Арбитражный процесс для бизнеса

Подписание договора под влиянием угроз, как основание признание договора недействительным. Определение от 16.03.2022 г. по делу № А60-60840/2020, № 309-ЭС22-931 http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=2098316 Общество обратилось к Компании с иском о признании договора уступки (цессии) права недействительным. Согласно оспариваемому договору Общество уступило Компании право требования задолженности и неустойки по договору подряда на сумму почти 31 млн. рублей, заключённого с Третьим лицом. Само требование возникло на основание вступившего в силу решения суда. В качестве оплаты Компания-цессионарий передавала Обществу-цеденту право требования Компании директору Общества по возврату займа в 5 млн. руб., принадлежащий Компании по договору уступки права требования. Суд отказал в иске. Доводы директора Общества о том, что договор уступки был подписан под угрозой убийства и причинения тяжкого вреда здоровью директору и членам его семьи, суд посчитал бездоказательными. А ходатайство о приобщении компакт-диска с аудиозаписью и стенограммой аудиозаписи отклонил. Суд посчитал, что поскольку данные материалы содержат ненормативную лексику, то такое доказательством является недопустимым. Апелляционный суд отменил решении первой инстанции и удовлетворил иск, признав договор уступки недействительным. 17-ый ААС пришёл к выводу о том, что материалами дела подтверждены доводы истца о подписании оспариваемого договора цессии под влиянием угрозы, руководствуясь следующим: 1) сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, может быть признана недействительной (ст. 179 ГК РФ), 2) применение насилия, являющегося одним из оснований для признания сделки недействительной по ст. 179 ГК РФ, может подтверждаться не только фактом наличия уголовного производства по соответствующему делу (п. 12 Инф. письмо Президиума ВАС РФ от 10.12.2013 № 162), 3) закон не связывает оспаривание сделки на основании п. 1 и 2 ст. 179 ГК РФ с наличием уголовного производства по фактам применения насилия, угрозы или обмана, 4) обстоятельства применения насилия, угрозы или обмана могут подтверждаться по общим правилам о доказывании (абз. 5 п. 99 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25), 5) аудиозапись и стенограмму аудиозаписи, получены из материалов уголовного дела и заверена, стенограммой аудиозаписи подтверждается, что до подписания оспариваемого договора группа лиц оказывала на директора давление, ему высказывались угрозы и требования подписать данный договор. Данная запись была исследована в рамках материалов проверки, что в данном случае позволяет установить, что принуждение к заключению сделки оказывалось именно на директора, 6) в материалы дела не представлено доказательств того, что указанная аудиозапись была сфальсифицирована, судом не установлено оснований для непринятия в качестве надлежащих доказательств аудиозаписи и стенограммы. Окружной суд согласился с апелляционным. В передаче кассационной жалобы Третьего лица для рассмотрения в судебном заседании СКЭС Верховного Суда было отказано. В отказном определение было указано, что доводы истца о подписании оспариваемого договора под влиянием угрозы подтверждены материалами дела, а апелляционный суд верно руководствовался ГК и разъяснениями ВС РФ и ВАС РФ. #договор #недействительныйдоговор

Направление проектной документации на государственную экспертизу и проверку достоверности определения сметной стоимости без отражения в ней реально выполненных за счет бюджетных средств работ указывает на создание формальной видимости соблюдения установленного порядка. Определение от 16.03.2022 г. по делу № А28-6353/2020, № 301-ЭС22-1290 http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=2097964 Город Киров заключил муниципальный контракт с Подрядчиком по проведению строительно-монтажных работ по реконструкции путепровода. В возникших отношениях от имени Города действовало муниципальное Учреждение (МКУ «Управление капитального строительства»). Работы были выполнены в срок, объект был введён в эксплуатацию в 2019 году. Но Казначейство поревело проверку использования межбюджетных трансфертов, предоставленных из федерального бюджета и нашло нарушения. Казначейство в представление изложила требования по устранению причин и условий совершения нарушений и по возврату денежных средств в размере 9,3 млн. рублей. Нарушения выразились в неэффективном использование денежных средств: - на снос дома, находившегося вне участка, отведенного под строительство; на оплату работ по обустройству дороги выше определенной сметной документации, прошедшей государственную экспертизу; - на оплату работ за сборку, связку и обустройство буронабивных столбов опор, устройству шумозащитных экранов, не предусмотренных сметной документацией; - на оплату работ по устройству опор путепровода без учёта индексов-дефляторов. Учреждение, не согласившись с выводами Казначейства, обратилось в суд с иском о признании недействительными ненормативного правового акта, указав, что изменения проекта не привели к увеличению общей стоимости контракта, эффективность использования бюджетных средств подтверждается наличием имеющейся экономии бюджетных средств, на ввод объекта в эксплуатацию без претензий надзорных органов. Арбитражный суд частично удовлетворил иск, признав недействительным акт, в части возврата в бюджет 5, 15 млн. рублей. Апелляционный суд изменил решение первой инстанции, посчитав, что только использование денежных средств на снос дома, расположенного вне участка, отведённого под строительство, было обоснованно. Снос дома был обусловлен формированием участка под строительство объекта, следовательно, в данной ситуации расходование бюджетных средств, выделенных для строительства объекта, не может расцениваться как нецелевое использование бюджетный средств. Поэтому акт был признан недействительным только в части возврата в бюджет 290 тыс. рублей. Окружной суд согласился с апелляционным. В передаче кассационной жалобы для рассмотрения в СКЭС Верховного Суда судьёй было отказано. В отказном определение судья согласился с выводами апелляционного суда о несоответствии фактически выполненных и оплаченных работ содержанию проектно-сметной документации: 1) после согласования сторонами контракта изменений соответствующих работ в указанной части проектно-сметная документация в полном объеме была направлена Учреждению на государственную экспертизу и проверку достоверности определения сметной стоимости, однако изменения по таким работам в проектной документации не были отражены, 2) включенный в документацию локальный сметный расчет в указанной части идентичен локальному сметному расчету, вошедшему в состав проектно-сметной документации 2015 г., изменения по работам и материалам в указанной части в нем отсутствуют, а правовых обоснований таких действий Учреждение не представило, 3) направление проектной документации на государственную экспертизу и проверку достоверности определения сметной стоимости без отражения в ней реально выполненных за счет бюджетных средств работ указывает на создание формальной видимости соблюдения установленного порядка. #подряд #строительство #44ФЗ

Исключительная неустойка исключает возмещение убытков полностью, в отличие от зачётной, штрафной или альтернативной неустойки. Определение от 31.03.2022 г. по делу № А40-78186/2020, № 305-ЭС21-24306 http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=2103966 Поставщик и Покупатель заключили договор согласно которому Покупатель обязался приобретать ежемесячно на протяжении 2020 года колеса для вагонов в количестве 1024 штук. А в случае нарушения Покупателем условия о приобретении товара в установленном объеме Поставщик вправе был предъявить Покупателю штраф в размере 10% от стоимости неприобретенного в каждом квартале товара. Поставщик обратилось в АСГМ с иском о взыскании 12,64 млн. руб. штрафа и 42,43 млн. руб. убытков. Поставщик ссылался на то, что Покупатель нарушил обязательства и не приобрел в марте и апреле 2020 г. товар в предусмотренном объеме, в связи с чем часть товара, предназначавшегося для Покупателя, была поставлена другому лицу по более низкой цене, компания обратилась в арбитражный суд с настоящим иском о взыскании с общества штрафа и убытков. Покупатель предъявил встречный иск о признании договора поставки расторгнутым со ссылкой на существенное изменение обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договора. Суд взыскал с Покупателя 9 млн. руб. штрафа, 42,43 млн. руб. убытков. В удовлетворении встречного иска отказал Покупателю. Суд счёл доказанной причинно-следственную связь между уклонением Покупателя от исполнения договора и убытками Поставщика в виде разницы между ценой, установленной договором, и ценой по совершенной сделке с другим лицом. Также суд указал, что положения договора об исключительной неустойке в системной взаимосвязи с положениями п. 4, п. 3 ст. 401 ГК РФ не освобождают Покупателя от ответственности в виде взыскания убытков при умышленного нарушения обязательств. Апелляционный и окружной суды поддержали выводы суда первой инстанции. СКЭС Верховного Суда посчитала, что коллеги поспешили, и отправила спор на новое рассмотрение в первую инстанцию. СКЭС указала на то, что не учли суды: 1) убытки возмещаются в части, не покрытой неустойкой (зачетная неустойка), если иное не предусмотрено законом или договором, в силу которых может допускаться взыскание только неустойки, но не убытков (исключительная неустойка), или взыскание убытков в полной сумме сверх неустойки (штрафная неустойка), или взыскание по выбору кредитора либо неустойки, либо убытков (альтернативная неустойка) (ст. 394 ГК); 2) Суды, признав, что неустойка по отношению к убыткам является штрафной, взыскали с общества в пользу компании как неустойку (штраф), так и убытки, делая вывод о штрафном характере неустойки (штрафа), суды не указали на закон или условия договора, которыми в соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 394 ГК допускается взыскание в пользу поставщика убытков в полной сумме сверх неустойки (штрафа); 3) исключительная неустойка, в отличие от зачетной, штрафной и альтернативной, полностью исключает возмещение убытков, в таком случае кредитор может взыскать с должника только неустойку (п. 1 ст. 394 ГК); 4) заключенное заранее соглашение об устранении или ограничении ответственности не освобождает от ответственности за умышленное нарушение обязательства (п. 4 ст. 401 ГК) (п. 7 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2016 № 7); 5) суды не дали оценки поведению и взаимоотношениям сторон (их переписке и намерению исполнить обязательство) в целях установления наличия или отсутствия умысла Покупателя; 6) суды не исследовали действия Поставщика на предмет добросовестности при заключении сделки с другим лицом, а также сопоставимость условий первоначального и замещающего договоров; 7) окружной суд не проверил правильность применения норм материального права при взыскании убытков с НДС, хотя Покупатель в жалобе указывал на несоответствие ст. 39, 146 НК и ст. 15 ГК включения в состав взысканных убытков НДС.  #неустойка #штраф #НДС

В суде оспаривалось привлечение по одной статье КоАП, но в этом же действие привлекаемого лица, также усматривался состав, предусмотренный другой статьёй КоАП, рассматривать дело по которой уполномочен другой орган. СКЭС Верховного Суда напомнила, что судам не следует спешить в переквалификации правонарушения, если наказание за него предусмотрено сразу двумя статьями КоАП, нужно рассмотреть дело в рамках своих полномочий, если протокол составлен уполномоченным органом. Определение от 28.02.2022 г. по делу А56-102736/2020, № 307-ЭС21-17792 http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=2094220 Роспотребнадзор, установил, что Общество, оказывающего услуги легкового такси в г. Санкт-Петербурге, нарушило Правила перевозки пассажиров, а именно на передней панели справа от водителя в салоне легкового такси отсутствовала установленная законодательством информация (условие оплаты за пользование легковым такси, визитная карточка водителя с фотографией, наименование, адрес и телефоны органа, обеспечивающего контроль за осуществлением перевозок и др.). Общество постановлением Роспотребнадзора было привлечено к ответственности, предусмотренной ч. 1 ст. 14.8 КоАП (Нарушение права потребителя на получение необходимой и достоверной информации о реализуемом товаре (работе, услуге), об изготовителе, о продавце, об исполнителе и о режиме их работы), с назначением штрафа в размере 10 тыс. руб. и представления об устранении. Общество обжаловало данное постановление в АС города СПб и ЛО. Суд пришел к выводу о наличии в деяниях общества признаков состава вменяемого административного правонарушения. Суд руководствовался в т.ч. Уставом автомобильного транспорта, Законом о ЗПП. Апелляционный суд согласился с первой инстанцией. Окружной суд, исходя из тех же норм права, посчитал, что постановление Роспотребнадзора нужно отменить, потому что допущенное обществом нарушение подлежит квалификации по ч. 1 ст. 11.14.1 КоАП (Отсутствие в салоне легкового такси информации, предусмотренной Правилами перевозок). А у Роспотребнадзора не имелось оснований для привлечения заявителя к ответственности по ч. 1 ст. 14.8 КоАП. Рассматривать дела по ст. 11.14.1 могут соответствующие органы субъекта РФ. СКЭС Верховного Суда указала на то, что данное нарушение могло быть квалифицировано как по ч. 1 ст. 11.14.1 КоАП, так и по ч. 1 ст. 14.8 КоАП, но всё же посчитала привлечение Общества к ответственности законным и отменила решение окружного суда, учтя следующее: правовая позиция по сходному вопросу была изложена, в т. ч., в пункте 22 Обзора судебной практики (утвер. Президиумом ВС РФ 06.12.2017). Рассмотрим правовую позицию, изложенную в п. 22 указанного Обзора. В отношении юрлица Ространснадзор составил протокол и обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечение к ответственности по ст. ч. 1 ст. 14.43 КоАП (Нарушение изготовителем, исполнителем, продавцом требований технических регламентов) за нарушение Техрегламента «Безопасность автомобильных дорог». Объектом посягательства правонарушения являлись общественные отношения, связанные с соблюдением требований техрегламентов по безопасности к автомобильным дорогам. Но суды посчитали нужным квалифицировать правонарушение, как предусмотренное ст. 12.34 КоАП (Несоблюдение требований по обеспечению безопасности дорожного движения при строительстве, реконструкции, ремонте и содержании дорог). Объектом посягательства правонарушения, предусмотренного ст. 12.34 являлись общественные отношения по обеспечение безопасности дорожного движения. Протокол по ст. 12.34 могут составлять должностные лица МВД или Минобороны. Арбитражные суды не уполномочены рассматривать такие дела, поэтому дело было прекращено. Верховный Суд указал, что в данном случае действия юрлица можно квалифицировать как два правонарушения, и согласно ст. 4.4 КоАП юрлицо могло быть привлечено к ответственности и по 14.43 КоАП и по 12.34 КоАП. Но т.к. только Ространснадзор составил протокол, то арбитражному суду следовало рассмотреть данное дело по одному правонарушению, предусмотренному ст. 14.43 #КоАП.

Финансовые последствия, связанные с получением стимулирующей субсидии не в том размере, на который рассчитывал предприниматель, не могут квалифицироваться, как убытки. Определение от 07.02.2022 г. по делу № А71-13742/2020, № 309-ЭС21-18136 http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=2086296 По заказу удмуртского ИП – Главы КФХ в 2017 г. была построена молочно-товарная ферма на 200 голов. В 2017 г. в Удмуртии действовало Положение о предоставлении субсидий, согласно которому предполагалось выделение животноводам 50 тыс. рублей на одно скотоместо, но не более понесенных затрат, при введении в эксплуатацию животноводческого здания. В 2018 г. ИП обратился в Минсельхоз Удмуртии с заявкой на предоставление субсидии. Но в 2018 г. в Положение о предоставление субсидии были внесены изменения, и субсидия, выделяемая при строительстве животноводческого здания, стала предоставляется размере 30 % от фактически понесенных затрат, но не более 20 тыс. рублей на одно скотоместо. ИП получил почти 4 млн. рублей, хотя рассчитывал получить 10 млн. рублей, потому что ферма была построена в 2017 г. и тогда действовала другая редакция Положения о предоставлении субсидии. ИП посчитал, что разница между суммой субсидии, которую он мог получить и фактически полученной является убытками. И в АС Удмуртской Республики с иском о взыскании 6 млн. руб. убытков, образовавшихся в результате незаконных действий (бездействия) госоргана – Минсельхоза Удмуртии. Суд взыскал 6 млн. руб. в пользу ИП. Апелляционный и окружной суды оставили судебный акт без изменений. Суды посчитали, что новые Правила о предоставлении субсидий не имеют обратной силы и не могут применяться к правоотношениям, возникшим до издания этой редакции, сославшись на аналогию сделанную ВС РФ в другом определении. Также суды пришли к выводу о доказанности материалами дела состава гражданского правонарушения: неправомерности действий Минсельхоза и наличия у ИП убытков в результате таких действий. Суды указали, что экономическая целесообразность деятельности истца не имеет правового значения при рассмотрении вопроса о его праве на предоставление субсидии в установленном размере. СКЭС Верховного суда отказала ИП в иске, отменив судебные акты трёх инстанций и указав на следующие: 1) ассигнования на предоставление субсидий относятся к бюджетным ассигнованиям, которые являются предельными объемами денежных средств, предусмотренными в соответствующем финансовом году для исполнения бюджетных обязательств (ст. 6, ст. 69 БК), 2) Положение о предоставление субсидий, действовавшие в 2017 г., устанавливало период подачи заявок в определённый период 2017 г., 3) за получением субсидии ИП обратился в 2018 г., когда Положение о представлении субсидий действовало в новой, но при этом изменение условий не привело к ущемлению прав ИП, поскольку заявка была признана обоснованной, с ИП был заключен договор о предоставлении субсидии, при этом у предпринимателя не могло быть разумных ожиданий относительно предоставления ей субсидии по Положению в редакции 2017 г., поскольку прием заявок был закончен в августе 2017 г., 4) ИП не доказал, что действия Минсельхоза являются незаконными, нарушающими право предпринимателя на получение субсидии, хотя по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (п. 12 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25), 5) природа стимулирующих субсидий как финансовой поддержки, предоставляемой, когда это необходимо для решения публичных задач, в силу усмотрения публичной власти, а не ее обязанностей, означает, что участники хозяйственного оборота, по общему правилу, не вправе требовать от публично-правового образования принятия решения о предоставлении субсидии, равно как не вправе требовать выплаты стимулирующей субсидии при фактическом отсутствии в бюджете денежных средств (Обзор судебной практики ВС РФ № 2 (2019), ст. 69, ст. 78 БК). #субсидия

Чтобы поставить под сомнение добросовестность покупателя, разницы между рыночной и фактической ценой в 30% как правило недостаточно, нужна кратная разница. Определение от 23.12.2021 г. по делу № А40-35533/2018, № 305-ЭС21-19707 http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=2074020 Общество и Гражданин заключили и исполнили договор купли-продажи нежилого помещения по цене 123 млн. рублей. При совершении сделки Гражданин удостоверился на основе выписки из ЕГРН в наличии у Общества права собственности на нежилое помещение, отсутствие на него обременений, а также убедился в наличии одобрения крупной сделки единственного участника продавца. Риэлтерская фирма проводила рекламную компанию в целях продажи. Общество было признано банкротом, конкурсный управляющий оспорил в суде продажу нежилого помещения, полагая, что сделка совершена в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. АСГМ в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказал в связи с недоказанностью осведомленности Гражданина о противоправной цели сделки. Судебно-экспертной оценкой, рыночная стоимость спорного помещения на тот период составляла 194 млн. руб. при нижней границе оценочного диапазона 161,9 млн. рублей. Апелляционный суд согласился с первой инстанцией. А вот АС Московского округа отменил судебные акты нижестоящих судов, не согласившись с ними в вопросе о существенности причиненного кредиторам вреда и отправил дело на новое рассмотрение. Это обстоятельство имело определяющее значение для решения вопроса о том, должен ли был покупатель знать о направленности сделки на причинение вреда кредиторам продавца. Окружной суд отметил, что существенной является разница, если покупная цена отличается от рыночной, определенной экспертным путем, более чем на 30 %. Такая разница в стоимости презюмирует недобросовестность покупателя, перенося на него бремя опровержения этого обстоятельства. Такое толкование закона, данное окружным судом, было обязательно для арбитражного суда при новом рассмотрении дела. СКЭС Верховного суда указала, что при наличии обстоятельств, не ставящих под сомнение добросовестность покупателя, применение к нему столь низкого критерия осведомленности о цели сделки противоречит как судебной практике, так и целям правового регулирования торгового оборота. СКЭС отменила постановление АС Московского округа, оставив в силе определение первой инстанции, указав на следующие: 1) если полученное одним лицом по сделке предоставление в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу другого, то это свидетельствует о наличии явного ущерба для первого и о совершении представителем юридического лица сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях (абз. 3 п. 93 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25); 2) под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юрлица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (абз. 7 п. 2 Постановления Пленума ВАС от 30.07.2013 № 62); 3) убедительных доводов, позволивших бы отойти от критериев кратности, применительно к данному обособленному спору, участниками судебного разбирательства не заявлено; в то же время данный вывод не исключает возможности в иных случаях применение более низкого критерия; 4) осведомленность покупателя должника о противоправных целях последнего должна быть установлена судом с высокой степенью вероятности, потому что в реальных условиях банкротства, когда нередко не погашаются даже требования кредиторов третьей очереди, последствия признания сделки купли-продажи недействительной по сути приближены к конфискационным; 5) применение кратного критерия осведомленности значительно повышает вероятность верного установления наличия противоправных целей покупателя, поскольку необъяснимое двукратное или более отличие цены договора от рыночной должно вызывать недоумение или подозрение, а также нивелировать погрешности, имеющиеся у всякой оценочной методики. #недвижимость #банкротство #добросовестность

СКЭС Верховного суда разъяснила, что нужно отличать участников договора долевого строительства от полных товарищей и профессиональных инвесторов. Определение от 01.03.2022 г. по делу № А63-4453/2019, № 308-ЭС20-24350 (6) http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=2094960 Гражданин-1 и Общество заключили договор субаренды земельного участка и 13 договоров долевого участия. Впоследствии Гражданин-1 уступил Гражданину-2 права требования к должнику по договорам долевого участия, которые предусматривали передачу 13 квартир. Общества квартиры не передало. В отношение Общества была начата процедура банкротства, конкурсный управляющий отказался включать требование по квартирам в реестр. Гражданин-2 обратился в АС Ставропольского края с заявлением о включении в реестр требований о передаче 13 квартир. Суд отказал Гражданину-2 в удовлетворение требований. Апелляционный суд согласился с первой инстанцией. Суд установил, что между Гражданином-1 и Обществом было заключено 148 договоров участия в долевом строительстве, права на которые были уступлены в пользу третьих лиц, в том числе Гражданина-2. Суды исходили из отсутствия каких-либо документов первичного бухгалтерского учета, подтверждающих оплату Гражданином-1 квартир, и отсутствия бесспорных доказательств наличия финансовой возможности у Гражданина-2 по оплате квартир. При этом экономическая целесообразность заключения договоров уступки между Гражданином-1 и Гражданином-2 не была раскрыта, поскольку права требования уступлены по той же стоимости, по которой приобретены, также доказательств расчетов между Гражданином-1 и Гражданином-2 отсутствовали. Окружной суд отменил судебные акты первой и апелляционной инстанций и направил обособленный спор на новое рассмотрение. Окружной суд указал на необходимость дополнительной проверки финансовой возможности Гражданина-2 произвести оплату по договорам цессии, отметив отсутствие материальных претензий должника к Гражданину-1. СКЭС Верховного Суда отменила постановлена окружного суда, оставив в силе определение первой инстанции, указав на то, что не учёл окружной суд: 1) между Гражданином-1 и Обществом фактически сложились отношения, вытекающие из договора простого товарищества (ст. 1041 ГК РФ, п. 7 Постановления Пленума ВАС РФ от 11.07.2011 № 54), потому что заключению договоров долевого участия в строительстве с Гражданином-1 предшествовало предоставление в пользу Общества земельного участка в субаренду, на котором Общество возводило объект недвижимости; при этом доказательства возмездности (встречного предоставления) по договорам субаренды и долевого участия в материалах дела отсутствуют; 2) является верным вывод суда первой инстанции о том, что Гражданин-1 приобретал квартиры не для личных нужд, а осуществлял совместную деятельность с застройщиком, в связи с чем его требования к Обществу не могут конкурировать с требованиями граждан, вложивших личные денежные средства для решения жилищного вопроса, т.к. обязанностью Общества передать Гражданину-1 по договорам долевого участия в строительстве спорные квартиры по сути определялся размер прибыли, на которую последняя рассчитывала в результате внесения вклада в виде земельного участка, являющегося предметом договора субаренды; 3) при осуществлении предпринимательской деятельности товарищи отвечают солидарно по всем общим обязательствам (п. 2 ст. 1047 ГК); 4) Гражданин-2 приобрела у Гражданина-1 в общей сложности права требования к Обществу по передаче 37 квартир, в связи с чем его также следует признать профессиональным инвестором; 5) Гражданин-2 не предоставил в суд доказательства, подтверждающие оплату по договорам участия в долевом строительстве, и сведения о финансовой возможности приобрести объекты недвижимости, хотя суды первой и апелляционной инстанции предлагали сделать это, поэтому ещё раз исследовать указанные обстоятельства необходимости нет. #дду #строительство #банкротство

СКЭС Верховного суда разъяснила, что нужно отличать участников договора долевого строительства от полных товарищей и профессиональных инвесторов. Определение от 01.03.2022 г. по делу № А63-4453/2019, № 308-ЭС20-24350 (6) http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=2094960 Гражданин-1 и Общество заключили договор субаренды земельного участка и 13 договоров долевого участия. Впоследствии Гражданин-1 уступил Гражданину-2 права требования к должнику по договорам долевого участия, которые предусматривали передачу 13 квартир. Общества квартиры не передало. В отношение Общества была начата процедура банкротства, конкурсный управляющий отказался включать требование по квартирам в реестр. Гражданин-2 обратился в АС Ставропольского края с заявлением о включении в реестр требований о передаче 13 квартир. Суд отказал Гражданину-2 в удовлетворение требований. Апелляционный суд согласился с первой инстанцией. Суд установил, что между Гражданином-1 и Обществом было заключено 148 договоров участия в долевом строительстве, права на которые были уступлены в пользу третьих лиц, в том числе Гражданина-2. Суды исходили из отсутствия каких-либо документов первичного бухгалтерского учета, подтверждающих оплату Гражданином-1 квартир, и отсутствия бесспорных доказательств наличия финансовой возможности у Гражданина-2 по оплате квартир. При этом экономическая целесообразность заключения договоров уступки между Гражданином-1 и Гражданином-2 не была раскрыта, поскольку права требования уступлены по той же стоимости, по которой приобретены, также доказательств расчетов между Гражданином-1 и Гражданином-2 отсутствовали. Окружной суд отменил судебные акты первой и апелляционной инстанций и направил обособленный спор на новое рассмотрение. Окружной суд указал на необходимость дополнительной проверки финансовой возможности Гражданина-2 произвести оплату по договорам цессии, отметив отсутствие материальных претензий должника к Гражданину-1. СКЭС Верховного Суда отменила постановлена окружного суда, оставив в силе определение первой инстанции, указав на то, что не учёл окружной суд: 1) между Гражданином-1 и Обществом фактически сложились отношения, вытекающие из договора простого товарищества (ст. 1041 ГК РФ, п. 7 Постановления Пленума ВАС РФ от 11.07.2011 № 54), потому что заключению договоров долевого участия в строительстве с Гражданином-1 предшествовало предоставление в пользу Общества земельного участка в субаренду, на котором Общество возводило объект недвижимости; при этом доказательства возмездности (встречного предоставления) по договорам субаренды и долевого участия в материалах дела отсутствуют; 2) является верным вывод суда первой инстанции о том, что Гражданин-1 приобретал квартиры не для личных нужд, а осуществлял совместную деятельность с застройщиком, в связи с чем его требования к Обществу не могут конкурировать с требованиями граждан, вложивших личные денежные средства для решения жилищного вопроса, т.к. обязанностью Общества передать Гражданину-1 по договорам долевого участия в строительстве спорные квартиры по сути определялся размер прибыли, на которую последняя рассчитывала в результате внесения вклада в виде земельного участка, являющегося предметом договора субаренды; 3) при осуществлении предпринимательской деятельности товарищи отвечают солидарно по всем общим обязательствам (п. 2 ст. 1047 ГК); 4) Гражданин-2 приобрела у Гражданина-1 в общей сложности права требования к Обществу по передаче 37 квартир, в связи с чем его также следует признать профессиональным инвестором, 5) Гражданин-2 не предоставил в суд доказательства, подтверждающие оплату по договорам участия в долевом строительстве, и сведения о финансовой возможности приобрести объекты недвижимости, хотя суды первой и апелляционной инстанции предлагали сделать это, поэтому ещё раз исследовать указанные обстоятельства необходимости нет. #дду #строительство #банкротство

Административный штраф не должен превращаться в инструмент подавления экономической самостоятельности и инициативы, а должен оставаться мерой воздействия, направленной на предупреждение административных правонарушений. СКЭС Верховного Суда предположила, что воля законодателей вряд ли могла быть направлена на установление минимального размера штрафа, который может превысить выручку. Поэтому нижестоящим судам необходимо, если определение размера административного штрафа зависит от выручки правонарушителя, внимательно изучить все обстоятельства для определения минимального размера штрафа. Определение от 29.03.2022 г. по делу № А57-21488/2020, № 306-ЭС21-23661 https://kad.arbitr.ru/Document/Pdf/eb9a7c1c-19a6-48ed-929d-2af9caefa057/5f3e0dce-284e-4a64-a544-951df601945c/A57-21488-2020_20220329_Opredelenie.pdf?isAddStamp=True ИП был привлечен Росстандартом к административной ответственности, предусмотренной ч. 2 ст. 14.43.1 КоАП (Нарушение требований техрегламента к топливу), с назначением штрафа в 500 тыс. рублей. Испытания отобранных на АЗС образцов дизельного топлива показали восьмикратное превышение установленной предельной нормы массовой доли серы. Законодатель установил размер штрафа за данное правонарушение (ч. 2 ст. 14.43.1 КоАП) как 1% суммы выручки от реализации топлива за календарный год, но не менее 500 тыс. рублей с конфискацией предметов административного правонарушения либо без таковой. ИП обратился в АС Саратовской области с иском о признании незаконным и отмене постановления Росстандарта о привлечении к административной ответственности. Суд отказал в удовлетворение иска. Апелляционный и окружной суды оставили без изменений судебный акт первой инстанции. СКЭС Верховного Суда не согласилась с коллегами, признав не правомерными выводы судов относительно минимального размера санкции, и отправила спор на новое рассмотрение в первую инстанцию. СКЭС указала на то, что не учли коллеги: 1) размер штрафа, исчисляемого исходя из суммы выручки правонарушителя от реализации топлива, был ограничен 3% суммы выручки от реализации топлива за календарный год (ч. 4.5 ст. 3.5 КоАП) 2) Конституционный Суд РФ указывал, что установленный значительный минимальный размер административного штрафа не позволяет во всех случаях в полной мере учесть характер совершенного административного правонарушения, имущественное и финансовое положение юридического лица, а также иные имеющие значение для дела существенные обстоятельства и тем самым – обеспечить назначение справедливого и соразмерного административного наказания (Постановление  КС РФ от 17.01.2013 № 1-П, Постановление КС РФ от 25.02.2014 № 4-П и др.); 3) вывод судов о минимальном размере санкции, предусмотренной ч. 2 ст. 14.43.1 КоАП, сделан без учета положений ч. 4.5 ст. 3.5 КоАП РФ, и без установления обстоятельств, связанных с суммой выручки предпринимателя от реализации топлива за календарный год. Т.е. установлен максимальный размер штрафа – 3% от годовой выручки от продажи топлива (ч. 4.5. ст. 3.5. КоАП) и минимальный размер – 500 тыс. рублей (ч. 2 ст. 14.43.1 КоАП). Могут быть ситуации, когда эти 3% составят сумму меньше 500 тыс. рублей или когда вся годовая выручка будет меньше 500 тыс. рублей. СКЭС указала на то, что ч. 4.5 ст. 3.5 КоАП подлежат применению при определении минимального размера штрафа, предусмотренного ч.2 ст. 14.43.1 КоАП. #штраф #КоАП

Полученная компенсация за бездоговорное потребление электроэнергии (подключение к электросети без ведома электросбытовой компании) не может служить доказательством реализации электроэнергии. СКЭС Верховного Суда пояснила, почему такие операции не могут является объектом налогообложения по НДС. Определение от 02.02.2022 г. по делу № А40-13192/2016, № 305-ЭС21-19369 http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=2085290 Налоговая провела проверку Общества «Кубаньэнерго» (сейчас «Россети Кубани») за период 2011-2012 г. и выявляло ряд налоговых нарушений. Общество было привлечено к ответственности за совершение налоговых правонарушений, уменьшения убытков в связи с занижением внереализационных доходов на сумму 99,8 млн. руб., было доначислено 10,7 млн. руб. НДС и сделан вывод об излишнем возмещении 7,3 млн. руб. НДС из бюджета, а также был доначислен земельный налог и назначен штраф. Налоговая установила в т.ч. и то, что Общество за бездоговорное потребление электроэнергии получало от виновников компенсацию, которую включало во внереализационные доходы. В обоснование своих выводов налоговая указала, что электроэнергия, потребленная виновниками у Общества, хотя бы и в бездоговорном режиме, должна учитываться у общества, как реализация электроэнергии. Спор дошёл до кассационной инстанции, потом вернулся в первую инстанцию. После нового рассмотрения АСГМ заявление Общества удовлетворил частично, признавав недействительным доначисление земельного налога и соответствующих пеней и штрафа, а вот в части уплаты НДС оставил решение налогового органа без изменений. Суд расценил бездоговорное потребление электроэнергии, как реализацию электроэнергии, и счел соответствующие расчеты и доначисления налоговым органом указанных налогов (пеней, санкций) в данной части законными. Апелляционный суд решил по-другому, признав недействительным решение налоговой в части уменьшения убытков в связи с занижением внереализационных доходов на сумму, доначисления НДС и вывода об излишнем возмещении НДС из бюджета. Окружной суд согласился с апелляционным. СКЭС Верховного Суда также согласился с коллегами и апелляционного и окружного суда, придя к следующим выводам: 1) учёт электрической энергии (мощности) расчетным способом введен в гражданское законодательство для решения иных задач; в законодательстве о налогах в настоящее время отсутствуют нормы, допускающие исчисление для целей НДС реализованной электроэнергии расчетным способом, а на налоговом органе лежит бремя доказывания имевшего место в деятельности контролируемого налогоплательщика объекта налогообложения, величины налоговой базы, а также налогового периода, по итогам которого у данного налогоплательщика, с точки зрения налогового органа, возникла обязанность по уплате соответствующего налога, 2) при определении налоговых последствий выбытия (списания) имущества в результате наступления событий, не зависящих от воли налогоплательщика (утрата имущества по причине порчи, боя, хищения, стихийного бедствия и тому подобных событий), необходимо иметь в виду, что исходя из содержания п. 1 ст. 146 НК РФ такое выбытие не является операцией, учитываемой при формировании объекта налогообложения (п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.05.2014 № 33), 3) соответственно, как нормативное регулирование, так и обстоятельства настоящего дела не позволяют с достаточной степенью правовой определенности убедиться в том, что общество, получавшее компенсацию от конкретных лиц, потребивших электроэнергию в бездоговорном режиме, реализовало им данную электроэнергию, поэтому не могут облагаться НДС. #НДС

ВС пояснил, когда гонорар юриста можно взыскать как убытки https://pravo.ru/story/239890/

ВС пояснил, когда гонорар юриста можно взыскать как убытки

Требования кредиторов к застройщикам-банкротам, основанные на договорах, предусматривающих передачу нежилых помещений площадью более 7 кв. метров, уполномочен рассматривать только суд. Определение от 11.02.2022 г. по делу № А41-110962/2019, № 305-ЭС21-19839 http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=2087492 В ходе конкурсного производства Гражданин обратился в суд с заявлением о включении 3,217 млн. рублей в реестр требований кредиторов Общества-застройщика. Требование Гражданина было основано на договоре участия в долевом строительстве, по условиям которого Общество обязалось построить, ввести в эксплуатацию многоэтажный жилой дом и передать Гражданину находящееся в этом доме нежилое помещение площадью 71,5 кв. метра. Общество-застройщик нежилое помещение Гражданину не предало, поэтому он просил включить в реестр сумму, внесенную в счет оплаты по договору. АСГМ возвратил заявление Гражданина, сочтя, что предъявленное к Обществу требование первоначально должно быть рассмотрено конкурсным управляющим, а не арбитражным судом, а суд уполномочен разрешать лишь разногласия, возникшие по результатам рассмотрения требования кредитора управляющим. Апелляционный и окружной суд оставили судебный акт без изменений. СКЭС Верховного Суда направила дело на новое рассмотрение в АСГМ, указав на то, что не учли суды: 1) законодательство о банкротстве к «участникам строительства» для целей применения специальных положений о первичном внесудебном разрешении конкурсным управляющим их требований относит в т.ч. и физических лиц, имеющих к застройщику требования: о передаче жилого помещения, машино-места или нежилого помещения, площадь которого не превышает 7 кв. метров, о возврате денежных средств, уплаченных по договору, предусматривающему передачу жилого помещения, машино-места или нежилого помещения, площадь которого не превышает 7 кв. метров, в том числе по договору, признанному недействительным, незаключенным; 2) конкурсный управляющий должником – Обществом-застройщиком не уполномочен рассматривать требования, включая денежные, кредиторов, в том числе физических лиц, основанные на договорах, предусматривающих передачу нежилых помещений площадью более 7 кв. метров, 3) поскольку в рассмотренном случае Гражданин обратился в суд с заявлением о включении 3,271 млн. рублей в реестр требований кредиторов Общества-застройщика, сославшись на неисполнение последним договорного обязательства по передаче нежилого помещения площадью 71,5 кв. м., его заявление подлежало рассмотрению арбитражным судом по общим правилам ст. 100 Закона о банкротстве. #застройщик #банкротство

Какие документы может требовать вышедшей из хозяйственного общества участник. Определение от 22.02.2022 г. по делу № А40-115692/2020, № 305-ЭС21-21761 http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=2092260 Общество-1 имело долю в уставном капитале Общества-2 в размере 25%. Общество-1 обратилось в суд с исковым заявлением к Обществу-2 об обязании представить множество документов (о принятия решения общим собранием участников, годовую отчетность, расшифровки к бухгалтерским балансам общества, налоговую отчетность, информацию по основным средствам и др.), а также о взыскании 50 тыс. руб. за каждый день неисполнения судебного акта. Обществу-1 документы были необходимы для определения действительной стоимости доли, подлежащей выплате в связи с выходом из состава участников Общества-2. АСГМ иск удовлетворил в части предоставления документов и взыскал за каждый день неисполнения судебного акта денежную сумму в размере 1 тыс. рублей (ст. 308.3 ГК). Суд исходил из того, что в связи с подачей Обществом-1 заявления о выходе из состава участников Общества-2, у Общества-2 возникла обязанность по выплате действительной стоимости доли, для расчета размера которой вышедшему из состава общества участнику необходимы испрашиваемые документы. Также суд решил, что запрашиваемые документы тем или иным образом могут быть использованы для установления активов и обязательств общества, правильности их отражения в бухгалтерском и налоговом учете общества, и, следовательно, при расчете величины чистых активов общества. Общество-1 вышло из состава Общества-2 еще до окончания рассмотрения дела в суде первой инстанции. Апелляционный и окружной суды оставили судебный акт первой инстанции без изменений. СКЭС Верховного Суда направила дело на новое рассмотрение в АСГМ, указав на то, что не было принято во внимание судами: 1) Общество-1 направило уведомление о выходе из состава участников Общества-2, которое было получено в период рассмотрения настоящего спора и в связи с чем судам надлежало определить состав документов, подлежащих предоставлению истцу, с учетом его изменившегося статуса, 2) судам необходимо учитывать, что не могут быть удовлетворены требования лица об обязании хозяйственного общества предоставить информацию, если на момент рассмотрения дела такое лицо не является участником хозяйственного общества. (п. 6 Информ. письма Президиума ВАС РФ от 18.01.2011 № 144), 3) после выхода Общества-1 из состава участников Общества-2, Общество-1 утратило соответствующий статус и принадлежащие участнику корпоративные права, в том числе на истребование документов, кроме права получения информации, необходимой для определения действительной стоимости доли, подлежащей выплате обществом, 4) суды не исследовали перечень документов, испрашиваемый Обществом-1, как являющийся необходимым для определения действительной стоимости доли в уставном капитале общества, 5) судом первой инстанции были нарушены положения ч. 4 ст. 137 АПК, т.к. дело было рассмотрено в судебном заседании непосредственно после завершения предварительного судебного заседания при наличии возражения против завершения предварительного судебного заседания, а вышестоящими судами процессуальное нарушение не было устранено вопреки правовой позиции ВС РФ, содержащейся в определении от 01.12.2020 № 305-ЭС20-14939 по делу № А40-289646/2019 #процесс #внутрикорпоративныйспор

Направление и неполучение оферты о продаже доли в уставном капитале общества. Определение от 25.02.2022 г. по делу № А40-231307/2020, № 305-ЭС21-22567 http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=2093684 Двое участниц Общества (Ответчики) решили продать принадлежащие им доли в уставе Общества, поэтому направили по юридическому адресу нотариально удостоверенные оферты. После неудачной попытки вручения писем Обществу, почтальон оставил в почтовом ящике, который находился на посту службы охраны. Общество писем не получило, и они были высланы обратно. Через 9 дней после истечения срока хранения писем Участницы продали свои доли Гражданину за 65 млн. рублей каждую. Узнав о продаже долей двое других участников Общества (Истцы) обратились в суд с иском о переводе прав и обязанностей покупателя по договору купли-продажи долей в уставном капитале общества. Суд иск признал обоснованным, на истцов были переведены права и обязанности покупателей по договорам купли-продажи доли в уставном капитале. Апелляционный и окружной суды согласились с первой инстанцией. Суды исходили из того, что договоры купли-продажи долей в уставном капитале Общества заключены ответчиками до истечения 30 дней с момента получения соответствующей оферты Обществом, в связи с чем нарушено преимущественное право истцов на приобретение спорных долей. СКЭС Верховного Суда Верховного Суда отправила дело на новое рассмотрение в АСГМ, в силу следующего: 1) оферта о продаже доли или части доли в уставном капитале общества считается полученной всеми участниками общества в момент ее получения обществом (п. 5 ст. 21 Закона № 14-ФЗ); 2) сообщение считается доставленным и в тех случаях, если оно поступило лицу, которому оно направлено (адресату), но по обстоятельствам, зависящим от него, не было ему вручено или адресат не ознакомился с ним (п. 2 ст. 165.1 ГК); 3) судам следовало проверить обстоятельства о соблюдении своих обязательств как лицом отправителем по направлению юридически значимого сообщения, так и адресатом по получению направленного в его адрес корреспонденции (п. 63 Постановления Пленума № 25); 4) довод Общества об отсутствии у него почтового абонентского ящика как причины невручения ему извещения и соответственно неполучения оферты, не может быть обоснованным, поскольку не влияет на применение положений ст. 165.1 ГК; 5) по вопросу применения положений п. 1 ст. 165.1 ГК неоднократно указывал КС РФ то, что момент, с наступлением которого для лица возникают гражданско-правовые последствия, связанные с юридически значимым сообщением, определяется моментом доставки такого сообщения лицу или его представителю, а также приравнивающая к доставке сообщения его поступление лицу, которому оно направлено (адресату), но не было вручено по зависящим от этого лица обстоятельствам или которое не ознакомилось с этим сообщением (Определения КС РФ от 23.04.2020 № 950-О, 27.03.2018 № 645-О, от 25.04.2019 № 931-О и др.); 6) Ответчик указывал на наличие доказательств оплаты приобретаемых долей, в связи с чем перевод на Истцов прав и обязанностей покупателей в связи с нарушением преимущественного права покупки в случае удовлетворения таких требований возможен только при возмещении покупателю оплаченной им стоимости приобретенной доли, в противном случае, это влечет неосновательное обогащение за счет другого лица,  доводы Ответчиков основаны на п. 4 Обзора судебной практики ВС РФ № 4 (утв. Президиумом ВС РФ 23.12.2020), в котором предусматривается необходимость проверки факта оплаты долей. #корпоративныйспор

СКЭС Верховного Суда в очередной раз напомнила, что банк – это профессиональный участник деловых отношений, поэтому ему расписываться в непонимании целей выдачи независимой гарантии и ссылаться на словесные конструкции договора не к лицу. Также СКЭС для решения спора пришлось применить не только нормы права, но и нормы синтаксиса и пунктуации для лингвистического толкования договора. Определение от 22.03.2022 г. по делу № А12-119/2021, № 306-ЭС21-23099 http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=2052600 Администрация Коломенского горокруга (Заказчик) и Генподрядчик заключили муниципальный контракт на строительство школы, ценой 752,55 млн. рублей. Заказчик выплатил аванс – 111,5 млн. рублей. Генподрядчик предоставил банковскую гарантию в обеспечение исполнения контракта на сумму 150,5 млн. рублей, выданную НОКССБанком (Банк). Генподрядчик нарушил сроки выполнения строительно-монтажных работ и не освоил перечисленный аванс. Администрация решила в одностороннем порядке отказаться от исполнения контракта и направила в Банк требование об уплате банковской гарантии в размере 93,2 млн. рублей. Банк отказался удовлетворять требования по гарантии, указав на то, что требование Заказчика и приложенные к нему документы не соответствуют условиям банковской гарантии и требованиям закона.  Заказчик не согласился с Банком и обратился в АС Волгоградской области с иском о признании незаконным отказа в удовлетворении требования по банковской гарантии и взыскании 93,2 млн. рублей. Суд в удовлетворении иска отказал, апелляционный и окружной суды согласились с первой инстанцией. Суды решили, что данная банковская гарантия, исходя из её содержания, обеспечивает только исполнение Генподрядчиком обязательств по уплате Заказчику неустоек (пеней, штрафов), поэтому обязательство Генподрядчика по возврату Заказчику неотработанного аванса не может быть исполнено посредством банковской гарантии. СКЭС Верховного Суда Верховного Суда направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав на неучтённое коллегами: 1) выдача банковской гарантии при заключении контракта в соответствии с положениями Закона № 44-ФЗ преследует следующие цели: обеспечение заявки, обеспечение исполнения контракта и обеспечение исполнения гарантийных обязательств; 2) условия договора устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом, а также подлежат толкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства (ст. 422, ст. 431 ГК, п. 43, п. 46 Постановления Пленума ВС РФ от 25.12.2018 № 49), 3) п. 1 Гарантии после слов «… в период действия Гарантии…» отсутствует знак препинания (запятая), обозначающий окончание выделяемого оборота; далее следует фраза «обязательств по уплате неустоек (пеней, штрафов), предусмотренных Контрактом, начисленных с момента возникновения у Бенефициара права на их начисления», что, в соответствии с лингвистическим толкованием п. 1 Гарантии, означает искажение синтаксических и пунктуационных норм; 4) недостатки текста гарантии не могут быть истолкованы в пользу составителя, позволяя ему освободиться от исполнения гарантийного обязательства при наличии у бенефициара разумных ожиданий относительно существования данного обязательства (п. 2 Обзора судебной практики, утв. Президиумом ВС РФ 05.06.2019); 4) Банк не мог не понимать цели выдачи независимой гарантии, так как получил проект государственного контракта и другие документы, содержащие информацию о целях обеспечения, иное свидетельствует о недобросовестности в действиях банка, пытающегося освободиться от возложенной на него обязанности путем использования синтаксических и пунктуационных недостатков текста гарантии.  #банковскаягарантия #подряд #44ФЗ 

Заставить Макдоналдс заключить странный договор аренды земельного участка не получилось. СКЭС Верховного Суда напомнила судам, что заставлять частного собственника заключать договор аренды земли нельзя, даже если этого требует электросетевая компания. Определение от 22.03.2022 г. по делу № А40-168077/2020, № 305-ЭС21-25765 http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=2100278 ПАО «Россети Центр» (Россети) разместило на земельном участке, принадлежащем ООО «Макдоналдс» (Макдоналдс), трансформаторную подстанцию в целях исполнения договора электроснабжения ресторана быстрого питания «Макдоналдса». Россети предложили Макдоналдсу заключить договор аренды данного земельного участка (пл. 76 кв.м.) для эксплуатации указанной подстанции сроком на 49 лет за 5616 рублей в год. Макдоналдс не стал подписывать договор.  Россети обратились в арбитражный суд с иском о понуждении Макдоналдса заключить договор аренды земельного участка. Суд удовлетворил иск. Апелляционный суд поддержал первую инстанцию. Суды обосновали судебные акты следующим. Согласно Правила техэксплуатации электроустановок потребителей (Приказ Минэнерго №6 от 13.01.2003) владелец подстанции обязан содержать оборудование в исправном состоянии. Постановление Правительства № 160 от 24.09.2009 установило охранные зоны в целях безопасной эксплуатации электросетевого хозяйства. Россети как собственник трансформаторной подстанции в силу п. 1 ст. 39.20 ЗК имеет исключительное право на приобретение земельного участка в аренду или собственность. Россети в отсутствие договора аренды не смогут обеспечить соблюдение необходимых ограничений в использовании земельного участка в целях обеспечения безопасных условий эксплуатации электросетевых объектов. Окружной суд согласился с первой и апелляционной инстанциями. СКЭС Верховного суда отказала Россетям в удовлетворении исковых требований, потому что законом не предусмотрена обязанность частного собственника земельного участка заключить договор аренды земельного участка в целях обслуживания электросетевого оборудования, а коллегам указала на то, что они не учли: 1) лица свободны в заключении договора за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена ГК, законом или добровольно принятым обязательством; условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (ст. 421 ГК); 2) требование о понуждении к заключению договора может быть удовлетворено судом при наличии у ответчика обязанности заключить такой договор, названная обязанность и право требовать понуждения к заключению договора могут быть предусмотрены лишь ГК либо иным федеральным законом или добровольно принятым обязательством (п. 38 Постановления Пленума ВС РФ от 25.12.2018 № 49); 3) если при предъявлении истцом требования о понуждении ответчика заключить договор или об определении условий договора в отсутствие у последнего такой обязанности или в отсутствие такого соглашения ответчик выразил согласие на рассмотрение спора, считается, что стороны согласовали передачу на рассмотрение суда разногласий, возникших при заключении договора (п. 1 ст. 446 ГК); 4) ссылка судов на ст. 39.20 ЗК была неправомерной, т.к. трансформаторная подстанция не является объектом недвижимости, а данной статья регулирует предоставление государственных и муниципальных земельных участков, на которых расположены здания и сооружения; 5) не было представлено доказательств того, что Макдоналдс чинил Россетям препятствия в доступе к объекту электросетевого хозяйства, нарушало режим охранной зоны трансформаторной подстанции #земля #недвижимость

Окружной суд не известил стороны о дате и времени судебного заседании, а на сайте информацию разместил уже после заседания и принятия судебного акта. СКЭС Верховного Суда признал это существенным нарушения норм процессуального права, указав в т.ч. и на постановление ЕСПЧ и определения Конституционного Суда. Определение от 22.02.2022 г. по делу № А40-8866/2020, № 305-ЭС21-23362 http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=2091088 Банк судился с Обществом, требуя признать недействительной сделку по увеличению уставного капитала Общества за счет недвижимого имущества Банка. Первая и апелляционная не удовлетворили требования Банка. И АС Московского округа ¬оставил без изменения судебные акты. Но Банк обнаружил, что его никто не извещал о заседании в окружном суде и направил кассационную жалобу в Верховный Суд. Уже в заседании СКЭС Банк поддержал свои доводы. Одно третье лицо также подтвердило, что его не извещали о времени и месте заседания окружного суда, что, однако, не привело к нарушению его прав. Другое третье лицо подтвердило, что не извещалось, но имело намерение подготовить отзыв и изложить свои доводы. В материалах дела было указано, что на заседание окружного суда никто из участников процесса не явился. Также в материалах дела отсутствовали документы, свидетельствующие о направлении в адрес истца и иных лиц, участвующих в деле, извещений о времени и месте судебного заседания. Информация о дате и времени заседания была размещена на интернет-сайте арбитражных судов (https://kad.аrbitr.ru/) уже после проведения заседания. СКЭС Верховного Суда направило дело на новое рассмотрение в АС Московского округа, посчитав неизвещение подателя жалобы и иных лиц о времени и месте заседания нарушением прав на участие в рассмотрении жалобы, на приведение доводов и обоснований, на представление отзывов. 1) право на справедливое и публичное рассмотрение дела, гарантированное п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04.10.1950 г., было бы лишено смысла, если сторона по делу не была бы извещена о судебном заседании с таким расчетом, чтобы иметь возможность участвовать в нем (Постановление ЕСПЧ от 21.10.2010, дело «Ахматова (Akhmatova) против РФ), 2) суд округа может рассмотреть кассационную жалобу в случае неявки лица, подавшего кассационную жалобу, и других лиц, участвующих в деле, в том случае если они были надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства (ч. 3 ст. 284 АПК), 3) при наличии в материалах дела уведомления о вручении копии первого судебного акта по рассматриваемому делу либо сведений, указанных в ч. 4 ст. 123 АПК, такое лицо считается надлежаще извещенным при рассмотрении дела судом апелляционной, кассационной, надзорной инстанции, если судом, выполняются обязанности по размещению информации на официальном сайте в сети Интернет в соответствии с абз. 2 ч. 1 ст. 121 АПК (п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 17.02.2011 № 12), 4) ввиду присущего арбитражному процессу принципа диспозитивности на лиц, участвующих в деле, возложена обязанность самостоятельно предпринимать меры по получению информации о движении дела, а также риск наступления неблагоприятных последствий (ч. 6 ст. 121 АПК РФ), при условии, что судом, рассматривающим дело, выполняются обязанности по надлежащему их извещению (Определения КС РФ от 30.09.2019 № 2446-О, от 18.07.2019 № 2088-О и др.), 5) необходимой гарантией права на судебную защиту и права на справедливое судебное разбирательство служит равно предоставляемый сторонам доступ к правосудию, включая реальную возможность довести свою позицию относительно всех аспектов дела до сведения суда (Постановления КС РФ от 14.02.2000 № 2-П, от 17.11.2005 № 11-П и др.), 6) судопроизводство в РФ, осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон (ч. 3 ст. 123 Конституции), что предполагает равные процессуальных возможности без каких-либо изъятий и дискриминации (ч. 1 и ч. 2 ст. 19 Конституции). #процесс #извещениесторон

Интереснейшее дело было рассмотрено Арбитражным судом Западно-Сибирского округа в постановлении от 20.01.2021 N Ф04-1550/2020 по делу N А03-13523/2019 Покупателем было государственное учреждение, которому помещение было необходимо для размещения специальной лаборатории. Собственник имущества учреждения (в лице Россельхознадзора) согласовал эту сделку как крупную. Сделку заключили, в договоре купли-продажи было указано, что нежилое помещение площадью около 2,6 тыс. кв. м приобретается для реконструкции под лабораторное здание. Нежилое помещение передано 21.06.2019 продавцом покупателю по акту приема-передачи нежилого помещения. В тот же день в Управление Росреестра по Алтайскому краю поступило заявление учреждения (покупателя) о государственной регистрации права оперативного управления на объект недвижимости. Всё развивалось нормально, но ситуация резко изменилась буквально за считанные дни. У учреждения, судя по всему, поменялись планы. Это проявилось в том, что впоследствии (уже после заключения договора купли-продажи) согласие Россельхознадзора на сделку было «отозвано» письмом от 25.06.2019. Управление Росреестра по Алтайскому краю уведомлением от 27.06.2019 приостановило процедуру государственной регистрации перехода права собственности в связи с отсутствием информации о согласовании крупной сделки, а 23.09.2019 отказало в государственной регистрации перехода права собственности в связи с непредставлением Учреждением такового согласия. Далее покупатель обратился в суд с иском о расторжении договора купли-продажи ввиду непригодности здания для его целей, поскольку оно не отвечало по своему расположению (видимо, в черте города Барнаул) и техническим характеристикам каким-то санитарно-эпидемиологическим правилам ("Безопасность работы с микроорганизмами I - II групп патогенности (опасности)" и "Санитарно-защитные зоны и санитарная классификация предприятий, сооружений и иных объектов"). Основание для изменения договора, по мнению учреждения, - существенное изменение обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договора. Это отражено в письме учреждения от 28.06.2019 (спустя 7 дней после заключения договора). Можно предположить, что над этим основанием трудились лучшие юридические умы не только учреждения, но наверное и самого Россельхознадзора (возможно, те же люди, что придумали отозвать согласие на крупную сделку после её совершения). Продавец, ссылаясь на уклонение покупателя от исполнения договора, обратился в суд со встречным требованием о понуждении к передаче права по ст.551 ГК. Cуд первой инстанции счел, что сам по себе отзыв учредителем (Россельхознадзор) согласования на совершение крупной сделки Учреждением, уже после ее совершения, не может быть отнесен к существенному изменению обстоятельств. Установив наличие в действиях Учреждения признаков недобросовестности, недоказанность им одновременно всех условий, предусмотренных пунктом 2 статьи 451 ГК РФ, для расторжения спорного договора, суд пришел к выводу о необоснованности первоначальных исковых требований. Суд первой инстанции, установив уклонение Учреждения от государственной регистрации перехода права собственности своими недобросовестными действиями в виде непредставления документов по согласованию крупной сделки, исходя из того, что до настоящего времени регистрация не произведена, признал встречные требования законными и обоснованными, удовлетворил иск предпринимателей. Арбитражный суд апелляционной инстанции поддержал выводы суда первой инстанции. Как вы считаете, справедливое решение?

Почему суды должны обосновывать и проверять выводы о назначении объекта недвижимости. СКЭС Верховного суда отметила, что этажность и назначение ИЖС является теми характеристиками, которые влияют на признание постройки самовольной. Определение от 22.02.2022 г. по делу № А40-255826/2019, № 305-ЭС21-20512 http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=2092256 Госинспекция по недвижимости Москвы обнаружила в Мякинино дом, площадью 1709 кв. м., который посчитала объектом, обладающим признаками самовольного строительства и размещенным без разрешительной документации. Земельный участок, на котором был возведен дом, находился в собственности пайщиков Фонда, но был отдан в доверительное управление Компании. Для земельного участка был установлен разрешенный вид использования – для ведения личного подсобного хозяйства. После этого Департамент имущества Москвы обратился в АСГМ с иском о признании дома самовольной постройкой, обязании снести дом, признании зарегистрированного права собственности Фонда на дом отсутствующим. В суде установили следующее. До 2009 г. на указанном земельном участке размещался одноэтажный жилой дом, площадью 87,5 кв. м., который был демонтирован. Новый дом был возведён до оформления права общей долевой собственности на земельный участок и был куплен вместе с участком в 2010 г. у частного лица. АСГМ в удовлетворении иска отказал. 9-ый ААС и АС Московского округа согласились с первой инстанцией. Суды исходили из того, что здание введено в эксплуатацию в 2009 г., приобретено вместе с земельным участком Фондом в общую долевую собственность в 2010 г., при этом на дату регистрации права собственности на объект, участок, на котором он возведен, находился у частного лица в собственности. На момент регистрации права собственности за первоначальным собственником для возникновения права собственности на объект ИЖС не требовалось разрешения на ввод его в эксплуатацию или разрешения на строительство, право собственности на спорный объект (жилой дом) возникло у ответчика на законных основаниях. Также суды учли заключение строительно-технической экспертизы, согласно результатам которой, пятиэтажное здание (цокольный этаж, три этажа, мансарда) является объектом капитального строительства, при его возведении не допущены нарушения. СКЭС Верховного суда отменила судебные акты, направив дело на новое рассмотрение в АСГМ, и указала в т.ч. на то, что суды по сути не проверили и не обосновали свой вывод о назначении постройки, в силу следующего: 1) суды не установили наличие у нее признаков самовольной постройки (ст. 222 ГК) и исходили из того, что постройка является жилым домом, но суды не обосновали вывод о признании спорной постройки жилым домом ссылкой на совокупность соответствующих доказательств, подтверждающих это обстоятельство, по существу являющимся определяющим результат рассмотрения настоящего дела; 2) в экспертизе отсутствуют обоснования, которые подтверждают назначение этого объекта как жилого дома, а ходатайство о проведении дополнительной экспертизы для разрешения вопроса о наличии у объекта признаков гостиницы удовлетворено не было; 3) суды не учли положения п. 3 ст. 48 и ч. 2 ст. 49 ГрК (в ред. 2009 г.) о том, что осуществление подготовки проектной документации не требуется при строительстве, реконструкции, капитальном ремонте объектов индивидуального жилищного строительства (отдельно стоящих жилых домов с количеством этажей не более чем 3, предназначенных для проживания одной семьи); 4) Инструкции о проведении учета жилищного фонда в РФ (Приказ Минземстроя РФ от 04.08.1998 № 37) регламентирует понятие этажности жилых домов, которая должна определяться по числу надземных этажей, в судебной экспертизе спорный объект поименован как индивидуальный жилой дом, с количеством этажей 5 или четырехэтажное здание с подвальным этажом; 5) нормы ГрК (в действовавшей редакции) не исключали необходимости получения от уполномоченных органов разрешения на строительство объекта индивидуального жилищного строительства (ст. 9 ст. 51 ГрК). #строительство #самовольнаяпостройка #ГрК