный, я бы сказала даже философский вопрос. Можем ли мы наделить человека правом, по сути, убивать себя? Потому что в конечном итоге это приводит к смерти. И можем ли мы дать другому человеку это право? Просто остаться при этом в стороне и наблюдать, как это происходит? Наверное, это один из самых сложных вопросов вообще в этой области медицины. Потому что когда речь идёт о любом другом хроническом заболевании, причиняющем страдания, родственники обычно убеждают человека лечиться, уговаривают, пытаются спасти. И довольно часто это действительно помогает продлить жизнь, а иногда и сохранить её. Но когда мы говорим о зависимости, ситуация выглядит иначе. Неслучайно зависимость относится к ментальным расстройствам. Со стороны очевидно, что человек разрушает себя, что есть проблемы со здоровьем, социальные последствия, разрушение отношений. Но при этом сам зависимый категорически настаивает на том, чтобы право употреблять осталось за ним. И здесь невозможно не столкнуться с ещё одним тяжёлым вопросом: имеет ли человек право на самоубийство? Имеет ли он право лишить себя жизни? Это сложный философский, этический, во многом даже религиозный вопрос. И у меня на него нет однозначного ответа. Я думаю, что у человека есть право распоряжаться своей жизнью. Но и у окружающих, наверное, тоже есть право пытаться на него повлиять. И я точно до последнего буду стремиться к тому, чтобы моё право не дать человеку уйти из жизни было реализовано.   🔘— А где тогда проходит граница между помощью и созависимостью? — Здесь возникает очень серьёзный внутренний конфликт. Потому что, с одной стороны, мы говорим родственникам про необходимость отделения с любовью. Но когда речь идёт о детях — всё намного сложнее. Всё-таки ребёнок ещё не всегда способен сделать осознанный выбор. И родители остаются родителями — со своей ответственностью, человеческой, этической, иногда буквально жизненной. Если же говорить о созависимости, то в какой-то момент помощь превращается в спасательство — в подмену собственной жизни жизнью другого человека. И тогда это начинает разрушать уже самих родственников. С медицинской точки зрения это может выглядеть как невротическое состояние, а иногда переходить и в психосоматические нарушения.   🔘— А до какого возраста ребёнок остаётся ребёнком? — Коварный вопрос. Юридически — до 18 лет. Хотя иногда и до 21 года. Но если смотреть с точки зрения физиологии мозга, всё ещё интереснее. Лимбическая система, которая отвечает за эмоции, созревает примерно к 13 годам. И именно поэтому подростковый возраст сопровождается эмоциональными качелями и кризисами. А вот префронтальная кора, которая отвечает за самоконтроль, торможение импульсов, принятие решений и способность регулировать своё поведение, окончательно созревает только примерно к 25 годам. То есть с физиологической точки зрения даже в 20–22 года мы всё ещё часто имеем дело с незрелой личностью. И поэтому вопрос: «когда отпускать, а когда продолжать спасать» не имеет простого и универсального ответа.

В следующую пятницу, 23 октября, приглашаем принять участие во втором модуле практикума для родителей поведенчески трудных детей 7-11 лет. Тема модуля 🔴Эмоциональная регуляция родителей.   Будем говорить об 🟡управлении собственными эмоциями не только в эпицентре конфликта с ребёнком, но и до его явного и гарантированного приближения. 🟡Протестируем друг на друге и на примерах, в чем отличие реагирования от выбора ответа. 🟡Поделимся проверенными на себе работающими техниками саморегуляции, узнаем новые, которые будем пробовать применять потом в жизни. 🟡Проследим взаимосвязь своей родительской устойчивости и последовательности с частотой проверки ребёнком нас на прочность. Формат - ОЧНО. Присоединиться к группе можно с любого модуля. Адрес - Серебряническая набережная, д.27, офис 303. Начало - в 18.00. Запись +7 (495) 105-57-25 Так же можно приехать и записаться в день проведения

Когда трудно остановиться   Иногда мы так увлекаемся тем, что делаем, что перестаём замечать: привычное занятие уже давно не приносит пользы. И даже начинает нам вредить.   Короткая анимация The Last Knit — о том, как непросто бывает вовремя остановиться.   Хорошего воскресенья🫶 И пусть у вас всегда хватает свободы отпустить то, за что больше не стоит держаться.

Когда телефон становится зависимостью?   Много времени в гаджетах — ещё не обязательно зависимость. Важнее другое: остаются ли у подростка школа, интересы, друзья, занятия вне экрана — или телефон постепенно вытесняет всё остальное.   Почему наказание «плохо себя ведёшь — забираю телефон» может только повышать ценность гаджета? Нужно ли считать экранное время? Какие правила должны действовать для всей семьи? И какие признаки говорят о том, что дело уже не просто в увлечении и стоит обратиться за помощью?   Об этом Вероника Готлиб, врач психиатр-нарколог, основатель и руководитель Центра детско-юношеской аддиктологии, рассказала в большом интервью «Правмиру». Читать интервью на сайте «Правмира»  Смотреть на YouTube  Смотреть во ВКонтакте

Когда телефон становится зависимостью?   Много времени в гаджетах — ещё не обязательно зависимость. Важнее другое: остаются ли у подростка школа, интересы, друзья, занятия вне экрана — или телефон постепенно вытесняет всё остальное.   Почему наказание «плохо себя ведёшь — забираю телефон» может только повышать ценность гаджета? Нужно ли считать экранное время? Какие правила должны действовать для всей семьи? И какие признаки говорят о том, что дело уже не просто в увлечении и стоит обратиться за помощью?   Об этом Вероника Готлиб, врач психиатр-нарколог, основатель и руководитель Центра психиатрии и аддиктологии, рассказала в большом интервью «Правмиру».   Интервью на сайте «Правмира» Смотреть на YouTube   Смотреть во ВКонтакте

🏆Когда ребёнку всё время нужно быть лучше   🔘«Ты можешь лучше».  🔘«Почему четыре, а не пять?»  🔘«Мы же знаем, на что ты способен». Иногда такие фразы звучат как поддержка. Но если ребёнок постоянно чувствует, что его нынешнего результата недостаточно, постепенно меняется не только отношение к учёбе — меняется отношение к себе.   🎈Когда ошибка становится опасной Если одобрение ребёнок получает в основном за достижения, ошибка начинает восприниматься не как обычная часть обучения, а как доказательство собственной несостоятельности. Тогда появляется знакомая схема: лучше не пробовать, чем попробовать и не справиться. Ребёнок может избегать нового, откладывать сложные задачи, болезненно реагировать на замечания и постоянно сравнивать себя с другими. завышенные требования к ребенку   🎈«Я хороший, только если у меня получилось» Постепенно самооценка всё сильнее начинает зависеть от внешней оценки. Похвалили — всё хорошо.  Не заметили результат — уже тревожно.  Кто-то оказался лучше — собственное достижение сразу обесценивается. Вместо внутренней опоры формируется постоянная проверка: достаточно ли я хорош, правильно ли сделал, не разочаровал ли. завышенные требования к ребенку   🎈Родительский голос может стать внутренним Со временем ребёнку уже не обязательно слышать критику извне. Он сам начинает требовать от себя ещё больше, замечать прежде всего ошибки и редко позволять себе почувствовать: «этого достаточно». Так формируется жёсткий внутренний критик — привычка постоянно давить на себя уже без участия родителей. завышенные требования к ребенку   🔘Высокие ожидания сами по себе не проблема Ребёнку могут быть полезны требования, ответственность и задачи, которые требуют усилий. Проблема начинается там, где любовь, уважение или право на одобрение начинают ощущаться как зависящие от результата. 🔘Есть разница между: «Я вижу, что тебе трудно. Давай подумаем, как справиться» и «Ты опять не дотянул. Можешь же, если захочешь». В первом случае ребёнку помогают расти. Во втором он постепенно учится жить с ощущением, что всегда немного не соответствует ожиданиям.   ✅На что стоит обратить внимание Не на сам факт высоких требований, а на то, что происходит с ребёнком рядом с ними. Если он всё сильнее боится ошибок, избегает нового, болезненно переживает любую неудачу, постоянно нуждается в подтверждении своей ценности или сам себя без конца критикует, имеет смысл посмотреть не только на его результаты, но и на атмосферу вокруг этих результатов. завышенные требования к ребенку   👉Иногда ребёнку нужно не снизить планку. Ему нужно почувствовать, что он остаётся значимым и любимым даже тогда, когда до этой планки не дотянул.

🎈«Он тревожный, поэтому я его берегу». А если это поддерживает тревогу?   Когда ребёнок тревожится, естественная реакция родителя — постараться оградить его от того, что пугает. Не хочет идти один — пойти вместе.  Боится нового места — лучше не настаивать.  Тяжело знакомиться — можно ответить за него.  Сильно переживает перед каким-то событием — может быть, вообще отменить.   🔘В моменте это действительно снижает напряжение. Но новый обзор в Nature Reviews Psychology показывает, что отношения между детской тревожностью и родительской гиперопекой могут работать в обе стороны.   Исследователи обобщили данные о том, как тревожность ребёнка связана с поведением родителей, и отдельно рассмотрели поведенческую заторможенность — темпераментную особенность, при которой ребёнок особенно осторожно и настороженно реагирует на незнакомые ситуации и людей. ✳️Картина получается не такая простая, как «тревожные родители делают ребёнка тревожным».   🔘Тревожный ребёнок сам может провоцировать у взрослых больше защитного поведения. Родитель видит, как ему трудно, и всё чаще старается предупредить неприятные переживания, взять ситуацию на себя, избежать того, что может вызвать страх. ✳️Но тогда у ребёнка становится меньше возможностей получить собственный опыт: испугаться, попробовать, справиться — и обнаружить, что ситуация переносима.   🎈Так может возникать круг: ребёнок тревожится → родитель сильнее защищает → у ребёнка меньше опыта самостоятельного преодоления → тревога сохраняется → у родителя ещё больше причин защищать.   ✅Важно: обзор не доказывает, что гиперопека сама по себе вызывает тревожное расстройство. Речь идёт о взаимосвязанных процессах, которые могут поддерживать друг друга.   🔘И, пожалуй, это один из самых полезных выводов для родителей: если ребёнок тревожный, вопрос не только в том, «что мы делаем не так?». Иногда поведение родителей уже является реакцией на особенности самого ребёнка. Поэтому при работе с детской тревожностью важно видеть обе стороны этой системы — и тревогу ребёнка, и то, как семья постепенно начинает вокруг неё выстраиваться.   ✅А забота не обязательно должна означать избавление ребёнка от каждого тревожного переживания. Иногда помощь — это остаться рядом, но всё-таки дать ему возможность сделать следующий шаг самому.   Исследование: Nature Reviews Psychology  Child anxiety and parenting: bidirectional links

Короткометражка «Чёрная дыра».   Сначала — совсем маленькое нарушение. Ничего страшного, никто не пострадал, зато получилось удобно. Потом граница допустимого сдвигается ещё немного. И ещё.   Так часто и работает соблазн: не как большое решение «сделать что-то плохое», а как цепочка маленьких разрешений самому себе.   А в какой момент человек обычно понимает, что уже зашёл слишком далеко? Хорошего воскресенья🫶 И пусть сегодня чёрные дыры остаются только на экране.

🔘Ловушка «идеальной» семьи   «У нас хорошая семья. Мы работаем, дети учатся, ходят на кружки. Почему тогда ребёнок начинает прогуливать школу, отдаляется, перестаёт с нами разговаривать?»   С таким вопросом родители обращаются часто. И почти всегда они искренне уверены, что сделали для ребёнка всё возможное: обеспечили, дали хорошее образование, организовали занятия, поездки, заботились о будущем.   ✅Проблема в том, что забота и эмоциональная близость — не одно и то же.   Большая часть родительского вклада может постепенно сводиться к организации жизни: заработать, отвезти, оплатить, проконтролировать, выбрать хорошую школу, найти полезные занятия. И эмоциональный контакт незаметно отходит на второй план. При этом родители часто ждут, что подросток будет честно рассказывать о переживаниях, друзьях, страхах, первой любви. Но сами редко говорят о собственных чувствах, сомнениях, усталости или мечтах. ✅Ребёнок слышит: «Будь со мной открытым», а видит, что в семье о личных переживаниях почти не говорят.   Дети учатся не только нашим словам, но и тому, что видят каждый день. Если взрослые сами не показывают, как можно спокойно говорить об эмоциях, ошибках и желаниях, ребёнку сложнее научиться такой открытости.   Поэтому эмоциональная близость строится не на контроле и не на количестве совместных мероприятий. Она появляется там, где есть взаимный интерес друг к другу. Где можно говорить не только об оценках и обязанностях, но и о том, что радует, пугает, вдохновляет, о чём мечтается.   🎈Эмоциональный контакт не гарантирует, что подросток никогда не столкнётся с трудностями. 🔘Но он может стать важной частью профилактики рискованного поведения. Когда ребёнок знает, что дома его действительно услышат, вероятность, что в сложной ситуации он придёт за помощью к близким, становится выше.   ✳️Иногда восстановление контакта начинается не с вопроса: «Как дела в школе?», а с готовности самому первым рассказать о себе. Потому что открытость трудно требовать — её проще показать своим примером.

🧩Экзальтированная акцентуация: подростки и взрослые. Как распознать и как общаться   ✳️Начало здесь:  Введение  Гипертимы  Дистимы  Истероиды  Конформисты  Лабильные  Педанты  Циклоиды  Эпилептоиды Шизоиды     Экзальтированная акцентуация — это очень высокая эмоциональная реактивность: человек быстро «взлетает» в восторг и так же быстро проваливается в отчаяние. Чувства проживаются ярко, иногда «через край». Это не диагноз, а выраженная особенность характера.   🧩Как это выглядит у подростка 🔘Типичные признаки: сильные эмоции по поводу событий, людей и отношений; быстро идеализирует, тяжело переживает отказ, критику, игнор; может драматизировать: «это конец», «всё пропало»; легко заражается чужими эмоциями; часто «живёт сердцем», а не логикой. 🔘Сильные стороны: яркость, вдохновение, творческий потенциал; эмпатия и отзывчивость; способность любить и поддерживать; высокая мотивация, когда есть смысл. 🔘Типичные сложности: эмоциональные качели и импульсивные решения; зависимость от отношений и вдохновения; трудность выдерживать фрустрацию и ожидание.   🧩Как это выглядит у взрослого в семье 🔘Такой человек может быть очень тёплым, заботливым и вовлечённым, но при этом ранимым, склонным к идеализации и эмоциональным всплескам. Ему тяжело переносить холодность и бытовую «сухость». 🔘Сложности чаще связаны с тем, что конфликт быстро превращается в драму, решения принимаются на эмоциях, а высокая интенсивность переживаний утомляет и самого человека, и окружающих.   ✅Как общаться 🔘Признавать эмоцию, но не разгонять её.  Не «да, всё ужасно», а: «Я вижу, что тебе тяжело. Давай разберёмся по шагам». Не принимать решения на пике эмоций.  Пауза — один из ключевых навыков. 🔘Возвращать к конкретике:  «Что произошло?»  «Что ты можешь сделать сейчас?» 🔘Помогать выдерживать неидеальность.  Полезная формула: «Может быть сложно, но не катастрофа». Давать нервной системе регулярную разгрузку: сон, движение, меньше лишних стимулов, творчество как способ выражения эмоций.   🔘Что усиливает эмоциональные качели Обесценивание, сарказм и холод, выяснение отношений на пике, резкие слова «на разрыв» и внимание только в момент истерики.   🎈Когда стоит обратиться к специалисту Если появляются самоповреждения, суицидальные мысли, панические атаки, опасные импульсивные поступки, выраженная бессонница, употребление алкоголя или веществ для «снятия боли», либо эмоциональные срывы начинают серьёзно мешать учёбе и обычной жизни.   ❇️Короткий вывод: экзальтированный тип — это про сильные чувства и вдохновение. Задача семьи — не стыдить за эмоции, но помогать осваивать паузу, саморегуляцию и навык не принимать решения на пике.   ✳️Важно: акцентуация — не диагноз, а описание выраженных черт характера. По отдельным признакам нельзя самостоятельно определять «тип» ребёнка или делать выводы о психическом расстройстве.

НАПОМИНАЛКА!   До старта практикума для родителей осталось 5 дней. 9 октября начинаем новый цикл практикума для родителей детей 7–11 лет — с разбором реальных семейных ситуаций, сложного поведения, границ, конфликтов и родительского контроля.   И важное дополнение: если участвуют оба родителя, для второго действует скидка 50%.   Старт — 9 октября в 18:00. Очно, Москва, Серебряническая набережная, 27.  Запись у администратора: +7 (495) 105-57-25.

Короткий социальный эксперимент о конформизме.   Взрослый человек попадает в ситуацию, где окружающие начинают делать что-то явно бессмысленное. Сначала он удивляется, потом присматривается — и в какой-то момент начинает делать то же самое.   Для подростков этот механизм особенно важен. В этом возрасте принадлежность к группе становится очень значимой, а страх оказаться «не своим» часто оказывается сильнее собственных сомнений.   Так и работает эффект плохой компании: далеко не всегда подросток сознательно решает «теперь я буду делать что-то опасное». Чаще сначала он просто подстраивается под нормы группы, потому что именно там получает принятие, статус и ощущение, что он не один. Именно поэтому фраза «у него же есть своя голова» не всегда работает так просто, как хотелось бы взрослым.   Хорошего воскресенья🫶 И пусть рядом с нашими детьми будут люди, рядом с которыми не приходится становиться хуже, чтобы оставаться своим.

🎈Если родитель злоупотребляет алкоголем: что происходит с ребёнком   Ребёнок может не знать слова «зависимость» и не понимать, почему взрослый меняется после алкоголя. Но последствия родительского употребления для него не ограничиваются отдельными эпизодами опьянения.   🔘Систематический обзор 2025 года собрал качественные исследования о жизни детей и молодых взрослых, выросших рядом с родительским злоупотреблением алкоголем. Авторы выделили несколько повторяющихся тем: семейная дисгармония, повреждение отношений между ребёнком и родителем, эмоциональные последствия, стыд и скрытность, а также риск того, что употребление алкоголя станет привычной моделью и для следующего поколения.   🎈Семья становится менее устойчивой   В исследованиях родительское злоупотребление алкоголем часто было связано с конфликтами и нарушением семейных отношений. Авторы также отмечают, что участники нередко связывали употребление алкоголя с домашним насилием.   Для ребёнка это означает не просто «папа или мама иногда выпивают». Меняются сами отношения со взрослым: доверие, чувство близости, возможность рассчитывать на родителя.   🎈Эмоциональные последствия могут сохраняться надолго   В обзоре подчёркивается глубокое эмоциональное воздействие такого опыта на детей. При этом дети часто оказываются в ситуации, где о происходящем не принято говорить: злоупотребление алкоголем сопровождается отрицанием, секретностью и стыдом.   🔘Это важно: ребёнок может не только переживать происходящее дома, но и одновременно чувствовать, что не должен рассказывать о нём другим.   🎈Алкоголь может становиться частью «нормальной» взрослой жизни   Ещё одна тема обзора — межпоколенческое употребление алкоголя. Речь не о том, что дети родителей с зависимостью обязательно сами сформируют зависимость. Такой прямой неизбежности нет.   Но семейный опыт влияет на то, какие модели поведения ребёнок видит и усваивает как привычные. В обзоре эта тема рассматривается вместе с факторами устойчивости — то есть с тем, что помогает некоторым детям не повторять родительский сценарий.   🎈Это не один простой причинно-следственный сценарий   Авторы отдельно указывают и на более широкий контекст: психические трудности родителей, домашнее насилие, бедность и социальные проблемы могут существовать одновременно и усиливать друг друга. Поэтому нельзя свести последствия для ребёнка только к количеству выпитого алкоголя.   🔘Но главный вывод обзора достаточно ясен: родительское злоупотребление алкоголем связано не только с самим фактом употребления, а с нарушением семейных отношений и эмоциональным ущербом для ребёнка.   Источник: Nkobi M., Kingan M. The Impact of Parental Alcohol Misuse on Children: A Systematic Review. Substance Use & Misuse, 2025

🚸Воображаемый друг — нормально. А вот что действительно должно насторожить в 3–5 лет   В возрасте от трёх до пяти лет развитие ребёнка идёт очень быстро. Речь становится сложнее, появляется всё больше самостоятельности, ребёнок активно играет, фантазирует, пробует общаться со сверстниками. При этом родителям бывает трудно понять, что в этом возрасте относится к индивидуальным особенностям и нормальному развитию, а что уже может быть поводом для консультации со специалистом.   🔘На что обычно обращают внимание в 3–5 лет   К этому возрасту речь уже должна быть достаточно развёрнутой: ребёнок говорит фразами и предложениями, обращается к родителям и другим детям, использует речь именно для общения. Важны и другие признаки развития: ✅зрительный контакт; ✅указательный жест; ✅бытовые навыки; ✅навыки опрятности; ✅интерес к другим детям; ✅способность играть в ролевые игры.   Ребёнок постепенно становится более самостоятельным: может налить себе воды, снять простые ботинки, справиться с частью одежды. Большое значение имеет и игра. В этом возрасте она уже обычно не сводится к простому перекладыванию предметов. Появляется сюжет: ребёнок «готовит суп», играет в дочки-матери, возит игрушечных животных в больницу, придумывает роли и проговаривает происходящее.   🔘Плохое произношение звуков — не задержка речевого развития.   Нарушение звукопроизношения само по себе ещё не означает задержку речевого развития. Ребёнок может иметь богатый словарный запас, хорошо строить предложения и активно общаться, но при этом, например, не выговаривать отдельные звуки. Такие сложности относятся скорее к логопедической сфере.   ✳️Гораздо важнее смотреть на то, как устроена сама речь и коммуникация. Насторожить может ситуация, когда словарный запас остаётся очень бедным, речь однообразна, ребёнок почти не смотрит в глаза, не обращается к собеседнику, а в основном повторяет цитаты из мультфильмов и фильмов или механически воспроизводит последние услышанные слова. В таком случае уже важна более внимательная оценка развития.   ❇️А вот богатая фантазия в этом возрасте — это нормально   Иногда родителей пугает обратная ситуация: ребёнок постоянно что-то придумывает, разговаривает с воображаемыми героями, устраивает чаепития с игрушками, изображает рыцаря, сражается с драконами или живёт в собственных придуманных мирах. Для возраста 3–5 лет такая фантазийность сама по себе не является признаком проблемы.   Наоборот, богатое воображение и способность создавать сюжетную игру связаны с развитием мышления и ролевой игры. Постепенно ребёнок учится всё лучше различать игру и реальность: понимать, где он изображает персонажа, а где находится в обычной ситуации — на занятии, в группе, в общении с друзьями.   🎈Важно смотреть не на один признак   Один отдельный симптом редко даёт полную картину. Если ребёнок не любит детский сад, это ещё не говорит о нарушении развития. Если плохо выговаривает звук — это тоже не обязательно повод думать о психиатрической проблеме. И воображаемый друг в четыре года сам по себе не должен становиться причиной тревоги.   🔘Гораздо важнее смотреть, как ребёнок в целом развивается, общается, играет, использует речь, осваивает бытовые навыки и взаимодействует с другими людьми.   🎈Если какой-то важный навык заметно не формируется, ребёнок утратил то, что уже умел, или особенности его развития вызывают устойчивое беспокойство, это стоит обсудить со специалистом.   ✔️Теперь в нашем центре можно получить помощь и по вопросам развития и поведения детей дошкольного возраста.

🎈НАПОМИНАЛКА!   ✅9 октября стартует новый цикл практикума для родителей детей 7–11 лет   🧩Если договорённости с ребёнком всё чаще заканчиваются конфликтом, приходится постоянно контролировать, а сохранять спокойствие становится всё труднее — здесь можно разбирать не абстрактные «правильные способы воспитания», а знакомые семейные сценарии и свои собственные реакции.   Практикум ведёт семейный психолог Наталья Балашова.   На занятиях участники работают с конкретными ситуациями: сложным и протестным поведением, границами, школьными конфликтами, гиперконтролем, профилактикой зависимого поведения и эмоциональным ресурсом родителей.   🎈Старт — 9 октября в 18:00.  Очно: Москва, Серебряническая набережная, 27.  Можно пройти весь курс или присоединиться к отдельному модулю. 📞 Запись у администратора: +7 (495) 105-57-25

Короткая анимация «Influenced»   Правильно выглядеть. Правильно одеваться. Правильно отдыхать. Правильно жить. А в какой момент чужое «так надо» становится нашим собственным «я хочу»?   Соцсети здесь только фон. История — о том, как легко начать жить по чужому сценарию и даже не сразу это заметить.   Хорошего воскресенья🫶 Сегодня можно немного не соответствовать😉

🎈Вероника Готлиб о подростковой зависимости: что важно знать родителям   7 сентября в Москве прошла запись живого подкаста «НЕтрудный возраст», посвящённого подростковой зависимости, профилактике и помощи семьям. В подкасте участвовала Вероника Готлиб, основатель и руководитель Центра психиатрии и аддиктологии.   В этом видео — фрагмент подкаста с Вероникой Готлиб. Она отвечает на три важных вопроса: ❇️Почему подростки начинают употреблять и какую роль здесь играют окружение, желание быть принятым, одиночество, неуверенность и тяжёлые переживания? ❇️Какие изменения в поведении подростка могут быть поводом для родителей стать внимательнее — и почему важно замечать не отдельный признак, а изменения в привычном поведении и контакте с ребёнком? ❇️Чего подростки боятся больше всего, когда понимают, что у них появилась проблема, и что помогает сохранить возможность обратиться к родителям за помощью?   ✳️Полную запись подкаста «НЕтрудный возраст» можно посмотреть здесь

🏮РЕБЁНОК С ЗАВИСИМОСТЬЮ: ЧТО БЫ Я ДЕЛАЛА ИНАЧЕ    ✳️Если вам удобнее читать, чем смотреть видео — ниже коротко собрали основные мысли Екатерины.   ✳️Екатерина — мама 16-летней девушки, которая больше года находится на стационарной реабилитации. Мы попросили её рассказать, какие собственные действия сейчас, оглядываясь назад, она считает ошибочными — до начала реабилитации и уже во время неё.     🔘— Какие вещи вы сейчас считаете ошибками до реабилитации?   ❇️Екатерина:  Наверное, первое — недооценивать серьёзность ситуации, глубину и тяжесть зависимости. Я не могу сказать, что я это игнорировала. Скорее, недооценивала. На тот момент у меня просто было мало знаний именно про зависимость от того вещества, которое употребляла дочь. Второе — пытаться всё решать через контроль, через жёсткие рамки. Кажется: если я буду знать, где она, с кем она, во сколько ушла, во сколько пришла, то если это не решение проблемы, то хотя бы какие-то шаги к её решению. Сейчас я думаю, что это была огромная ошибка. Контроль в такой ситуации — вообще ни о чём. И третье — пытаться договориться с ребёнком. Надувать щёки, приводить очень весомые аргументы. А аргументов у каждого родителя, я думаю, целый веер. Но человек, который находится в употреблении, находится в изменённом состоянии. Он вас не слышит, не видит, не воспринимает, он просто не в состоянии вас услышать. И пытаться давить логикой, аргументами, даже любовью — бесполезно.     🔘— А когда дочь уже оказалась на реабилитации — что вы делали зря тогда?   ❇️Екатерина:  Первое — пыталась очень сильно контролировать сам процесс. Сидеть с таймером, каждый день задавать вопросы врачам и удивляться: со вчерашнего дня уже прошло 24 часа — как это ничего не происходит? Постоянно жить в режиме повышенно тревожного ожидания. Пытаться влезать в реабилитационные процессы, что-то искать в интернете, гуглить, читать. Второе — сравнивать процесс выздоровления своего ребёнка с другими детьми. С теми, кто выздоровел, с теми, кто не выздоровел. Это совершенно бесполезное занятие. Ещё одна вещь, которая для меня оказалась бесполезной, — пытаться получать поддержку от тех, кто в принципе не способен её дать. И третье — завышенные ожидания по срокам. Очень хочется, чтобы вы поместили ребёнка на реабилитацию, там сделали какой-то «чуфыр-муфыр» — и хобаньки, уже офигенная динамика, уже можно выписываться, планировать дальнейшую жизнь, путешествия. Но если зависимость возникла не вчера, реабилитационный процесс достаточно долгий и очень трудоёмкий. Постоянно надеяться, что всё будет быстро, и что-то планировать, забегая вперёд, — очень энергозатратно и совершенно не нужно. Времени нужно столько, сколько нужно.   ✳️Это личный опыт мамы подростка и не является клинической рекомендацией Центра.

На нашем канале в Дзене можно посмотреть видео: «Ребенок с зависимостью — что бы я сделала иначе» Екатерина — мама 16-летней девушки, которая уже больше года проходит стационарную реабилитацию. В этом видео она рассказывает о своём личном опыте: какие свои действия до начала реабилитации дочери и уже во время неё сегодня считает ошибочными. Контроль, попытки договориться, ожидание быстрых изменений, сравнение с другими детьми, поиск поддержки не у тех людей — что из этого не помогало и что Екатерина сейчас сделала бы иначе. Видео отражает личный опыт мамы подростка и не является клинической рекомендацией Центра.