Дмитрий Артис (стихи)

Когда проплаченные западом паблики пишут о том, что Марина Кудимова второсортный поэт, я все понимаю о них. Марина Кудимова - это тихий гений. Лучше неё нет никого. Сейчас. И не будет в ближайшие сто лет.

Калуга встречает

Разошлось по сети в качестве пособия для начинающих авторов. Видел на пабликах с такими названиями, как "Школа поэтов", "Молодой литератор" и др.. Смеялся.

Какие молодцы работники Калужской администрации! На День России пригласили замечательных русских поэтов, которые прочитают стихи о русской весне, о русском солдате, о Родине. К слову, Дмитрий Артис и сам русский солдат, воевал, был ранен. Вот так должны осваиваться бюджетные средства на культурные мероприятия к памятным датам и государственным праздникам. С Днем России вас, дорогие друзья. Мой позывной - Вожак! https://t.me/mvatutina/5547

Алексей Колобродов. Юрий Бондарев: накануне столетия. — «Сибирские огни», Новосибирск, 2024, № 3. «Напомним, однако, что у „лейтенантской прозы” своя и особенная хронология: первые ее незаурядные образцы увидели свет в конце 1950-х — начале и середине 1960-х; после окончания Великой Отечественной прошло от дюжины („Батальоны просят огня” Юрия Бондарева и „Южнее главного удара” Григория Бакланова, 1957) до двух десятков лет („На войне как на войне” Виктора Курочкина, 1965)». «Юрий Бондарев первым из своей генерации, после „Батальонов” и „Последних залпов” — „лейтенантская проза” еще только оформляется в перспективное направление, — решается преодолеть инерцию чистой баталистики, замахнуться на Льва нашего Николаевича (большинство русских писателей XX века будут отнесены к толстовскому корню, но Бондарев — среди первых), в рамках многослойной эпопеи не только с войной, но и миром — в обоих смыслах. Я веду речь о своеобразной дилогии Бондарева из романов „Тишина” (1962) и „Двое” (1964), объединенных не столько персонажами и общим мерцающим сюжетом их судеб, сколько историко-эмоциональным антуражем — напряженной, сгущенной атмосферой послевоенной жизни. И здесь надо говорить в первую очередь об экзистенциальном переживании; когда стирается граница между реальным и сновидческим, и это становится сильной метафорой очередных „страшных лет России”». «В семидесятые и доперестроечные восьмидесятые статусный и благополучный Бондарев выбирал, скорее, не тему и метод, а модель взаимодействия художника и времени. Где-то рядом работал над „московскими повестями” Юрий Трифонов, сам по себе становившийся явлением; строил циклопическую „Пирамиду” патриарх Леонид Леонов... Юрий Васильевич, создавая романную трилогию — „Берег” (1975), „Выбор” (1981), „Игра” (1985), — надо полагать, видел себя именно в этом ряду. Однако, мне кажется, уместней другая аналогия — с Василием Аксеновым, которого, как и других фрондирующих шестидесятников, Бондарев, скорее всего, всерьез в литературе и не воспринимал». ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2024, № 5: https://nm1925.ru/articles/2024/5-2024/periodika-5-2024/

Не готовятся, а убивают. Руки по локоть в крови. В нашей с вами крови. Им говоришь, что вы множите смерти. Они посмеиваются, дескать, нет, мы же наоборот - за мир во всем мире, и с маниакальной настойчивостью втыкают один за другим ножи в спину русского солдата, мирного жителя Донбасса, в спины детей приграничных городов. Говорят, что за мир во всем мире, и забывают добавлять: "Без России..." Только не будет мира без России. Единственный, кто сейчас несёт будущее на эту гребаную планету, простой русский солдат. Защищая свою страну, защищает весь мир. Спасая свою страну, спасает весь мир.

Сегодня Калуга. Красивый город. Когда-то подумывал, а не бросить ли мне всё, переехать в Калугу. Сидеть вечерами в уютном дворике, кормить голубей и наслаждаться внутренним покоем. Только закончилось тем, что собрал рюкзак и уехал на войну. Покой остался где-то в далёких мечтах. В три часа дня вместе с братьями и сестрами почитаем стихи на Театральной площади. Игорь Караулов, Мария Ватутина, Екатерина Годвер и я. Влада Маленко не будет. Загружен работой. Обещался приехать в Калугу осенью. По завершению поэтической программы поговорим о новой прозе, а заодно расскажу о "Дневнике добровольца". О том, как он получился и зачем. У сцены поставят микрофон. Можно будет задавать вопросы. Формат "площадной". Пока ещё не знаю, как строить встречу с читателями в таком формате. Всё-таки разговор серьезный, требует камерности. Но попробуем. Всегда что-то в первый раз. Книги с собой. С собой не только "Дневник...", но и книги стихов. "Он шагает по войне" и "Позднее сиротство". До встречи. Обнимемся в Калуге.

Не кричим в пустоту: "Дайте денег!" Делаем проекты, подаем заявки. В один фонд, в другой. Не прошло? Снова проекты, снова заявки, фонды. Под лежачий на диване камень вода не течет, даже если он говорящий и пишущий. Это так работает. Никак иначе. Если вы не сделаете заявку на благое дело, то деньги уйдут тем, кто затевает недоброе. Мои поздравления хозяйке Бункера на Лубянке!

В России не просто нормальный читатель, Герман. Он отличный. И все хорошее, что делается сейчас в литературе, во многом благодаря ему.

Вчера начала читать «Дневник добровольца», и не остановилась, пока не дочитала. Обычно такой эффект бывает, когда читаешь приключенческий роман… или большое глубокое по своему содержанию письмо от очень близкого человека. Прерваться невозможно, ведь это очень личный разговор. Здесь и сейчас. После такой книги уже не воспринимаешь автора как постороннего человека. Он очень родной. Он поделился самым сокровенным. Даниил Туленков на презентации сказал, что сейчас еще только закладывается база для настоящей литературы о СВО. Я поняла, что он хотел этим сказать. Но для меня «Дневник добровольца» - это уже про это. Дневник – это не то, от чего будут отталкиваться. Это то, на что будут равняться. Спасибо, Дмитрий.

Игорь, это московские нетвойняшки, сбежавшие из страны, которые зарабатывают на удаленке копирайтом и рерайтом, чтобы оплатить аренду мусорного контейнера для переночевать или дождь пересидеть. Гадят по-мелкому детям Отечества. :)

Разговоры о технике стихосложения мне нравятся. Я считаю, что двадцать строк - это много. Достаточно двенадцати. Не стоит загонять строки в один столбик, как это делает Караулов. Читать неудобно. Лучше разбить на три кирпичика. Поможет с композицией. Начало, середина, конец. По четыре строки на одну строфу. Восемь обычных рифм для двадцатистрочного стихотворения найти в два раза тяжелее, чем четыре для двенадцатистрочного. Не усложняйте себе задачу. Одна хорошая рифма. Одна в стиле лианозовской школы имени Демидова. Четыре обычных. Ни в коем случае лианозовскую рифму не ставьте в конец. Подумают, что выдохлись. В начало тоже не надо. Отобьете желание читать. Пусть она будет в середине. Как нечто необязательное. Что все равно никто не читает. Если аудитория ваших стихотворений профессиональная, хорошую рифму ставьте в самое начало. Профессиональная аудитория больше одного четверостишия не читает. О вас пойдет молва, как об авторе оригинальных рифм. Если вы рассчитываете на любителя поэзии (обычного читателя) , то хорошую рифму убирайте в самый конец. На хорошей рифме читатель спотыкается. А спотыкаться читатель не любит. Тем более, в самом начале. Если уж хотите уронить его, то роняйте в финале.

А. Д. На перегоне метро «Динамо» - метро «Белорусская» встретились два поэта: русский и русская. Шума не поднимая, звёзд из себя не корча, молча зашли в вагон. И ехали молча. Встреча была случайной, времени было мало. Он запутался в мыслях. Она устала. В две минуты, что длилась эта дорога, из монологов не склеилось диалога. Этого и не нужно. И так всё ясно: он восхищается ею. Она согласна... Надо ли нагнетать? Все и так на взводе. Главное, вот — прощается, вот — выходит. Классно так встретились. Здорово помолчали. А Слова хватит того, что было в начале. 10.10.2022 #стихи_2022

Обращение русского солдата. Короткий, но яркий ролик «Мне как солдату хочется ощутить только одно: что за мной, за моей спиной стоит моя родина, стоит мой народ, который действительно за меня. За который я сейчас сражаюсь, за который погибли мои товарищи боевые. Мне хочется ощутить за своей спиной свою могучую родину».

Вино из самоваров. Патриотичненько. Не буду говорить, что пока парни насмерть стоят, в тылу придурки наглухо сидят. Без меня скажут монархисты с коммунистами. Просто пожму плечами. Потому что парни вернутся. Обязательно. И всех наглухо сидевших вспомнят поименно.

Да, мы такие, Пётр! Бедные. Безгонорарные. :) Полутона в текстах. А на лице либо беспросветное горе, либо безудержное веселье. То в землю уходим, то в небо. Посерединке не получается.

Андрей, с днём рождения!

Вчера на Красной площади спросили, кого из современных авторов люблю читать? Угадайте, чьё имя назвал. Нет, не Игоря Караулова. Правда, Игоря Караулова я тоже читаю. Но это другое. :)