СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Константин Бальмонт. ЛЕТНИЙ СНЕГ Послала меня, послала любезная свекровь, За зимнею весной, за летним снегом. Литовская песня Послал меня, отправил причудник-чародей, Он задал мне задачу, чтоб мне погибнуть с ней. – Ступай, сказал волшебник, за зимнею весной, Еще за летним снегом – не то беда со мной. – Смущенная, пошла я, куда глаза глядят, И, чу, запели птицы, и травы шелестят. – Иди на берег Моря, иди в зеленый лес. Они научат душу наукою чудес. В лесу увидишь в вешнем зеленую сосну, На летнем Море вещем вспененную волну. Сломивши ветку хвои, ты зачерпни рукой Пригоршню снежной пены, снежистости морской. – Как птицы мне пропели, как молвили цветы, Я сделала, вернулась. Ну, где, волшебник, ты? Ты девушку встревожил, но побежден ты мной. Я – здесь, я – с летним снегом и с зимнею весной. Константин Бальмонт. ЗЕЛЕНЫЕ СВЯТКИ (Сб. ПТИЦЫ В ВОЗДУХЕ) #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕСУНКИ Кто играет на опушке? Чей там звонкий слышен сон? Тонкий, тонкий, как в игрушке, Говорит хрустальный звон. Чьи там маленькие струнки Преисполнены чудес? Это нежные лесунки Веселят полдневный лес. Вон, в одежде паутинной, Вместе две, и порознь три, Волос светлый, волос длинный, И в венках они, смотри. Вон, еще, семья другая, Порознь три, и вместе две, Пляшут, в зелени мелькая. Нет следов от них в траве. Бриллиант роняют в дрему. В белый ландыш, в василек, Освежают их истому, Расцвечают лепесток. Вольных бабочек венчают В беззаконной их любви, Стебли тонкие качают, Говорят всему: Живи. И лесные щебетуньи Им поют свой птичий стих, Эти малые колдуньи Сестры им в забавах их. В гуслях сказочные струнки Теребит зеленый жук, Пляшут стройные лесунки, Долго длится тонкий звук. Константин Бальмонт. ТЕНИ БОГОВ СВЕТЛОГЛАЗЫХ. Знак: изумруд (Сб. ЖАР-ПТИЦА) #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕСУНКА Люди добрые, вы большущие, Сапоги у вас все с подошвами. Ах, дожди, дожди, сверху льющие, Чтоб ушли огни, стали прошлые! Посудите же! Я Лесуночка. Инструментик мой – балалаечка. У меня своя в мыслях луночка, Я в густом лесу многознаечка. Знаю цвет любви и разрыв-траву, Знаю смехами литься звонкими, Землянику жду, костянику рву, Убираю лес я опенками. Сею гнездами я вам рыжики, Крашу листья я желто-красные. Ноют зяблики, плачут чижики, Мне в глаза взглянув распрекрасные. Но Зима грозит, снаряжается, Словно волк идет к нам от Севера, Так вот в разуме все мешается. Где поля мои с духом клевера! Из конца в конец лишь атавами Ветер тешится вслед за косами. И крикливыми вдаль оравами Журавли летят долгоносые. Утром – зимники, росы сильные, И во все Мороз дунул стороны. Где вы, цветики? Спят, умильные. Только каркают сверху вороны! Константин Бальмонт. ЗОЛОТОЕ ЯЙЦО (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ) #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕСТНИЦА ЛЮБВИ Только бы встречаться. Только бы глядеть. Молча сердцем петь. Вздрогнуть и признаться. Вдруг поцеловаться. Ближе быть, обняться. Сном одним гореть. Двум в одно смешаться. Без конца сливаться. И не расставаться. Вместе умереть. Константин Бальмонт. МИРОВОЕ КОЛЬЦО (Сб. ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕСНЫЕ ЦАРЬКИ Кто, в проворстве твердый, мог Собственной рукою, Отойдя от всех дорог Быстро взять, в заветный срок, Звездный папорот-цветок, Над глухой рекою, – Перед тем, в глуши лесной, Многое возникнет, По-другому глубиной Глянет весь простор речной, Для него и зверь лесной По-иному крикнет. Тот, кто взять умел в свой срок Звездный папорот-цветок, На лесной дорожке, На одной из тропок тех, Где лесной змеится смех, Где цветут цветы утех, На лесной дорожке, Заприметит огоньки, Что мелькают вдоль реки, Это светятся царьки Золотые рожки. Прямо он туда пойдет, Где царьки лесные, Вот, в подземный длинный ход Царь царьков его ведет, Вот, вошли в какой-то свод, Стены расписные. Ярче утренней зари, И вечерней краше, Что захочешь, все бери, Но другим не говори, Где резные чаши, Где таятся янтари, Где огни не наши. Кто захочет, веря в стих, Самоцветностей таких, Пусть он зря не просит, А сперва путей земных Пусть он скуку бросит. И походит вдоль реки, Там где звездные цветки, Близ лесной дорожки, Что значеньем глубоки, И придут к нему царьки Золотые рожки. Константин Бальмонт. ТЕНИ БОГОВ СВЕТЛОГЛАЗЫХ. Знак: изумруд (Сб. ЖАР-ПТИЦА) #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕСНЫЕ ТРАВЫ Я люблю лесные травы Ароматные, Поцелуи и забавы, Невозвратные. Колокольные призывы, Отдаленные, Над ручьем уснувшим ивы, Полусонные. Очертанья лиц мелькнувших, Неизвестные, Тени сказок обманувших, Бестелесные. Все, что манит и обманет Нас загадкою, И навеки сердце ранит Тайной сладкою. Константин Бальмонт. МИМОЛЕТНОЕ (Сб. ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ) #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕСНЫЕ КОРАЛЛЫ Зеленые мшинки Росли на сосне. Изумрудные жили пушинки В лесном зачарованном сне. Сосны были огромны, Многозвонно гудел этот бор. Но кораллы зеленые мшинок, мечтательно скромны, Не слыхали вершинный тот хор. И не видели мшинки, Как лесные цветы, Затаивши росинки, Раскрывали тревожно листы. Ничего не хотели они, лишь расти и расти, умножая Острова из кораллов зеленых на серой смолистой коре, Никому не мешая, И светясь под лучом, и трикратно светясь на заре. Константин Бальмонт. БЫЛИНКИ (Сб. ФЕЙНЫЕ СКАЗКИ) #бальмонт

Константин Бальмонт. СОВЕСТЬ (Сб. ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ) #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕСНОЙ ПОЖАР Стараясь выбирать тенистые места, Я ехал по лесу, и эта красота Деревьев, дремлющих в полуденном покое, Как бы недвижимо купающихся в зное, Меня баюкала, и в душу мне проник Дремотных помыслов мерцающий родник. Я вспомнил молодость... Обычные мгновенья Надежд, наивности, влюбленности, забвенья, Что светит пламенем воздушно-голубым, И превращается внезапно в черный дым. Зачем так памятно, немою пеленою, Виденья юности, вы встали предо мною? Уйдите. Мне нельзя вернуться к чистоте, И я уже не тот, и вы уже не те. Вы только призраки, вы горькие упреки, Терзанья совести, просроченные сроки. А я двойник себя, я всадник на коне, Бесцельно едущий – куда? Кто скажет мне! Все помню... Старый сад... Цветы... Чуть дышат ветки... Там счастье плакало в заброшенной беседке, Там кто-то был с лицом, в котором боли нет, С лицом моим – увы – моим в шестнадцать лет. Неподражаемо-стыдливые свиданья, Любви несознанной огонь и трепетанья, Слова, поющие в душе лишь в те года, «Люблю», «Я твой», «Твоя», «Мой милый», «Навсегда». Как сладко вместе быть! Как страшно сесть с ней рядом! Как можно выразить всю душу быстрым взглядом! О, сказкой ставшая, поблекнувшая быль! О, крылья бабочки, с которых стерлась пыль! Темней ложится тень, сокрыт густым навесом Родной мой старый сад, смененный диким лесом. Невинный шепот снов, ты сердцем позабыт, Я слышу грубый звук, я слышу стук копыт. То голос города, то гул глухих страданий, Рожденных сумраком немых и тяжких зданий. То голос призраков, замученных тобой, Кошмар, исполненный уродливой борьбой, Живое кладбище блуждающих скелетов С гнилым роскошеством заученных ответов, Очаг, в чью пасть идут хлеба с кровавых нив, Где слабым места нет, где силен тот, кто лжив. Но там есть счастие – уйти бесповоротно, Душой своей души, к тому, что мимолетно, Что светит радостью иного бытия, Мечтать, искать, и ждать, – как сделал это я. Мне грезились миры, рожденные мечтою, Я землю осенял своею красотою, Я всех любил, на все склонял свой чуткий взор, Но мрак уж двинулся, и шел ко мне, как вор. Мне стыдно плоскости печальных приключений, Вселенной жаждал я, а мой вампирный гений Был просто женщиной, познавшей лишь одно, Красивой женщиной, привыкшей пить вино. Она так медленно раскидывала сети, Мы веселились с ней, мы были с ней как дети. Пронизан солнцем был ласкающий туман, И я на шее вдруг почувствовал аркан. И пьянство дикое, чумной порок России, С непобедимостью властительной стихии, Меня низринуло с лазурной высоты В провалы низости, тоски, и нищеты. Иди, иди, мой конь. Страшат воспоминанья. Хочу забыть себя, убить самосознанье. Что пользы вспоминать теперь, перед концом, Что я случайно был и мужем, и отцом, Что хоронил детей, что иногда, случайно... О, нет, молчи, молчи! Пусть лучше эта тайна Умрет в тебе самом, как умерло давно, Что было так светло Судьбой тебе дано. Но где я? Что со мной? Вокруг меня завеса Непроницаемо-запутанного леса, Повсюду – острые и цепкие концы Ветвей, изогнутых и сжатых, как щипцы. Они назойливо царапают и ранят, Дорогу застят мне, глаза мои туманят, Встают преградою смутившемуся дню, Ложатся под ноги взыгравшему коню. Я вижу чудища за ветхими стволами, Они следят за мной, мигают мне глазами, С кривой улыбкою. – Последний луч исчез. Враждебным ропотом и смехом полон лес. Вершины шорохом окутались растущим, Как бы предчувствием пред сумрачным грядущим. И тучи зыбкие, на небе голубом, С змеистой молнией рождают гул и гром. Удар, еще удар, и вот вблизи налево, Исполнен ярости и мстительного гнева, Взметнулся огненный пылающий язык. В сухом валежнике как будто чей-то крик, Глухой и сдавленный, раздался на мгновенье, И замер. И кругом, везде – огонь, шипенье, Деревьев-факелов кипящий дымный ад, И бури бешеной раскатистый набат. Порвавши повода, средь чадного тумана, Как бы охваченный прибоем океана, Мой конь несет меня, и странно-жутко мне На этом взмыленном испуганном коне. Лесной пожар гудит. Я понял предвещанье, Перед душой моей вы встали на прощанье, О, тени прошлого! – Простите же меня, На страшном рубеже, средь дыма и огня!

МОРРОВИНД, ОБЛИВИОН. Ностальгия Не только играем... Заметки и виды из культовых игр The Elder Scrolls III: Morrowind и The Elder Scrolls IV: Oblivion со всеми официальными дополнениями. Без модов и текстур-паков. Классика. Ссылка на канал: https://t.me/lit_rpg2 #обмен_рекламой

Константин Бальмонт. ЛЕСНАЯ СКАЗКА Как мне страшно было, сестры. Я из сада в лес ушла. Мотыльки там были пестры, И калина там цвела. И уж долго ль там была я, И гналась за мотыльком, Я не знаю, – только, алая, Ведьма стала над путем. Снизу ль вышла, сверху ль встала, Или с боку подошла. – Очи злые, светят ало, А во рту – и ночь, и мгла. Я гляжу, она все ближе, И кривится, и растет, Кости гложет, кости нижет, Ожерелье мне плетет. Рот раскроет и закроет, Справа вечер подступил, Рот раскроет, филин воет, И полночный час пробил. От веселья иль от злости Все светлей глаза у ней, Все страшней белеют кости, Я – бежать, она – «Не смей». Погрозилась, я застыла, Я стою, и сплю – не сплю. Целый лес моя могила, Как вернусь я к Кораблю? Только вдруг вдали запели По деревне петухи. Где я? Что я, в самом деле? Ах, напасти! Ах, грехи! Чья-то дивная избушка, Я пред дверкою стою, И предобрая старушка Нежит голову мою. Говорит: «Вот так-то все мы Через это все прошли, – Да пред этим звезды немы, А теперь поют вдали». И воистину, сестрицы, Звезды пели надо мной, И лазоревы зарницы Вились лентою цветной. А из лесу-то пошла я, Мне дала старушка бус, И совсем она не злая, Ничего я не боюсь. А как вышла я к долине, Вижу чудо – меж ветвей, Не цветы уж на калине, Много ягодных огней. Словно алые кружочки, Словно цвет родил звезду, И сижу я здесь в садочке, А опять я в лес пойду. Константин Бальмонт. ЗЕЛЕНЫЙ ВЕРТОГРАД. Слова поцелуйныe. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕСНАЯ ЛИЛИЯ. Сонет Над гладью зеркальной лесного затона, Вся белая, лилия дремлет одна. Мерцает во мгле, а с высот небосклона К ней сходит в сиянье Луны тишина. И лилия жаждет небесного сна. Не зная ни жалоб, ни вздоха, ни стона, Безбольно мечтает и любит она, Над влагой глубокой ночного затона. Безмолвно белеет, и вот в полусне Ей видится небо, простор бесконечный, Там ангел с невестой идет в вышине. Ковер облачков расстилается млечный, И лилия дышит в воздушном огне. Как льнет к ней, идет к ней наряд подвенечный! Константин Бальмонт. ОЧЕРТАНИЯ СНОВ (Сб. ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕС 1 Пробуждается с весною, Переливною волною Зеленеет на ветвях. Отзовется гулким эхом, Криком, гиканьем, и смехом Для потехи будит страх. Кружит, манит, и заводит, В разных обликах проходит, С каждым разное всегда. Малой травкой – на опушке, В старом боре – до верхушки, Вона, вон где борода. Лапти вывернул, и правый Вместо левого, лукавый, Усмехаясь, натянул. То же сделал и с другою, В лапоть скрытою, ногою, И пошел по лесу гул. То же сделал и с кафтаном, И со смехом, словно пьяным, Застегнул наоборот. В разнополость нарядился, В человечий лик вместился, Как мужик идет, поет. Лишь спроси его дорогу, Уж помолишься ты Богу, Уж походишь по лесам. Тот же путь сто раз измеришь, Твердо в Лешего поверишь, Будешь верить старикам. 2 Гулко в зеленом лесу откликается, В чащах темнеет, покуда смеркается, Смотрит в сплетенных кустах. Прячется, кажется, смутным видением Где-то там, с шепотом, с хохотом, с пением, С шорохом быстрым возникнет в листах. Лапчатой елью от взора укроется, Встанет, и в росте внезапно удвоится, Вспрыгнет, и с треском обломится сук. Вырос, с вершиной, шурша, обнимается, Сразу на многих деревьях качается, Тянется тысячью рук. Вот отовсюду качанья и ропоты, Тени, мигания, шорохи, шепоты, Кто-то, кто долго был мертвым, воскрес. Что-то, что было в беззвучном, в неясности, Стало грозящим в своей многогласности, – Лес! 3 Смотрит из тихих озер, Манит в безгласную глубь, Ветви сплетает в узор. – Лес, приголубь! Тянет войти в изумруд, С пыльного манит пути, В глушь, где деревья цветут. – Лес, защити! Шепчет несчетной листвой, Морем зеленых пустынь. – Лес, я такой же лесной, Лес, не покинь! Константин Бальмонт. ТЕНИ БОГОВ СВЕТЛОГЛАЗЫХ. Знак: изумруд (Сб. ЖАР-ПТИЦА) #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕН Странный сон мне ночью снился: будто всюду лен, Голубое всюду поле в синеве времен. Нежно-малые цветочки, каждый жив, один, Каждый, в малости, создатель мировых глубин. Все цветки глядят, и взор их – в стороне одной, И смущение и радость овладели мной. Вот проходит зыбь морская, зыбь морского сна, Здесь и там светло мелькает в Море белизна. Что-то будто бы хоронят и святят цветы, В посвященье кто-то стонет, стелются холсты. Кто-то был, и изменился, и кого-то нет, Жизнь и смерть в цветочке каждом, и лазурный свет. Каждый, в малости, создатель голубого сна, Синей зыбью снова дышит, шепчет глубина. И безбрежно так и нежно всюду в мире лен, Голубое всюду поле в синеве времен. Константин Бальмонт. ЗЫБИ ГЛУБИННЫЕ. Знак: горный хрусталь (Сб. ЖАР-ПТИЦА) #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕН Лен две недели цветет. Спеет четыре недели, На седьмую же семя летит. Лен – голубой небосвод, Лен – во влюбленном Апреле Звон предрассветной свирели, В лунной ночи сталактит. Лен – голубой он и белый, Это есть два, Лен в мировые уходит пределы, Всюду сияет его синева, Это четыре, Ибо четыре есть таинства в Мире, Север и Юг и Восток и Закат, Белый и черный и красный и злат, Если ж в пещеру мою, где горит Лунное множество плит, Если в пещеру Лен поглядит, Вот, мы исполнили меру, Семь засветил ось, живет сталактит. Семя летит, Светится нежная бледность лица, Весь осиян голубой небосвод, Девять в нем лун, – Чтоб дополнился счет. Лен две недели цветет, Им же не будет конца. Константин Бальмонт. ГОЛУБАЯ ПТИЦА (Сб. ХОРОВОД ВРЕМЕН) #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕМУРЫ. Правдивая сказочка Троеглазые Лемуры, Телом тяжки и понуры, Между сосен вековых, Там, где папоротник-чудо Разрастается, как груда, Собрались – и сколько их! И какой их вид ужасный, Каждый там – как сон неясный, Как расплывчатый кошмар, Исполинские младенцы, Гнутся пальцы их в коленцы, Каждый там ни юн, ни стар, Гнутся руки, гнутся ноги, Как огромные миноги, Ноги с пяткой откидной, Чтоб ходить вперед и задом, Измеряя задним взглядом Все, что встанет за спиной. Да, опасна их дорога, Плащ их – кожа носорога, Шкура складками висит, Над безмозглой головою Кисти с краской голубою, С алой краской, – что за вид! В каждой особи двуполой Дьявол светится – веселый, Но веселием таким, – Тут разумный только взглянет, Каждый волос дыбом встанет, Сердце станет ледяным. Речь их – мямленье сплошное, «А» и «о» и «у» двойное, Бормотание и вой, Желатинность слитных гласных, Липкость губ отвратно-страстных, И трясенье головой. И однако ж, вот что, детки: То не сказка, это предки, Это мы в лесах страстей, – Чтобы в этом убедиться, Стоит только погрузиться В лабиринт души своей. Константин Бальмонт. ЧЕРНАЯ ОПРАВА (Сб. ЛИТУРГИЯ КРАСОТЫ) #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕЛЕИ Я зашел к Самоанцу испить. Я не знал, что в единой минуте Кто-то скрутит цветистую нить, Чтобы сердце свирелилось в путе, Научившись внезапно любить. Я вступил словно в сказочный край. Уронив свои косы, как змеи, Самоанка шепнула: «Сияй. Ты застигнут: Самоа – лелеи». Это значит: «Самоа есть рай». Константин Бальмонт. ЖУЖЖАНЬЕ СТРУН (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ) #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕБЕДЬ Заводь спит. Молчит вода зеркальная. Только там, где дремлют камыши, Чья-то песня слышится, печальная, Как последний вздох души. Это плачет лебедь умирающий, Он с своим прошедшим говорит, А на небе вечер догорающий И горит и не горит. Отчего так грустны эти жалобы? Отчего так бьется эта грудь? В этот миг душа его желала бы Невозвратное вернуть. Все, чем жил с тревогой, с наслаждением, Все, на что надеялась любовь, Проскользнуло быстрым сновидением, Никогда не вспыхнет вновь. Все, на чем печать непоправимого, Белый лебедь в этой песне слил, Точно он у озера родимого О прощении молил. И когда блеснули звезды дальние, И когда туман вставал в глуши, Лебедь пел все тише, все печальнее, И шептались камыши. Не живой он пел, а умирающий, Оттого он пел в предсмертный час, Что пред смертью, вечной, примиряющей, Видел правду в первый раз. Константин Бальмонт. ЗА ПРЕДЕЛЫ (Сб. В БЕЗБРЕЖНОСТИ) #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕБЕДИНАЯ ПЕСНЯ Я раскрыл лебединые крылья, И коснулся крылами зари, И легко, высоко, без усилья, Возлетел. Мой размах повтори. Если хочешь лететь легковольно, Там, где звезды подобны ручью, Ты пойми и почувствуй безбольно Лебединую песню мою. Улети от родного затона, От знакомых родных ступеней, Убаюкай дрожание стона, Будет песня полней и звучней. Искупаешься в Солнце безвестном, Обвенчаешься с Новой Луной, И к пределам желанным, хоть тесным, Прилетишь с полнопевной весной. Из пустынь, что лазурно-высоки, Упадешь белоснежно к гнезду, И качнешь ты родные осоки, Закачаешь на влаге звезду. Константин Бальмонт. ЮЖНЫЙ КРЕСТ (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ) #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛАСТОЧКИ. Сонет Земля покрыта тьмой. Окончен день забот. Я в царстве чистых дум, живых очарований. На башне вдалеке протяжно полночь бьет, Час тайных встреч, любви, блаженства, и рыданий. Невольная в душе тоска растет, растет. Встает передо мной толпа воспоминаний, То вдруг отпрянет прочь, то вдруг опять прильнет К груди, исполненной несбыточных желаний. Так в знойный летний день, над гладью вод речных Порою ласточка игриво пронесется, За ней вослед толпа сестер ее живых, Веселых спутниц рой как будто бы смеется, Щебечут громко все, – и каждая из них Лазури вод на миг крылом своим коснется. Константин Бальмонт. ПОД СЕВЕРНЫМ НЕБОМ. Элегии, стансы, сонеты #бальмонт