Культурный код

Неграмотность в отличие от грамотности, действует спонтанно, автоматически, а грамотность и ум предполагают усилие, ежеминутно возобновляемое и повторяемое, потому что ум – это как раз то, чего нельзя иметь раз навсегда, то есть один раз получить и потом уже держать его у себя в кармане и периодически, по мере надобности, к нему обращаться (но если так делать, то можно обнаружить в кармане просто пустоту). Мераб Мамардашвили. «Психологическая топология пути»

Бесчисленны, как морские пески, человеческие страсти, и все не похожи одна на другую, и все они, низкие и прекрасные, вначале покорны человеку и потом уже становятся страшными властелинами его. Николай Гоголь. «Мёртвые души»

Природный ум может заменить любое образование, но никакое образование не может заменить природного ума. Артур Шопенгауэр

Представьте фокусника, который, сидя перед лампой, складывает пальцы в сложные фигуры, так, что на стене появляются тени зверей, птиц, чертей и красавиц. А после этого он до смерти пугается этих чертей, влюбляется в красавиц и убегает от тигров, забывая, что это просто тени от его пальцев. Можно было бы назвать его безумцем, не будь сам этот фокусник попросту тенью от знаков «фокус» и «человек». Весь мир вокруг — такой театр теней; пальцы фокусника — это слова, а лампа — это ум. В реальности же нет не только предметов, на которые намекают тени, но даже и самих теней — есть только свет, которого в одних местах больше, а в других меньше. Так на что надеяться? И чего бояться? Однако, говоря об этом, я не беру лампу истины в руки, а просто гну перед ней пальцы слов, создавая новые и новые тени. Поэтому лучше вообще не открывать рта. Виктор Пелевин. «Диалектика переходного периода из ниоткуда в никуда»

Если как следует покопаться, всегда можно обнаружить низкие побуждения, лежащие в основе даже самых похвальных поступков; так и в самом чистом воздухе химик находит следы непригодного для дыхания газа. Андре Моруа

Отсутствие связанности с какими-либо ценностями, символами, устоями мы можем назвать моральным одиночеством. И можем утверждать, что моральное одиночество так же непереносимо, как и физическое; более того, физическое одиночество становится невыносимым лишь в том случае, если оно влечёт за собой и одиночество моральное. Эрих Фромм. «Бегство от свободы»

Мы должны научиться закрывать глаза, чтобы видеть больше; мы должны научиться не слышать, чтобы слышать лучше; мы должны научиться стоять в стороне, чтобы быть ближе к вещам; и мы должны научиться отказывать в помощи, чтобы иметь возможность помогать. Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 203)

Читаю, читаю. Чтение — это моё дезертирство, моя повседневная трусость перед жизнью, оправдание моей неспособности к работе, всегдашняя отговорка, ширма, за которой я скрываю свои поражения, свою несостоятельность. Эмиль Чоран. Записные книжки, 17 марта 1964 г.

# 204. Почему жизнь так беспощадна к «сильным», как эффективно разрешать конфликты и как грехи отцов переходят на детей? 1. Читать ВКонтакте 2. Читать на Яндекс-Дзен 3. Аудиоверсия YouTube (файл отдельно сброшен выше) 4. Дополнительные материалы и поддержать проект 5. Что такое «Письма»: инструкция по применению

​​Могут ли такие люди, как мы с вами, жить в этом мире творчески, без движущей силы честолюбия, которая выказывает себя различными способами в форме желания власти, высокого положения? Вы найдёте правильный ответ на этот вопрос, когда будете любить то, чем вы занимаетесь. Если вы работаете инженером только для того, чтобы заработать на жизнь, или из-за того, что этого требуют от вас родители, общество, это окажется иной формой принуждения; а любой его вид вызывает противоречие, конфликт. Тогда как если вы действительно любите работу инженера или учёного, если вы можете посадить дерево, написать картину или стихотворение, — не для того, чтобы завоевать одобрение, а просто потому, что это занятие вам нравится, — вы увидите, что никогда не состязаетесь с другими. Я думаю, что именно тут и скрыт подлинный ключ ко всему вопросу: любить то, что вы делаете. Однако пока вы молоды, зачастую бывает очень трудно узнать, чем вы любите заниматься, потому что вам хочется сделать так много. Вы хотите быть инженером, машинистом на паровозе, лётчиком, круто взмывающим в голубые небеса; или вам может хотеться стать знаменитым оратором или политическим деятелем. Вы можете желать сделаться художником, аптекарем, поэтом или плотником; возможно, вам захочется работать головой, но, может быть, и руками. Действительно ли вы любите заниматься каким-нибудь из этих дел, или ваш интерес к нему есть просто реакция на давление со стороны общества? Как можете вы это узнать? И не в том ли и заключается подлинная цель образования, чтобы помочь вам выяснить это, так чтобы взрослым вы смогли отдать весь свой ум, всё сердце и всё тело действительно любимому делу? Выяснение того, чем вы любите заниматься, требует большого понимания; потому что если вы опасаетесь, что не сумеете заработать себе на жизнь или не сможете приспособиться к этому загнивающему обществу, вы никогда не установите, что же является вашим любимым делом. Если же вы ничего не боитесь, если вы отказываетесь вступить в колею традиции, куда вас толкают родители и поверхностные требования общества, а также ваши учителя, тогда у вас есть возможность открыть то, что вы действительно любите делать. Итак, для того, чтобы открыть это, вы не должны испытывать страха перед тем, что не сумеете обеспечить своё существование. Но большинство из нас боится именно этого; мы говорим: «Что же будет со мной, если я не поступлю так, как говорят родители, если не приспособлюсь к обществу?» Испытывая страх, мы поступаем так, как нам говорят; и здесь нет любви к делу, а только противоречие; это внутреннее противоречие и является одним из факторов, создающих разрушительное честолюбие. Подумайте об этом. Джидду Кришнамурти

Счастливая жизнь начинается со спокойствия ума. Цицерон

Какой смысл в слове «моя»? Ведь оно не обозначает того, что принадлежит мне, но то, чему принадлежу я, что заключает в себе все моё существо. Это «то» моё лишь настолько, насколько я принадлежу ему сам. «Мой Бог» ведь это не тот Бог, Который принадлежит мне, но тот, Которому принадлежу я. То же самое и относительно выражений: «моя родина», «моё призвание», «моя страсть», «моя надежда». Сëрен Кьеркегор. «Дневник обольстителя»

Нет формулы успеха, но есть формула поражения: пытаться угодить каждому. Джонатан Свифт

Затяжное самогрызенье, по согласному мнению всех моралистов, является занятием самым нежелательным. Поступив скверно, раскайся, загладь, насколько можешь, вину и нацель себя на то, чтобы в следующий раз поступить лучше. Ни в коем случае не предавайся нескончаемой скорби над своим грехом. Барахтанье в дерьме — не лучший способ очищения. Олдос Хаксли. «О дивный новый мир»

Хорошему человеку, — говорит Теофраст, — непременно придётся сердиться на злых. Но если так, то чем лучше человек, тем сердитее он должен быть, а между тем он, наоборот, делается тем мягче и свободнее от страстей и никого не ненавидит. Рассудительный человек не станет ненавидеть заблудшихся, иначе он должен бы ненавидеть самого себя. Стоит ему только припомнить, как часто он сам погрешал против добродетели и как многие из его поступков нуждаются в снисходительном суде, и тогда он станет сердиться и сам на себя; ибо справедливый судья и себя судит тем же судом, как своего ближнего. Никто не в состоянии оправдать себя, и невинным можно назвать себя только перед людьми, но не перед своей совестью. Гораздо человечнее встречать заблуждающегося кротко, с любовью и не преследовать его, а постараться вернуть на правый путь. Ведь заблудившегося на нашей земле мы не станем гнать прочь, а выведем его на настоящую дорогу. Луций Анней Сенека

Я так бездеятелен по натуре, что для того, чтобы решиться что-то предпринять, мне надо перечесть биографию какого-нибудь Александра Македонского или Чингисхана. Эмиль Чоран

​​В западной психологии уже давно сложилось понимание, что невозможно помочь человеку поменять свою жизнь, если он не готов взять личную ответственность за ее улучшение и недостаточно мотивирован меняться. Это хорошо сформулировал Карл Роджерс, один из основателей гуманистической психологии. Роджерс утверждал, что не получится убедить или принудить человека измениться к лучшему — желание измениться должно исходить изнутри и является непременным предварительным условием для любого терапевтического прогресса. Психотерапевт может лишь создать атмосферу принятия и понимания, в которой человек сам сможет обнаружить в себе стремление к росту. Но если пациент не хочет меняться, если он не готов взглянуть правде в глаза и взять на себя ответственность, то никакие техники и никакое мастерство терапевта не помогут. Это все равно что пытаться разжечь костер мокрыми дровами. Схожие выводы делает и экзистенциальная психотерапия, в частности в работах Ирвина Ялома. Один из центральных тезисов Ялома заключается в том, что каждый человек несет фундаментальную ответственность за свою жизнь. Никто другой не может прожить ее за нас или спасти нас от самих себя. Попытка «спасти» того, кто не желает брать на себя ответственность за изменения и не верит в их необходимость, не только бесплодна, но и вредна — она лишь укрепляет его пассивную позицию и инфантильное ожидание чуда. Твердость психотерапевта, его отказ играть роль спасителя, есть акт глубочайшего уважения к свободе пациента и необходимое условие для того, чтобы тот взялся за свою жизнь. Желание помочь другому очень быстро становится одной из разновидностей цепляния, особенно опасного тем, что оно маскируется под добродетель. Мы тратим месяцы и годы, пытаясь помочь тем, кто не хочет помощи и не готов помогать себе сам, и переспорить тех, кто не желает слушать. Мы оправдываем это своей добротой и преданностью, однако подлинное сострадание требует от нас твердости — способности признать, что некоторые люди еще не готовы принять нашу помощь (или же это мы пока не способны найти к ним подход), и перестать расходовать на них те силы, которые могли бы принести реальную пользу в другом месте. Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 203)

Если бы мы знали, что думают о нас наши близкие друзья и дорогие родственники, жизнь потеряла бы всякое очарование и мы всё время пребывали бы в невыносимом унынии и страхе. Уильям Теккерей. «Ярмарка тщеславия»

Откройте любой журнал — и вы непременно найдёте что-нибудь вроде такой картинки: семья только что купила радиоприёмник (машину, холодильник, столовое серебро — всё равно что) — мать всплеснула руками, очумев от радости, дети топчутся вокруг, раскрыв рты, малыш и собака тянутся к краю стола, куда водрузили идола, даже бабушка, сияя всеми морщинками, выглядывает откуда-то сзади (забыв, надо думать, скандал, который разыгрался этим же утром у неё с невесткой), а чуть в сторонке, с торжеством засунув большие пальцы в проймы жилета, расставив ноги и блестя глазками, победно стоит папаша, гордый даритель. Густая пошлость подобной рекламы исходит не из ложного преувеличения достоинства того или иного полезного предмета, а из предположения, что наивысшее счастье может быть куплено и что такая покупка облагораживает покупателя. Владимир Набоков. «Лекции по русской литературе»