Rêves de Borée

...В этом месте также встречается недопонимание со стороны многих переводчиков и комментаторов, видящих в даосских рекомендациях, обращённых как к индивиду, так и к социуму, советы вернуться к природе и естественности, как если бы даосы более чем на две тысячи лет предвосхитили труды Жан-Жака Руссо с его апологией «благородного дикаря» и осуждением культурного процесса, характерными для XVIII века. Разумеется, в даосизме содержится отрицание культуры – внешнего знания, рационализма, искусственной социальной системы, недальновидной политики, стремления «просвещать народ», и всего остального, включая изучение книг, посвящённых Дао (Чжуан-цзы писал, что это не что иное, как «окаменевшие экскременты»), причём гораздо более радикальное, чем в идеологиях типа учения Жан-Жака Руссо. Тем не менее здесь в качестве альтернативы рассматривается нечто, не имеющее ничего общего с природой и естественностью, превозносившихся на Западе в XVIII в. Подобно тому как в дальневосточных текстах «природное» очень часто служило синонимом «небесного», «природа» в даосизме часто воспринималась как синоним Пути в чувственно воспринимаемой, ощутимой, воплощённой форме, как действующий небесный порядок (ср. в Чжун юн: «Небесное развитие называется природой»). Следовательно, это самопроизвольность или спонтанность, о которой здесь говорится, и которая действует, не действуя, иначе говоря, это то, что совершается помимо индивидуальной воли, это Путь Неба; «первоначальная простота», даосская альтернатива это не банальная первобытная, почти животная невинность, напротив, это состояние, которое в других традициях ассоциировалось с золотым веком, или с другими первоначальными мифами, состояние, отличавшееся своей собственной «сверхъестественной естественностью», или, иначе говоря, естественностью сверхъестественного. К тому же, следует отметить, что как у Лао-цзы, так и в более ранних священных текстах, приписывавшихся легендарному китайскому императору Фо-хи, правившему в 3468 г. до н.э., встречались ссылки на ещё более раннюю древность, которую правителю хотелось бы реставрировать (Конфуций высказывался о Лао-цзы: «Этот человек пытается делать то, о чём говорит исконная мудрость»). Принимая во внимание, что небесное в даосизме служит синонимом природного (или естественного), мы можем противопоставить его человеческому, даосское изречение гласит, что «случается, что небесный элемент преобладает для того, чтобы результат деяния соответствовал первоначальному совершенству». Запад, таким образом, должен иметь в виду, что там, где он видит «естественность», речь на самом деле идёт о свойственном человеку видении мира, которое до определённой степени ещё привязано к «сверхъестественному»: непосредственно и экзистенциально, а не посредством теорий, откровений или религий в узком смысле (религия от лат. religare,* то есть соединять то, что было разъединено), как это неоднократно происходило в последующие исторические периоды или цивилизационные циклы. Барон Юлиус Эвола "Даосизм"

...Что касается даосского «недеяния», у-вэй, то его позитивной альтернативой служит «деяние без деяния», вэй-у-вэй. Как уже было сказано, у-вэй означает всего лишь невмешательство периферийного «я», исключение «деяния» в прямом и материальном смысле, отказ от использования внешней силы как условие проявления высшей формы деяния, а именно, «деяния без деяния», вэй-у-вэй. Вэй-у-вэй выступает в качестве самого «деяния Неба», обладая свойствами дэ (добродетели), невидимой духовной силы, неизбежно, но вполне «естественно» приводящей все процессы к осуществлению. Посредством своих парадоксальных формулировок Лао-цзы вновь и вновь обращается к этому понятию: нестяжанию, отпусканию, нежеланию, недеянию ради высвобождения истинного деяния, идентичного с самим Путём. «Быть человеком – значит быть Небом»,* — добавляет Чжуан-цзы, «то, что препятствует человеку быть Небом, так это его собственная дея тельность».** Барон Юлиус Эвола "Даосизм" * Человеческое и Небесное могут совпадать. // Чжуан-цзы, Ле-цзы, указ. соч., с. 186. ** В человеческом есть небесное. В небесном же может быть только небесное. Если человек не может обрести небесное в себе, то виной тому ограниченность его природы. Мудрый покойно уходит и в том обретает конечное. // там же.

«Настоящий человек» это тот, кто воплощает в себе метафизический закон Дао: это тот, кто, существуя, не существует, отрицая, утверждает, исчезая, остаётся в центре, кто остаётся полон, будучи пуст, кто сияет, оставаясь во тьме, кто, опускаясь, возносится. Всё это достигается имперсональным и не сентиментальным способом, который значительно отличается от духовных состояний в других этических системах за пределами даосского востока, например в христианской религии. Барон Юлиус Эвола "Даосизм"

Следовательно, мы переходим к сущности личностной реализации в трактовке Дао дэ цзин. В центре этого текста находится фигура того, кто назван «настоящим человеком». Раз за разом Лао-цзы описывает этот тип, его поведение, его превосходство. Зависимость этики от метафизики очевидна. Читатель увидит, что в Дао дэ цзин почти всегда вначале идут метафизические положения, за которыми следуют пояснения, касающиеся сущности «настоящего человека». Такой человек берётся за образец идущего по Пути, но отнюдь не в качестве морального человеческого идеала. Если у Лао-цзы преобладает термин «настоящий человек», то в даосизме также встречаются сходные понятия, предназначенные для обозначения такого антропологического типа. Так что мы вполне можем остановиться на термине «настоящий человек». От терминов, которые почти всегда используют переводчики — Мудрец или Святой – мы предпочитаем отказаться. Если понятие «Мудрец» представляется лингвистически корректным, то всё равно оно остаётся окрашенным в поэтически-философские тона, заставляя нас, европейцев, сразу же вспомнить о Сократе, Платоне, или Боэции, без сомнения являющихся типами, очень далёкими от даосских представлений. Кроме того, даосский «настоящий человек», переведённый термином Мудрец, как раз служит идеалом в экзотерическом конфуцианстве, очень сильно отличающемся от даосского идеала. Ещё менее подходит термин «Святой», поскольку ему присущи моральные и религиозные черты, полностью отсутствующие у даосского «настоящего человека», также как и сильные эмоции и экстаз, неотделимые от образа истинного мистика. Наконец, по аналогичной причине, то есть потому что моральное поведение является чем-то «слишком человеческим», мы также отказались от третьего термина «Совершенный» несмотря на то, что раньше использовали его. Мы остановились на даосском термине, означающем в переводе «настоящий человек», или «реализованный человек». Одно из его значений, а именно «трансцендентный человек», в полной мере относится к «настоящему человеку», несмотря на различие, существующее между ними, на которое указывал Генон.* Барон Юлиус Эвола "Даосизм" * Rene Jean-Marie-Joseph Guenon, La Grande Triade, Paris, 1946, c. XVIII.

#poetry 29. 07. 22 Целует пламя тюрьм Лишь тех, кого не сжечь; Кто присягнул вождю, Отсёк главу змее. Взрывайте нас ещё! Мы - ветер всех степей, Из наших ран течёт Дыханье перемен! Но пламени не жечь, Кто им же мечен был, Высокая чья речь Сильнее всех могил. Из пыточных, подвалов, Из плена вдруг вернётся, Как отблеск Идеала, Азова мёртвых Солнце.

«Пусть из этих обрывков моих песен узнают и поймут, как мы любили Родину и жили только думами о ней» Князь Николай Всеволодович Кудашев - белый поэт, воин, доброволец РОА. «Пусть из этих обрывков моих песен узнают и поймут, как мы любили Родину и жили только думами о ней», писал князь Николай Всеволодович Кудашев в предисловии к сборнику своих стихов, изданному им незадолго до смерти. Высокорожденный Воин и Поэт, принадлежавший к тому блестящему поколению русской молодежи, которое Первая Великая война и окаянные годы русской смуты застали еще сидящим за партой. Н. В. Кудашев (1903-1978) родился в Кременчуге в 1903 г. В 1919 г. из шестого класса реального училища, в возрасте 16 лет, вступает вольноопределяющимся в Белую Армию и с батареей, входившей в состав 3-его конного корпуса генерала Шкуро уходит в поход. После контузии переводится на бронепоезд «Дозорный», а затем с командой разведчиков 135-го пехотного полка принимает участие в десантной операции, которая закончилась гибелью полка описанной им в стихотворении «135-ый пехотный». Раненый и чудом спасшийся Коля Кудашев, приказом Главнокомандующего, направлен в Феодосийский Интернат при Константиновском Военном Училище, впоследствии вместе со сводным Полтавско-Владикавказским Корпусом, преобразованный в Крымский Кадетский Корпус. Окончив корпус в Югославии со вторым выпуском, кн. Кудашев выходит в Николаевское Кавалерийское Училище и после производства в корнеты выходит в 12-ый Гусарский Ахтырский полк и несет службу в пограничных войсках. В 1941-ом году он один из первых в рядах Русского Корпуса, а впоследствии, в составе Р.О.А., по окончании войны, переносит ужас предательства в Платлинге. По выходе из плена, за противодействие насильственной репатриации русских людей был арестован оккупационными властями. По приезде в Америку, невзирая на тяжелые условия жизни, Николай Всеволодович в течение нескольких лет существенно помогал многим русским выехать из Германии и обосноваться в Америке. Вся жизнь Николая Всеволодовича это живой пример любви к Родине. Любви жертвенной и бескомпромиссной, что выражалась не только на поле брани но и в поэзии: РУСЬ Это имя не вымолвишь всуе, — Прилипает к гортани язык, Если всмотришься в карту немую Или русского сердца тайник. Ничего кроме лютого горя, Бог-Господь для тебя не судил! Искровавилась с Западом споря, На Восход не считала могил... Подымаючись с плахи на дыбу, С батога попадая в аркан, — Ты на карте, как грозная глыба Навалилась на контуры стран! Для того чтоб ты стала иною, Поднимаю с молитвой пращу, И готовясь к неравному бою Я твой будущий образ крещу, — Ну, а если найти не сумею Путь-дороги к тебе напрямик, — Пусть поют надо мной суховеи Запечаленой Родины лик 1948 г. Бавария. #WotanJugend #РОА https://pp.vk.me/c633431/v633431226/8074/2SRsretJY88.jpg

Во всём, что случается, возникает, прекращается, в рождении и смерти происходит изменение состояния: это фундаментальное представление дальневосточной метафизики. В Начале возможности бытия содержатся в потенциальном виде; посредством вечной силы Единого, отождествляющейся с женской функцией (инь), происходит рождение, вскармливание и питание, затем осуществляется переход в актуальное состояние (его синонимом будет «воплощение») и вещи вступают в поток превращений. В этом потоке они могут пребывать в неопределённом состоянии, подобном индусской сансаре или эллинистическому «круговращению поколений» (которое, тем не менее, является не реинкарнацией, то есть неизбежным воспроизведением человеческого состояния, но скорее «переселением» — «человек не более чем эпизод в цепи превращений»), если они способны принимать и удерживать форму. Тем не менее они неизбежно подвергаются кризисам, в ходе которых происходит изменение состояния, от «выхода» (рождения) до «возвращения» (смерти). Или же, они могут преодолевать их, отрываясь от формального состояния и интегрируясь с трансцендентностью, присутствующей и действующей в имманентности: и тогда появляются «люди Дао», или «люди Пути». «Трансформация», то есть, строго говоря, «выход за пределы формы», полностью соответствует второму случаю; трансформации, скажем так, горизонтальные, последовательные или круговые, как это было в первом случае, представляют собой простые «модификации состояния» и являются метафизически незначительными. Эзотерический даосизм предлагает пойти дальше, с точки зрения этого учения, так же как Веданты или Махаяны (сюда же можно добавить ссылки на западные доктрины Иоанна Скота Эриугены и Мейстера Экхарта), различие между этими двумя видами трансформации состоит в чистом факте сознания. Действительно, уже было сказано, что, с этой точки зрения, никакое существо не может находиться вне Пути и Великого Совершенства. В Дао дэ цзин также говорится, что «Уходить далеко» значит «возвращаться»;* в последовательной смене форм конец и начало сливаются и – как говорится в другом тексте – «их освещает один великий свет».** Барон Юлиус Эвола "Даосизм" * Указ. соч., гл. XXV. ** В пределах Шести полюсов и внутри Четырёх морей всё освещается солнцем и луной, меряется звёздами и планетами, упорядочивается четырьмя временами года, а управляется звездой Тайсуй. // Чжуан-цзы Ле-цзы, М.: издательство «Мысль», 1995. С. 340.

Помимо этого, использование у Лао-Цзы термина «Путь» относится именно к концепции Единого, однако не в статическом смысле, а в смысле вечного становления, где имманентность и трансцендентность не просто сосуществуют, но взаимообус ловливают друг друга, рождаясь в едином акте. В этом заключается наиболее характерная черта учения Дао дэ цзин, которая, если представить её в терминах привычного интеллектуального дискурса, воспроизводит некоторые идеи так называемой трансцендентальной европейской философии. По-добную метафизическую ситуацию Лао-Цзы выражает, утверждая, что «опустошаясь», Начало пребывает и производит. Барон Юлиус Эвола "Даосизм"

Добродетель дэ, напротив, рассматривается в качестве имманентного аспекта и действия Начала; это сила, развивающая вечное проявление Совершенства, проявление, не обладающее «креационистским» характером в теистическом смысле, не связанное, таким образом, с волей и намерением, но являющееся частью вечной, неизменной и имперсональной логики божества. Барон Юлиус Эвола "Даосизм"

Эта метафизика воспроизводится, уточняется и развивается в Дао дэ цзин. Здесь «трансцендентный» аспект Начала вновь рассматривается с особым использованием понятий «пустоты», «небытия», «недеяния» и «бесформенности», а также «безымянности», чтобы подчеркнуть высшую отрешённую сущность Великого Единого и Великого Начала, высшего и первичного в сравнении со вторичным «существованием» теистических и религиозных теологий. Барон Юлиус Эвола "Даосизм"

Что касается чистой метафизики, то понятие Дао было известно ещё до Лао-цзы, они встречается во всех ортодоксальных китайских течениях и школах, берущих своё начало в традиции И цзин. Буквально (и идеографически) Дао означает Путь. Это Путь, по которому всё движется. Хотя первоначально этот термин не был столь однозначным, поскольку означал преимущественно Великое Начало (хотя его первоначальный смысл был «Великое Единое», или «Великая вершина», Тайцзи), с другой стороны, это также смысл изменения мира, движущая сила и имманентный закон его развития. Уже в самом названии труда Лао-цзы эти два аспекта Дао были разделены: Дао — это Великое Начало, его действие, дэ — это добродетель или закон. Так происходит разделение значений единой динамической сущности; таким образом в Дао дэ цзин утверждается дальневос точная концепция мира. Для того чтобы прояснить этот пункт, не следует забывать, что, с одной стороны, с самого начала дальневосточная традиция носила не религиозный, а метафизический характер. В ней отрицался антропоморфизм, очеловечивание божественного и, напротив, почитались абстрактные и имперсональные принципы, остававшиеся, по существу, таковыми даже, когда для их описания стали использовать изображения, взятые из мира природы. Следовательно, речь шла не столько о «Боге», сколько о Небе, Тянь, в смысле символа трансценденции, фигурального выражения бесконечной высоты Великого Начала, превосходящего всё человеческое. Даже когда в религии Государства оно воплотилось в «Высшего правителя», Шан-ти, то при этом оно не утратило своего имперсонального характера и выполняло функцию указанного Начала посредством титула Шан-ти (Высочайшее небо, высшее божество). Это первая черта дальневосточной концепции: она обладает трансчеловеческой чистотой и пре имущественно метафизическими свойствами. В то же время в ней фактически игнорируется дуализм высшего и человеческого миров. Барон Юлиус Эвола "Даосизм"

Переходя теперь к тексту, следует отметить, что само наименование «Дао дэ цзин» не является оригинальным: книга получила такое название только в поздний Ханьский период, или Хоу-Хань (25–220 гг. н.э.), следовательно лишь несколько столетий спустя после её написания. Цзин – как уже было отмечено – это наименование, относящееся к традиционным текстам. Правильнее было бы перевести название книги как «Книга (цзин) Пути (дао) и добродетели (де)». Нам представляется уместным поменять его на «Книга Начала и его действия». В нём уже были бы отражены основные идеи текста, включающие метафизику, этику и политическую доктрину и, наконец, элементы эзотерического учения о бессмертии. Барон Юлиус Эвола "Даосизм"

...Что касается Дао дэ цзин, то в ней несомненно содержатся оригинальные формулировки, в которых отразились черты его личности (см. напр. §5), так же как связь его учения с изначальной традицией никогда не подвергалась сомнению. Несмотря на то, что в ней часто встречаются отсылки к первоначалу и к древним учителям, прежде всего периода империи Хань, то есть к II в. до н.э., думается, что даосизм ведёт своё начало от перво-го императора Китая Хуан-ди* (2697–2598 гг. до н.э.), так называемого «Властелина Срединной империи» или «Жёлтого императора», когда патриархальная имперская цивилизация утверждалась в архаическом обществе, одерживая победу над древнейшим противоположным матриархальным устройством. И чувство связи между Лао-цзы и Хуан-ди было настолько живо, что на протяжение определённого времени обозначение даосского учения выглядело как «Хуан-лао», это термин, состоящий из отдельных частей одного и другого имени. Аналогично Дао дэ цзин долго ассоциировалась с И цзин, из-за чего название учения, также составленное из комбинаций имён, звучало как «Лао-И». Барон Юлиус Эвола "Даосизм" * Хуан-ди, или Жёлтый император — легендарный правитель Китая и мифический персонаж, который считается также основателем даосизма и первопредком всех китайцев.

...Оставляя в стороне его обожествление в народном даосизме (подобно обожес твлению Будды в религии буддизма), он также воспринимался как вневременной «Лао-цзы» («рождённый прежде Неба и Земли», как было сказано в надписи конца II века до н.э.), который мог являться под разными именами в тринадцати последующих существованиях после Фу Си* и Чен-нонг в одеянии наставника «настоящих людей» и тайного вдохновителя священных правителей основателей династий, вплоть до Чан и Чжоу. Считается также, что «Лао- цзы» был родоначальником династии Тан. Все эти традиции не могли бы основываться на одних только фантазиях. Из них можно извлечь, в качестве позитивного содержания, идею соотношения учения Лао-цзы со сверхчеловеческим влиянием и с инициатическими возможностями, тесно связанными с его царской функцией. Барон Юлиус Эвола "Даосизм" * Фу Си — легендарный первый император Китая (Поднебесной), божество — повелитель Востока.

Считается, что он умер в 81 год, что опятьтаки имеет символическое значение, поскольку в даосизме число 81 является сак ральным, соответствующим Небу и полному достижению человеком качества ян* (в соответствии с чем сама книга Лао цзы была разделена на 81 главу): это завершение, указывающее на преодоление земной бренности, породило ещё одну легенду, согласно которой Лао-цзы продолжал жить ещё очень долго, как один из так называемых «земных бессмертных». Барон Юлиус Эвола "Даосизм" * Ян — белое, мужское начало, день, сухой, огонь, горячий, активный, экстравертный (акцент на внешнее). Ян — это прежде всего активное, отдающее, преобразующее, мужское начало мира.

Историческое существование Конфуция было доказано и подтверждено достаточно точными сведениями о его жизни, то этого вовсе нельзя утверждать в отношении Лао-цзы, в этом смысле можно задаться вопросом, принадлежало ли это имя конкретному человеку, или служило, прежде всего, символическим обозначением. Собственно говоря, «Лао-цзы» нельзя считать именем собственным, поскольку оно служило обоз начением титула или звания: буквально оно значит «старое дитя», с этим наименованием была связана народная легенда, согласно которой китайский мудрец уже родился старым и с седыми волосами. По крайней мере, старость в китайской традиции имеет также переносное значение, становясь синонимом вечности и, наконец, бессмертия (так, например, правильным переводом имени великого божества Хуан-лао будет не «Жёлтый старец», но «Бессмертный владыка средоточия», поскольку жёлтый это цвет середины, средоточия, центра). Поэтому имя «Лао-цзы» — «Старое дитя» обозначает именно свойство вечно длящейся действительности и вечную юность того, кто поддерживает связь с началами мироздания, т.е. качества, которые приписываются «людям Дао». Барон Юлиус Эвола "Даосизм"