ПОЭТ ВЛАД МАЛЕНКО

Выход Стая птиц золотых  мне сигналит с планеты соседней. Поднимается ветер, Качается пасмурный лес. Я на этой Земле в первый раз  и, похоже, в последний. Ничего не ловлю,  кроме творчества с вечных небес.  А еще, а еще....  я на сердце кладу подорожник, И по свету иду  для того, чтобы выйти на свет. И наивно в погоню за мной устремляется дождик. Очень нужно взлететь.  Это выход, коль выхода нет. Homo sapiens-маркет - не место сыщиков неба, У которых чернил фиолетовых полный ушат. Здесь их держат за фриков, считают погрешностью НЭПа, Чтобы выплеснуть вместе с водой, как того малыша. Помнишь время, в котором дежурили дети на крышах, И старались библейским песком зажигалки тушить? Так, найдём же друг друга и в круг одиночество впишем, Чтоб над бездной идти с этим подлинным флагом души. 2013 - 2024

Единица верности - собака, Здесь она бездомная однако. Единица вечности - солдат, У него работа (дальше мат). Никакой романтики в поэте: Летом о реке напишет Лете, А зимой, когда огонь от щёк, Он на той реке затвором щёлк. Женщина, как жизни единица Между тем равна поющей птице, Пусть же колыбельную поёт, А законы физики не в счёт. Баю-бай, Надежда, Страх и Жалость! Жизнь губами к темечку прижалась, Первый луч в окне затанцевал. Это Бог тебя поцеловал. 17.6.24 фото автора

Десятый Филатов Фест набирает обороты. С членами Ареопага. Караулов, Есенин, Витаков, Маленко, Ватутина. фото: Филимонов

Перейди же дорогу утёнком, Мой день июньский! Белой ночью душа - потёмки, И мостик узкий. Я с Тверской попаду на Невский И стану тише. Пусть на мостике Достоевский Меня опишет. Чтобы духов прогнать коварных, Позвать к обедне, Вдруг достанет из рукава он Звонок последний. Мы дошли до престола, И капает с неба миро. Если жизнь - это школа, Теперь выпускной у Мира. Все на небо мы смотрим, как дети, Да ждём полёта. Так, надень же, свидетель, Мне ленту от пулемёта. Меж людей, как меж строчек, Что вечную жизнь пророчат, Загремит колокольчик И снова конец отсрочит. 15.6.24

Привлекаю дождь,  прохожим грубя. Целятся тучи в меня одного. Мои  стихи зависят  от расстояния до тебя. И больше ни от чего.   Не так важен город и сила ветра, Не так важна крепость  этой стены и чая. Но если между нами  один или два миллиметра - Я скучаю.   А если ты в Москве,  а я на границе с Польшей - Ночуют на сердце летучие мыши, И в стихах моих снега гораздо больше, Чем на сибирской крыше.   Я спрашивал у маленьких и больших, И ответ,  как из рыбу из моря вынул: Поэзия - это мера веса души Без второй половины.

❗️Наше эксклюзивное видео ко Дню России посмотрели больше 20 млн раз. Стихотворение «Сборка» в исполнении его автора Влада Маленко, актеров Игоря Петренко и Дмитрия Харатьяна завирусилось в сети. Пост стал одним из самых просматриваемых в Telegram 12 июня. Только в социальных сетях (ВКонтакте и Telegram) видео набрало 6,4 млн просмотров. В онлайн-СМИ, по данным «Медиалогии», воодушевляющее прочтение увидели еще 16,2 млн человек. Быстрее смотреть, если еще не успели! 📮Подпишись на ЛОМОВКУ

С Б О Р К А

Дождик, дождик! Тебя так соседи за чаем расхваливали. Ты сыграй мне сегодня случайно Сергея Рахманинова! Солнце руку в перчатку упрячет, черешню оплавивши, А я мокрой кукушкой замру, чтобы стать твоей клавишей. Ибо все мы - рояль: Это чёрное поле привычное, Эти снежные пальцы берёз с обручальными птичками, Это летнее небо, от радости давшее трещину, Магазин у дороги, в котором уставшая женщина Отпускает мне соль, ворожа деревянными счётами, И машины в брезенте с торчащими вбок пулемётами. 11.6.24

Стрекоза   Стрекоза живет один день. Нужно сделать ей много дел: Пролететь над рекой в траве, Чтоб узнали вокруг цветы, Что она голубых кровей,  Что она с красотой "на ты". В середине этого дня,  Медным сердцем легко звеня, Там где травы лицо секут Она сядет на пять секунд На плечо к тебе и замрет. Пять секунд для нее что год. Для тебя пять секунд - рубеж. Пробил час, и хоть бей, хоть режь, Только тоже замри, пока, Чтоб холодный приклад рука Теплым сделала. Чтобы мох Тебя скрыть от железа мог, Чтоб сюда, в тростниковый плёс Тебе ветер сейчас принес Долгожданный небесный звук,  И над поймой проделав круг, Прилетела бы вдруг назад Винтокрылая стрекоза. На войне один день, как век - Поднимаются створки век, И ты видишь, открыв глаза,  Как бессмертная стрекоза Замерла, чтоб тебе решить,  Как полжизни еще прожить.

Великий композитор, выдающийся музыкант и знаковый поэт нашего времени собрались вместе, чтобы созерцать вечность.  Иоганн Себастьян Бах, Борис Березовский, Влад Маленко и его стихотворение "В животе у кита..."

⚡️⚡️⚡️Смотрите и слушайте!

Царь и Пушкин Однажды возле Царь-пушки Встретились царь и Пушкин. У царя была свита, А у поэта свиток. Лица из царской свиты - Это сливки элиты, А в свитке поэта Пушкина Строки про няню и кружку. Царь говорил с поэтом, А свиту трясло при этом: «Надо же, какой юркий Рифмоплет камер-юнкер! Будто не понимает, Что время у нас отнимает!» О чем говорил с поэтом Царь осталось секретом. С тех пор века пролетели. Время сродни метели, Память как будто сито… Где теперь эта свита? Да и царя едва ли Мы бы здесь вспоминали, Если бы у Царь-пушки Не повстречался Пушкин. С днём рождения, Александр Сергеевич! Вы озвучили Россию! Дышим Вами и надышаться не можем!

Александру Сергеевичу Пушкину У солнца косы, как у той узбечки, И север наш похожим стал на юг. Ты только не купайся в Чёрной речке, Мой милый друг! За поворотом, там где ил клубится, Где крутит омут воду под мостом, На глубине ждёт жертву сом-убийца С огромным ртом. И, глядя вверх, на лучик солнца узкий, Он о тебе мечтает, mon ami, Чтоб не уснуть, считая по-французски, От одного до тридцати семи. 5.6.24

Человек рождается в рубашке С новым колокольчиком в кармашке. Язычок целует медный свод, Голове покоя на даёт. Мама, отпусти гулять подольше, Пусть небес касаются подошвы, Я вчера сумел сказать «агу», А в любви признаться не могу. Много в жизни родинок и кочек, Только бы не выпал колокольчик! Сокровенный выскользнет, боюсь, Если за деньгами наклонюсь. «Динь-динь-динь», - таков пароль для входа, Он светлей и выше чем свобода. В каждом птичка вечности гостит, Да не всех, смешная, угостит. 4.6.24ВМ

КИНОИСКУССТВО По простыне, на которой сегодня мы спали Бежит паровоз... Люди в зале Вскрикивают, поднимаются в страхе с мест. Им кажется - паровоз их раздавит, Дым им глаза раз'ест. А мы с тобой в рубке. Твои губы под стать красной юбке. А в распахнутых настежь глазах Сладкий ужас и страх. Мари, Когда-то были волшебные фонари, А теперь, посмотри Сквозь квадратную прорезь в мир И замри! Гигантской цикадой стрекочит Горячая пленка. Как будто хочет Порваться, где тонко... Она извивается черным кольцом, Чтобы стало начало концом, Чтобы вновь паровоз приближался к перрону, Когда я трону Своей ладонью твои ресницы, Чтобы к душе прикоснуться, Ведь кино - это, если проснуться, И понять, что тебе еще снится… Кино - это когда с полотен Ребранта Женщины делают шаг обратно К мужчинам, ждущим их в новом веке, Когда реальность становиться неким Продолжением киносеанса И такие ньюансы, Как тень от вспархнувшей птицы На лице, Или звук ресницы, Упавшей в конце Свиданья, На подоконник железный Приводит в движение все мироздание, И наш паровоз над бездной, Зависает. А от падения вдруг спасает, Вошедших в раж, Внутри кадра монтаж... Мне жаль. Мне так жаль, Мари, Что Москва и Париж Проиграли войну Голливуду, Что кино превратилось в приправу к блюду Под названьем уикенд... Что на экране все чаще не потолок, а паркет, Отражающий то, что под юбкой, Что из рук девочки хрупкой Вместо бабочки Выползла гусеница. Что искусство кино, Как красивая первокурсница Которая не пошла на второй курс, А узнала вкус Ресторанов с шансоном-гарсоном, И когда фальшивым мильоном Прельстилась, С собою прежней простилась. Теперь покорно Она верещагинские черепа попкорна Засыпает в натренированный рот И глядит на экран, Где кино уходит, а не идет. Но мы другие, Мари, Ты ведь знаешь, что мы другие! Тебе девятнадцать, А я вернулся живым с войны Над головами у нас паруса тугие, В карманах билеты на первый сеанс весны! Солнце свои лучи достает из ножен, Метит ими экран через наше окно. Это фильм о любви, о нас, и о том, что можно Поселиться как в доме, внутри своего кино. 2010

Звучит фальшак - пародия на Родину. Детишек приучают брать с куста Пластмассовую чёрную смородину Садовники без звезд и без креста. Те кто давно часы с трусами сверили, И выгнали взашей бездомных псин, Привычно зарифмуют на конвейере Россию, силу, и, бесспорно, синь. Дежурно Пушкин в гипсе процитирован, Стартует патриот-парад-алле! Родник с живой водой заасфальтирован, Пей мёртвую в раскрашенном стекле. Мы вышли все оглохшими Катюшами На вечный русский берег, как на лёд, И делаем зачем-то вид, что слушаем, Тех, кто и сам не верит, что поёт. 2.6.24

Здесь ветер у сосны играет в позвонке, Тоскуют облака по будущему снегу, И соловей на русском языке Поет опять про Альфу и Омегу. И тает в синеве обмылок серебра, И дуб надел скворцов на скрюченные пальцы. А мальчик у воды все камни перебрал. Он крестик потерял, Пока в реке купался. Поэт разжег огонь любовью запасной, Старик почти забыл о молоке и хлебе. И мёдом плачет шмель над прожитой весной, И будто в горле ком - Земля качнулась небе. И закружилась вновь Уже наоборот, Чтоб склеить времена, Как битую посуду. И крестик заблестел, чтоб угадал пилот - Там Родина внизу, И наверху, и всюду. 17-24

Пошли, Господь, пчелу К печальному челу, Чтобы укус (не знаю почему) Обрадовал носившего печали. Когда я пел, мне птицы отвечали, Когда молчал, Сосед включал пилу. Жалея жалить, да лежать в обнимку. С перекрестивших клювы брать пример. И если ты вода, я - водомер. Мы превратимся в утреннюю дымку, В продольную полоску на Нерли, В росу при синих травах Васнецова. Когда стихами воздух облицован, Клин клином вышивают журавли, Где облака - солдатские тулупы Земле напоминают о зиме. Иисус с ученикам на холме, Вокруг Андрея съемочная группа. Две этих «ю» выстраивать в «люблю», Как ключевой касаться вдруг ключами, Цветов собрать у полустанка маме. Без пристани тревожно кораблю, Но пусть его одежду волны лижут, Пусть сеет дождь Есенина Ока, Вся наша жизнь - любовь издалека, Ты только сядь, пожалуйста, поближе.

Бабочка С тех самых пор, как кончилась весна, И дух ее покинул оболочку, Мне верно служит бабочка одна. Она всегда подсказывает строчку.    Я этим утром распахнул окно, Чтобы продолжить начатое дело, И на плечо в прозрачном кимоно, Оранжевая вестница присела.     Ее прилёт, как нежный почерк скор, Ее учитель - снег второго Рима.  На крыльях вмиг меняется узор, И летний дождик целит капли мимо.  Вишнёвый лист для бабочки кровать, Она вспорхнёт и превратится в…слово. Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать, Лишь вспомнить, по завету Гумилева. Так служит врач зеркальному ножу, Так бьется сердце быстрой трясогузки: Она диктует, я перевожу  С божественного синего на русский.