елахоа

мы познакомились в конце осени. я ехала на тренировку вместе с другом, который мне о нём рассказывал. в этот момент эвальд молча подошёл к нам и показал фото со своей вчерашней полазки. с того дня мы стали общаться сутками напролёт, начали проводить время вместе. зимой мы попытались залезть в тоннель метро, но это обернулось неудачей, из-за чего мы неделю провели у меня в комнате, надеясь избежать преследования. конечно это закончилось тем, что ко мне пришли с обыском. нас забрали в отдел. там, после всех этих допросов, я впервые его поцеловала. когда меня наконец выпустили, у меня появилась тревога, что мне нужно ‘браться за голову’, съезжать, искать средства на существование. во всём этом как будто не было места чувствам. не смотря на это, он всегда был рядом. почти сразу он признался мне в любви. я смогла ответить ему взаимностью на много позже. весной, когда мы стояли на платформе. тогда он хотел снова зацепить поезд на ходу, как делал это раньше, чтобы ухать в другой город. я обняла его в попытке остановить. сказала, что люблю его. тот поезд он пропустил, но всё равно уехал на следующем. в конце весны наши взаимоотношения стали ухудшаться. я начала отдаляться с мыслью, что не в состоянии отвечать ему взаимностью. тревога преобладала. в начале лета я встретила другого, но так и не смогла найти в себе силы признаться ему в этом. только говорила, что нам лучше остаться друзьями. когда он узнал правду, он не был к этому готов. я могла поступить по-другому, могла сразу сказать ему всё как есть, но я снова выбрала ложь. с того момента мы больше не общались. две недели назад мы встретились. было ощущение, будто мы вообще не расставались, будто не было этих двух месяцев, мы снова переписывались сутками напролёт. однако невозможно было закрыть глаза на то, как я с ним поступила. разговор об этом выпал на то место, куда мы залезли вдвоём, из постов выше. мы пролежали там на мягком полу всю ночь. я обнимала его, держала за руку, плакала, так же как и он, глядя на потолок, где мерцали датчики дыма, словно это были звёзды. тогда я сказала, что не хочу его потерять, что только сейчас поняла, как много он для меня значит. он сказал, что простил меня. это было похоже на прощание. мы решили больше не общаться, но всё равно продолжали это делать. в день своей смерти он везде заблокировал меня. я поехала домой с мыслью, что ночью полезу куда-то одна, чтобы заглушить тревогу из-за этого. ещё зимой он написал моё имя и добрые слова на всех столбах вдоль железки, по дороге к моему дому. тогда я посчитала это глупым и закрасила их. но часть осталась не тронутой. в тот день я смотрела на оставшиеся надписи, одна из которых поросла молодыми деревьями так, что её стало не видно. тогда я сломала все эти деревья. вечером он разблокировал меня, потом снова заблокировал, потом снова разблокировал. я спросила, зачем он это делает? на что он ответил, что думает я его использую, что мы не только не должны общаться, но будет лучше не видеть друг друга. за час до смерти он написал последнее сообщение. в это время я уже подходила к месту, куда собиралась лезть. я сфотографировала парк, который показался мне похож на то место, куда мы вместе лазили ещё в начале нашего знакомства. ‘как взойдёт солнце мы больше не увидимся.’

сегодня ночью не стало моего близкого друга, Эвальда. возможно вы могли видеть его у меня в канале, потому что мы почти всё время проводили вместе. я не буду сейчас ничего говорить, только прикреплю это фото и реквизиты. денежный сбор для его мамы: +79778010507, переводы идут на Т-банк и Сбербанк на имя Ольга Владимировна Б. пожалуйста, указывайте, что на похороны

один раз в детстве мои родители не забрали меня из детского садика. я смотрела на то, как моих друзей одного за другим забирают до тех пор, пока я не осталась одна. мне кажется тот день, это вся моя жизнь.

так же вчерашний день, проведённый в тревоге не из-за чего, пока это состояние не осталось где-то за территорией очередной локации. может всё же это свобода, от самого себя в какой-то степени, хотя бы временная.

то, что казалось мне свободой, на самом деле замкнутый круг, состоящий из бессмысленной погони за ощущением, когда сердцебиение учащается, когда ты снова и снова пытаешься куда-то залезть, но на утро закрываешься в съёмной бетонной коробке, называемой домом, на окраине москвы, пока снова не наступит ночь.

утром, когда мы шли к открытию метро, заметили, как птица ударилась о стекло и упала на асфальт. я подняла её на руки и она вспорхнула вновь.

год назад мой близкий друг погиб по дороге в это место. теперь я здесь. не знаю, что сказать. иногда кажется все мои переживания, любые тревожные мысли, всё сводится к одному чувству скорби.

здесь так тихо, никто не потревожит мой сон

я живу где-то между состоянием невозможности отпустить прошлое и страхом перед завтрашним днём. здесь и сейчас не существует, это уже воспринимается, как то, что больше никогда не повторится, даже если оно ещё не наступило.

утром, когда я ждала открытия метро, в грязной одежде, потрёпанная жизнью, после ночной полазки, ко мне подошла девочка и спросила, каким видом спорта я занимаюсь.

мне откликается некий хтонический образ в кинематографе, особенно, когда это показано через призму взросления / наивности персонажа в условиях суровой реальности. например, один из таких фильм ‘лили навсегда’, который я пересматриваю уже третий раз и каждый раз провожу новые аналогии. не хочу сравнивать свои проблемы с реальной трагической историей, но это один из таких фильмов, которые заставляют подумать о чём-то своём.

как же стрёмно кричат лисы, особенно, когда ты один в темноте без фонарика пытаешься найти вылаз с охраняемой теры и слышишь это в нескольких метрах от себя.