Григорий Баженов

37 - это почти 67, но на 30 лет меньше 😬 Кот Гарфилд ненавидел понедельники. Солидарен с ним в целом, но только не сегодня! В среду сделаю стрим, поговорим о Нобелевской премии 2026 и отпразднуем вместе мой ДР. Люблю вас, мои умные подписчики!

А продолжение этой увлекательной истории читайте здесь: https://t.me/grumpecon/278

ГИПОТЕЗА ХОЛЛА 1/7 — В ОЖИДАНИИ АПОКАЛИПСИСА Григорий Баженов перевел разъяснение Нобелевского комитета. Я хочу немного рассказать про гипотезу перманентного дохода, она же гипотеза постоянного дохода. Жил-был Джон Мейнард Кейнс, написавший «Общую теорию занятости, процента и денег». В ней он сформулировал основной психологический закон.

...люди склонны, как правило, увеличивать свое потребление с ростом дохода, но не в той же мере, в какой растет доход.

Хороший пример того, что кейнсианство во многом стоит на отрицании классики. Вместо рациональной модели — чисто психологические, поведенческие основания. Последователей Кейнса это не смутило и с задачей формализации его идей они вполне справились. Возник неоклассический синтез. Сейчас кейнсианскую функцию потребления обычно представляют так: C = Ca + MPC(Y-T) Потребление C зависит от располагаемого дохода, то есть дохода за вычетом налогов. В него также входит автономное потребление, то есть даже при отсутствии дохода человек все равно что-то потребляет. Например, за счет сбережений или долга. Коэффициент MPC — это предельная склонность к потреблению (Marginal Propensity to Consume), коэффициент между нулем и елиницой. Мысль простая: если доход увеличивается на доллар, то часть равную MPC человек потребляет, а остаток сберегает. Теперь проделаем такой трюк: поделим все на располагаемый доход, чтобы получить не предельную, а среднюю склонность к потреблению: APC = Ca/(Y-T) + MPC Здесь APC и есть средняя склонность (Average Propensity to Consume). Видно, что с ростом доходов она падает. Собственно поэтому функция в таком виде и иллюстрирует основной закон: потребление действительно растет с ростом дохода, но все медленнее и медленнее. Это наводит на апокалиптические размышления. По Кейнсу, спады вызываются недостатком совокупного спроса. Например, из-за падения инвестиций: предприниматели в предчувствии кризиса перестают делать инвестиции и спрос падает. В итоге экономика может застрять в равновесии при высокой безработице и недозагруженных мощностях, и сама из этого состояния выйти не сможет. Кейнс спорил и с классиками, и с законом Сэя, по которому предложение само создаёт спрос. Раз рынок сам не восстанавливает полную занятость, государству нужно компенсировать нехватку частного спроса: увеличивать расходы, снижать налоги, поддерживать инвестиции. Книга Кейнса вышла в 1936 году, в конце Великой депрессии, а через три года началась Вторая мировая война. После того, как США вступили в войну, оборонные расходы выросли. А вместе с ними и спрос. Однако после победы должно было последовать их неизбежное снижение, а значит драйвером роста должен был стать гражданский спрос. И вот тут снова возникает основной психологический закон. Экономический рост увеличивает доходы людей, но среднее потребление падает. Снова возникает недостаток спроса, однако на этот раз не циклический, а долгосрочный и устойчивый. Появляется угроза будущему экономическому росту как таковому. Алвин Хансен — один из авторов модели IS-LM и один из создателей неоклассического синтеза — назвал это вековой стагнацией. Про Хансена я рассказывал в посте «Мистер Кейнс и классики». Помимо сказанного, падение спроса должно снизить инвестиции, ибо кому продавать? Ответ свидетелям апокалипсиса пришел, откуда не ждали... #нобель

Наш 💚 🐘

Гибкая модель Как в случае с любой сменой парадигмы, новое кейнсианство стало не последним словом в науке, а началом плодотворного направления экономических исследований. Научная работа продолжается: с момента публикации трудов лауреатов представленные ими модели получили дальнейшее развитие и были усовершенствованы. Можно ожидать, что этот процесс продолжится по мере трансформации и самой экономики. Эти модели легко адаптируются к условиям, с которыми сталкиваются домохозяйства и предприятия. Сегодня новокейнсианские модели используются министерствами финансов и центральными банками по всему миру, помогая им принимать взвешенные и обоснованные решения в процессе проведения стабилизационной политики. Проще говоря, разумных альтернатив им попросту нет. Поэтому в следующий раз, когда ваш центральный банк установит ключевую ставку, вы можете быть уверены: одним из факторов этого решения стали расчеты, выполненные на основе новокейнсианской модели с микрооснованиями. Исследования лауреатов позволили справляться с крупными макроэкономическими кризисами гораздо эффективнее, чем прежде. Они принесли огромную пользу во время пандемии и энергетических кризисов последних лет, которые не имели столь тяжелых долгосрочных последствий для роста и инфляции, как кризисные периоды 1970-х годов. Мы не увязли в катастрофической экономической депрессии, подобной той, что была в 1930-х годах. Рецессии и эпизоды высокой инфляции не исчезли полностью, но они стали менее продолжительными. FIN P.S. Для аристократов духа scientific background к Нобелю 2026.

Модель Вудфорда (конец) Вторым фактором, определяющим инфляцию, выступает разрыв выпуска - понятие, введенное Вудфордом для описания давления спроса в экономике. Если давление спроса высокое и разрыв выпуска положителен (что характерно для периода подъема), цены толкаются вверх, а инфляция оказывается выше нормы. Если давление спроса слишком слабое и разрыв выпуска отрицателен (что обычно происходит во время спада), цены подталкиваются вниз, а инфляция опускается ниже нормы. Формально разрыв выпуска — это разница между фактическим и естественным ("потенциальным" - прим. БГ) выпуском, то есть тем уровнем производства, который сформировался бы при абсолютно гибких рыночных ценах и полном соответствии спроса предложению. Таким образом, величину разрыва выпуска можно рассматривать как показатель отклонения экономики от ситуации эффективного использования ресурсов (траектории сбалансированного роста - прим. БГ), а задача стабилизационной политики состоит в сведении разрыва к нулю. Уровень естественного выпуска может меняться со временем. Такие внезапные перемены называют шоками предложения. К ним относятся, например, резкое подорожание энергоресурсов, сбои в международных цепочках поставок или иные события, неожиданно влияющие на производственный потенциал экономики. Если негативный шок предложения приводит к падению естественного выпуска при неизменном спросе, разрыв выпуска становится положительным. Это возможно, если компании, несмотря на рост издержек, не поднимают цены в достаточной мере. В таком случае спрос окажется чрезмерным, даже если он сам по себе не вырос. Даже если спрос, а вместе с ним и фактический выпуск, немного снизится из-за негативного шока предложения (например, из-за усиления пессимизма среди домохозяйств, сокращающих потребление), разрыв выпуска все равно может остаться положительным, если естественный выпуск упадет сильнее фактического. Такой шок предложения может привести к инфляции, падению производства и росту безработицы. В отличие от традиционных кейнсианских моделей, модель Вудфорда для предотвращения неконтролируемой инфляции рекомендует меры по охлаждению экономики - повышение процентных ставок. Благодаря такому подходу реагировать на современные шоки предложения получается гораздо эффективнее, чем во время нефтяных кризисов 70-х. Модель Вудфорда выглядит простой, однако для создания этой новой модели на микрооснованиях потребовались фундаментальные исследования как самого Вудфорда, так других макроэкономистов. Ее простота в сочетании с высоким соответствием реальности привела к быстрому завоеванию признания в центральных банках и министерствах финансов. Кроме того, модель поддается доработке и адаптации к специфике конкретных стран. Например, Центральный банк Швеции использует собственную новокейнсианскую модель, адаптированную под шведские реалии. _________________________________________________ Кстати, насколько это возможно, я объяснял модель Вудфорда в этом ролике, здесь хорошо про нее текстом, а тут презентация и выступление зампреда Банка России Алексея Заботкина о ней же. Ну, и приятно, что в моих лекционных курсах именно эта модель всегда выступала базой.

Модель Вудфорда (начало) В книге 2003 года Майкл Вудфорд представил полнуб новокейнсианскую макроэкономическую модель, построенную на микрооснованиях. В этой книге обобщены результаты предыдущих статей Вудфорда и других исследователей. Макромодель в три уравнения является прототипом для всех последующих ее версий. Модель Вудфорда служит своеобразной лабораторией для политиков. Что произойдет с ВВП и инфляцией при снижении процентной ставки? Насколько нужно поднять процентные ставки, чтобы стабилизировать инфляцию в конкретной экономической ситуации? Традиционные кейнсианские модели предлагали ответы на эти вопросы, но они оказались ненадежными. Новые модели использовали микрооснования, описывающие, как отдельные агенты принимают решения о потреблении, производстве и ценах на продукцию, что обеспечило более точные результаты. Важным элементом модели Вудфорда является описание того, как определяется потребление, на которое в большинстве стран приходится наибольшая доля в совокупном спросе на товары и услуги. Важность потребления осознавалась и в традиционном кейнсианском подходе, однако революционным шагом стало включение результата Холла - потребление зависит от ожиданий домохозяйств относительно их будущих доходов. Потребление также зависит от процентной ставки. Если центральный банк снижает ключевую ставку, сбережения становятся менее выгодными, и текущее потребление превышает ожидаемое в будущем. И только если ставка находится на промежуточном уровне - нейтральной (или естественной) процентной ставке, - она ни стимулирует, ни сдерживает потребление. Концепция естественной ставки была предложена в конце XIX века Кнутом Викселлем, одним из самых влиятельных шведских экономистов на международной арене. Вдохновившись идеями Викселля, Вудфорд показал, что центральные банки могут стимулировать или подавлять экономическую активность путем изменения процентных ставок, а не количества денег в обращении. Это был важный вклад: новокейнсианские модели стали более применимыми на практике. Другой элемент модели - механизм формирования инфляции. Он основан на том, что отдельные компании устанавливают цены, понимая, что пересматривать их при каждом изменении спроса или производственных издержек слишком затратно: цены обладают жесткостью. Согласно логике Кейнса, именно эта жесткость цен была фундаментальной причиной, по которой спрос так важен для производства. Если спрос падает, а цены остаются прежними, возникает избыточное предложение - дисбаланс между спросом и предложением, способный привести к экономическому спаду. При анализе ценовых решений отдельной компании становится очевидным, что, меняя цену, она должна ориентироваться на перспективу. Если компания считает, что цены конкурентов и ее собственные издержки вырастут, ей выгоднее установить более высокую цену, чем при противоположных ожиданиях. Т.о., решения компаний также определяются их ожиданиями. Поскольку бизнес смотрит в будущее, ожидания относительно будущих процентных ставок имеют огромное значение для инфляции. Следовательно, ключевыми атрибутами центральных банков становятся доверие к нему и прозрачность его действий. Данный вывод, отсутствовавший в традиционном кейнсианском подходе, имел огромное практическое значение для центробанков: четкая и достоверная коммуникация, разъясняющая их логику решений и планов, стала неотъемлемой частью деятельности регуляторов.

Переворот с ног на голову: исследования Холла Центральная идея Холла заключалась в том, что если потребление домохозяйств определяется их ожиданиями относительно будущих доходов и других значимых факторов, то их текущие решения о потреблении служат идеальным индикатором этих ожиданий: когда люди настроены оптимистично, они потребляют больше, чем когда в их головах пессимизм. Это еще и означает, что корректировка уровня потребления произойдет только тогда, когда изменится оценка будущего, но для этого требуется поступление новой релевантной для выбора информации. Поскольку новая информация по определению не может быть спрогнозирована (иначе она не была бы новой), изменения в потреблении также невозможно предсказать. Во всяком случае, если эта теория верна. Короче говоря, Холл перевернул исследовательский подход с ног на голову: вместо поиска показателей, помогающих спрогнозировать расходы домохозяйств, следовало проверить гипотезу о том, что прогнозировать изменения в потреблении невозможно. Выяснилось, что гипотеза Холла верна. Ни одна из переменных не имела решающего значения для прогноза изменений в потреблении. В этом убедились даже самые скептически настроенные коллеги Холла (те самые, что считали, мол, такую статью как работа Холла 1978 года можно написать только под веществами - прим. БГ). Осознание того, что теперь существует естественный эталон (т.е. "идеальный тип" домохозяйства, принимающего решение о потреблении - прим. БГ), было столь же важным, как и подтверждение точности теории. Тогда прогнозируемые изменения в потреблении должны объясняться отклонениями от предпосылок теоретической модели. Например, некоторые домохозяйства живут от зарплаты до зарплаты (т.е. их потребление определяется их текущим доходом, а не комплексом ожиданий - прим. БГ), потому что не могут получить кредит или у них нет сбережений. Используя теоретическую модель в качестве отправной точки, исследователи могут оценить долю потребителей, оказавшихся в подобном положении. Холл представил свои результаты в статье 1978 года, ставшей исследовательским прорывом. Его работа сыграла ключевую роль в развитии современных подходов к изучению потребления. Другая важная статья была написана Холлом и Фредериком Мишкиным в 1982 году. Они использовали микроданные множества отдельных домохозяйств, показав, что около 80% из них принимали решения о потреблении в соответствии с теорией (вернее, в соответствии с гипотезой перманентного дохода (PIH) - прим. БГ), тогда как остальные жили от зарплаты до зарплаты. Эти доли меняются со временем и различаются между странами, но важно, что их можно оценить. Понимание того, что одни домохозяйства ориентируются на перспективу при принятии решений о потреблении, а другие - нет, является важным элементом макроэкономических моделей, используемых сегодня центральными банками и министерствами финансов. Поняв, как ожидания влияют на решения о потреблении, Холл решил задачу, которая долгое время ставила исследователей в тупик. Его выводы сыграли решающую роль в переходе к новокейнсианской парадигме в макроэкономике. _________________________________________________ Этот раздел написан очень плохо, внесу ясности. Гипотезу перманентного дохода (PIH) предложил М. Фридман в 1957 г., поставив под сомнение неокейнсианский тезис о влиянии на потребление только текущего дохода. Фридман считал, что люди сглаживают потребление во времени, само оно определяется перманентным доходом (ожидаемым средним доходом на дистанции), эффект на потребление разовых премий или просадок распределен на всю жизнь. Холл развил идею, применив PIH к условиям неопределенности. Он формально доказал: если агенты оптимизируют потребление в течение всей жизни и имеют рациональные ожидания, их будущее потребление равно текущему + случайная величина, значение которой зависит от факторов, которые невозможно предвидеть. Т.о., предсказать изменения потребительских расходов на основе прошлых параметров невозможно. Модель описала идеальный случай, а эмпирически стали оцениваться отклонения от него. Более формально здесь.

Стабилизационная политика стала неэффективной Позиция, что стабилизационная политика может приносить огромную пользу, восходит к трудам почти вековой давности Джона М. Кейнса. Его идеи по-прежнему служат основой стабилизационной политики, а их смысл в том, что совокупный спрос домохозяйств и фирм на товары и услуги не согласуется автоматически с производственными возможностями экономики. Если спрос слишком слаб, возникает высокая безработица и низкий рост экономики. Если же он слишком высок, у нас перегрев и ускорение инфляции. Пики и спады можно сглаживать: "жмем на газ", когда спрос слишком мал, "тормозим", когда он слишком велик. Традиционные кейнсианские модели (вернее, "неокейнсианские" — прим. БГ) опирались на допущение о стабильности статистических корреляций между ключевыми макропеременными - инфляция, потребление, безработица, объем выпуска. Одним из примеров является взаимосвязь между инфляцией и безработицей - кривая Филлипса. Она показывает: инфляция имеет тенденцию быть низкой при высокой безработице и наоборот. Другой пример - потребление определяется совокупным (текущим - прим. БГ) располагаемым доходом домохозяйств: увеличение дохода ведет к росту потребления. Связи между этими переменными считались практически линейными, поэтому изменение одной переменной вызывало пропорциональное изменение другой. На этом допущении рассчитывать степень необходимого "разгона" или "торможения" экономики было довольно просто (плюс создавалась иллюзия простого политического выбора — прим. БГ), однако такой подход оказался слишком упрощенным, чтобы работать постоянно. В период нефтяных шоков 70-х связи между макропеременными стали гораздо менее стабильными, чем считали исследователи и политики. Инфляция росла, несмотря на увеличение безработицы, а связь между доходами и потреблением оказалась далеко не такой надежной, как предполагалось. Это означало, что стабилизационная политика перестала работать: стимулирование было чрезмерным и несвоевременным и привела к долгосрочным последствиям - многолетней стагнации и высокой инфляции. Влиятельные экономисты, такие как Роберт Э. Лукас (лауреат премии по экономике 1995 года), утверждали, что проблема кейнсианской стабилизационной политики именно в допущении о стабильности связей между макропеременными. Чтобы модели работали, они должны опираться на микрооснования, то есть базироваться на прочных микроэкономических взаимосвязях. Инфляция определяется решениями по ценообразованию, которые принимают тысячи отдельных предприятий. Совокупное частное потребление формируется на основе выбора миллионов домохозяйств, а решения отдельных компаний и работников определяют объем выпуска. Макроэкономические явления можно понять только путем изучения поведения отдельных агентов и его последующего агрегирования. Критика Лукаса получила широкую поддержку, однако создание моделей с микрооснованиями оказалось проще на словах, чем на деле. Новые модели должны были решить проблемы, с которыми не справились традиционные кейнсианские модели, и при этом оставаться достаточно простыми и понятными для широкого применения. Особо важной проблемой для стабилизационной политики является вопрос о том, как именно определяется частное потребление. Предыдущие теоретические исследования утверждали, что потребление зависит от ожиданий отдельных домохозяйств относительно будущих доходов. Как минимум в той же степени, что и от текущего дохода. Это усложняет проведение стабилизации, поскольку ожидания домохозяйств не остаются постоянными, а меняются под влиянием таких факторов, как налоги, процентные ставки и инфляция. При этом гипотезу о важности ожиданий было трудно проверить и количественно оценить - ожидания домохозяйств не поддаются прямому наблюдению. Чтобы спрогнозировать решения домохозяйств о потреблении, многие исследователи пытались найти индикаторы их ожиданий относительно будущего дохода, но никому из них это не удавалось. Пока Роберт Э. Холл не начал мыслить в совершенно новом направлении.

Микроэкономические основания обеспечивают макроэкономическое понимание (перевод по уже сложившейся традиции научно-популярного разъяснения Нобелевского комитета о премии по экономике 2026 года) Экономическое развитие характеризуется чередованием спадов и подъемов. Своевременное стимулирование или замедление темпов роста экономики может обеспечить стабильность и позволить избежать затяжных рецессий или галопирующей инфляции. Исследования Роберта Э. Холла и Майкла Вудфорда привели к смене парадигмы в области стабилизационной политики. Новокейнсианские модели, ставшие результатом их научной работы, позволяют объяснить и количественно оценить влияние стабилизационной политики на экономические циклы. Сегодня именно они используются центральными банками и министерствами финансов по всему миру. _________________________________________________ "Центральный банк должен снизить ключевую ставку, чтобы дать толчок экономике". "Правительство должно стимулировать экономику за счет увеличения располагаемых доходов домохозяйств и роста потребления". "Для охлаждения экономики необходимо использовать более высокие процентные ставки или сокращение расходов, иначе мы потеряем контроль над инфляцией!" Подобные высказывания часто звучат в публичных обсуждениях экономической политики. Все они являются примерами инструментов стабилизационной политики, под которой понимаются меры, реализуемые правительствами и центральными банками с целью сглаживания экономических колебаний. Они могут включать корректировку центральным банком ключевой ставки или повышение/снижение правительством налогов или трансфертов (например, детских пособий), чтобы повлиять на покупательную способность домохозяйств. Целью стабилизационной политики является смягчение экономических колебаний - изменений уровня безработицы и темпов экономического роста, - чтобы экономика не оказалась и не закрепиласт в ситуации крайне высокой безработицы или неконтролируемой инфляции. Стабильное, устойчивое макроэкономическое развитие лучше как для домохозяйств, так и для бизнеса, чем "американские горки" с глубокими спадами и резкими подъемами. Наиболее бедные домохозяйства с небольшими резервами, как правило, страдают от чрезмерных экономических колебаний сильнее остальных. Исследования Роберта Э. Холла и Майкла Вудфорда позволили нам эффективнее справляться с экономическими спадами. Они заложили фундамент новокейнсианской парадигмы, в рамках которой модели строятся на микроэкономических основаниях - снизу вверх. Экономические результаты являются следствием миллионов решений, принимаемых на микроуровне отдельными домохозяйствами и компаниями. Благодаря использованию моделей, основанных на таком подходе, а не простому изучению экономики с высоты птичьего полета макроперспективы, исследования Холла и Вудфорда вызвали смену парадигмы в теории стабилизационной политики.

А помните к учебнику Ромера по продвинутой макре добавили пометку про наркотики? Так вот. Виновен в этом был сегодняшний нобелиат Роберт Холл 🤣 Рассказывал об этом здесь: https://t.me/furydrops/4338 P.S. Кстати, в т.ч. благодаря моему посту пометку убрали. Подробнее про нобелиатов чуть позже.

А вот и Нобелевская премия 2026 года по экономике.

Сходил в гости на подкаст об исскустве игры в футбол Cappuccino&Catenaccio, поговорили с Игорем Порошиным, Вадимом Лукомским и Антоном Михашенком про дело Манчестер Сити. Там на деле много чисто политэкономических сюжетов, сегодня чуть позже опубликую пост, где их подробнее расскрою. Но и в нашем разговоре удалось многое обсудить. Получилось содержательно.

Есть мнение, что на деле все будет посередине. Ну, посередине, так посередине 🤣

#заметки об экономике Экономическая активность: Что говорят цифры за июль и август? Росстат опубликует данные за сентябрь и за полный 3к26 в конце октября. Но уже имеющаяся на руках статистика позволяет говорить о том, что в третьем квартале рост по сравнению с первой половиной года ускорился. Что об этом говорит? Во-первых, ИБВЭД (индикатор базовых видов экономической деятельности = промпроизводство + сельское хозяйство + строительство + транспорт + торговля). После околонулевого прироста в первые шесть месяцев индикатор показал прирост на 0,8% г/г в июле и на 0,9% г/г в августе. Причем годовой рост зафиксирован и в строительстве, и в грузоперевозках, и в сельском хозяйстве, и в розничной торговле. Услуги населению также в плюсе. Во-вторых, промпроизводство. Хотя тут и в третьем квартале годовая динамика остается около нуля, большой «минус» привносит сокращение объемов добычи нефти и нефтепереработки. Этот «минус» связан с временным выбытием мощностей, и он не говорит о том, что охлаждение спроса усилилось. В остальной части промпроизводства, где динамика выпуска в основном задавалась текущим и ожидаемым спросом, в июле–августе годовой рост был в два с лишним раза выше, чем в первом полугодии. В-третьих, опросные данные. Они говорят о том, что экономическая активность в сентябре была вблизи уровней августа. Ожидания предприятий и по будущим объемам спроса, и по выпуску продукции, которые в июле сильно снижались, в августе и сентябре улучшались. К заседанию по ставке 23 октября Банк России получит результаты октябрьского мониторинга. В нем будут в том числе данные по инвестиционной активности компаний и их обеспеченности работниками в 3к26. В целом, если «твердые» данные за сентябрь не преподнесут каких-то больших сюрпризов, то можно будет констатировать, что темпы экономического роста миновали свою нижнюю точку в первом полугодии 2026 года. Далее они будут постепенно нарастать — в той мере, в которой будет происходить расширение производственных возможностей и повышение производительности. Алексей Заботкин, заместитель Председателя Банка России

Кстати, напоминаю, что завтра состоится День открытых дверей в Центре исследования, разработки и оьбучения 1С, где будет рассказано о программе "Новое экономическое образование от 1С". Программа пилотная, так что завтра в 1С собираются и потенциальные студенты, и преподавтаели, и работодатели, чтобы вместе попроектировать новую программу по экономике. Если кто-то хотел, но забыл или не успел, вся информация здесь (там же по ссылке регистрация): https://student.1c.ru/?news=01a0eda9-da6a-7628-a890-da654db8c3dd&page=news

Дал огромное интервью Бизнес-онлайн. Поговорили, наверное, вообще обо всем, что касается экономики: https://www.business-gazeta.ru/article/712816

via @gus_vasili