ШОУРАННЕР

Шоураннер с новой порцией отечественных сериальных обновок "Холод" (Start). Ну вот и выползла, как зубная паста из тюбика, на экраны разогретая коллективным пиаром драма "Холод". Трудились все не покладая рук: от рерайтных тг-постов в стиле «Да у нас тут русская версия "Графа Монте-Кристо"» до «Божечки, Ларису Гузееву совсем не узнать». Коллективный пиар-хендджоб стрелял картечью, благо трудилась над этим не одна платформа — ведь соображали они эту чернуху на троих. Лёша Казаков, почувствовав себя русским Балабановым, снимающим "Груз 200", решил, что надо сразу брать зрителя за жабры и выдать на него говно не ведрами, а закинуть сочувствующую домохозяйку прямо в чан с нечистотами по самую макушку. Сразу с первой серии у нас имеются мажоры, устроившие аварию с семьёй с ребёнком; коррупция, благодаря которой в тюрьму садится Аксёнова, а не пиздюки; изнасилование героини сотрудником ФСИН с непонятной целью прикрыть ей рот (хотя она уже в тюрьме, ну да ладно). Дальше — хтонический быт женской колонии и, конечно же, невменяемая свекровь в стиле Звягинцева, которая винит невестку в смерти сына. Разного рода писари за арбузную корку будут вам рассказывать, что это какой-то неебаться натурель, какие страдания переживает героиня и что тюрьма — это русский код (как говорят творцы вроде Гаврюши). Но смотреть это — словно пить желчь из чайной кружки. Гадко и отвратно, а главное — непонятно нахуя? Хтонь головного мозга для любителей назвать свою страну Рашкой и пульнуть по пьяни фразу: «А вы и России-то не видели за вашим МКАДом». Видели. Другую. Но вы с ней не знакомы. На том и разойдёмся. "Суета" (Okko). Ну, если выше создатели замахнулись на гендерное переосмысление Гюго, то тут авторы поступили попроще и решили перенести сериал "Голяк" к подножию кавказских гор. Где четверо неудачников пытаются грабануть инкассаторов, и, конечно же, потом у них всё идёт не по плану. Гротескный гоп-антураж с яркими локациями выглядит свежо, но на этом лавочку с похвалой можно закрывать на амбарный замок. Причины на то две. Первая — абсолютный мискаст по героям. Ведь чтобы заставить зрителя сопереживать бандиту-идиоту, этот самый бандит-идиот должен быть обаятельным и харизматичным. Одними плоскими шутками и говором в стиле «ты чо» тут не отделаешься. Иначе вообще непонятно, зачем сопереживать этим бедовым отморозкам. Второе — темп. Сложилось устойчивое ощущение, что режиссёр монтажа перед тем, как взяться кромсать, нахлебался пуэра и позволил себе буквально всё, превратив историю в набор скетчей, подходящих больше не для сериала, а для попурри из шортсов. Отсюда и ощущение, что всё это очень сыро, и выдаёт то, что над проектом работала еще очень зеленая команда. Хотя есть и интересные приёмчики. Значит, ребята не без таланта. Посмотрим, что у них получится в следующий раз. "Зовите Витю!" (Kion). Ну а тут у нас препарируется страшный сон любого выпускника ВГИКа — сериал с двумя актёрами в главных ролях без актёрского образования. Диджей Саша Бортич и комик Илья Соболев представляют нам бодренькую комедию в стиле "Охотников за привидениями", где последний — медиум-шарлатан, волей проклятия бабки в наказание обретший реальный дар, и его напарница, снимающая про это мокьюментари. Если бы у выражения «дурацкая комедия» было официальное название, она бы так и называлась — "Зовите Витю!". Ерунда, помноженная на вечность. Похвалить можно только за то, что главный герой из серии в серию пытается стать лучше, трансформируясь из конченого мудака в человека, который вдруг осознаёт, что такое совесть. В целом, по нынешним временам это уже хоть что-то. Так что, как обычно говорит Шоу, фоново под нарезание салата — вполне съедобно. Пущай будет.

Отпочковавшийся от «Водорода» Миша Врубель рассказывает, что назвал свой продакшен «Аргон» с отсылкой к аргонавтам. Ёпстудэй, Миша! Аргонавты назывались аргонавтами не потому, что аргоном варили, а потому, что их корабль назывался «Арго». Менеджеры, пиарщики, ну не подставляйте взрослых дяденек, когда они хуйню несут, и вычитывайте их интервью перед публикацией!

В продолжение темы вертлявости и кокетства отечественных продюсеров касательно темы СВО и фильмов, снятых про нее. Вот сидит Антон Володькин, вещает о том, как онлайн-кинотеатр Wink бороздит просторы вселенной. Про то, как их на Западе уважают, ценят. Целый New York Times про них написал. Далее — вопрос про причины успеха сериала «Ландыши». И крышечка схлопывается. Абстрактные фразы про запрос на отечественного героя, про какие-то там ролевые модели, про "современный мир", молодежь, какую-то еще общую водянистую хуйню. Про то, что это патриотический, хорошо снятый контент, про попадание в болевые точки вроде тех, где девушки ждут парней с фронта, про чувство долга, про солдат, про войну, про СВО в конце концов — ноль слов. Понимаете, о чем мы говорим, когда педалируем тему стыда и страха наших продюсеров касательно этого вопроса? Вот про это. К слову, актриса Ника Здорик очень трогательно рассказывала Меньшовой про то, как ей пишут жены солдат, пишут парни с фронта. Не зассала. И получала за это, рассказав позже о негласном «бойкоте» актеров из «Ландышей» от других продакшенов. Тот случай, когда кохонес одной молодой актрисы оказались тяжелее и больше, чем кохонес целого генерального директора онлайн-кинотеатра. Но его можно понять — он надеется еще на одну статью в газете New York Times.

Кино и дети В пятницу на ПМЮФ председатель СК Бастрыкин в полуторачасовом выступлении довольно много говорил о воспитании молодежи и о национальной культуре. Одновременно с его выступлением ФСБ в Дагестане проводила аресты членов международной террористической организации, планировавшей массовые убийства, изготовлявшей бомбы и т. д. Ее лидером оказался 17-летний подросток. Финансировало организацию СБУ Украины. Бастрыкин отмечает рост тяжких преступлений, совершенных несовершеннолетними. Этот доклад наверняка писался не одну неделю. В то же время в четверг 13-летний ребенок в Подмосковье поджег АЗС, а в среду стало известно о задержании 15-летнего паренька, который пытался уничтожить релейный шкаф на железной дороге. Неделю назад подросток напал и убил ножом женщину в ТЦ Краснодара и пытался прорваться в детскую игровую. За пару дней до этого в Ярославской области силовики задержали банду малолетних праворадикалов, планировавших убийства. Как тут не увидеть про (лучше: не заметить) низкую резистентность к насилию у детей? Да никак. Она низкая. Бастрыкин видит причины такого положения дел в отсутствии воспитания со стороны родителей и на уровень выше — в том, что у культуры проблемы с патриотизмом и правильными ценностями. Хотите сказать, что их нет? И что фильмы про СВО, например, поддерживают? И вообще много снимают? За последние недели Шоу попалась сначала история про Гамлета с Борисовым, где на сцене главного драматического театра страны, МХТ им. Чехова, в спектакле иронизируют над сегодняшней ситуацией внутри России. Затем — история, как на фестивале «Пилот» часть зрительского индустриального зала выходит в знак протеста против показа сериала «Марик» Сапронова про Мариуполь. Ну, того самого Сапронова, второй сезон «Ландышей» которого был встречен змеиным шипением кинокритиков. Кинокритиков, которые регулярно получают коммерческие заказы от двух крупнейших медиахолдингов страны. Что такое «Ландыши»? На что они шипят? «Ландыши» — это «Жди меня» Симонова с Валентиной Серовой 1943 года. Да. В Великую Отечественную выходили и снимались военные фильмы. Не только комедии вроде «Свинарка и пастух» и «Небесный тихоход», но и фильмы про то, как бьют врага. И трагедии тоже. Всем было понятно, что люди в стрессе и им нужно смеяться. Но это не делали (лучше: из этого не делали) обоснованием. Этим «нужно смеяться» не прикрывались как фиговым листком. Разговор ведь сегодня как строится? «Мы не снимаем, потому что люди хотят доброго». Иногда прорывается псевдочестное: «Мы не снимаем, потому что это непопулярно». Как правило, речь идет о том, что люди не снимают потому, что им либо противно СВО, либо потому, что им вообще плевать на СВО, но вдруг (вдруг) российские патриоты проиграют, а они не с ними. Они ничего не снимали (на всякий случай). Войны российский продюсер не ощущает. Из-за сбежавших производственников он сначала ощущал кадровый кризис. Затем — экономический кризис из-за урезанных бюджетов. Потом логистика накрылась. Отдыхать-то приходится летать с пересадками. А тут еще и бензина нема. И все это «так себе кризисы». Ведь на место одного режиссера нашелся другой. Бюджеты урезали? Не страшно. Снимали дорогие бездарные ленты — будем снимать дешевые бездарные. А за топливом в очереди ночью водитель постоит. Все это, конечно же, далеко от ощущения войны. Хотя в дом, где у нескольких продюсеров есть квартиры на Мосфильмовской, и влетел беспилотник. Но квартирки-то целы. Так где же связь между убийствами и терактами, которые совершают подростки, их низкой резистентностью к насилию и готовностью в нем участвовать и тем, что продюсеры не готовы нести ответственность за культуру и участвовать в ее формировании? А она очень простая. За 2025–2026 годы в российских сериалах было убито в кадре 1,7 тысячи человек. Изнасиловали или похитили — 118, обнаружили 975 трупов. Родилось 49 детей. Сыграли свадеб 22. Виноваты ли продюсеры в том, что 12 мая на Кубани девятиклассник расстрелял из пневматического оружия своих одноклассников? Вроде как получается, что и не виноваты. Может быть, дело в компьютерных играх? Ведь большинство из четырнадцати нападений в школах с начала 2026 года совершали дети из благополучных семей. Так что точно не родители. А кто тогда? Провокаторы из спецслужб Украины? Но ведь они стоят далеко не за каждым эпизодом. Мы ходим по кругу, назначая виноватых. Раньше говорили так: «Побухтят месяц и забудут». Но тяжкие преступления, совершаемые подростками, превратились в рутину. Нет между ними никакого месяца, чтобы бухтеть и забывать. Разница между компьютерными играми и отечественным игровым контентом очень простая. Игры мы не делаем. Нет никакого потока. Они не наши. А кино и сериалы делаем как раз мы. На Okko ждут премьеры сериала «Похищение» про пропажу 5-летнего малыша. А еще — сериала «Фейк» про киберсталкера, преследующего учительницу в школе. И сериала «Кровь Чикатило» ждут. Вышли и выходят сериалы про изнасилования, про нелегальную трансплантацию, про проституцию, про аборты, про школьный буллинг. Большинство этих сериалов не становятся лидерами зрительского внимания. Но на эти сериалы не шипят. И их продолжают снимать. Нет, продюсер сериала не агитирует и не подстрекает подростка идти с ножом или ружьем в школу. Или взрывать банкомат. Но продюсер создает контент про насилие. Насилие и жестокость. И этот контент растлевает. Он делает это насилие и жестокость, даже не пропагандируя их, все равно вариантом нормы. Конечно, меньшим, чем реальное бытовое насилие в семье, когда женщины до сих пор беззащитны. Но свой вклад он вносит. Так вот, дорогие вы наши, у Шоу не просто есть некоторая насмотренность. Насмотренность у него колоссальная. Он смотрит пилоты большинства российских сериалов. А до конца досматривает 1–2 в год. Почему? Потому что вместо того, чтобы делать контент, который если не вдохновляет людей на подвиг, на то, чтобы создавать семью, рожать детей, стремиться развиваться, то хотя бы просто ржать (да что там, улыбаться красивой картинке), — на хронометраже российских сериалов в основном зло. Зло. Уныние. Предательство. Измены. Подлость. Грубость. Обман. Воровство. И оскорбления.

Шоураннер с новым обзором на сериальные новинки — к вашему счастью и несчастью их авторов. «Адвокаты». Kion. Изучив синопсис сериала Анны Пармас о том, как одарённый молодой юрист нанимается помощником опытному зубру в адвокатскую контору, Шоу открыл форточку и закричал в серое московское небо: «Вот же он, наш ответ "Форс-мажорам"!» Трепещи, Патрик Джеймс Адамс, сейчас Эльдар Калимулин покажет тебе, как страницы УК РФ писей переворачивать и вводить противника в ментальный ступор. Шла 10-я минута просмотра, пары 12-летнего Чиваса стали рассеиваться, и на поверку оказалось, что Kion умеет в комедию, но не сегодня. Можно было бы доколебаться до одноклеточных шуток, как Шоу это часто делает. Можно, если бы они там хотя бы были. Всё потому, что называть Артёма Арменом — это не шутка. Как не является шуткой и выкидывание тела путём разбития им стеклянной двери. Тот случай, когда попытки авторов создать юмористический проект напоминают анекдот про мастурбирующего грузина, где тот в отчаянии и безуспешных попытках восклицает, что он сам себе не нужен. На этом как бы и всё. Всё, при всей нашей любви к Вилковой. Она прекрасна практически везде, но даже она тут не выручает. «Затмение». «Первый канал». Здесь же на очереди Шоу ждало блюдо посерьёзнее. Шутка ли, сериал для трижды краснознамённого, ордена Ленина с позолоченными лампасами «Первого канала». Ну и, конечно же, «основано на реальных событиях», иначе зритель на «Первом» сразу переключит — ибо в стенах Останкино лучше понимают за реальность, чем мы с вами. Так вот. Москва. 1960-й год. Художник-плакатист возвращается из поездки в Индию и привозит в Москву заразу, которую экранные врачи сразу определяют как чёрную оспу. Ну а дальше пойдёт детективный чёс особиста Миллера по пути из заражённых хлебных крошек, чтобы локализовать эпидемию и причинить карантин всем тем, кто ручкался с уже усопшим бедолагой-путешественником. И всё это прекрасно. И случай в истории такой действительно был, пусть и пол пациента был противоположным. Но то, как сработала тогда система здравоохранения и особисты, вписано в учебники по эпидемиологии. Как быстро и профессионально было всё сделано, что число жертв удалось остановить на едва ли двух десятках. Массовые обязательные вакцинации и т. д. Здесь же, смотря на экран и видя идиотизм и абсолютную халатность происходящего, всё должно прийти к тому, что столица Родины непременно превратится в зомби-ленд дня за три. Такого уровня пасквиль на «тупой совок» тебе пытаются по привычке впарить. Но и это не самое главное. Самое главное — что это невероятно унылое и тоскливое зрелище, которое просто неинтересно смотреть. Редкостная нудятина. И всё остальное — лирика. «История его служанки». ИВИ. А вот этот тайтл от Иви за время с премьеры уже успел обрасти панцирем из претензий и подколов с одной стороны, и волной одобрительных комментариев — с другой. Два мира, два Шапиро столкнулись на нём, как говорится. Но сначала к основе — к сюжету. Дочь проигравшегося в карты помещика идёт к графу Шереметьеву, чтобы тот простил долг её отца. Ужимки, обмен колкостями и ненавязчивая искра приводят героев к тому, что мажор нанимает девчулю себе в служанки и подписывает договор: если она будет стирать ему портки и мыть полы год, то тот папеньку поставит на расчёт. Такая вот мыльная заготовка, которая могла лечь в основу как турецкой, так и латиноамериканской мелодрамы. И дальше, конечно же, к концу любовная любовь, и вот она уже «царь во дворце» к финальной серии и белой фате. И здесь у вас как у зрителя два пути. На первой дорожке вы включаете спавшего все эти годы внутри вас учителя истории старших классов и начинаете докапываться до рюшечек, манер и историчности. А на второй — смотрите на это как на отечественный ответ купленным нашими платформами турецким мелодрамам. Где вместо заморских Серканов Болатов — наши зачёсанные красивые мужики с бакенбардами и с нашими не менее красивыми дамами. Не первый ответ туркам, но точно лучший. Про любовь, с явным стёбом и иронией местами. На вечерок под шайн мускат для теплоты души — вполне себе.

Коротко о прошедшей вчера церемонии награждения лауреатов премии ТЭФИ. В следующем году к заветному Орфею предлагаем добавить в комплект в качестве приза: - тонометр; - тележку с пакетами; - путёвку в санаторий Железноводска; - виниловую пластинку с лучшими песнями Эдиты Пьехи.

Можно сколько угодно упрекать Шоу в том, что он борется с ветряными мельницами, — мол, задолбал ты уже, дядь, со своим добрым и светлым. Со своими бесчисленными потугами ткнуть «ответственных творцов» в то, какие паттерны молодняку они несут. Но вот смотрим мы на эту девочку, несущую беспардонную гадость, и лично у нас сразу возникает вопрос. Какие книжки она читала? Какие фильмы смотрела? Было ли там написано или снято что-то о таких понятиях, как совесть и сострадание? Здесь же абсолютно неважно, читает она по бумажке или нет. Написал ли ей этот вопрос ЦИПсОшник за 10 тысяч или она придумала его сама. Дело в том, что девочка читает эту гниль в лицо женщине, потерявшей любимого человека, и улыбается. Улыбается, понимаете? От этого тошно. Тем временем у нас обещают экранизировать Кота Леопольда. Сделать его «актуальным». Мы смотрим на это видео и уже не просим, чтобы ваша актуальность сделала зрителя лучше. Сделайте так, чтобы он хотя бы окончательно не оскотинился.

Мужик и кино Традиционно по горячим следам прошедшего ПМЭФ Шоу выдаёт трактат о том, как возмутили его спикеры, говорящие о кино, и ещё больше его возмутило то, что именно они говорили. Но на этот раз апатия достигла своего апогея, поэтому Шоу хочет просто перефразировать старый грустный анекдот. Однажды простой житель города К., разбирая хлам, нашёл старую пыльную лампу. Он потёр её, и перед ним явился джинн. — Ты освободил меня, — молвил джинн. — В благодарность я готов исполнить любое твоё желание. — Я обычный человек, — ответил ему мужчина. — Мне, в общем-то, ничего не нужно, всю жизнь я долго и честно работал. Разве что… у меня есть мечта. Я всегда хотел побывать в космосе, но боюсь летать. Мог бы ты, джинн, построить мне лифт до Луны прямо из моей квартиры? — Но это же десятки и сотни тысяч километров, мужик! — ответил ему джинн. — Это технически невозможно. Может, попросишь чего полегче? Мужик замялся, а потом сказал: — Я очень люблю кино и часто с любопытством слушаю то, о чём говорят кинопроизводители. Можешь ли ты сделать так, чтобы они перестали говорить о кино как о контенте, перестали называть зрителя пользователем, перестали думать, будто я существую для того, чтобы им было хорошо, и наконец поняли, что это они делают кино, чтобы сделать меня чуточку счастливее? Джинн остолбенел, а потом спросил: — А какого цвета построить тебе лифт до Луны?

Однажды Эрнест Хемингуэй поспорил, что напишет самый короткий рассказ, способный растрогать любого. А через сто лет нас растрогал Костя Владимиров тем, в какой экзистенциональный упадок он пришел после того, как Сарик спросил его об успешных отечественных примерах в заебавшем всех в край вертикальном контенте. Шоу сложно поверить в то, что он сейчас напишет. Возможно, имеет место какой-то вирус или инфекция, но на единственной полноценной пленарке ПМЭФ, где обсуждали будущее кино, Сарик оказался самым вменяемым и адекватным. Дожили!

Из России с нелюбовью Закрывая тему с нашим «узником совести» лазурного отлива, Шоу хотел бы брызнуть пару финальных капель перекиси. Звягинцев – режиссер самоповторов, заточенный на европейские фестивали. Мы говорим это вообще без иронии. Что «Елена», что «Левиафан», что «Нелюбовь» выглядят одинаково. Это взгляд на Россию образованного москвича ментально физически считающего себя европейцем. Показанный через холодную семейную драму, где фоном распадается социалка, и где в финале всегда катастрофа. Нет, включать режим депутата по прозвищу «зверь» мы не будем — художник имеет право не быть объективным. Но нужно понимать, что в киновселенной Звягинцева нет тепла, нет жизни, нет быта. Жена в Левиафане существует, чтобы показать трагедию. Чиновники - чтобы воплощать зло, а ребенок в «Нелюбви», чтобы исчезнуть. Все они не люди. Как автор он говорит об одном и том же, теми же мазками. То гигантский кит в несуществующей поморской деревне, то церковь на месте сгоревшего дома. Очевидные безжизненные задники. То, что делает Звгяинцев, и опять таки, он как художник, имеет на это право, лишено всяческого сострадания к тем, о ком он снимает. Даже у самого отпетого негодяя в реальности есть что-то живое. У Звягинцева этого нет. И плачущий Рома в «Левиафане» снят как объект в этнографическом фильме. А не как ребенок потерявший мать, то есть как человек, которому больно. В этом весь Андрей. Звягинцев как нельзя лучше подходит для европейских фестивалей. У него есть узнаваемый язык авторского «серьезного кино». Цитаты из Бергмана и Антониони. Медленный ритм. Длинные планы. Россия уже заранее собрана под фестиваль. Нет никакой сложной фактуры. В отличие от Балабанова или Хлебникова, где критику нужно знать контекст. Мэр коррумпирован, поп продажен, семья разрушена. Все это достаточно просто собирается под ожидания фестивального европейского зрителя. Который убежден в безысходности России. Подтверждение убеждений продавать легко. Преодолевать ничего не нужно. Ханеке показывает зрителю европейского буржуа и заставляет его смотреть на собственное отражение. Звягинцев такого не делает. Его зеркало направлено вовне, и западный зритель уходит с фильма не с дискомфортом, а с чувством морального превосходства. Согласитесь, что это крайне приятное ощущение на биеннале – «мы всегда знали, что там средневековье и мрак». Если совсем прямо: Звягинцев делает ровно то, что от русского режиссёра в Каннах ждут, и делает это безукоризненно. Поэтому в серьез слушать обращение Звягинцева к Путину - не нужно. Он достаточно знаковая для России фигура. Чтобы просто написать заметное письмо. Но он выбирает выступление на фестивале. Потому что его зритель - европеец. Он заранее готовит речь, не зная что получит гран при. То есть режиссирует свое выступление. И он опять, как и в случае со своими фильмами, так и с выступлением, разговаривает о России на русском, но языком, рассчитанным на внимание своего зрителя. И зритель этот, в отличие от не менее мрачного, но часто горячего и горящего Быкова не в России. Хлебников любит героев и считает их живыми людьми. Быков любит героев как нравственных субъектов. А Звягинцев не любит своих героев, потому что они для него иллюстрации. И обращение его к Путину - точно такая же иллюстрация. Удовлетворяющая мнение европейцев, о том каким должен быть и что должен говорить «хороший российский режиссер».

Обстановка в телеграм после речи Звягинцева в Каннах примерно следующая.

Иван-дурак и кривое зеркало Иван Самохвалов решил поведать «Кинопоиску» о том, что он участвует в производстве фильмов для ЕС на деньги европейских фондов. В частности — о «Берлинском герое», посвященном массовому побегу граждан ГДР на Запад. Главный герой, помощник стрелочника, случайно направил состав в Западную Германию, а затем, купившись на гонорар от журналиста, стал изображать осознанный «подвиг». Финансировали «Героя», направляя деньги партнерам «Среды», немецкие продакшены — Федеральный немецкий фонд кино в связке с берлинским фондом Medienboard Berlin-Brandenburg. А еще эти фонды, например, финансировали игровые фильмы украинских режиссеров про девушек-снайперов. Или «Песни медленно горящей земли», или литовский «Мариуполис 2». Самохвалов — один из самых талантливых продюсеров в России, вне зависимости от того, близко вам его творчество или нет. Ни в одном фильме, который он снимает на европейские деньги, нет никакого пасквиля на Россию. Но приходят эти деньги (не только, конечно, но и в том числе) из организаций, которые другой рукой финансируют медийный контент в интересах украинской пропаганды. Поэтому не нужно с отпечатком наивной трогательности на лице, напоминающем Дженнифер Лав Хьюитт в клипе Энрике Иглесиаса, рассказывать, будто там отношение к россиянам нормальное, а кино вообще, мол, вне политики, «и вот тут еще я крестиком вышивать умею». И FFA, и французский CNC, и MBB, и тем более DFFF — дают деньги на кино про «ужасных русских захватчиков». И деньги эти — те же самые. Говорить о том, зачем вообще здравому человеку иметь намерение показывать кино на экранах государства, воюющего с твоим, можно долго. Версии разные. Сильно от контента зависит, все же. Всерьез, на голубом глазу рассуждать, нормально или нет брать деньги у государства, которое с твоим воюет, незачем. «Среда» участвует своими, и зарплату ей ни в каком иноагентском гроссбухе не отслюнявливают. Самохвалов прямо говорит, что не участвует в проектах, которые не получили бы в России прокатного удостоверения. Только все же, вот ну… если даже не устраивать собрание партячейки с порицанием Мэлса, все равно выходит одна большая дуля в кармане. Когда собранные из немецких компонентов и узлов беспилотники врезаются в дома Брянска и Белгорода, Самарской и Московской областей, Луганской республики и Тамбова, когда гибнут спящие дети и старики, участвовать в междусобойчике с немецкими кинематографистами на деньги местных фондов — просто западло. Должно быть. Понимаете? Западло. Бондарчука и даже Богомолова (а оба они ни разу не национал-консерваторы) трясло бы мелкой дрожью от такой идеи. А Ваня — хвастаться полез. Еще и прямо чеканя, явно гордясь. «Окко», говорит, с Шишкиным — партнеры наши, понимаешь, равноправные. Нет, автор, конечно, понимает, что соблазн кинуть понты — мол, вон у меня есть друг Ганс, и он привез мне из ФРГ жвачку и джинсы — огромен. И что друзья твои вон там в Каннах сейчас, и вообще ты сам немножко душой богоспасаемые Звягинцев и Серебренников, а не просто торгаш в палатке под Сызранью. Но вопрос: зачем посвящать этому целое интервью? Ну что это за катаракта совести, Вань? Короче, резюмируя: может талантливый человек быть дебилом? Да, конечно. Можем ли мы его хвалить за первое и херачить за второе? Разумеется. Так что извиняй, Самосвалкин.

Про украденную победу и бесценные мнения Про то, как Шоу относится ко всем этим нашим раздачам сережек киноделам, вы прекрасно знаете. Потому марать канал итогами АПКиТ в планах не было, но разразившийся к ночи индустриальный вой вытащил из склепа старого матерщинника. А че случилось? Тот самый вой на испачканный вентилятор начался потому, что зализанный критиками до глянца «Аутсорс» видите ли не получил желаемого критиками объема наград. А вот «Ландыши», напротив, получили. И пошла по необъятным полям Телеграма писанина про поставленную задачу идеологической накрутки вместе с обвинениями в пропаганде. Коллективная ненависть братии к «Ландышам» и попытка сталкивания их лбом с сериалом Самосвалова обладает всеми признаками истерики с элементами психоза. И дело не в том, что «Аутсорс» — хтоническая пастораль о ломающихся людях в конвейере вынесения смертных приговоров, имеющая право на жизнь и экран и даже обладающая сильным режиссером, несмотря на такую сценаристку. И не в том, что сие полотно, как его ни крути, не способно ответить на вопрос, зачем это нужно вообще снимать. И не в том дело, что люди со сморщенными фигами в кармане, регулярно жрущие севиче на деньги, получаемые от идущих мимо ФНС коммерческих подгонов вымученных нативных постов о псевдопрекрасных сериалах, решили постучать по лбу самому большому по просмотрам сериалу последних лет, созданному при поддержке ИРИ. Не важно, что между цифрами смотрения народной драмы про любовь и войну и нишевым, перегретым пиаром Гавра инди-хитом — ебанистического размера пропасть. Даже то, что критики не сильно понимают, в какой стране они живут, где в дома влетают беспилотники, а миллионы людей шлют деньги для фронта и победы, — не так принципиально. Эти критики никогда этого не понимали. И не поймут. Там такой обжитой пузырь под названием «мы с краю», что внутри можно обои клеить и ковер на стену вешать. Важно только одно. И это не про «Ландыши». И не про «Аутсорс». Это про тональность, предполагающую глубокую убежденность в том, что мнение этих надменных гусей обладает значением. Почти сакральным. У них же есть стенгазета на три землекопа, хули. Отсюда логически проистекающее ощущение, что они — совет директоров, вопреки мнению которого какие-то там лохопеты из села Синекурова изволили нагадить в лифте их ЖК бизнес-класса. Господа. Вы не боитесь Бога, это ясно. Но нельзя же искренне верить в то, что одновременно можно и жить подачками на бутерброды с кофе, и требовать уважения к вашему мнению. Зачем? Если оно, как правило, покупное. А нашим продюсерам этот вшивый демарш — очередное напоминание старой народной истины: куда критика ни целуй, у него везде жопа. Даже если после засоса вы кинули в эту копилочку два червонца.

Шоураннер все майские мучил себя отсмотром отечественных сериальных новинок «Радар». Okko. Насмотревшись на оглушительный успех братьев Даффер, окко-братия решила достать из пыльных закромов наш ответ носатым подросткам. По такому случаю пригодилась научно-фантастическая повесть Мирера «Главный полдень», изданная в далекие 70-е и ставшая знаковым произведением для жанра. Закадычные школьные друзья погружаются в пучину увлекательных приключений, когда неподалеку от маленького советского городка падает НЛО. Тамошние пришельцы — паскуды редкостные, ибо не хотят устанавливать дружеские связи с советским строем, а принимаются захватывать тела и мысли местных жителей. К исходному сюжету нет и не может быть никаких вопросов. А вот к тому, как это регулярно бывает с экранизациями, — их овердохуя. Во-первых, между друзьями-школятами химии меньше, чем в свежевыжатом гранатовом соке. Ну ходят, разговаривают. Пытаются мимикрировать под советских школьников. Делают это слабо. Потому что взрослый дядя, когда-то снявший такую глыбу, как «Zомбоящик», либо не объяснил, каким должен быть советский ребенок в кадре, либо объяснил как смог — ибо сам этим советским школьником никогда не был. Ну и в целом смотреть это —смертная скука. Тот случай, когда у вас был шанс положить на картинку наследие советской фантастики, а вы намешали пюре из «Факультета» и «Очень странных дел». И намешали хуево — с комочками размером с грецкий орех. «Приговор». Kion. Ну давайте будем честны: ждать от режиссера трех сезонов сериала «Дикий» акта спасения отечественного кинематографа — занятие опрометчивое. Но разве не может дедушка Шоу надеяться на чудо? Тем более что в главной роли Антон Васильев, так страстно любимый нашими творцами, что он впихан везде, где можно и нельзя по нашему сериальному лору. Но когда в первой же серии тебе рассказывают, что главный герой за расстрел семьи полицейского получает 25 лет строгача, а через склейку показывают тюрьму, которая больше похожа на пионерлагерь, где заключенные прогуливаются, как денди по Парижу, то... Туда же — арестантский шарж мира понятий и заточек, который флешбэками терзает зрителю нервы и логику. И все это приправлено историей про Верника-младшего, который играет борзого не по годам опера, и его советника по правоохранительным делам, некоего Верника И. В характерном баритоне и карих глазках в два карата узнаются родственные ноты, и ты познаешь всю замысловатость авторской идеи: актерский дуэт отца и сына. Шоу не против таких сентиментальных жестов, но можно это было сделать так, чтобы на эту написанную пургу было не стыдно смотреть? Все же папа за Колю может решать математику, но зачем это делать на наших глазах — не совсем понятно. «Первая ракетка». Wink. Отделаться от недавнего шока, пережитого при объявлении Полины Гухман Наташей Ростовой, было сложно, потому Шоу подходил к спортивной драме Корчагина с мешком за спиной, на котором было крупно написано «очередное фуфло». Представили, как а-ля Машков Козловский у корта орет «За себя и за Сашку!», и пришлось плеснуть себе сивушных масел перед просмотром. Плеснули. Включили. Оказалось вполне себе история, хоть и, конечно же, кусками вырванная из разных подобных знаковых голливудских картин. Ну, там где герой непременно из бедной семьи, хрен без соли, криминал, но персонаж чертовски талантлив, и ему просто нужно, чтобы кто-то поверил в него. Такой бедовой непременно нужен тренер Данила. Уже и возраст подходящий. Эпоха озорного гуляки-красавца в прошлом, на сцене — мудрый учитель, итить того душу мать. Смотрим, проникаемся, плачем. А если серьезно, то это явно не худший представитель в своем жанре, который тянет за муди разве что перекос в утомительные соревновательные съемки. Это, конечно, явно на любителя. Все же мордобой или какой-нибудь футбол с баскетболом широкому зрителю смотреть привычнее дольше 30 секунд. А тут — спорт, в котором разбирается процентов пять населения страны. Интересно будет посмотреть на цифры, как этот зрительский пласт попер на Wink для просмотра. Ну, если будет чем хвастаться — Володькин даст свисток. За ним не заржавеет.

В архивах сохранилось достаточно видеозаписей, где актеры-фронтовики рассказывают о своем героическом боевом опыте. Чаще всего речь об интервью Никулина, Папанова и других наших прославленных артистов. На этом видео Иннокентий Смоктуновский рассказывает о том, через что ему пришлось пройти, сражаясь на фронтах Великой Отечественной войны. Иннокентий Михайлович рассказывает том, что война — это не только победы, атаки и концерты Клавдии Шульженко. Великая война — это великие потери. Потери, про которые нам никогда не удастся забыть, как бы кому этого ни хотелось. С великим праздником Великой Победы, друзья! Мирного неба вам.

Пинать Филипук удобно. Но вы в зеркало когда последний раз смотрели? Любой разговор, спровоцированный удалением контента-нарушителя, в 9 из 10 сводится к «это вы удалили, а это чем лучше-то»? Что там было за последние годы? «Айта», «Каха 2.0», теперь вот третий сезон «Метода». Неизменно одно - механизм реализуется по принципам постцензуры. В индустрии говорят, что такой подход, хотя и предполагает практику доносов, как публичных так и нет, все равно лучше, чем предцензура, т.е. худсоветы. Даже если под видом условной обеспокоенности общественности реализуется избирательное правосудие, оно все равно лучше, чем худсовет. В какой-то форме худсоветы существуют, но неразрывно связаны с выделением на контент госденег. Питчинги не позволяют «расшить» сценарий каждой из лент, ничто не мешает внести туда правки уже после получения денег, как было, например с «Мастером и Маргаритой» или с «Ольгой» Гай Германики. Но, как правило, продакшн понимает, что у государственных денег, даже если они невозвратные, все равно есть цена. И это не только обязательства по срокам производства, но и понятийный договор не делать откровенной хуйни. По качеству - пожалуйста. Сколько угодно чуши и бреда снимается с госденьгами. Но не по крамоле. В любом случае ни одно юрлицо приходящее за деньгами, в ФК и ИРИ не руководствуются принципом общей самоцензуры. Она избирательна и распространяется только на то, что касается госденег. Одни и те же люди, правой рукой взявшие денег на детский мультик про уважение к старикам, левой рукой, денег не взявшей, снимают расчлененку и инструкции по наркотрафику. Госденьги не работают как общее обязательство. Но, например, продолжают быть инструментом защитной риторики. К примеру, Андреасян не берет денег у Фонда Кино. И помимо «Манюни» и «Онегина» клепает про проституток и маньяков. Этой же стратегии придерживается и «Кинопоиск». Да, они где-то фигурируют как софинансирующая структура у сериалов, пошедших на заявки ИРИ, но заявители всегда другие юрлица. Причины, конечно, разные. Яндекс с самого начала не хотел брать деньги государства. И последние пару лет им активно пытались их навязать. Андреасян, напротив, очень хотел. Но получив отворот-поворот, научился жить иначе. Следующий слой, на котором все разводят лапками и все превращается в софистику, VK. Платформам, значит, нельзя, даже частным, а этим брендам с госучастием, получается, можно. Самооправдание отсутствием единой регуляции работает мнимо. Сколько десятков «Горбатых гор» и «Харви Милков» в ВК, знаете? «Сексуальной жизни студенток» и так далее? «Кинопоиску» достается больше. Да, это самая крупная платформа. Но по большому счету, а сколько вообще сериалов про маньяков вышло в 2025 и 2026 годах. Нет, конечно, там не маньяки, убивают маньяков. Там за маньяками бегают полицейские. Но это опять маньяки. Знаете сколько? А мы - знаем. 20. Они все, конечно, разные. Но и «Подслушано в Рыбинске» и «Тайга», и «Оперативная память», и «Фишер», и «Отпечатки» и т.д - про маньяков. И не важно, что между «Как приручить лису» и «Зовом русалки» на ТВ3 пропасть качества, и что «Ночной» про Ангарского маньяка, а «Ночная медсестра» про выдуманного. Можно много говорить, про то, что индустрии плохо, потому что финансовый кризис общий догнал достижение платформами плато по подпискам. И что популярные у населения тематики - способ удержания. Все так. Но ведь, ну честно, вам же все равно на чем зарабатывать деньги. И если бы не запретили порно, оно бы ведь было у всех на вкладках. Да. Вот выходит на ОККО (с православным продюсером Гордеевым), очередной «След Чикатило». Он наверное, ничего не нарушит. Но ответ на вопрос зачем его сняли, объясняет практически всё. Пока рассказ про маньяка или проблемы проституток - точка заработка, ничего не поменяется. Можно по курилкам шипеть, что на Филипук, что в обратку на Ярину, но дело категорически ни в одной ни во второй. Достоинство начинается там, где продюсер говорит - я не стал производить это не из страха штрафов и увольнения. Я просто выбрал не быть таким человеком.

Третий сезон "Метода" - идет поперек нравственным ценностям. Удален из Иви и "Кинопоиска" Первый сезон "Эйфории" - сериал про тусовки и наркотики. Оформите подписку прайм на "Окко" и приятного просмотра.

Матросская пустота Выходя из пропахшего попкорном «Октября» после премьеры ленты братьев Кравчуков, дядюшка Шоу шел и думал о зигзагах актерского пути Сашки Петрова. О проделанном им пути от рублевского денди и активатора мокрых девичьих грез до бомжей с амнезией и хлебателей сизошной баланды. Кажется, чьи-то родственники и создатели такой «глыбы» отечественного кинематографа, как «Френдзона», получили в качестве основы небезынтересный, но весьма неоднозначный литературный первоисточник в виде романа Андрея Рубанова «Сажайте, и вырастет». За какие заслуги доверили — хрен с ним. Как абсолютно неважно и то, насколько вольно они с этим источником обращались. Шоу — про суть. Про то, насколько зрителя может тронуть история охреневшего в край мудозвона, который помогал выводить бюджетные бабки в 90-е и за это заслуженно отправился в тюрьму. Нет, это не герой Роббинса из «Шоушенка» и не герой Сталлоне из «Взаперти», где тюремный уклад показывался через истории людей — разных, плохих и хороших, добрых и гадких. В «Хрониках Матросской Тишины» смакуется именно грязь, дичь и форсится идеология знакомого запрещенного движения из трех букв. Также Шоу про то, что вложенное бабло (а Сашка Петров работает далеко не за еду) никогда не отбьется в кино. И это уже видно. Шоу специально с премьеры тянул с писаниной, чтобы оценить как рублем среагирует зритель. Не среагировал. Потому что не семейное. Любители такого контента в перерывах между щипанием кошельков и распитием «Охоты. Крепкое» в кино братвой не пойдут. Понятно, что всё сделано с расчетом на дальнейший чёс по платформам, отсюда и вся присущая им чернуха. Про то, что мы снова рассказываем, как хотим воспитывать доброе, светлое и вечное, а потом на всю страну гоняем кино, где романтизируем нары, смотрящих и прочие атрибуты группы «Воровайки». Будто наебать свою страну на деньги — это преступление, за которое героя надо пожалеть. А еще мы про то, что нельзя в одном году выдавать прекрасного актера Артура Иванова главным бандитом Дальнего Востока в «Лихих» и сразу за этим надевать на него погоны. Это шизофрения. Как если бы после «Бандитского Петербурга» кому-то в голову пришло выпустить фильм с Львом Борисовым в роли следователя. Снятое «мальками» Кравчука — качественное по картинке, по реквизиту и по всему материальному. Но качество в тех вещах, которые нельзя пощупать, — на уровне кошачьего туалета. Оставляющее после себя только один вопрос: зачем?

ММШ Вот уже не первый год посещает Шоу эта мысль, да все руки не доходили написать. Однако нынешнее открытие 48-го Московского международного кинофестиваля дало буст праведному шоураннерскому гневу. Ни разу и не два дядюшка слышал от знакомых актеров и актрис (да, не первой величины, но и не массовки), что они очень бы хотели попасть на открытие ММКФ, но, мол, это почти нереально. Дескать, уровень звездности не тот, да и вообще там, видите ли, «полна коробочка» и «и так все будут как рижские шпроты в банке». Ну а че, понимаем, безусловно: бывший кинотеатр «Россия», в отличие от Москвы, не резиновый и даже не из тянущегося полиэстера. Вместе с этим ежегодно, и в этом году особенно, на красной дорожке открытия фестиваля помимо Паши Деревянко, Любы Толкалиной и толп киноиндусов и кинокитайцев мы наблюдаем разного уровня нелепости и неуместности сброд. Говноблогеры, говноинфлюенсеры, радиоведущие и просто залетные шлендры с голыми жопами. Не говоря уже о десятках разных пиарщиков, стилистов, маркетинг-менеджеров и прочей креативной тли, чья главная задача — сделать фото для соцсетей с припиской «зая на работе». На какой ты, мля, работе, зая? Ну да ладно. Вот из-за этого всего у Шоу возникает вопрос: а организаторы, занимающиеся приглашениями, точно знают, что у них кинофестиваль? Дед знает. Министр знает. Помощник Президента знает. Президент знает. Телеграммы шлет. Приветственные. Главный кинофестиваль страны. А вот эти писюхи, сидящие на приглосах? Если да, то почему мероприятие, на котором должны присутствовать люди, посвятившие профессии жизнь, занимается раздачей пропусков для всяких силиконовых гусениц, которые Яглыча от Де Ниро не отличат? Это ММКФ. А не ММШ. Не Московский международный шлендрафестиваль.

Шоураннер опять насмотрелся российских сериалов и сидит недовольный «Черная графиня». Okko. Когда Илья Куликов снимал комедии — мы смеялись. Когда Илья начал снимать драмы — мы задумались. Когда Илья взялся за военное кино — мы негодовали. И вот Куликов взялся за детективы — и мы в ахуе. Создатель киновселенной «Полицейского с Рублевки» нарисовал для Okko оммаж то ли на «10 негритят», то ли на «Убийство в Восточном экспрессе». Кучка не очень талантливых актеров (и по сюжету, и, судя по игре в кадре, в жизни) собирается в каком-то загородном имении, чтобы за большие бабки разыгрывать сценку из уездного театра для миллионера Кяро. С постановочными конфликтами и натуральным соитием с клиентом. Используя маркетинговый штамп, тут можно было бы продолжить фразой: «Но всё пошло не по плану». Наверное, этой же фразой Куликов будет отбиваться от заказчиков, когда они тыкнут ему в чресла цифры просмотров и отзывы зрителей. Ведь нет ничего более беспомощного, чем когда по задумке автора у тебя должна стынуть в жилах кровь от нагнетаемого саспенса, а тебе хочется ржать африканской гиеной в голос от абсурдности происходящего на экране. Что тут скажешь: Хичкок открыл миру жанр триллера, а Куликов этот жанр на наших глазах похоронил заживо. «Отпечатки». Kion. По традиции Шоу может начать с того, что его в край заманали все эти нуарные чернушные истории про тлен и маньячину в российской глубинке, но Шоу устал гавкать на эти лампочки и просто напишет, как сие можно оценить. Откровенно говоря, история героини Акиньшиной, которая воспитывалась в детском доме, а потом стала опером и взялась за расследование серии загадочных убийств, вполне заслуживает внимания. Смотреть это интересно, несмотря на то, что на фоне Акиньшиной ее напарник по этой криминальной заварушке Чеботарев выглядит неубедительно. Угловатый мент из него такой же, как из Шведова — викторианский аристократ. Оксана Сергеевна себе не изменяет: та же вспыльчивость, дерзость, граничащая с хамством. Весь ее актерский инструментарий выучили не только мы, но и российские режиссеры — на том и катаются. Но возвращаясь к теме. Сама по себе история и работа с картинкой довольно интересные. Как и в случае с «Баром "Один звонок"», опять хвалим режиссера Сергея Филатова. Шоу просит Сережу не сбавлять обороты, ибо быстро накинем в панамку, не посмотрим на былые заслуги. «Новороссия. Потемкин». Premier. Честно говоря, кроме того, что в кадре творится абсолютный сумбур с бесконечным количеством персонажей, которые не раскрываются (и не объясняется, кто это вообще нахрен такие), здесь сказать можно мало что. Ну просто потому, что нынешний зритель учебники истории читал хуже разве что тех, кто пишет по этим учебникам сценарии к историческим сериалам. При всем уважении к заслуженному кинопрокурору страны, немецкий акцент и нарочито задумчивый взгляд Анны Ковальчук в образе Императрицы — это мискаст. Но отдельно хочется остановиться на Ване Колесникове. За последнее время он был: - Петром I; - Николаем I; - графом Потемкиным. - Скоро будет Михаилом Романовым. Профессия кастинг-директора в нашей стране, видимо, тоже умерла.