ПОЭТ ВЛАД МАЛЕНКО

Испарилась «вдова клико», Там где круг начертили мелом. Порошковое молоко Убежало, да пожалело. Здесь советский стоял НИИ, После было от горя сыро. А теперь вот идут бои На проспекте Мира. И скрипит древнерусский рок Много неба на землю вылив, За тургеневский вещий слог, За Сибирь и Киев. Дым Отечества во дворах: Август плавает над Покровкой. И горят, горят на ворах Сферы с натовской маркировкой. 9.8.22

С онемевшею азбукой Несогласные буквы, Мы у неба за пазухой  Семенами набухли.   В желтом платье из донника, Обливаясь вином, Високосным садовником Жизнь стоит под окном.   Фотографии в сепии. В рыжем озере ялик.  И теперь мы нелепее Опадающих яблок.    Все губами, как маками Прислонялись к живым. Нас карнизы оплакали  Молоком дождевым.    Ещё зелень дубрав густа, И обнявшись в ночи, Мы на празднике августа Листопадом горчим.   Лодок вёсельных выдача Прекратилась навек. И БорисЛеонидыча Развернулся ковчег.    Только двинулся к трапу я, Как послышался звук: Сосны днище царапали Вечной зеленью рук.   Дом понёсся над кронами, Мне желая добра,  Будто скрипку огромную  Бог в лесу подобрал...   А над утренним Велижем Пряный запах костра. Разогнали стрижей уже Голубые ветра.    В нас поэзия врезалась, Как в стекло белый зверь. Отрицательным резусом Кровоточит теперь.   И за дачными склепами,  Будто стайка опят Все стоим мы нелепые, Своё время лепя.    Высекаем пророчества, Раздаем бересту, Присягнув одиночеству На Успенском посту.   И под песню володину  (Разгадай нас, поди!) В удивлённую Родину Мы, как в воду глядим.   Нам бы петь колыбельные И любить напоказ, Фонари корабельные Голосуют за нас!   И луна здесь растущая, И озера под ней... Но есть что-то зовущее Все сильней, все сильней.

Влад Маленко порвал зал. Не знаю как на видео, но в зале это было поразительно просто.

Солнце остригло косы, Выкрутил месяц руль. Августейшие осы  Отпевают июль.   Заревом звезд огромных  Освещена трава, В песнях собак бездомных  Человечьи слова.   И за тех, кто в айфоне Свой отбывает срок, Молится на Афоне Мокрый Илья-пророк.   Шиномонтаж сансары… Быт или, все ж, не быт? У высоцкой гитары Рот навечно открыт.   Пьянствует ночью вишня, Клена дрожит рука, Замуж за ветер вышла Наша с тобой река.   Помнишь, как у истока, Медным гремя ведром,  Дождь поступил жестоко: Дрался всю ночь с костром?   Космос ведь не пустыня? Вдруг он звездой согрет? И абажур - святыня, Как завещал поэт. Фото в донецких полях

Лора. Жена великого Тонино Гуэрра. Сама - царица Земли. Встретились. Сутки говорили взахлеб. Стихи, как заговор… Узнал, что отец Лоры познакомил Сергея Есенина с Зинаидой Райх,  что друг ее детства - выдающийся академик Александр Коновалов,  что Сергей Бондарчук попросил Тонино написать сценарий о Москве,  что Далай-лама дважды посещал Гуэрра в Пеннабилли, что Мао Цзедун перевел стихотворение Гуэрра «Волы», что Челентано   был счастлив от написанного Тонино предисловия на конверте новой пластинки, что на столе главного сценариста двадцатого века царили книги Чехова, Платонова, Флоренского. И, конечно, удивительные истории  близкого круга великой пары: Феллини, Антониони, Маркес, Тарковский,  Параджанов, Ахмадулина, Высоцкий… Про ситуацию тоже говорили. А вокруг раскачивались суздальские деревья и травы. И на фиолетовом небе золотом проступало суворовское восклицание: «Помилуй Бог! Мы - русские. Какой восторг!»  Будем сажать повсюду деревья и верить, что русская культура спасет мир. Верить и быть! Леночка Маньенан, низкий тебе поклон за эту встречу!  

Лора. Жена великого Тонино Гуэрра. Сама - царица Земли. Встретились. Сутки говорили взахлеб. Стихи, как заговор… Узнал, что отец Лоры познакомил Сергея Есенина с Зинаидой Райх,  что друг ее детства - выдающийся академик Александр Коновалов,  что Сергей Бондарчук попросил Тонино написать сценарий о Москве,  что Далай-лама дважды посещал Гуэрра в Пеннабилли, что Мао Цзедун перевел стихотворение Гуэрра «Волы», что Челентано   был счастлив от написанного Тонино предисловия на конверте новой пластинки, что на столе главного сценариста двадцатого века царили книги Чехова, Платонова, Флоренского. И, конечно, удивительные истории  близкого круга великой пары: Феллини, Антониони, Маркес, Тарковский,  Параджанов, Ахмадулина, Высоцкий… Про ситуацию тоже говорили. А вокруг раскачивались суздальские деревья и травы. И на фиолетовом небе золотом проступало суворовское восклицание: «Помилуй Бог! Мы - русские. Какой восторг!»  Будем сажать повсюду деревья и верить, что русская культура спасет мир. Верить и быть! Леночка Маньенан, низкий тебе поклон за эту встречу!  

За столетие до финала, Заглянув в ледяную даль, Человечество закопало Данный богом ему рояль.   Вместо масок надев улыбки,  И привычно бродя по дну,  Мы посыпали пеплом скрипки,  Но молитву твердим одну:   Обесточь уже пилораму, И туманом зашторь простор! Мир так хочет обратно в маму,  В золотистый свой физраствор.    Чтоб размокнуть травою в чане, Соскоблив всех догадок блеск. Чтоб не слово, а лишь урчанье  Или только от вёсел плеск.    Он весны исчерпал запасы, Наш до-после-военный мир. И оплыл, как кусок пластмассы,  Цифровой потребляя жир.    Превратили мы в камни ноты, Разбросали их по земле.  И спасаемся от икоты, Завершая парад-алле.   Только, Господи, скоро-скоро, Обожженный твоей весной, Я уйду, я сбегу из хора, Чтобы голос подать иной:   Мой единственный композитор - Ветер, ветер! Гуляй, реви! Я прильну к тебе, так чтоб свитер  Загорелся вдруг от любви   На московском асфальте прямо, В переулках среди колец. Чтобы вновь волноваться, мама, Отдаляя любой конец. 

Есть.) https://youtu.be/XteLuC0tmf0

КОД РОССИЯ НОВЫЙ ПРОЕКТ МОЙ КОММЕНТАРИЙ https://artmoskovia.ru/na-vdnh-eksperty-i-molodezh-iskali-puti-k-ponimaniyu-v-ramkah-proekta-kod-rossiya.html?utm_source=yxnews&utm_medium=mobile&utm_referrer=https%3A%2F%2Fyandex.ru%2Fnews%2Fsearch%3Ftext%3D

Земному шару напекло висок. Располагался рай наискосок Скучал в нем по России каждый третий В семи десятках световых столетий. Там время продолжал небесный царь У звёздочки по имени Мицар, Как гениальный врач за занавеской, И спорили Сенека с Достоевским, И были пальцы в поцелуях пчёл. А здесь смертельный бой уж час, как шёл: Со срезанным лицом наполовину Сержант упал в божественную глину, Хлеб Родины своей подняв с земли. И вдруг увидел страшное вдали: Нас будущих, расслабленных, как травы, Обильно существующих без славы, в отдельно подзаряженном гробу С предсказанными цифрами на лбу. Сержант Смирнов смотрел на это дело, И удивленно презирал печаль, А рядом с ним Мария песню пела, качаясь, как солдатская медаль. 9.7.22

Что толку восхищаться сладким дымом И спорить с дураками сотни лет? «…ты, ветер, чей? Ты чья, Луна, над Крымом? Ты чей, Господь, открой уже секрет…»   Пусть мироточит пограничный столбик. Шагни домой, чтоб снова жизнь начать. Ругать Отчизну за нерайский облик,  Как стричь по моде старенькую мать.   Встречай закаты розовым ламбруско, Там истина, где личная вина. Чем тише скорость всей машины русской, Тем дальше смерть, тем дольше времена.    И если ты в Полтаве, Курске, Гродно Сидишь в сети в свои осьмнадцать лет, Быть человеком вроде и не модно - Тебе внушает «батя»-интернет…   Свобода может рабством  стать невольно, А воля указать на личный стыд. Но Родина не там, где меньше больно,  А там где что-то главное болит.   Где летом под телегой снятся санки, Где тонет в книгах чеховский студент,  Где у шоссе в поспешной серебрянке  Цветов не ждёт солдатский монумент.    Куда летят полжизни божьи птахи, Весною петь на русском языке,  Где ты рождён, как говорят, в рубахе, Чтобы спуститься к морю по реке.