HEVALE

Часто люди интересуются, как можно попасть в Курдистан и помочь движению. Одна из точек входа для желающих — греческий сквот Просфигика в Афинах, восемь старых зданий в самом центре города, где раньше хозяйничала наркомафия, а теперь 400 человек живут с прямой демократией и народными ассамблеями. У Просфигики обширные связи с курдским движением, там живут курды и интернационалисты, участвовавшие в революции в Рожаве. Например, до отправки туда в Просфигике жил исландский анархист Хаукур Хильмарссон, погибший в 2019 году при турецком обстреле Африна, сейчас в сквоте есть посвященный ему мемориал. Но Просфигика, как и Курдистан, в осаде — партия у руля Греции пообещала в предвыборной программе все такие места во имя джентрификации зачистить. Планы по выселению удалось отсрочить голодовкой, в ходе которой один из активистов чуть не погиб, сейчас он до сих пор в критическом состоянии. Но в целом правительство от них не отказалось. Так что сейчас сквоту как никогда нужны добровольцы-интернационалисты. О том, как выглядит жизнь там, вышел недавно большой текст российского анархиста Коли Ротора: https://novayagazeta.eu/articles/2026/06/27/novaia-demokratiia-protiv-narodnykh-assamblei

Есть фраза, которую часто повторяют, когда говорят о курдах: «У курдов нет друзей, кроме гор». Обычно её вспоминают после очередного кризиса. После того как меняется позиция союзника. После того как закрывается граница. После того как очередная международная сделка оставляет курдов по другую сторону переговорного стола. Но если внимательно посмотреть на историю региона, становится заметно, что слово «предательство» объясняет далеко не всё. Предательство предполагает нарушенное обещание. Предполагает, что существовал надёжный союз, который затем был разрушен. Проблема в том, что история Курдистана редко выглядела именно так. В предисловии к книге «Курдистан. Реальная демократия во время войны и блокады» вспоминаются 1990-е годы, когда десятки тысяч курдов выходили на демонстрации в Германии, протестуя против войны в Турции. Тогда же немецкое государство запретило деятельность в поддержку РПК, а значительная часть политического и интеллектуального сообщества предпочла дистанцироваться от курдского движения. Это был не единичный случай. Скорее один из многих эпизодов, когда интересы государств и интересы людей, живущих в регионе, расходились. Поэтому, возможно, важнее другой вопрос: как политическое движение продолжает существовать, если оно заранее знает, что внешняя поддержка может закончиться в любой момент? Когда авторы книги приехали в Рожаву в 2014 году, они увидели территорию, которая одновременно сталкивалась с войной, экономическим эмбарго, потоком беженцев и атаками исламистских группировок. Турция закрыла границу. Курдское региональное правительство Ирака присоединилось к блокаде. Ситуация выглядела совсем не как история успеха. И всё же именно в этих условиях продолжали работать советы, женские организации, школы и коммуны. Люди спорили о программах обучения, о работе местного самоуправления, о распределении ресурсов. Они занимались вещами, которые обычно ассоциируются с мирной жизнью, хотя жили внутри войны. В этом месте тема предательства начинает выглядеть иначе. Потому что оказывается, что история движения определяется не только теми, кто его поддержал или бросил. Она определяется ещё и тем, что люди делают после этого. Сакине Джансыз в своих воспоминаниях много пишет о тюрьмах, репрессиях, гибели товарищей и постоянной неопределённости. Но в этих текстах почти нет ожидания, что кто-то придёт и решит проблемы за курдов. Есть другое — убеждённость, что любое пространство свободы придётся создавать и защищать самостоятельно. Это не оптимизм. Скорее трезвый взгляд человека, который слишком долго живёт внутри конфликта. Наверное, поэтому тема предательства остаётся такой важной для региона. Не потому, что курдов предавали чаще других народов. Такие истории можно найти почти в любой части мира. А потому, что за каждым разговором о предательстве стоит другой вопрос: что остаётся, когда очередной союз заканчивается? Если после этого остаются люди, способные организовывать школы, кооперативы, советы, культурные центры и взаимопомощь, то история не заканчивается. Она просто становится менее заметной. Именно эта, менее заметная история, часто оказывается самой важной.

Кажется, что революции должны побеждать быстро. Что если прошло десять лет, союзники ушли, границы закрыты, вокруг враги, а будущее выглядит всё менее определённым? Тогда возникает главный вопрос: была ли революция вообще? История показывает, что самые важные политические эксперименты редко существовали в благоприятных условиях. Парижская коммуна прожила несколько месяцев. Испанская революция была разгромлена. Сирийская революция 2011 года оказалась раздавлена войной, интервенциями и новыми формами авторитаризма. Но их значение не исчезло вместе с поражениями. Сегодня многие говорят о Рожаве как о проекте, который находится в окружении и может не пережить следующий кризис. В этом нет ничего нового. Практически вся история автономии — это история существования в условиях войны, эмбарго и политической изоляции. Ещё в первые годы её сторонники писали о «блокированной со всех сторон автономии» и задавались вопросом, возможно ли сохранить самоуправление в таких условиях. Но, возможно, вопрос стоит иначе. Не только «выживет ли революция?», но и «что она уже изменила?» За годы существования в регионе появились советы, коммуны, женские организации, кооперативы и формы участия людей в принятии решений, которые ещё недавно казались невозможными. Даже критики автономии признают, что сама попытка построить политическую систему снизу изменила представление миллионов людей о том, какой может быть политика. Нет никаких гарантий, что этот опыт сохранится. Нет никаких гарантий, что завтрашний день будет лучше сегодняшнего. Но история социальных движений показывает другую вещь: поражение и исчезновение — не одно и то же. Иногда революция продолжает жить не потому, что контролирует территорию, а потому что люди сохраняют память, связи, навыки самоорганизации и представление о том, что существующий порядок не является единственно возможным. Поэтому отчаяние — плохой советчик. Будущее может оказаться хуже, чем надеются сторонники автономии. Может оказаться лучше. Этого никто не знает. Но пока существуют люди, которые продолжают организовываться, помогать друг другу и защищать пространство свободы, история ещё не закончена.

«Ангелы в подвалах»: что остается после падения сирийской диктатуры Режим падает, но за настоящую свободу всё ещё приходится бороться. Сирийская революция началась как мирное народное восстание. У нее не было лидеров или внешней поддержки. Молодежь, рабочие, женщины, интеллигенция — разные люди вышли на улицы, требуя прав, достоинства, справедливости. Они создавали местные советы, формировали горизонтальные сети, отказывались от старых моделей власти. Книга «Ангелы в подвалах: хроника сирийской  революции», изданная совместно с исследовательским проектом Hevale, — это не хроника, а сборник личных свидетельств того, как диктат превращает границы страны в тюремную камеру. Публикуемый фрагмент посвящен анатомии террора — пыткам, массовым арестам, постоянной эскалиции насилия — и о тревожному вопросу о том, что приходит на смену старому порядку. 🔗 discours.io/articles/chapters/angels-in-basements (зеркало) ✨Память стирается быстрее, чем кажется. Поддержите Дискурс, чтобы её сохранить.

«Жизнь исчислялась днями, бомбежками и трупами, — вспоминает в интервью сирийский металлист — Мы в конце концов привыкли к взрывам, стрельбе и смерти. Упадет мина рядом, а через 15 минут как будто ничего и не произошло. Постоянная инфляция осложнила жизнь, курс падал, а цены росли. Беженцы наполняли город. Улицы оккупировали бездомные, нищие, карманники и прочий сброд. Балансирующий на грани полусвободный Дамаск стремительно превратился в хаотичную пустыню» Местная группа Slumpark Correctional часто звучала во время работы над новой книгой Hevale и поэтому их песня стала саундтреком промо «Ангелов в подвалах» Заказать ее можно через @napilnik_bot

3 года назад погиб наш редактор Дмитрий Петров — анархист, чья жизнь и деятельность были тесно связаны с радикальными идеями, стремлением к разрушению всех форм угнетения и жесткой борьбой против системы. Он родился в России, и с самых ранних лет его путь был определённым — путь прямого действия, сопротивления и солидарности. Петров не просто стоял на фронте протестов — он был тем, кто стоял за созданием реальных альтернатив существующему порядку. Он работал в разных уголках страны, был участником множества акций, демонстраций и действий, целью которых было не просто привлечение внимания, а разрушение самого фундамента репрессивной системы. Дмитрий был сторонником не просто теоретического анархизма, а практического применения его идей. Он стоял за создание местных самоуправляемых общин, которые могли бы функционировать без вмешательства властей, и активно участвовал в развитии коллективов, строящих свою жизнь на основе горизонтальной организации и взаимопомощи. В своей практике Петров отвергал любые формы авторитаризма, неважно, исходят ли они от государства, "революционного" правительства или так называемого "левого" радикализма. Он был автором нескольких книг, в которых детально раскрывал идеи анархистского самоуправления и борьбы с государственным насилием, в том числе работы, посвящённые радикальной практике в разных уголках мира. Дмитрий Петров был не только теоретиком, но и практиком, принимавшим участие в международной борьбе. Он активно поддерживал курдское движение в Рожаве, солидаризировался с борьбой за автономию и самоопределение, а также выезжал за рубеж, где участвовал в акциях, протестах и семинарах. На его глаза выпало немало жестоких репрессий, от которых не спасала даже его исключительная приверженность идеям борьбы. Он видел, как власть молотит тех, кто требует справедливости, но продолжал верить, что анархистская революция возможна, даже если для её достижения нужно пожертвовать всем. Когда 19 августа 2023 года Дмитрий Петров был убит, многие потеряли не только активиста, но и человека, который стал символом того, как можно бороться за свободу, не сдаваться под давлением и угнетением. В свои 33 года он оставил яркий след в российском анархистском движении и за его пределами. Его смерть стала не только трагедией для его близких и соратников, но и символом неизбежной жестокости системы, готовой уничтожать тех, кто решается разрушать её. Дмитрий оставил после себя множество текстов, которые теперь служат источником вдохновения для тех, кто продолжает бороться за радикальную свободу. Нельзя не отметить, что Петров был автором нескольких ключевых работ, в том числе критики авторитарных структур в анархистских движениях, а также книг, посвящённых анализу политических репрессий и стратегии сопротивления в Курдистане. Эти тексты стали важными путеводителями для радикалов по всему миру. В них он ставил под сомнение не только существующий порядок, но и каждый аспект так называемого "левого" сопротивления, которое порой само становилось репрессивным. Его книги — это призыв к действию, критика существующих концепций и вдохновение для тех, кто не боится задавать неудобные вопросы. Смерть Дмитрия Петрова напоминает, что радикальные идеи, особенно те, что не ограничиваются просто протестами, но направлены на полное разрушение системы, всегда будут сталкиваться с жестокими противодействиями. Но также она подчёркивает, что его жизнь и смерть не были напрасными. Это урок, что даже самые отчаянные попытки изменить мир могут быть подорваны насилием, но также могут дать начало новым движениям, новым началам и новым революциям. Дмитрий Петров, в своём коротком, но ярком существовании, стал важной фигурой в анархистском движении, и его память останется в сердцах тех, кто продолжает бороться. https://leshy.info/

Друзья, совсем недавно мы совместно с исследовательским проектом Hevale издали уникальную книгу о Сирийской революции: «Ангелы в подвалах». Сирийская революция началась как мирное народное восстание. У нее не было лидеров, партийных структур или внешней поддержки. Люди — молодежь, рабочие, женщины, интеллигенция — вышли на улицы, требуя свободы, достоинства, справедливости. Они создавали местные советы, формировали горизонтальные сети, отказывались от старых моделей власти. Хотите узнать из первых уст о том, как все это происходило? Со страниц «Ангелов в подвалах» говорят те, кто прошёл через тюрьмы режима, осады и изгнание — и не сломался. Их опыт напоминает нам: будущее не гарантировано, — но именно поэтому оно и остаётся возможным. Стоимость – 1000 рублей, заказать можно через @napilnik_bot

Belkî Sibê — это фильм добровольца-солдата, личное свидетельство о восемнадцати месяцах войны и революции в Рожаве, в Северо-Восточной Сирии. Картина прослеживает путь наступления и победы Сирийских демократических сил над ИГИЛ, включая историю Интернационального батальона свободы, в составе которого автор фильма в основном и находился. Фильм показывает не только фронтовую реальность — военный быт и бои на передовой, — но и жизнь в тылу, а также социальные преобразования, предпринимаемые Автономной администрацией региона. В обоих измерениях — и военном, и гражданском — особое внимание уделено роли освобождения и расширения прав женщин. Повествование охватывает период с июля 2016 года (битва за Манбидж) до конца 2017 года (освобождение Ракки и крах «Исламского халифата»), а также включает своеобразные «взгляды вперёд» — обновления из конца 2021 года, завершающие каждую главу. https://www.youtube.com/watch?v=haMGrjjOuFM

Сирийская революция началась как мирное народное восстание. У нее не было лидеров, партийных структур или внешней поддержки. Люди — молодежь, рабочие, женщины, интеллигенция — вышли на улицы, требуя свободы, достоинства, справедливости. Они создавали местные советы, формировали горизонтальные сети, отказывались от старых моделей власти — об этом наша новая книга. Внимательный читатель найдет здесь не абстрактные теории, а реальные тексты революционеров, активистов, анархистов, женщин, которые пережили ужасы тюрем, блокад городов и репрессий. Это голоса, которых почти не слышно в международных СМИ. Они рассказывают об ужасах режима, об опыте самоуправления, о контрреволюции, о борьбе за светскую и демократическую Сирию без фанатиков и диктатуры. Заказ возможен через @napilnik_bot Как обычно наши друзья специально для книги подготовили иллюстрации, которые передают дух региона. Приятного чтения, хевале!

В марте выйдет наша новая книга — про Сирийское восстание. Это одно из самых искажённых и замалчиваемых движений XXI века — было не просто бунтом против диктатуры. Это была попытка вырваться из самой логики власти: жить без государств и партий, без вождей и знамен, без навязанного сверху порядка. Авторами сборника стали местные левые. C этих страницах говорят те, кто прошёл через тюрьмы режима, осады и изгнание — и не сломался. Их слова не про поражение. Это уроки для всего мира о том, что даже среди руин можно создавать новое — не прося разрешения. Это документ борьбы — сирийской, арабской, курдской. Будущее здесь не гарантировано. Но именно поэтому оно всё ещё возможно. Предзаказ @napilnik_bot

Караваны солидарности отправились из Европы в Кобани Они везут медикаменты и людей, солидарных с революционерами Рожавы. Автомобильный «Народный караван» - ответ на призыв Демократического администрации Северной и Восточной Сирии прибыть в регион и поддержать сопротивление местного населения. Участники проекта рассказали Hevale, что надеются прибыть в Кобани на следующей неделе. Они заявили, что их не пугают сложности с попаданием в осажденный кантон. «Мы видели немало видео, на которых курдам это удается», - ответили активисты. Отправившиеся в Курдистан интернационалисты согласились с тем, что солидарности с Рожавой в европейских странах стало меньше, чем в 2014 году, когда Кобани был в осаде ДАИШ. «Мир в целом за эти годы сильно изменился. Все стало другим. Думаю, вы это видите и через российскую оптику. Война стала чем-то нормальным - мир постоянно в состоянии войны. Наше движение тоже становится меньше. Люди выгорают», - рассказала представительница проекта. В Рожаву отправились караваны с севера и запада Германии, а также Италии и Восточной Европы. По пути к ним присоединяются все новые автомобили. Ожидается, что завтра все караваны встретятся в Вене. После этого они отправятся в Кобани единой колонной. «Любое маленькое действие важно. Продемонстрируйте вашу солидарность или просто говорите с людьми, распространяйте информацию. Это тоже очень важно, поскольку вокруг много дезинформации. Объясняйте, что Рожава - это не просто земля», - обратились участники Каравана к тем, кто не может участвовать лично. https://www.instagram.com/peoplescaravan

Уже которую ночь Рожаву хоронят, но она все еще здесь, как сообщают с мест событий. Тем не менее, Эрдоган ликует, игиловцев освободили из тюрем, курды из соседних стран стремятся прорвать границу, чтобы присоединиться к сопротивлению Следите за https://syria.liveuamap.com

Эта ночь нам покажется сном

Не каждый учёный выходит из кабинета. Дмитрий Петров — один из тех, кто это сделал. Он не просто изучает курдский вопрос — он участвует в нём. Он пишет о лагерях, которые видел своими глазами. Он не ищет "объективности" в духе академии — он ищет правду, которая меняет жизнь. Его статьи — это мост между Рожавой и читателем, между настоящим и будущим. Через него мы слышим голоса тех, кто бы иначе остался на обочине истории. И именно этим Петров важен. Не как эксперт. А как свидетель. На снимке одна из книг нашего покойного редактора Дмитрия.

Анархизм в Рожаве — это не маски на протестах и не лозунги на стенах. Это комитеты, кооперативы и детские сады. Это не романтика, а быт. Не протест, а управление. В этом смысле Рожава — первое за долгое время анархическое пространство, которое работает. Там нет государства в привычном смысле, но есть самоуправление, которое функционирует лучше любой бюрократии. Каждый — не просто человек, имеющий право, но тот, кто обязан участвовать. Анархия тут — не "делай, что хочешь", а "ты нужен другим". Здесь анархизм — это практика. А значит, и ответственность. А значит, и сила.

Имя Абдуллы Оджалана звучит на всех собраниях, в каждом лагере, в песнях. Его портреты — не просто образы, а напоминания. Не о человеке — об идее. Он сидит в изоляции с 1999 года. Но его тексты — живут. И не просто как теоретические труды, а как практические руководства. Самоуправление, феминизм, антикапитализм — всё это не лозунги, а результат его размышлений. Он — не икона. Он — метод. И в этом его сила.

Канал HEVALE — это не просто хроника. Это издательский проект. Мы выпускаюем тексты — про революцию, про историю, про альтернативные формы жизни. Сборник «Жизнь без государства» — уже почти культовый: в нём объясняется, как можно жить иначе здесь и сейчас. Книги HEVALE — не фон. Они — оружие. Только вместо пуль в них — идеи. И, быть может, они опаснее. Потому что не убивают, а пробуждают. Каждая страница — как оружие. Против безразличия, против цинизма, против идеи, что "ничего не изменить". https://t.me/hevale/1562

IRPGF, AIT, IFB — аббревиатуры, за которыми — судьбы. Люди из разных стран, говорящие на разных языках, объединённые одной идеей: бороться не за "свою страну", а за новый мир. Для них не существует границ. ИГИЛ или капитализм — одинаково враждебны. Революция в Рожаве — их шанс не просто выжить, а жить как люди. Они не бегут от системы — они строят альтернативу. И делают это с автоматом в одной руке, и книгой — в другой.

В Западном Курдистане женщины — не просто участницы. Они — архитекторы. Женские отряды (YPJ) освободили Ракку. Женские советы принимают ключевые решения. В каждом органе власти — обязательное женское представительство. Это не символ. Это структурное требование. Не будет женского участия — не будет и революции. Потому что угнетение женщин — это не "частный вопрос", а корень всех остальных форм власти. Пока женщинам не вернут силу — миру не видать свободы.