Владимир Сорокин
前往频道在 Telegram
2 021
订阅者
+124 小时
+17 天
-230 天
数据加载中...
吸引订阅者
八月 '26
八月 '26
+17
在1个频道中
七月 '26
+25
在0个频道中
Get PRO
六月 '26
+40
在1个频道中
Get PRO
五月 '26
+23
在0个频道中
Get PRO
四月 '26
+25
在3个频道中
Get PRO
三月 '26
+29
在2个频道中
Get PRO
二月 '26
+24
在2个频道中
Get PRO
一月 '26
+34
在0个频道中
Get PRO
十二月 '25
+38
在2个频道中
Get PRO
十一月 '25
+90
在3个频道中
Get PRO
十月 '25
+61
在2个频道中
Get PRO
九月 '25
+32
在1个频道中
Get PRO
八月 '25
+99
在4个频道中
Get PRO
七月 '25
+225
在0个频道中
Get PRO
六月 '25
+50
在3个频道中
Get PRO
五月 '25
+48
在3个频道中
Get PRO
四月 '25
+38
在0个频道中
Get PRO
三月 '25
+47
在5个频道中
Get PRO
二月 '25
+36
在0个频道中
Get PRO
一月 '25
+56
在2个频道中
Get PRO
十二月 '24
+40
在1个频道中
Get PRO
十一月 '24
+34
在1个频道中
Get PRO
十月 '24
+55
在1个频道中
Get PRO
九月 '24
+165
在7个频道中
Get PRO
八月 '24
+118
在5个频道中
Get PRO
七月 '24
+45
在0个频道中
Get PRO
六月 '24
+35
在0个频道中
Get PRO
五月 '24
+41
在2个频道中
Get PRO
四月 '24
+34
在0个频道中
Get PRO
三月 '24
+42
在0个频道中
Get PRO
二月 '24
+58
在0个频道中
Get PRO
一月 '24
+1 305
在2个频道中
| 日期 | 订阅者增长 | 提及 | 频道 | |
| 25 八月 | +1 | |||
| 24 八月 | +2 | |||
| 23 八月 | 0 | |||
| 22 八月 | 0 | |||
| 21 八月 | +1 | |||
| 20 八月 | 0 | |||
| 19 八月 | 0 | |||
| 18 八月 | +1 | |||
| 17 八月 | 0 | |||
| 16 八月 | +1 | |||
| 15 八月 | +1 | |||
| 14 八月 | +2 | |||
| 13 八月 | 0 | |||
| 12 八月 | +1 | |||
| 11 八月 | +1 | |||
| 10 八月 | +1 | |||
| 09 八月 | 0 | |||
| 08 八月 | +1 | |||
| 07 八月 | +1 | |||
| 06 八月 | 0 | |||
| 05 八月 | +2 | |||
| 04 八月 | 0 | |||
| 03 八月 | 0 | |||
| 02 八月 | +1 | |||
| 01 八月 | 0 |
频道帖子
Как справедливо признался один чеховский персонаж: "Без еды человек не может существовать". И он был прав! Но один булгаковский персонаж добавил, что нужно еще не только знать, что и как ты ешь, но и что при этом говорить и думать. Еда — огромная тема в культуре. Вспомним великого Рабле или фильм "Большая жратва". Я согласен, что еда в современном обществе теснит акт любви, культура ресторанов становится все более изощренной. С убогими советскими временами сравнивать не будем, а вот европейские старожилы свидетельствуют, что никогда прежде мир тамошних столичных ресторанов не был столь разнообразным. Почему? Думаю, это связано с растущей технологичностью общества в целом и с едой как устойчивым рыночным продуктом. Секс-шопы, кстати, стали тоже гораздо разнообразней.
| 2 |  — Из деревни Полушкино Костромской области.
— А что там?
— Там жила одна женщина в середине прошлого века. По фамилии Наделина. У нее под избой был погреб. Чистый аккуратный погреб, в котором ничего никогда не стояло. И эта Наделина каждый год рожала по ребенку от разных отцов. И сразу убивала его. Всего Наделина родила двадцать шесть детей. И ни один не выжил. Зато каждое утро она спускалась в свой погреб и поливала землю своим молоком.
— Ты веришь в эту землю? — спросил магистр.
— Конечно. — Савелий открыл банку, золотой ложечкой зачерпнул земли, плюнул в ложку и образовавшейся кашицей залепил магистру ухо. Магистр повернул голову на другой бок. Савелий залепил ему второе ухо и пошел ставить банку на место.
Магистр встал с колен, стряхнул с пиджака крошки земли, положил кейс на стол.
Вернулся Савелий.
— Когда вынимать? — слишком громко спросил магистр.
— На третьи сутки, — сказал ему Савелий. — Только водой не смывай.
— Что?
— Водой, говорю, не смывай! Пальцами расковыряй! Или лакеев своих попроси! — закричал ему в лицо Савелий. | 804 |
| 3 |  Российское будущее — это сегодняшнее настоящее, а наше настоящее — это наше прошлое. Такая формула порождает картину фантастического гротеска, радующего людей искусства, но угрожающего здравому смыслу. Россия погружена в гротеск, его уже слишком много, он на многих действует депрессивно. Описывать его, признаться, мне уже неинтересно, ибо он сам себя ежедневно описывает в новостях. Наверное, поэтому за последние десятилетия не появился мощный реалистический роман, адекватно и исчерпывающе описавший постсоветскую Россию. А вот русская классика по-прежнему в мире в цене. | 1 211 |
| 4 |  Как стать философом. Секрет Михаила Рыклина. | 1 181 |
| 5 |  «Надеяться, надеяться, что все происходящее правильно, что все на благо, — вот что остается нам! Ни суровая безоговорочная вера, ни слепая страстная любовь не в состоянии потрясти так, как эта тихая светлая надежда. Боже, как это естественно для нас — слабых, не понимающих ничего, боящихся всего! Надеяться, надеяться, что все сбудется, что жестокий мир не раздавит нас, — вот что естественно, что так органично. Коль была бы в нас вера, хотя бы с горчичное зерно, — мир бы подчинился нам. Но в нас нет веры, мы боимся всего, даже самих себя. Вера дается подвижникам, титанам духа, только духовным подвигом можно завоевать ее. А надежда живет со всеми, во всех, с самого детства... И эти девушки, поющие за алтарем, и отец Агафон, и Татьяна, и люди за моей спиной — все надеются, что все, что свершается теперь, — свершается на благо, что все будет хорошо. И этот свет надежды — тихий, неяркий свет — помогает всем нам, слабым, неуверенным, изгнанным за свое неверие в мир произвола...» | 1 262 |
| 6 |  — Путь на восток… — пробормотал Трокар, сосредоточенно глядя на движущийся глобус.
Теперь этот путь был свободен. Это означало экспорт теллура не только в истосковавшуюся по нему Дальневосточную Республику, но и в Японию, Корею, Вьетнам. И не надо больше извилистых воздушных коридоров, обходных путей, опасных горных троп. Прятаться больше не нужно. Транссиб! Поезда пойдут, бронированные поезда с гербом Теллурии, груженные гвоздями. И никто не остановит их. Никто! | 1 413 |
| 7 |  Есть авторы, которых невозможно оторвать от собственной жизни: их биографии сильно завязаны на том, о чем они пишут, — например, Хемингуэй, Генри Миллер, Жене. А есть авторы, которые в быту — совершенно серые мыши, но пишут фантастические вещи. Набоков вел, в общем, рутинную академическую жизнь: не сидел в тюрьме, не участвовал в войнах, не убивал никого, кроме бабочек. И Джойс с Кафкой были такими же.
Это важный вопрос: читатель хочет доверять писателю, и поэтому он так цепляется за биографию. Но все-таки, мне кажется, это ложное, потому что писатель не знает, каким органом он пишет — никто не может попросить показать его, дать за него подержаться. Я разговаривал с человеком, который в 1920-е годы общался с Набоковым в Берлине: ездил с ним на велосипеде и играл в теннис. И он сказал, что у него в мыслях не было отождествить этого спортивного денди, этого высокомерного русского аристократа с писателем. Творчество — это абсолютно загадочная вещь.
2019 | 1 373 |
| 8 | Владимиру Сорокину 71 год!
«О себе» на странице журнала Сноб
Я вырос в обеспеченной и интеллигентной семье. Родился в Подмосковье, учился в трех школах, потому что родители все время переезжали с места на место
Мой дедушка был лесником. Я с детства очень люблю и хорошо знаю лесную и деревенскую жизнь: охоту, рыбалку. Особенно люблю лес
В течение года работал в журнале «Смена», откуда был уволен за отказ вступить в комсомол.
Два года в токийском университете Гайго
Я попал в андеграунд в 1975 году именно как художник. Но московский художественный андеграунд вдохновил меня именно на литературные занятия. Именно художники меня благословили, не писатели. Такой парадокс
мне интересно
смотреть на деревья, играть в шахматы, говорить с друзьями и собаками, готовить пищу, посещать дальние страны
люблю
когда пахнет лесом, грибами, осенью
готовить
пинг-понг
кататься на лыжах в Подмосковье
говорить и выпивать с умными людьми
не люблю
джин и сладкие вина
толпу
советский рок и СССР
запах духов
бригаду Путина
наши толстые лит. журналы
запах Шереметьево-2
футбол и футбольных фанатов
"параллельное" кино
ностальгию молодых и старых по совку
вульгарных женщин вроде А.Пугачевой | 1 379 |
| 9 |  Большие и маленькие люди в моих текстах рождаются из метафизики русской жизни. Здесь сдвинуты европейские масштабы, сбиты мушки здравомыслия и предсказуемости: то, что в Европе считается самодурством и произволом у нас — основа государственного устройства, что у них равноправие и гражданское достоинство — у нас глупость и слабость. Большой человек на Западе среднему россиянину может показаться доверчивым лохом, то есть человеком глупым и маленьким, и наоборот. Сами понятия «маленький человек» и «большой человек» — безнадежно архаичны, отдают Средневековьем, которое у нас актуально до сих пор и обросло, как живородящей шубой, технологиями 21-го века. Естественно, сдвигаются представления и о размерах вещей и животных. Но мои маленькие лошадки из «Метели» вывалились табуном из фразы «мотор в пятьдесят лошадиных сил». | 1 627 |
| 10 | Всякий раз, когда я сажусь за свой крохотный рабочий стол, что так уютно примостился под нависающей книжной полкой, ноздрёй касается угрюмый смрад и глаза, оторвавшись от пачек бумажных заготовок (я клею из них конверты), тянут тщетно сопротивляющуюся голову вправо.
Я борюсь — впиваясь ногтями в подушечки пальцев, завивая ноги тугой, ноющей верёвкой, сжимая зубами кончик языка, но через минуту не подвластная мне шея с хрустом поворачивается: глаза влипают в бурое скопище гнилой ваты и мохнатых нитей.
Анализируя его запах (если это можно назвать запахом, я каждый раз мучительно ищу аналогов в бесконечном мире земных запахов и безнадёжно не нахожу их: Бог не смог сотворить ничего подобного.
По сравнению с этой угарной вонью запах разложившегося мяса или тухлых яиц представляется мне глотком чистого воздуха.
Испускаемому ватником смраду невозможно дать однозначного определения — он сложен и многосоставен, словно зловеще горящая мозаика. Единственное, что хоть как-то помогает отвести ему место в сознании и спокойно, без сердечной колотьбы, осмыслить — этой примитивный синтез. Чтобы получить сей убийственный конгломерат, я взял бы горечь застарелой, полусожжённой помойки, сладковатую вонь кишащей червями лошади, сопревшее в старых сундуках трепьё, свиной помёт, мокнущую под дождём рухлядь, разрытую могилу, гниющую под солнцем требуху.
Мне кажется — в целом ватник пахнет именно так…
Ватник, 1978 | 1 868 |
| 11 |  Но я помню Ваши мудрые слова, коими Вы напутствовали меня при выписке из Вашего сверхчудодейственного санатория: “Не стирайте надежду. Надежда – не одежда”. Вы всегда изъяснялись сверхмудрыми загадками-пословицами, которые я разгадывал позже. Прошли эти месяцы, и разгадалось Ваше алтайское напутствие: настоящая надежда пообноситься не может, её невозможно снять, выстирать и надеть снова. Ибо, как только ты её снял – перестал надеяться! И это уже не надежда, а одежда. Подлинную надежду надобно и грязненькой любить! Так что я свою надежду в прачечную нести не собираюсь. Надеялся, надеюсь и буду надеяться. | 1 646 |
| 12 |  Чеховские тексты — это и есть некие таблетки, точнее — порошки, горько-сладкие, которые он всю жизнь прописывал человечеству. Но парадокс в том, что эти порошки… сейчас уже ни хрена не лечат. Зато они обостряют симптоматику и заставляют отвечать на один вопрос: что и как мы делаем в этом мире? Заставляют вопрошать, хмуриться и впадать в меланхолические размышления. Но это состояние хмурости и меланхолии для русского интеллигента, как выяснилось, и есть самое продуктивное и комфортное. Благодаря им мы не теряем себя. Гарин — он как бы вывалился из литературного пространства конца XIX века. По нему он перемещается, и он же его одновременно и создает. В этом романе я лишь старался следовать за ним, не мешать ему.
Это мой принцип. Надо родить героя и, собственно, потом его отпустить. Чтобы он дальше шел сам. Ни в коем случае не подталкивать.
Мне категорически чужд метод Набокова, который говорил, что он предпочитает тотально контролировать собственных персонажей. Я же, наоборот, следую за моим героем, куда бы он ни повернул, — в этом мой интерес. Никогда у меня не бывает, что все до конца продумано. И в этот раз получилось так, что у этого доктора на титановых ногах оказался счастливый финал. Он сам к нему вышел. Это не по-чеховски, конечно, но уж как есть. | 1 594 |
| 13 | Перед ним была алтайская семья — старик, старуха, молодой мужчина, женщина, подросток и двое мальчиков. С молчаливым восторгом они смотрели на него как на чудо. Он и был этим чудом — президент республики, подарившей миру теллур, Черный Аист, живущий в Черном Эдельвейсе и прилетевший сейчас к этому костру с самой высокой горы Алтая.
— Мир вашему дому, — произнес президент по-алтайски.
И семья ожила, с поклонами забормотала радостные приветствия. Послышался стрекот вертолетов, и две серебристые машины опустились возле холма, из них стала выпрыгивать охрана.
Президент пожал руку всем членам семейства. Не только мальчишки, но и старик со старухой не могли сдержать восторга и качали головами, улыбались, бормоча и подвывая. Президент подал им руку, они стали называть себя. Когда дошла очередь до молодой женщины, она назвалась и приветствовала президента на плохом французском. Трокар ответил и спросил, говорят ли по-французски ее дети. Оказалось, что говорят. И значительно лучше матери. Старший сказал, что в школе у них преподает француженка, Mademoiselle Palanche. Très bien, très bien! Президент рад, что перед молодым поколением теллурийцев открываются новые возможности. Далеко ли до школы? Oh non, Monsieur le Président, très proche! Juste une demi-heure en vélo! Прекрасно! Учеба в нынешнем сложном мире важна как никогда. Помогают ли дети своим родителям? Oui, bien sur, Monsieur le Président. Замечательно! Довольны ли родители успехами своих детей? Très, très satisfaits! Прекрасно! Старик со старухой, не понимая, радостно кивали. К ним президент обратился по-казахски, благо все алтайцы понимали этот язык:
— Здоров ли скот?
— Мал аман! Мал аман! — закивали они еще сильнее.
— Прекрасно, если скот здоров. Здоровый скот — это здоровье ваших детей и внуков. Чистый воздух Теллурии, ее недра, экология — залог здоровья всех нас. Однако не пора ли нам всем отведать супа? Ваш президент слегка проголодался в горах.
Семья радостно засуетилась, и вскоре президент уже сидел за вынесенным на луг столом вместе с алтайской семьей и ел суп кёчё, закусывая его свежеиспеченной лепешкой, замешенной на кислом молоке. Вкус этого супа, сваренного из молодой баранины и чечевицы на костре, был для Жана-Франсуа Трокара уже давно так же важен, как и спуск с Белой горы, как и полет над долиной. Это была традиция, и отделить одно от другого было невозможно. Сидеть за деревянным столом на лугу вместе с крестьянской семьей, разделять с ними простую трапезу, вдыхая чистый воздух с дымком костра, говорить с ними об экологии, о ценах на зерно, о новых горных тоннелях — что могло быть лучше этого после головокружительного спуска? И великая гора, которую он только что в очередной раз покорил, этот Белый Великан сиянием вековых снегов подтверждал: ничего.
Завершив трапезу, президент достал из кармашка крошечные песочные часы с теллуровым песком внутри и голограммой герба Теллурии снаружи и подарил главе семьи. Этот подарок он делал всем, к кому залетал в гости. Часы отмеряли ровно одну минуту. | 1 498 |
| 14 |  Когда писал "Метель", совсем не думал об Алексее Толстом и его Гарине. Это, скорее, чистое совпадение. Я думал о Льве Толстом и его "Хозяине и работнике". Гарин "красного графа" — авантюрист, довольно просто сделанный. Но происхождение фамилий в романах на самом деле — один из самых тонких моментов. Возьмите книгу любого писателя, дойдите до фамилии литературного героя — и вы сразу почувствуете его, писателя, уровень.
Я помню, когда пытался читать романы Василия Аксенова, доходил до фамилий героев — и дальше просто не мог читать. Потому что это один из знаков качества литературы.
И это невозможно объяснить, это не артикулируемый процесс, на уровне музыкального слуха: звучит или нет. Гарин для меня — это фамилия русского провинциального уездного врача-интеллигента.
— То, что ваш главный герой — доктор, это, положим, сейчас легко объяснить. Мы все с прошлого года живем с "доктором внутри".
— Это одна из идей. Во многом я двигался по инерции, но, собственно, мой герой был врачом и 10 лет назад. Но именно год назад, в начале ковидной эпопеи, этот герой вновь возник в голове — и роман стал писаться. Я думаю, сейчас нам всем нужен некий доктор-демиург — с такой толстовской бородой и чеховской самоиронией, который всех успокоит. | 1 465 |
| 15 |  ... это некое слоистое, чешуйчатое литературное животное. Режиссер Константин Богомолов прочитал «Теллурию» и сказал, неожиданно для меня: «Владимир, вы помогаете жанру романа существовать в новой форме». Наверное, роман в линейной форме больше не может существовать. Он обречен на позевывание и почесывание читателя, на его заведомо вялую реакцию: «Пишет, пишет, а мы такое уже читали». Линейный роман обречен на архаизацию, какие бы яркие чувства автор ни вложил в него. Потому я и ищу новую форму. А пока искал, не писалось ничего. С «Голубым салом» было так же: я не мог больше описывать реальность, как раньше. | 1 800 |
| 16 |  Для меня пословицы в любом языке крайне важны. Например, я знаю некоторые немецкие. Но все-таки русские — это совершенно отдельная тема. Они носят такой, я бы сказал, завораживающе-назидательный характер. И заметьте: у каждой настоящей пословицы тоже есть автор. И, безусловно, я бы очень хотел увидеть авторов знаменитых пословиц, в том числе и «снявши голову, по волосам не плачут» | 2 051 |
| 17 |  没有文字... | 2 233 |
| 18 | Сорокин - неудачный на мой взгляд римэйк Мамлеева, подделка, конформистский дубль. Как и Пригов и совсем уже бездарная вереница "постмодернистов". Эти люди ничего не знают и ничего не умеют. Книга Сорокина - ничтожна. У нас контактов с ним не было. Вообще сложилась ситуация жесткого противостояния вторичных персонажей и плагиаторов против оригиналов и источников плагиата. Это клановая позиция. Мамлеева активно релятивизируют. О Головине не упоминают. Лимонова демонизируют. Летова замалчивают. Курехина подонки почти убили. Это не случайность, а продолжение советской культурно-политической стратегии. Подделки нам враждебнее открытых врагов. Из-за океана, возможно, этого не видно.
Александр Дугин | 1 993 |
| 19 | 61' Сорокин вместо Пелевина 🔄
🔴🔴🔴🔴 ⚽️ 2️⃣🆚0️⃣ 🔴 | 1 897 |
| 20 |  Свеклушин вытащил упакованную в целлофан норму.
— Ух ты, — Трофименко потянулся к аккуратному пакетику. — Смотри, какие у вас… А у нас просто в бумажных упаковках таких. И бумага грубая. И надпись такая оттиснутая плохо, криво. Синяя такая. А у вас смотри-ка, во как аккуратненько. Шрифт такой красивый…
— Столица, чего ж ты хочешь, — Свеклушин разорвал пакет, вытряхнул норму на ладонь, отщипнул кусок и сунул в рот. Трофименко потрогал норму:
— И свежая… во, мягкая какая. А у нас засохшая. Крошится вся… организаторы, бля. Не могут организовать…
— А вы написали бы куда надо, — Свеклушин жевал, периодически отщипывая.
— Написали, бля! — Трофименко швырнул папиросу, придавил ногой. — Не смеши, Саша.
— Не помогает?
— Да конечно. Всем до лампочки. А потом, говорят, почему периферия тянет слабо! Смешно. Сказка про белого бычка. Везут, везут опять пакеты эти. А там шуршит засохшая, лежалая. Норму уж могли бы наладить. Странно это всё…
— Дааа… много у нас ещё этой несуразицы, — Свеклушин сунул в рот последний кусочек, скомкал хрустящий пакетик, хотел было швырнуть в урну, но Трофименко остановил.
— Дай мне, не выкидывай. Жене покажу. | 2 215 |
