Stray observations

Открыл по работе письма Хармса, зацепился взглядом за случайный абзац, отвлёкся от работы, но не пожалел, потому что прочитал очень смешной текст:

Что, Леонид Савельевич, всё еще на даче или уже вернулся? Передайте ему, если он вернулся, привет от меня. А также и Валентине Ефимовне и Якову Семёновичу и Тамаре Александровне. Вы все для меня на столько памятны что порой кажется, что я вас и забыть не смогу. Валентина Ефимовна стоит у меня перед глазами как живая и даже Леонид Савельевич, как живой. Яков Семёнович для меня как родной брат и сестра, а также и Вы как сестра, или, в крайнем случае, как кузина. Леонид Савельевич для меня как шурин, а так же и Валентина Ефимовна как некая родственница.

Давно пользуюсь прекрасным проектом «Прожито», собирающим дневники и воспоминания, но только сегодня обратил внимание на фотографию в верхней части любой страницы с результатами поиска. И понял, что после завершения карьеры в рекламном бизнесе Дон Дрейпер поехал в СССР и стал великим географом Борисом Борисовичем Родоманом

Оказывается, в 2007 году британский канал Sky Movies провёл опрос на самый смешной уанлайнер в истории кино, где Life of Brian с не самой смешной шуткой (про a naughty boy; самая смешная, конечно, про you are all individuals) занял всего лишь второе место. А первое — реплика Цезаря из фильма Carry On Cleo. Он убегает от заговорщиков и кричит: Infamy! Infamy! They've got it in for me! То есть что-то в духе «Бесчестье, бесчестье! Они хотят меня убить!», но только с каламбуром. Каламбур, кстати, действительно неплохой, но понятно, что опрос оценивал не объективное качество шуток, а то, насколько они ушли в народ и вошли в язык. (Надо уже посмотреть хоть что-то из гигантской серии Carry On; я всё давно собираюсь, но останавливает, что по виденным фрагментам это уж слишком напоминает юмор в духе Бенни Хилла.)

Сегодня в канале день глаз. Если не знакомы, это Блюма и Гамильтон. Блюме 11, её мы взяли котёнком у волонтёрки, которая поймала её на улице. А Гамильтон родился и вырос в приюте (его маму подобрали беременной), он вообще не стрит смарт в отличие от Блюмы 😸

Для тех, кто недостаточно хорошо знаком с нашими котами:

Спасибо, Антон Павлович

Совсем забыл про тест о любовных письмах для «Арзамаса», который я помогал делать ещё зимой. Его планировали выпустить 14 февраля, но что-то пошло не так, и в итоге удачно дождались 16 июня. Удачно — потому что датой публикации стал Блумсдей, а в тесте есть и фрагмент письма Джойса Норе, который начинается так:

I think I would know Nora’s fart anywhere. I think I could pick hers out in a roomful of farting women. It is a rather girlish noise not like the wet windy fart which I imagine fat wives have.

Мне, кстати, пришлось его перевести самому, потому что в единственном ранее опубликованном переводе была выбрана не очень понятная мне стилистическая стратегия, результатом которой стал такой текст:

Мне кажется, я и на нюх бы тебя распознал в духмяной кадрили из тысяч несдержанных женщин. Не влажен твой звук, как у жирных напудренных жен...

Это же буквально вот этот скетч Фрая и Лори: https://youtu.be/2un9rO2ZF4g?si=EwtxFNoDq9oR5Vka

самые развесистые "замеченные опечатки" что я когда-либо видел

Пробовал использовать DeepSeek для сугубо прикладных целей, а он мне сообщил о существовании утерянных казахстанских глав «Одноэтажной Америки»: наблюдения Ильфа и Петрова о местной жизни, говорит, очень остроумные и чрезвычайно странные; должно быть, такой же легендарный и недостижимый артефакт, как второй том «Поэтики» Аристотеля

Боб Оденкёрк telling it like it is

Ответ:

Если ничего не забыл, сегодня буду в тринадцатый раз играть на барабанах на сцене. Для такого юбилея решил выбрать песню, которую играл самый первый раз — уже почти три года назад! Название трека не говорю, поэтому чтобы узнать его, придётся прийти на концерт сегодня, получается. В следующем посте прикреплю плейлист остальных сыгранных песен; Come Together я играл дважды, поэтому как раз ограничение в 10 треков получится соблюсти. (P.S. Подсказка: в плейлисте есть исполнитель сегодняшней песни.)

К такому аудированию жизнь меня готовила 😁 Также впервые со школьных времён услышала je ne sais pas, а не je sais pas, jspas или 😮‍💨😮‍💨 Фильм очень смешной!

мальчик: яйца, табак, перегар и щетина мужчина: конопля, смолы, уд, ладан

Казалось, что Хоумлендер должен был тут запеть «Я американский»

Лучший подарок Дэвиду Аттенборо на столетие — этот скетч от SNL UK (который смешнее 90% скетчей SNL US)

В последние месяцы мне снова как-то чудовищно тяжело. При этом я чувствую себя шизофренично: от циркуляции плохих новостей меня регулярно мутит, зато нет конца теплым встречам, разговорам и мероприятиям, после которых спокойно и хорошо. Жизнь ощущается как контрастный душ из двух параллельных измерений, чей характер выкручен на максимум в противоположные стороны. Проживая очень сложную траекторию своей эпохи, мне становится все очевиднее, сколь не адекватны обобщения реальному опыту разных людей, но если какое-то из них становится по-настоящему популярным у современников, что-то точное оно схватывает. Поэтому я часто в последнее время думаю про вненаходимость — концепт Алексея Юрчака, придуманный как характеристика доперестроечных позднесоветских десятилетий. Когда я лет шесть назад знакомилась с его книгой, мне казалось, что вненаходимость — вполне адекватный ответ реальности, в которой тебе тяжело. А теперь я думаю (и чувствую), что это очень страшное и грустное слово. Оно обозначает внутреннее примирение с тем, что твой маленький мир никак не соотносится с миром большим, что от второго — большого — ты все сильнее отстраняешься и начинаешь считать это отстранение вариантом нормы. Причем происходит это не от равнодушия, жестокосердия или какой-то нравственной слепоты, а потому что ты правда никак не можешь на него повлиять, да и ему ты, какой есть, не особо нужен. Из этого, конечно, рождаются всякие замечательные вторые культуры. Далеко не всегда протестные, скорее, просто параллельные практики, которые довольствуются чем-то маленьким и камерным — самиздатовскими тиражами, квартирниками, киноклубами и аудиторией некоторых других, с которыми можно образовать замкнутое и безопасное сообщество и вместе трудиться над чем-то достойным. Эта траектория, хоть и возникает по принуждению, как бы под взглядом Другого, на самом деле, конечно, очень обаятельная, такие потом навсегда остаются в истории. Ксеша, вот, как-то очень правильно сформулировала, что по Картинам дружеских связей хорошо считывается настроение наших сегодняшних творческих сообществ:

интеллектуализация на местах в противовес массовому упрощению

Я постоянно это чувствую. Мне кажется, у нас давно не появлялось такого количества маленьких сообществ — они образуются вокруг бесконечных каналов, фестивалей, лекториев, курсов, ридингов, мастерских, журналов, книжных, кофеен, камерных музеев. Большинство из них, ну, прямо как в те самые позднесоветские годы, существует без денег, да и без особых амбиций их заработать — на чистом энтузиазме и взаимопомощи. Часть меня вдохновлена такими процессами и даже находит в этом оттенки прелести и благородства — особенно, когда воображает, как это будет вспоминаться потом. Но другая часть меня разродилась чувством острого социального неравнодушия — когда на самом деле недостаточно, чтобы только в камерной культуре что-то сохранялось и развивалось, но доступа к большой нет, да ты его уже и не ищешь. Личное наблюдение: если раньше что-то толковое хотелось нести многим, работать на расширение аудитории, то сейчас по-настоящему важное, наоборот, рассказываешь только своим. Я чувствую, наверное, не грусть даже, а досаду — я злюсь. Потому что чем дольше это все тянется, тем меньше шансов, что люди, уже смирившиеся, что мыслить лучше покамернее, захотят потом вкладываться во что-то большое: мы выплеснем себя в скромном масштабе. Все это какие-то неучтенные потери от внутренней эмиграции.