Вестник Алексея Кириллова
前往频道在 Telegram
861
订阅者
无数据24 小时
-17 天
-730 天
数据加载中...
相似频道
标签云
进出提及
---
---
---
---
---
---
吸引订阅者
七月 '26
七月 '26
+3
在0个频道中
六月 '26
+5
在1个频道中
Get PRO
五月 '26
+5
在6个频道中
Get PRO
四月 '26
+9
在1个频道中
Get PRO
三月 '26
+26
在6个频道中
Get PRO
二月 '26
+20
在4个频道中
Get PRO
一月 '26
+8
在3个频道中
Get PRO
十二月 '25
+13
在6个频道中
Get PRO
十一月 '25
+11
在1个频道中
Get PRO
十月 '25
+6
在5个频道中
Get PRO
九月 '25
+9
在5个频道中
Get PRO
八月 '25
+3
在3个频道中
Get PRO
七月 '25
+18
在8个频道中
Get PRO
六月 '25
+9
在1个频道中
Get PRO
五月 '25
+16
在7个频道中
Get PRO
四月 '25
+5
在7个频道中
Get PRO
三月 '25
+12
在9个频道中
Get PRO
二月 '25
+108
在13个频道中
Get PRO
一月 '25
+28
在8个频道中
Get PRO
十二月 '24
+11
在3个频道中
Get PRO
十一月 '24
+23
在7个频道中
Get PRO
十月 '24
+9
在1个频道中
Get PRO
九月 '24
+10
在14个频道中
Get PRO
八月 '24
+55
在16个频道中
Get PRO
七月 '24
+23
在8个频道中
Get PRO
六月 '24
+71
在14个频道中
Get PRO
五月 '24
+54
在19个频道中
Get PRO
四月 '24
+58
在16个频道中
Get PRO
三月 '24
+326
在27个频道中
Get PRO
二月 '24
+45
在20个频道中
Get PRO
一月 '24
+44
在16个频道中
Get PRO
十二月 '23
+34
在14个频道中
Get PRO
十一月 '23
+47
在11个频道中
Get PRO
十月 '23
+72
在19个频道中
Get PRO
九月 '23
+14
在0个频道中
Get PRO
八月 '23
+62
在0个频道中
Get PRO
七月 '23
+28
在0个频道中
Get PRO
六月 '23
+27
在0个频道中
Get PRO
五月 '23
+16
在0个频道中
Get PRO
四月 '23
+33
在0个频道中
Get PRO
三月 '23
+28
在0个频道中
Get PRO
二月 '23
+17
在0个频道中
Get PRO
一月 '23
+47
在0个频道中
Get PRO
十二月 '22
+266
在0个频道中
| 日期 | 订阅者增长 | 提及 | 频道 | |
| 27 七月 | 0 | |||
| 26 七月 | 0 | |||
| 25 七月 | 0 | |||
| 24 七月 | 0 | |||
| 23 七月 | +1 | |||
| 22 七月 | 0 | |||
| 21 七月 | 0 | |||
| 20 七月 | +1 | |||
| 19 七月 | 0 | |||
| 18 七月 | 0 | |||
| 17 七月 | 0 | |||
| 16 七月 | 0 | |||
| 15 七月 | 0 | |||
| 14 七月 | 0 | |||
| 13 七月 | 0 | |||
| 12 七月 | 0 | |||
| 11 七月 | 0 | |||
| 10 七月 | 0 | |||
| 09 七月 | 0 | |||
| 08 七月 | 0 | |||
| 07 七月 | 0 | |||
| 06 七月 | 0 | |||
| 05 七月 | 0 | |||
| 04 七月 | 0 | |||
| 03 七月 | 0 | |||
| 02 七月 | 0 | |||
| 01 七月 | +1 |
频道帖子
| 2 |  Гэддис действительно опередил своё время и стал актуальнее в наши дни. | 1 189 |
| 3 | На этот раз я ещё и не забыл удалить превью ссылок на самих постах, потому они не будут так уродливы, как обычно! | 605 |
| 4 | В главе «Трибуны» есть эпизод, когда Оскар забирается под эти самые трибуны во время парада нацистов (на дворе 1934 год), где со сцены исполнялась музыка — бравурные марши, любимые людьми в коричневых рубашках. Оскар слушает, разочаровывается и начинает барабанить сам, заставляя находящихся на сцене музыкантов подчиняться его ритмам: Штраус, «На прекрасном голубом Дунае», и чарльстон «Джимми-тигр» победили изначальную музыкальную программу.
Я, понятное дело, в одном абзаце пересказал несколько страниц, у которых до того в контексте было ещё больше других сведений, но суть ясна: тут рассказывается о свободном творчестве, противостоящем тоталитарной необходимости шагать в такт. Однако, надеюсь, даже при прочтении моего пересказа не было того же послевкусия банальности, какое осталось после предыдущего предложения — как минимум из-за гротескности рядов нацистов, танцующих вальс и чарльстон, танцев (и композиторов) достаточно изящно подобранных, чтобы картина была интереснее, чем если бы они пели «Интернационал», песнь своего врага.
Но тут можно раскрутить гораздо больше, если взять контекст шире. К примеру, в повествовании есть некий клоун Бебра (sic; его никто не нюхал — это, я считаю, главный недостаток книги), карлик, который в итоге начнёт работать на нацистскую пропаганду. Не на самой верхушке, но аллюзия на эту верхушку читается. Потому при прочтении сцены возникает такая мысль: а в чём отличие Оскара? Он же тоже просто захватывает своей музыкой толпу, а итог-то не любовь и доброта, а истоптанный луг и беснующиеся музыканты. Да и в следующей главе Оскар признаётся:
Я барабанил не только против коричневых манифестаций. Оскар сидел также под трибунами у красных и у черных, у скаутов и у молодых католиков в салатных рубашках, у свидетелей Иеговы и у союза «Кифхойзер», у вегетарианцев и у младополяков из движения ультранационалистов. Что бы они ни собирались пропеть, протрубить, вознести в молитве, возвестить миру — мой барабан умел лучше, чем они.
Нацисты и СИ запрещены на территории РФ, кстати.
Этот список, безусловно, выдаёт либеральные пристрастия автора, подчёркивает его позицию, но целенаправленно, как мне кажется, не выделяет Оскара, ведь следующая фраза за процитированной звучит так: «Итак, мое дело есть дело разрушителя». По факту, так и есть, но нам не запихивается насильно, что разрушает он только зло: жизни его родителей явно злом не были, а он их точно разрушил, хоть я и сомневаюсь, что именно так, как в итоге рассказал в своей исповеди.
Какое-то разрушение хорошо, а какое-то плохо? Возможно. Но, если читать цитируемую в последних абзацах главу «Витрина» дальше, он своим стеклорежущим голосом вырезает круги на, не поверите, витринах, и тем самым ввергает в искушение, будучи сам лукавым. Это тоже разрушение: физическое (витрины) и духовное (соблазном новоиспечённых воришек, которые не стали бы ими, если бы не Оскар).
И я не пытаюсь даже приблизительно дать какие-то оценки сейчас, мой поинт иной: посмотрите, как далеко мы ушли, опираясь на довольно ограниченный отрезок текста, не ища никаких смыслов в цвете занавесок. В произведении банально интересно прикидывать, простите, хуй к носу и думать, увязывать импликации и, глобально, замечать авторские оговорки или целенаправленные проговаривания, чтобы составлять собственные цепочки рассуждений, интересные для рассмотрения в душе, на эскалаторе или перед сном.
Гюнтер Грасс, безусловно, наивно и чрезмерно либерален (баллы иронии за службу в СС, пусть и в 16-17 лет). В «Жестяном барабане», безусловно, слишком много плосковато-бунтарских моментов, типа большинства глав со статуей Богоматери и Иисуса. Но ценность таких книг измеряется не авторской интенцией, а сочностью и детализацией ситуаций, над которыми можно пофантазировать самому, и тут Грассу жирный лайк.
Часть 1.
Часть 2. | 543 |
| 5 | Итак, есть сетап, давайте двигаться в сторону панчлайна.
В (сейчас будет цепочка персоналий) своей книге про творчество Уильяма Гэддиса Стивен Мур приводит цитату Эдварда Хоугланда: «писателей можно классифицировать по многим критериям, и один из них — предпочитают ли они тему, которая их радует, или тему, которую они осуждают и желают растоптать иронией». Простым ответом на вопрос «как доносить вечные мысли небанально» было бы назвать один из этих подходов неправильным, но так мы делать не будем: упомянутый Экзюпери относится к первым, Селин относится ко вторым, Умберто Эко кочует между лагерями, и все они величайшие писатели. Путь к правильному ответу лежит через душ.
Англоязычная идиома shower thoughts означает мысли, которые возникают в моменте, когда мы занимаемся рутинными делами, не требующими мыслительной активности. Они возвращаются к чему-то более интересному, например, собственно, к прочитанному.
Two methods of composing: A, the kind
Which goes on solely in the poet's mind,
A testing of performing words, while he
Is soaping a third time one leg, and B, <...>
Владимир Набоков, «Бледный огонь»
Я ненавижу дидактических авторов в художественной литературе (в публицистике ситуация чуть сложнее): тех, кто пихает свою мысль читателю в глотку, пытаясь сделать его умнее. Книги, которые просто и безапелляционно доносят мысль, пусть даже самую правильную, безмерно скучны: это соревнование, сможет ли автор читателя (или голоса в своей голове) переспорить или поймать в логические ловушки, а максимум пост-размышлений — оценка тех самых аргументов и ловушек. Хороший же писатель, по моему мнению, показывает: либо красоту приятного и любимого им, либо смешные, грустные, раздражающие, какие угодно огрехи в высмеиваемом и растаптываемом.
Именно этим опасна позиция «ребёнок смотрит на взрослых и судит их». В плохом исполнении такая позиция — просто логическая ловушка, достигаемая игнорированием социальных норм, этикета и чего-то подобного ещё. «А король-то голый!», — кричит автор, который сам одежду с короля насильно и снял. Мем про «плакала половина маршрутки» существует, нам не нужны ещё и книги про это.
И речь, ни в коем случае, не про «невысказанная мысль лучше высказанной». Это вообще не влияет. Речь про путь к ней: shower thoughts, которые я предложил как способ объяснить интересность одних книг относительно других возникают только тогда, когда автор по ходу дела демонстрирует ситуации более живые и комплексные, чем плоские картинки-объяснялки, толкающие сюжет в нужную сторону, к требуемому итогу. Разберём пример из Грасса, наконец.
Часть 1.
Часть 3. | 371 |
| 6 | «Жестяной барабан» Грасса, который я прочитал в начале весны, навёл меня на одну мысль, которую хотелось бы здесь с вами обсудить.
Начну с цитат не оттуда (оттуда в принципе вряд ли будет много цитат, но об этом отдельно):
— Мэри, — сказал я, — боюсь, что эту свою книгу я никогда не кончу. Я уже написал тысяч пять страниц и все выбросил. Но если я когда-нибудь эту книгу кончу, то даю вам честное слово, что никакой роли ни для Фрэнка Синатры, ни для Джона Уэйна в ней не будет. И знаете что, — добавил я, — я назову книгу «Крестовый поход детей».
После этого она стала моим другом.
Курт Воннегут, «Бойня номер пять».
Я скажу тебе только одно: если во имя идеала человеку приходится делать подлости, то цена этому идеалу — дерьмо…
Аркадий и Борис Стругацкие, «Хищные вещи века»
Можно тратить время на то, чтобы умирать, а можно – на то, чтобы жить.
Фредерик Бакман, «Вторая жизнь Уве».
Книга Воннегута, безусловно, выбивается из ряда, т.к. она хотя бы достойная, чего не скажешь про АБС и Бакмана, однако объединяет эти три цитаты один простой момент: они все на вечные™ темы© и все три безбожно плохи. Причём я целенаправленно выбирал не самые старые книги и не самые попсовые цитаты, чтобы затёртость не влияла на оценку: Экзюпери и Ремарк полны того, что можно назвать банальностями опошленными, но это не их вина, а культуры афоризмов и статусов вконтакте.
Эти же просто плохи сами по себе, вне контекста и в нём (проверяйте сами или верьте на слово, пост не резиновый). Они дидактичны, навязчивы и самовлюблённы в своей праведности, но при этом являются важными точками в рассуждениях своих писателей. Так вот, тема сегодняшней беседы — про книги, которые говорят на тему ценностей, обычно называемых вечными, универсальными, христианскими и человеческими. У каждого, думаю, сидит внутри какой-нибудь циник, который отрицает одну или несколько из них, но давайте сейчас поговорим без него, иначе экивоки займут 80% моих рассуждений.
Так вот, «Жестяной барабан». Его называют романом-философской притчей. Если с «романом» я бы, внезапно, поспорил (не повторяйте моих ошибок и читайте его как сборник рассказов с глобальным сюжетом: каждая, простите за мой японский, арка самодостаточна и требует отдельного осмысления), то на постулирование философских истин немецко-кашубский писатель претендует вполне себе уверено. И они не новы, но это не делает книгу хуже.
Немного общесюжетного контекста: в «Жестяном барабане» рассказывается про судьбу Оскара Мацерата, родившегося в Данциге (как и Гюнтер Грасс) в смешанной семье немцев и кашубов (как и Гюнтер Грасс), и отказавшегося расти после достижения девяноста сантиметров роста и трёх лет возраста (с такой задачей Гюнтер Грасс не справился). Тупейший блёрб на почти всех изданиях говорит про «взгляд ребёнка на мир взрослых», выстраивая ожидания в сторону невинного (какие у нас ещё дети бывают?) взгляда на глупость ужасных больших человеков, которые по недопониманию называются взрослыми, но в глупости своей творящих безумные вещи, разрешить мирно которые может любой невинный ребёнок. К огромному счастью, ничего подобного там нет, а главный герой такой же ребёнок, как и крошка Цахес из произведения Гофмана.
На начало романа Оскар лежит в психушке и вспоминает своё прошлое, где он резал голосом стекло и играл на барабане. Второе он делает и в своей палате, это помогает ему вспоминать, проживать и видеть своё прошлое, это его метод общения с миром. Надо ли говорить, что рассказчик из Оскара не самый надёжный? Потому и притчевость там гротескная, проповеди у человека, берущего на себя вину за множество смертей (причём, как вполне себе можно предположить, больше из гордыни, мол, вот как я могу влиять на происходящее, я не просто зритель, чем из раскаяния), не праведные, а автор не пытается занять позицию святого мудреца.
Часть 2
Часть 3. | 327 |
| 7 | Я написал свои мысли про «Жестяной барабан» и отличие хороших притчевых книг от плохих. Не поверите, сколько получилось постов: опять три. А потому тут оглавление (не спрашивайте, мол, где они, я буду их закидывать и расставлять ссылки, а потом удалю эти скобочки).
Часть 1, постановка проблемы.
Часть 2, моё отношение к ней.
Часть 3, разбор на примере нескольких страниц из Грасса. | 363 |
| 8 |  Кастинг на Нетфликс прекрасен. | 720 |
| 9 |  没有文字... | 3 517 |
| 10 | Итак, я очень давно этого не делал, потому заранее прошу прощения за все ошибки и шероховатости, но всё же: в студии ПЕРЕВОД.
Один друг мне недавно скинул текст, который просто обязан был быть написан. Борхес и нейронки на первый взгляд не очень близки друг к другу, но спроецировать рассказ «Пьер Менар, автор Дон Кихота» на нейрогенерацию текстов — идея прямо-таки обязательная к реализации.
Мой перевод: Kimi, автор Менара.
Оригинал (если уверенно владеете английским — читайте его сразу же, оригинал всегда лучше): Kimi, Author of the Menard.
Если не читали сам рассказ Борхеса: «Пьер Менар, автор Дон Кихота». | 851 |
| 11 | Всех с праздником, с Днём Победы! | 3 166 |
| 12 |  没有文字... | 3 606 |
| 13 | В какой ситуации Жан Милле может поставить автограф «Жан Милле» на картину и из-за этого загреметь за решётку? Если первый Жан Милле — это Шарль, а второй — Франсуа (у французов часто по два имени).
Жан-Франсуа Милле был видным художником барбизонской школы пейзажной живописи (нормально, я тоже не знал таких слов, пока не прочитал про эту историю; это группа пейзажистов, которые работали в селении Барбизон и, в противовес классицизму и романтизму, не считала пейзажи ни фоном, ни тем, что нужно романтизировать и улучшать, а рисовали как есть, да ещё и не стеснялись показывать работающих на природе селян. Милле, собственно, отдельно славился как раз именно картинами с селянами). Вот, для примера, работа, которую я точно видел до прочтения книги, а потому предположу, что она весьма известна: ссылка. Жан-Шарль Милле — это не однофамилец, а самый настоящий внук прославленного художника.
Однажды он принёс плохо сохранившуюся картину своего деда к Полю Южину Казо (я не нашёл транскрипцию его имени на русский, потому знатоки французского могут исправить моё написание, в оригинале — Paul Eugene Cazot), малоизвестному художнику, который исправил повреждения так хорошо, что было решено на этом не останавливаться, и сначала копировать малоизвестные работы Милле-деда, а потом добавить в его послужной список некоторое количество новых картин. Заодно расширение территории коллекции пережили ещё Моне, Сислей и Писсарро.
Французское правосудие никогда не было справедливым. Страна, избавившаяся от гильотины только в 1977 году, в очередной раз доказала своё варварство, осудив (пусть и не на казнь) своих лучших сынов. Я считаю, что их можно было оправдать, ведь только достойнейший муж, коим, по всей видимости, и был Милле-внук, мог в качестве защиты сказать, что продавал свои подделки исключительно в Британию и США, потому что они этого заслужили:
Американцам и англичанам можно продавать что угодно. Они ничего не знают об искусстве. Они покупают только картины с наследием, но не имеют ни малейшего представления, оригинал перед ними или нет. От вас требуется лишь выставить заоблачный ценник. | 866 |
| 14 | Если хотите больше историй про подложные тексты, то подписывайтесь на мой телеграм-канал могу посоветовать прочесть «Пражское кладбище» Умберто Эко.
А если хотите про нетекстовые подделки, то его же роман «Баудолино». И следующий пост, который я напишу — он будет про художников, как уже сказал. | 631 |
| 15 | На основе этой истории Альфонс Доде написал роман «Бессмертный», кстати, но его я не читал. | 1 |
| 16 | Наткнулся в «Распознаваниях» Гэддиса на две абсолютно шикарные истории. Вернее, на упоминания вскользь, ведь никакой постмодернист не снизойдёт до прямого пересказа исторического анекдота, только сделает отсылку, а ты сиди и гугли (тут, конечно, кроется некоторая ирония: во времена автора для распутывания подобных отсылок ты должен был быть в теме, а сейчас умелое составление поискового запроса позволяет присоединиться к избранным, но это уже тема для отдельных бесед).
Обе они связаны с подделками. В обоих что-то писали, но только в первой — письма, а во второй — картины.
История про подделанные записки весьма комична. Жил на свете Дени Врэн-Люка, денег было не очень много, но жилка авантюриста присутствовала. Жил Мишель Шаль, денег было достаточно, как и, по всей видимости, веры в людей, но вот не хватало ему материалов в Парижской академии наук: большое количество подлинников писем великих людей оттуда прихватил граф Либри, занимавший место до Шаля. Был департамент Эр и Луар, в котором оба наших героя (забудьте про графа Либри, он нам больше не нужен) родились. В общем, Врен-Люка решил помочь Шалю, но на деле же помогал в основном себе и своему карману.
Дени начал доставать «оригиналы» писем из архивов разных деятелей (например, Паскаля, Рабле и Ньютона) в довольно неплохих объёмах. Среди авторов писем были и Цезарь с Клеопатрой, восхищавшиеся галлами и пророчившие им очень большое культурное будущее; славословили они, конечно же на чистейшем французском языке, иных Врэн-Люка не знал. Почему это никого не напрягло? А вы что, думаете, будто один только Шаль такой умный и письма собирает? Коллекционирование переписок великих — это общее увлечение всех великих умов, а потому «коллекция» Рабле стала источником множества древних свидетельств.
При чтении о методах, которые Врэн-Люка использовал для манипуляции Шалем, я знатно угорел, потому что это чисто современные телефонные мошенники. Такой знакомый и такой понятный цикл: продал парочку писем (он, якобы, был посредником настоящего владельца, с которым НУ НИКАК нельзя знакомиться лично), отказался даже предлагать продавать всю коллекцию (она слишком дорога), пришёл в смятении с просьбой продать письма обратно (наследник владельца пришёл в ярость от такой распродажи), но героически договорился и не допустил скандала. Повторить подобное пару раз, готово: академик на крючке, трясётся от страха за источник бесценных переписок и выполняет все требования. Остаётся только не наглеть и... на удивление, мошенник с этим справился, ничем себя не выдав.
Научная жизнь XIX века забавна: вроде уже постепенно делаются некоторые открытия, но в то же время организация и взаимопроникновение знаний не на высоте, а в проверенные научные методы верификации записана всякая ересь, которая в ходе опытов показала некоторую корреляцию, но каузацию проверить при этом никто не удосужился. Это и помогло мошеннику: во-первых, Шаль был математиком, потому Страбон, переписывающийся со средневековым историком Жювеналем дез Юрсеном, его совершенно не удивил, а приёмки со стороны каких-нибудь историков не было; во-вторых, возраст бумаги проверялся при помощи попыток растворить её в кислотной среде — чем медленнее растворяется, тем древнее. Что ж, бумаги Врэн-Люка растворялись очень медленно, а потому назвать его подделки современной фальшивкой химики не смогли.
И если вы думаете, что подделки раскрылись сразу же, как только Шаль их кому-то показал, то опять нет: два года он пытался доказать, получая всё новые и новые секретные переписки от Врэн-Люка, что Ньютон украл закон всемирного тяготения, на деле открытый французом, Паскалем; два года научных споров, в которых использовались в качестве аргументов самые разные письма (Галлилей, например, некоторые писал уже после потери зрения, а Паскаль путал аттракцию и абстракцию). Потребовалось несколько человек, чтобы обнаружить, откуда были скопированы (дословно, дословно!) учёные пассажи в подделках, тем самым разоблачив авантюру и отправив Врэн-Люка за решётку. | 634 |
