Почему частник оказался не лучше государства, или пара слов о дата-центрах
Возвращаясь к атакам на дата-центры и прочие не менее интересные объекты, сегодня поймал себя на следующей мысли.
Изначально многие из тех, кто занимается защитой объектов от ударов БПЛА, высказывались в адрес Минобороны: мол, не понимают, что нужно делать, хотя что делать было вполне понятно. Потом ровно такие же упреки направлялись в адрес различных представителей органов власти. Потом была нефтянка, но про нее говорили, что в России нефтянка это та же власть, только другой департамент.
И вот время дошло до Wildberries, Озона и Яндекса. Казалось бы, сейчас частники удивят. Удивили, но совсем не так, как хотелось бы многим.
Проводя встречи с представителями такого рода объектов, я каждый раз ловлю себя на мысли, что
вне зависимости от уровня лиц, ведущих с тобой беседу, понимания уровня угрозы нет.
Свежая иллюстрация. С 8 по 11 октября прилетело в три ЦОДа «Яндекса» подряд: Сасово Рязанской области, Калуга, Владимир. А накануне третьего удара компания изменила пользовательское соглашение, сняв с себя ответственность перед пользователями при атаках БПЛА. То есть первое заметное управленческое решение после двух ударов оказалось юридическим, а не инженерным. Правка в оферте.
И вот тут-то мне вспомнились разговоры с моей бабушкой, которая была врачом и пережила войну. В чем отличие обычного высококлассного хирурга от военно-полевого хирурга или врача медицины катастроф? Оба могут быть высочайшими профессионалами, но работают они в совершенно разных ситуациях. Согласитесь, большая оборудованная больница и полевой госпиталь различаются так же, как различается поток больных и раненых.
И для врача, который работает в условиях боевых действий или катастрофы, ключевыми факторами при решении, как проводить вмешательство и проводить ли его вообще, будут точно не ведомственные приказы и регламенты. У него появится сортировка раненых по степени тяжести, их количество, вопрос, перенесет ли человек эвакуацию, и еще сотня факторов, которых нет в повестке большой больницы с плановой операцией. И это приводит к тому, что врачу приходится принимать решения, порой очень жесткие, если не сказать жестокие. Сами врачи говорят, что далеко не каждый гражданский врач может работать в таких условиях.
Так и здесь. Те самые лица, принимающие решения, просто заточены под работу в других условиях. Поэтому в ситуации, когда надо принимать оперативные меры и брать ответственность за решения на себя, они этого сделать не могут.
А вся страна потом задается неловким вопросом: как так-то?
#размышлениянадиване
@news_UAV