СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Андрей Белый. НОЧЬ-ОТЧИЗНА Предубежденья мировые Над жизнию парят младой – Предубежденья роковые Неодолимой чередой. Неодолимо донимают, Неутолимы и грозны, В тот час, как хаос отверзают С отчизны хлынувшие сны. Слетают бешено в стремнины, – В тьмы безглагольные краи – За годом горькие годины, Оскудевают дни мои. Свершайся, надо мною тризна! Оскудевайте, дни мои! Паду, отверстая отчизна, В темнот извечные рои. 1908 Дедово Андрей Белый. ДУМЫ (Сб. УРНА) #белый

Андрей Белый. НОЧЬ И УТРО Б. А. Садовскому Мгновеньями текут века. Мгновеньями утонут в Лете. И вызвездилась в ночь тоска Мятущихся тысячелетий. Глухобезмолвная земля, Мне непокорная доныне, – Отныне принимаю я Благовестительство пустыни! Тоскою сжатые уста Взорвите словеса святые, Ты – утренняя красота, Вы – горние краи златые! Вот там заискрились, восстав, – Там, над дубровою поющей – Алмазами летящих глав В твердь убегающие кущи. 1908 Дедово Андрей Белый. ДУМЫ (Сб. УРНА) #белый

Андрей Белый. НОЧЬ Изгложет, гложет ствол тяжелый ветер Жадный; Провьется веяньем, листвой прошелестит: "Забудь – Ее забудь!.." Глуши, глухая ночь! Глотая темень Хладный, Безропотная грудь безропотно молчит – Забудь – Ее забудь. О, если б мглистый лес вскипел моей Печалью! О, если б мглистый лес вскипел моей Мольбой, – Тогда – ... (Да, знаю я...). Молчу: немой молчу. Немой стою Над далью. Да: я склонюсь, упьюсь тобой, одной Тобой – Тогда... Да, знаю я... Там – смерть, там – ночь: ты – там, за гранью Роковою. Я смерть тобой, я жизнь благословлю Тобой – Засни: Засни и ты... О, если б – Мглистый лес вскипел своей Листвою, О, если б – Мглистый лес вскипел своей Мольбой: "Засни, – Засни и ты! – И ты!.." Слепи, Слепая смерть! Глуши, Глухая ночь!.. 1907 Петербург Андрей Белый. РАЗУВЕРЕНЬЯ (Сб. УРНА) #белый

Андрей Белый. НОЧЬ О, ночь, молю, – Да бледный серп заблещет... Скорей сойди, скорей! На грудь мою Прохладой хладно плещет, – На грудь мою Борей. Окован я Железной цепью рока Минут, часов, недель. Душа моя, Хлебни хмельного тока, – Пьяни, осенний хмель! Дыши, дыши Восторгом суеверий, Воздушных струй и пьянств. Души, души Заоблачные двери В простор иных пространств. Березы, вы – Безропотные дщери Безропотных пространств: Да щедро вам Метнет сверканий зерна Обломок янтаря, – Да щедро вам Метнет златые зерна Златистая заря, – Вершиной там, Вершиной в ночи черной Вскипайте, как моря... Кругом, кругом Зрю отблеск золотистый Закатных янтарей, А над ручьем Полет в туман волнистый, Немых нетопырей... Небытием Пади, о, полог мглистый, – Сойди, о, ночь – скорей! 1907 Москва Андрей Белый. ТРИСТИИ (Сб. УРНА) #белый

Андрей Белый. НОЧЬ Сергею Соловьеву Как минул вешний пыл, так минул страстный зной. Вотще покоя ждал: покой еще не найден. Из дома загремел гульливою волной, Волной разымчивой летящий к высям Гайден. Презрительной судьбой обидно уязвлен, Надменно затаись. На тусклой, никлой, блеклой Траве гуляет ветр; протяжным вздохом он Ударит в бедных хат мрачнеющие стекла. Какая тишина! Как просто все вокруг! Какие скудные, безогненные зори! Как все, прейдешь и ты, мой друг, мой бедный друг. К чему ж опять в душе кипит волнений море? Пролейся, лейся дождь! Мятись, суровый бор! Древес прельстительных прельстительно вздыханье. И больше говорит и ночи скромный взор, И ветра дальний глас, и тихое страданье. 1907 Петровское Андрей Белый. РАЗУВЕРЕНЬЯ (Сб. УРНА) #белый

Андрей Белый. НОЧЬ Сергею Кречетову Хотя бы вздох людских речей, Хотя бы окрик петушиный: Глухою тяжестью ночей Раздавлены лежат равнины. Разъята надо мною пасть Небытием слепым, безгрёзным. Она свою немую власть Низводит в душу током грозным. Ее пророческое дно Мой путь созвездьями означит Сквозь вихрей бледное пятно. И зверь испуганный проскачет Щетинистым своим горбом: И рвется тень между холмами Пред ним на снеге голубом Тревожно легкими скачками: То опрокинется в откос, То умаляется под елкой. Заплачет в зимних далях пёс, К саням прижмется, чуя волка. Как властны суеверный страх, И ночь, и грустное пространство, И зычно вставший льдяный прах – Небес суровое убранство. 1907 Париж Андрей Белый. ЗИМА (Сб. УРНА) #белый

Андрей Белый. НЕТ Ты, вставая, сказала, что – "нет"; И какие-то призраки мы: Не осиливает свет – Не осиливает: тьмы!..             Солнце легкое, – красный фазан,       Месяц матовый, – легкий опал...       Солнце, падая, – пало: в туман;       Месяц – в просерень матово встал. Прошли – остывающие струи – К теневым берегам – Облака – золотые ладьи Парусами вишневыми: там.       Растворен глубиной голубой,       Озарен лазулитами лет,       Преклонен – пред Тобой и под Тобой...       Но – Ты выговорила: "Нет!" И холодный вечерний туман Над сырыми лугами вставал. Постигаю навсегда, что ты – обман: Поникаю, поникаю: пал!       Ты ушла... Между нами года –       Проливаемая куда? –       Проливаемая – вода:       Не увижу – Тебя – Никогда! Капли точат камень: пусть! Капли падают тысячи лет... Моя в веках перегорающая грусть – Свет!       Из годов – с теневых берегов –       Восстают к голубым глубинам –       Золотые ладьи облаков       Парусами крылатыми – там. Растворен глубиной голубой, Озарен лазулитами лет. В этом пении где-то – в кипении В этом пении света – Видение – Мне: Что – с Тобой! 1901-1922 Москва, Цоссен Андрей Белый. ПОСЛЕ РАЗЛУКИ. Берлинский песенник (Сборник стихотворений) #белый

Андрей Белый. НЕЗНАКОМЫЙ ДРУГ Посвящается П. Н. Батюшкову I Мелькают прохожие, санки… Идет обыватель из лавки весь бритый, старинной осанки… Должно быть, военный в отставке. Калошей стучит по панели, мальчишкам мигает со смехом в своей необъятной шинели, отделанной выцветшим мехом. II Он всюду, где жизнь, – и намедни Я встретил его у обедни. По церкви ходил он с тарелкой… Деньгою позвякивал мелкой… Все знают: про замысел вражий он мастер рассказывать страсти… Дьячки с ним дружатся – и даже квартальные Пресненской части. В мясной ему все без прибавки – Не то что другим – отпускают… И с ним о войне рассуждают хозяева ситцевой лавки… Приходит, садится у окон с улыбкой, приветливо ясный… В огромный фулярово-красный сморкается громко платок он. «Китаец дерется с японцем… В газетах об этом писали… Ох, что ни творится под солнцем… Недавно… купца обокрали»… III Холодная, зимняя вьюга. Безрадостно-темные дали. Ищу незнакомого друга, исполненный вечной печали… Вот яростно с крыши железной рукав серебристый взметнулся, как будто для жалобы слезной незримый в хаосе проснулся, – как будто далекие трубы. Оставленный всеми, как инок, стоит он средь бледных снежинок, подняв воротник своей шубы… IV Как часто средь белой метели, детей провожая со смехом, бродил он в старинной шинели, отделанной выцветшим мехом… 1903 Москва Андрей Белый. ПРЕЖДЕ И ТЕПЕРЬ (Сб. ЗОЛОТО В ЛАЗУРИ) #белый

Андрей Белый. НЕ СТРАШНО Боль сердечных ран, и тоска растет. На полях – туман Скоро ночь сойдет. Ты уйдешь, а я буду вновь один… И пройдет, грозя, меж лесных вершин великан седой: закачает лес, склон ночных небес затенит бедой. Страшен мрак ночной, коли нет огня… Посиди со мной, не оставь меня!.. Буйный ветер спит. Ночь летит на нас… Сквозь туман горит пара красных глаз – страшен мрак ночной, коли нет огня… Посиди со мной, не оставь меня! Мне не страшно, нет… Ты как сон… как луч… Брызжет ровный свет из далеких туч… Надо спать… Всё спит… Я во сне… …Вон там великан стоит и кивает нам. Май 1900 Москва Андрей Белый. ОБРАЗЫ (Сб. ЗОЛОТО В ЛАЗУРИ) #белый

Андрей Белый. НАИН "Наин" – святой иероглиф; "Наин" – магическое слово; "Наин", – скажу, мой пепел снова В лучистый светоч обратив. Пи-Рей, над бездной изменений Напечатленный в небесах, – Пи-Рей, богоподобный гений С тяжелой урною в руках – Пи-Рей с озолощенной урной Над пологом ненастных туч Не пепел изольет, а луч Из бездны времени лазурной. Да надо мной рассеет бури Тысячелетий глубина – В тебе подвластный день, Луна, В тебе подвластный час, Меркурий. День Луны. Час Меркурия. Андрей Белый. ДУМЫ (Сб. УРНА) #белый

Андрей Белый. НА УЛИЦЕ Сквозь пыльные, желтые клубы Бегу, распустивши свой зонт. И дымом фабричные трубы Плюют в огневой горизонт. Вам отдал свои я напевы – Грохочущий рокот машин, Печей раскаленные зевы! Все отдал; и вот – я один. Пронзительный хохот пролетки На мерзлой гремит мостовой. Прижался к железной решетке Прижался: поник головой... А вихри в нахмуренной тверди Волокна ненастные вьют; – И клены в чугунные жерди Багряными листьями бьют. Сгибаются, пляшут, закрыли Окрестности с воплем мольбы, Холодной отравленной пыли – Взлетают сухие столбы. 04. Москва Андрей Белый. ГОРОД (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. НА СКАТЕ Простор – суров, лилов и рдян – Волной ветров туманы гонит. На грудь мою кривой бурьян Свой поздний пух –                  – на грудь –                                уронит. Прозябли чахлою листвой Многогребенчатые скаты: Над ними облак дымовой, Ворча встает, –                  – как дед –                                – косматый... Луной двурогой просквозит; И под собою даль означит; Рукою строгою дымит; Главою –                    – голубою –                                – плачет. Высь – углубленнее, черней. На ней – разблещенный алмазник... Здесь – меж камней, меж зеленей – Пространств –                  – тысячелетних –                                             – праздник. 06. Андрей Белый. ГЛУХАЯ РОССИЯ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1929 г.) #белый

Андрей Белый. НА СКАТЕ Я все узнал. На скате ждал. Внимал: и всхлипнула осинка. Под мертвым верхом пробежал Он подовражною тропинкой. Над головой седой простёр Кремня зубчатого осколок. Но побледнев, поймав мой взор, Он задрожал: пропал меж елок. Песок колючий и сухой – Взвивается волной и стонет. На грудь бурьян, кривой, лихой Свой поздний пух – на грудь уронит. Тоску любви, любовных дней – Тоску рассей: рассейся ревность! Здесь меж камней, меж зеленей Пространств тысячелетних древность. Прозябли чахлою травой Многогребенчатые скаты. Над ними облак дымовой, Ворча, встает, как дед косматый. В полях плывет, тенит, кропит И под собою даль означит. На бледной тверди продымит. Уходит вдаль – дымит и плачет. 06. Андрей Белый. РОССИЯ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. НА РЕЛЬСАХ Вот ночь своей грудью Прильнула К семье облетевших Кустов. Во мраке ночном – Потонула Там сеть телеграфных Столбов. Застыла холодная Лужа В размытых краях Колеи. Целует октябрьская Стужа Обмерзшие пальцы Мои. Привязанность, молодость, Дружба, – Промчались: развеялись Сном. Один... Многолетняя Служба Мне душу сдавила Ярмом. Ужели же в жалобах Слезных Ненужный свой век Провлачу? Улегся на рельсах Железных. Затих: притаился – Молчу. Зажмурил глаза, но Слезою – Слезой овлажнился Мой взор. И вижу: зеленой Иглою Пространство сечет Семафор. Блеснул огонек, Еле зримый, Протяжно гудит Паровоз. Взлетают косматые Дымы Над купами чахлых Берез. 04. Андрей Белый. ГЛУХАЯ РОССИЯ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1929 г.) #белый

Андрей Белый. НА РЕЛЬСАХ Кублицкой-Пиоттух Вот ночь своей грудью прильнула К семье облетевших кустов. Во мраке ночном утонула Там сеть телеграфных столбов. Застыла холодная лужа В размытых краях колеи. Целует октябрьская стужа Обмерзшие пальцы мои. Привязанность, молодость, дружба Промчались: развеялись сном. Один. Многолетняя служба Мне душу сдавила ярмом. Ужели я в жалобах слезных Ненужный свой век провлачу? Улегся на рельсах железных, Затих: притаился – молчу. Зажмурил глаза, но слезою – Слезой овлажнился мой взор. И вижу: зеленой иглою Пространство сечет семафор. Блеснул огонек, еле зримый, Протяжно гудит паровоз. Взлетают косматые дымы Над купами чахлых берез. 04. Москва Андрей Белый. РОССИЯ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. НА ПЛОЩАДИ Он – в черной маске, в легкой красной тоге – Пришел, стоит: но площадь – опустела. Кругом лежат поверженные боги; Вот – тога шелком плещущим взлетела. За ним следят две женщины в тревоге, С перил чугунных каменных балконов; Шурша, упали крылья красной тоги На гриву черных, мраморных драконов. Открыл лицо. Горит в закатной ласке Оно пятном мертвеющим и мрачным. В точеных пальцах крылья полумаски Под ветром плещут кружевом прозрачным. Холодными, прощальными огнями Растворены небес хрустальных склоны. Из пастей золотыми хрусталями В бассейн плюют застывшие драконы. 06. Андрей Белый. МЕРТВЫЙ ГОРОД (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1929 г.) #белый

Андрей Белый. НА ПЛОЩАДИ Он в черной маске, в легкой красной тоге. И тога шелком плещущим взлетела. Он возглашает: «Будете как боги». Пришел. Стоит. Но площадь опустела. А нежный ветер, ветер тиховейный, К его ногам роняет лист каштана. Свеваясь пылью в зеркало бассейна Кипит, клокочет кружево фонтана. Вознес лампаду он над мостовою, Как золотой, как тяжковесный камень. И тучей искр взлетел над головою. Ее палящий, бледный, чадный пламень. Над головой дрожит венок из елки. Лампаду бросил. Пламя в ней угасло. О мостовую звякнули осколки. И пролилось струей горящей масло. За ним следят две женщины в тревоге С перил чугунных, каменных балконов. Шурша, упали складки красной тоги На гриву черных, мраморных драконов. Открыл лицо. Горит в закатной ласке Оно пятном мертвеющим и мрачным. В точеных пальцах крылья полумаски Под ветром плещут кружевом прозрачным. Холодными прощальными огнями Растворены небес хрустальных склоны. Из пастей золотыми хрусталями В бассейн плюют застывшие драконы. 06. Мюнхен Андрей Белый. ГОРОД (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. НА ОТКОСЕ Вот прошел леса и долы. Подо мной откос. На реке огонь веселый Блещет с дальних кос. В зеленях меж гнезд и норок Протоптал я стезь. Берегись ты, лютый ворог, Берегись, я – здесь. Близок час: падешь в крови ты На груди земли. Здесь падешь, ножом пробитый. (Ай, люли-люли!) Ты не бейся, сердце-знахарь. (Ай, люли-люли!) За сохой плетется пахарь Там вдали, вдали. Отнесу тебя, сердешный, В прибережный ров. Будут дни: смиренный, грешный, Поплетусь в Саров. День пройдет; вечoр на воле Лягу под лопух. Не усну от горькой боли Да от черных мух. 06. Москва Андрей Белый. ДЕРЕВНЯ (Сб. ПЕПЕЛ, ред. 1909 г.) #белый

Андрей Белый. НА ОКРАИНЕ ГОРОДА Был праздник: из мглы неслись крики пьяниц. Домов огибая углы, бесшумно скользил оборванец. Зловещий и черный, таская короткую лесенку, забегал фонарщик проворный, мурлыча веселую песенку. Багрец золотых вечеров закрыли фабричные трубы, да пепельно-черных домов застывшие клубы. 1904 Андрей Белый. ПРЕЖДЕ И ТЕПЕРЬ (Сб. ЗОЛОТО В ЛАЗУРИ) #белый