А. Сафронов. Пришёл Сталин и всё сломал. Ч.2
Рецензия на статью "Сталинское экономическое «чудо»"
Далее Максим кратко напоминает читателям о внутрипартийной борьбе за сворачивание НЭПа и о проблемах сельского хозяйства, вызванных ускоренной коллективизацией, и делает вывод, что сворачивание экспорта продовольственных товаров после голода 1932 г. подорвало дальнейшие возможности форсированной индустриализации.
В интерпретации Максима, разорив к 1932 году село, сталинское руководство дальнейший рост тяжелой промышленности обеспечивало, разоряя производство товаров народного потребления. При этом автор сам приводит таблицу, из которой следует, что в 1933-1936 гг. темпы роста и всей промышленности, и промышленности, производящей товары ширпотреба, росли год от года!
Максим, воюя со Сталиным, сам не замечает, как представляет его всемогущим демиургом, который при наличии (якобы!) простой комфортной альтернативы (просто ничего не трогайте, и всё будет, как было) навязал и партии, и всему советскому обществу вариант, который одновременно был хуже по темпам роста и хуже по уровню жизни.
В действительности, НЭП свернули после
двух кризисов (1925 и 1927 гг.) , по итогам которых большинству руководящих кадров стало ясно, что дальнейшие темпы роста упираются в нехватку экспортных ресурсов (природные богатства и продовольственное сырье, которое поступало из деревни), и резко увеличить экспорт и закупки иностранного оборудования, не меняя сельское хозяйство, невозможно.
Если Максим заявляет, что без Сталина можно было, не меняя НЭПовской модели, до 1940 года расти темпом 22% в год, ему следовало бы показать, что единоличное крестьянское сельское хозяйство тоже могло 12 лет подряд расти темпом 22% в год, обеспечивая соответствующий прирост экспортных ресурсов. Либо предложить другой источник капиталовложений.
В действительности в 1926 г. продукция сельского хозяйства выросла всего на 6%, а в 1927 г. не выросла вовсе (
см. стр. 217). Именно этот разрыв между темпами роста промышленности и темпами роста сельского хозяйства, продукция которого шла за рубеж для импорта новых технологий, и требовал поиска новой экономической модели.
Коллективизация позволила советскому правительству получить от крестьян больше продукции, продать её за рубеж, закупить на вырученные деньги валюту, купить на неё новое оборудование, построить новые заводы сельскохозяйственных машин и минеральных удобрений, и на этой базе повысить производительность труда в деревне.
Между моментом, когда были начаты принудительные хлебозаготовки и моментом, когда на село массово стала поступать новая техника, прошло несколько лет, которые действительно были годами голода и лишений. Но никакой альтернативы этому манёвру коллективная партийная мысль тогда не придумала. Я читал много публицистики о «бухаринской альтернативе», но не смог уловить её суть.
Сохранение НЭПа означало снижение темпов роста промышленности до темпов роста экспортных ресурсов, т.е. во многом до темпов роста единоличного крестьянского хозяйства. Этот путь, очевидно, принёс бы меньше издержек, но только если забыть, что СССР как минимум с 1927 г. готовился к новой мировой войне.