Typologism

Martial (Marcus Valerius Martialis) Rembrandt Geoffrey Chaucer Wolfgang Amadeus Mozart Robert Burns William Hogarth François Rabelais Francisco de Goya Édouard Manet Georges Sand Beethoven Victor Hugo Rudyard Kipling Paul Cézanne E. T. A. Hoffmann Pablo Picasso Aristide Maillol Mikhail Bulgakov Edith Piaf Federico Fellini Gabriel Garcia Márquez Friedrich Nietzsche Vasily Rozanov Henry of Navarre (Henry IV of France) Catherine II the Great Jean Jaurès Nicholas II Benito Mussolini Nikita Khrushchev John F. Kennedy Nicolae Ceaușescu Vaclav Havel Mobutu Sese Seko Manuel Noriega Vladimir Zhirinovsky Walter Schellenberg Judaism Japanese LEFV Augustine of Hippo Charles Darwin VEFL Leo Tolstoy Jesus Christ according to Matthew the Apostle Evangelist Matthew Oliver Cromwell Prophet Muhammad William Booth FVEL Anton Chekhov Englishmen LEVF Blaise Pascal Charles Baudelaire Oscar Wilde Ryūnosuke Akutagawa FLEV Epicurus Georgy Malenkov Ivan Sergeyevich Turgenev

VFEL Alexander Tvardovsky Joseph II, Holy Roman Emperor LVFE Lao Tzu Heraclitus Aesop Marcus Aurelius Adi Shankara Pseudo-Dionysius the Areopagite John Scottus Eriugena Bonaventure Pope Sylvester II Michel De Montaigne Baruch Spinoza Andrei Sakharov William Ewart Gladstone Alexander Y. Afanasyev Virgil Maron Publius - only in Great poets and writers, VELF in Syntax of Love Dictionaries& Encyclopedias FEVL Alexandre Dumas Pere Alexandre Dumas Fils Nero Marilyn Monroe Elvis Presley Grigori Rasputin Osho Rajneesh Mata Hari Sarah Bernhardt Sophia Loren Richard Burton Yevgeny Yevstigneyev Jack Nicholson Konstantin Stanislavski Isadora Duncan Caligula Feodor Chaliapin Pyotr Ilyich Tchaikovsky Paul McCartney Freddie Mercury Jose Iglesias Madonna Ovid Lord Byron Gabriele D'Annuzio Balzac Maupassant Paul Verlaine Sergei Yesenin Alexey Tolstoy Marquis de Sade Konstantin Korovin Alexander I of Russia Leonid Brezhnev Cleopatra Commodus Caracalla Elagabalus Ivan the Terrible Anna Ioannovna Pope Alexander VI Sultan Abdul-Azis Louis XIV Louis XV Charles II Stuart Leon Trotsky Grigori Zinoviev Lavrentiy Beria Mao Tse-tung Saddam Hussein Russians Slavs LFEV Louis-Alexandre Berthier Vyacheslav Mikhailovich Molotov Gustave Flaubert "Akaki Akakievich" ("The Overcoat") VLFE Vladimir Lenin Mikhail Gorbachev EVLF Abu Al-Ghazali Alexander Blok Jiddu Krishnamurti Luqman Siddhārtha Gautama / Buddha Dante Alighieri - only in Great poets and writers, VELF in Syntax of Love Francesco Petrarch[4] Books& Literature LFVE Plato Alexander Yakovlev Odysseus Hercule Poirot René Descartes FELV Lucretia Borgia Joachim Murat Sigismund II Augustus Warren G. Harding VFLE Napoléon Bonaparte Georgy Zhukov Julius Caesar Paul the Apostle Luther Otto von Bismarck Winston Churchill Francisco Franco Josip Broz Tito Deng Xiaoping Pope St John Paul II Lech Wałęsa LVEF Albert Einstein Roxane ("Cyrano de Bergerac") Nikolai Berdyaev George H. W. Bush Andrei Rublev Leonardo da Vinci Georges Seurat Nikolai Zabolotsky ELVF Hans Christian Andersen EFLV Nikolai Bukharin Platon Karataev ("War and Peace") VLEF Socrates Calvin Becket Isaac Newton Maximilien Robespierre Charles XII of Sweden Berkeley Pyotr Chaadaev Mikhail Tukhachevsky Khomeini Thatcher Brodsky Putin Anatoly Karpov Sherlock Holmes ("Sherlock Holmes") EVFL Boris Pasternak Jesus Christ according to John the Apostle Antoninus Pius Giovanni Boccaccio Rabindranath Tagore Jews Armenians Gypsies FLVE Aristippus of Cyrene Thomas Hobbes Tiberius James I Stuart Charles-Maurice de Talleyrand-Périgord Joseph Stalin Fidel Castro Meyer Lansky ("?") Count Alessandro Cagliostro (Giuseppe Balsamo) ELFV Jean-Jacques Rousseau VELF Anna Akhmatova Aeschylus Virgil Maron Publius - only in Syntax of Love, LVFE in Great poets and writers Dante Alighieri - only in Syntax of Love, EVLF in Great poets and writers Luis Vaz de Camões Johann Sebastian Bach Torquato Tasso Mikhail Lermontov Giacomo Leopardi Eleanor Duse Paul Gauguin Mikhail Vrubel Knut Hamsun Auguste Villiers de Lisle-Adan Ivan Bunin Marlene Dietrich Maya Plesetskaya Galina Vishnevskaya Coco Chanel John Lennon Alexander Solzhenitsyn St. Bernard of Clairvaux Archpriest Avvakuum Mary Becker-Eddy Pope Boniface VIII Alexander the Great Augustus Hadrian Saint Louis Albrecht von Wallenstein Alexandra Feodorovna (Alix of Hesse) Wilhelm II Adolf Hitler Indira Gandhi Dzhokhar Dudayev Alexander Lukashenko Arthur Schopenhauer Søren Kierkegaard Dictionaries& Encyclopedias FVLE Johann Wolfgang von Goethe Diocletian George Washington Alexander II of Russia Ronald Reagan Hosni Mubarak Helmut Kohl Boris Yeltsin Nikolai Martynov Henry Moore Quintus Horace Flaccus[3][4] Carlo Goldoni[4] EFVL Alexander Pushkin Heinrich Heine Fyodor Dostoyevsky Mark Twain Charlie Chaplin

Сексуальный Е6 обычно является ярым противником религий, которые он считает обманчивыми, «опиумом для народа». Ему трудно войти в духовное измерение не только из-за свойственного ему цинизма и прагматизма, но и из-за непризнания себя божественным существом. Замените тогда утраченную веру идеализмом, битвами за права и справедливость или сопротивлением любой форме тирании.

Специфической формой критичности у энеатипа I является критичность, граничащая с этноцентризмом и другими формами предрассудков. Здесь имеют место «инквизиторское» очернение, приписывание неполноценности и желание «улучшить» тех, кто составляет чуждую им расу, национальность, класс, религию, общественную кампанию и т.д.

Эта горячность действий проистекает из убеждения в праве доминировать и побеждать. В истории есть несколько примеров коллективных проявлений такого типа, и Клаудио Наранхо приводит некоторые из них, такие как полное и жестокое исключение права чернокожих в Африке на разработку алмазных рудников, поскольку белый человек ставит себя выше и, следовательно, , имеет право их эксплуатировать. Другой пример – испанские и португальские завоевания Америки, когда эти страны грабили и убивали во имя христианства. Другой пример можно увидеть в оккупации западных частей Соединенных Штатов после покупки Луизианы, при которой почти или совсем не учитывались права и жизнь коренных народов, населявших эти регионы в течение столь долгого времени. (примеры про сх1)

Более того, такое суждение можно распространить и на других: «Несовершенные не заслуживают жизни, поэтому мы должны исключить дефективных или умственно отсталых детей. Или, может быть, китайцы, н*гры или евреи, если они кажутся нам низшими расами»… (Dramatis Personae)

Социальный Э8 к тому же  ясно понимает, что он — лидер, защитник, тот, кто лезет туда, куда другие  отворачиваются, потому что «кто-то должен это делать». Такова его маска:  защита слабого, сила, справедливость, тип, который держит мир на своих  плечах, пока ты жалуешься в Твиттере.

Следовательно, любое учреждение или человек у власти — потенциальный враг и опасность; только он сам может обеспечить «справедливую» власть. Таким образом, похотьинтенсивна в социальном плане, когда необходимо разоблачать и пытаться изменить несправедливыевещи:лицемерие,ложь и социальные несправедливости.

Социальный Э8 измеряет, взвешивает и классифицирует людей по их полезности, верности и способности внести вклад в его дело. Он обычно предстает как прирожденный лидер, тот, кто берет на себя ответственность, не дожидаясь просьб, и кто оказывает влияние не только силой своей воли, но и прагматичным пониманием человеческой природы.

Очень часто в биографиях этих людей мы находим истории социальных трудностей из-за бедности, социального статуса или трудных и опасных сред (диктатуры, войны, преступность). Таким образом, социальной Восьмерке уже с детства пришлось чувствовать, что она должна защищать униженных, исключенных и социально подавленных. К таким людям она чувствует верность, готовность заплатить любую цену, чтобы восстановить их право и их ценность принадлежать к миру. Ее социальные амбиции преследуют именно эту цель: вернуть несправедливо утраченное место.

Социальные Восьмерки тратят большую часть своей энергии на реализацию предложений по социальным преобразованиям: социальная инклюзия, глубокие изменения на образовательном, культурном и экологическом уровнях... И они не сдаются, не останавливаются, не молчат и переходят черту, где должны были бы остановиться. На политической арене они действуют, разоблачая то, что не так, прямо, все время. Власть, конечно же, воспринимается как злоупотребляющая и эксплуатирующая: это та власть, которую он пережил в детстве, когда у него не было сил ей противостоять. Следовательно, любое учреждение или человек у власти — потенциальный враг и опасность; только он сам может обеспечить «справедливую» власть.

What is Communism? Communism is the doctrine of the conditions of the liberation of the proletaria

The proletariat is that class in society which lives entirely from the sale of its labor and does not draw profit from any kind of capital; whose weal and woe, whose life and death, whose sole existence depends on the demand for labor – hence, on the changing state of business, on the vagaries of unbridled competition. The proletariat, or the class of proletarians, is, in a word, the working class of the 19th century

To raise the proletariat to the position of ruling class, to win the battle of democracy. The proletariat will use its political supremacy to wrest, by degree, all capital from the bourgeoisie.

the theory of the Communists may be summed up in the single sentence: Abolition of private property.

You must, therefore, confess that by “individual” you mean no other person than the bourgeois, than the middle-class owner of property. This person must, indeed, be swept out of the way, and made impossible.

However true that being a revolutionary, in some, is mostly a symptom of an intensely rebellious personality, it is also true that resolution is an antidote to the destructive status quo of social attitudes and institutions and that revolutionaries like Garibaldi or Marx, are moved more by love than hate. ​Here is a personality portrait of Marx by Paul Annenkow: ​...his personality was characterized by energy, assertiveness and unbreakable security... He gave the impression of being a man who has in his hands the right and the power to demand attention... clumsy movements though firm and resolute. His manner, strikingly opposite to social norms, was proud and slightly disdainful; his sharp voice, hard as metal, fit perfectly well with his radical judgements about people and situations. He speaks always in an imperative tone which cuts off any attempt to oppose him and impregnated all and each of his words, constituting an almost painful physical stimulus. His way of expressing himself conveyed a conviction rooted in his deepest being to the effect that his mission was to dominate and prescribe to others the rules of behavior. In front of me I had the living incarnation of a dictator... ​During his student years, Marx was part of a forbidden student organization and became one of its presidents. He was once imprisoned for drunkenness and tumult, was accused of carrying arms and denounced more than once for not paying his debts. However anti-social all this may seem, and however true that he looked down on the expression of feelings as "sentimental", Marx was in many ways a loving man. ​In Tania Rosal's book on Marx's love life, she reports that as a young man he aspired to an egalitarian relationship based on mutual respect. In his books The Holy Family and Critique of Critical Critique, Marx speaks of this communion of man and woman through the joint discovery of their being through love. He felt deep love for his wife Jenny and also for his children: ​...Marx loved his children deeply. He wasn't just tender and capable of being for hours a child himself while with them, but also he felt magnetically attracted toward other kids, specially the miserable and abandoned ones who crossed his path...

Похоть у социальной Восьмерки пронизана героическим нарративом. Этот подтип ищет не просто физическое удовольствие или эротическую интенсивность, а своего рода эпическое безумие: ему необходимо чувствовать, что его жизнь служит чему-то большему, какому-то делу. Жизненное возбуждение достигается в борьбе с несправедливостью, в столкновении с коррумпированной властью, в нарушении тиранических норм. Это тип, который наслаждается конфронтацией, который воспламеняется в столкновении, который чувствует себя живым, когда у него есть враги, на которых можно указать, и структуры, которые можно подорвать. Отсюда и экспансивный, ненасытный характер его похоти, не только в физическом, но и в политическом, идеологическом и экзистенциальном плане.

Социальные Восьмерки тратят большую часть своей энергии на реализацию предложений по социальным преобразованиям: социальная инклюзия, глубокие изменения на образовательном, культурном и экологическом уровнях... И они не сдаются, не останавливаются, не молчат и переходят черту, где должны были бы остановиться. На политической арене они действуют, разоблачая то, что не так, прямо, все время. Власть, конечно же, воспринимается как злоупотребляющая и эксплуатирующая: это та власть, которую он пережил в детстве, когда у него не было сил ей противостоять.

Поскольку я был психотерапевтом, в течение многих лет я имел возможность видеть энтузиазм, с которым социальный Е2 отождествляет себя с дьяволом, и теперь, когда тема Мефистофеля и Гете привела меня к этому, я бы сказал, что причина ибо этот энтузиазм двоякий: с одной стороны, он позволяет человеку выразить нечто более подлинное, чем выдающееся положение, ориентированное на социальное соблазнение; а с другой, тайно обнаруживается стремление чувствовать на уровне божественного.

Люцифер — примеры этого харизматичного, обманчивого и соблазнительного подтипа. Карен Хорни определяет экспансивных персонажей следующим образом: «Они посвящены самовосхвалению, гордым предприятиям, мстительным триумфам и доминированию в жизни посредством интеллекта и силы воли как средства воплощения своей идеализированной личности на практике».

Утверждается, что гордыня была грехом Люцифера, когда перед Богом он предпочел отдельное существование, игнорируя таким образом свою

В христианской традиции грех гордости приписывается Люциферу, который, говоря «Я» в присутствии Единого, придавал чрезмерный акцент индивидуальности и чему-то вроде «изма».

Хороших и отзывчивых в эннеаграмме есть несколько персонажей, но единственный, кто делает карьеру святого, — это социальная Семерка. Для этой цели доброта и служение другим с агрессивным внутренним нарциссизмом, стремящимся к необыкновенности. Кто добрее святого? Кто более необыкновенен, чем святой? Святой – это тот, кого признала община. Социальная семерка не толькозаинтересована в том, чтобы быть единым целым наедине, но и хочет, чтобы ее узнавали на публичной площадке. Образ святости также подходит этому персонажу, поскольку святые также страдают аллергией на физическое насилие и генитальные удовольствия.

Нарциссически увлеченный идеей сына божьего, он основывает свой духовный опыт на мешанине временных идей и переживаний, ни один из которых не может быть превращен в реальную вовлеченность. С другой стороны, с точки зрения гипомании, социальные E7 нередко демонстрируют черты бредового мышления, связанные с их духовным путем. Отождествление со Христом поддерживает ложные чудеса! Визионерская способность в сочетании со стремлением реализовать свою идентификацию с ролью избранника приводит к псевдобредовым трактовкам своих чувств.

На первый взгляд социальная Семерка движется по миру спонтанно и сострадательно, в постоянном стремлении к духовному возвышению. Он чистый, хороший человек, с определенной склонностью к святости.

​«Сангвиник»: Физика высокая + Эмоция высокая (ярковыраженное светлоокрашенное мироощущение). «Флегматик»: Физика высокая + Эмоция низкая (слабовыраженное светлоокрашенное мироощущение). «Меланхолик»: Физика низкая + Эмоция низкая (слабовыраженное темноокрашенное мироощущение). «Холерик»: Физика низкая + Эмоция высокая (ярковыраженное темноокрашенное мироощущение).

Так как они совсем не основываются на принципе разума и его постулата, то они по существу своему иррациональны. Поэтому я и обозначаю типы восприятия по их существу как иррациональные.

Иррациональное . Я пользуюсь этим понятием не в смысле чего-то противоразумного, а как чего-то лежащего вне разума, чего-то такого, что на разуме не основано. К этому относятся элементарные факты, как, например, что у Земли есть Луна, что хлор есть элемент, что вода при четырех градусах Цельсия достигает своей наибольшей плотности и т. д. Иррациональна также случайность, хотя впоследствии и можно вскрыть ее разумную причинность.

Рациональное . Рациональное есть разумное, соотносящееся с разумом, соответствующее ему. Я понимаю разум как установку, принцип которой состоит в оформлении мышления, чувства и действия согласно объективным ценностям. Объективные ценности устанавливаются в опыте среднего разума, посвященном, с одной стороны, внешним фактам, а с другой — фактам внутренним, психологическим. Подобные переживания не могли бы, конечно, представлять собой объективных «ценностей», если бы они, как таковые, «оценивались» субъектом, что было бы уже актом разума. Но разумная установка, позволяющая нам утверждать объективные ценности как значащие, является делом не отдельного субъекта, а предметом истории человечества. Рационально все то, что согласуется с этими законами; и, напротив, иррационально все, что с ними не совпадает.