Интеллектуальная собственница | IP Proprietress

Visa holders v. Marco Rubio Помните, в середине января госдепартамент США объявил о приостановлении обработки всех типов иммиграционных виз для граждан 75 стран на основании опасения, что такие лица обычно обременяют социальную систему (“public charge”) США? (как будто можно обременить что-то, чего нет) В 75 стран, попавших под фриз, конечно, входит Россия, - наряду Сомали, Ираном, Эритреей и даже Кубой, откуда, на минуточку, в 1956 году приехали родители главы госдепартамента Марко Рубио в качестве нелегальных иммигрантов. Мы с вами расстроились из-за этого и отметили острую несправедливость шага: для многих граждан стран из этого списка и так сложно получить вообще любую визу в США, а тем более - иммиграционную. Фактически это означало массовую заморозку виз, которая, по данным истцов, затронула почти половину всех заявок на иммиграционные визы. Иск к Марко Рубио Коалиция правозащитных организаций, адвокатов и частных заявителей на днях подали иск против госдепа чтобы оспорить эти меры по следующим основаниям: 1. Ввёл новый визовый режим, не предусмотренный законом. Immigration and Nationality Act (INA) требует индивидуальной оценки каждого заявителя. Здесь же визы блокируются по национальности, без анализа конкретных обстоятельств. По мнению заявителей, мера носит дискриминационный характер, замаскированный под экономическую заботу, и противоречит принципам равной защиты и разделения властей. 2. режим отказов, не основанный ни на INA, ни на подзаконных актах, и тем самым лишил заявителей гарантированного Конгрессом права на рассмотрение дела по существу. 3. Использует “public charge” как предлог. Истцы подчёркивают: • многие заявители вообще не имеют права на денежную соцпомощь; • даже при наличии такого права оно возникает спустя годы после въезда; • эмпирических доказательств «массового злоупотребления» именно гражданами этих стран не представлено. Честно - сша не та страна, куда стоит ехать ради социалки))) и куда едут для нее

Не уследили за ней, и она опять куда-то улетела 🙂‍↔️✈️

И сегодня тоже)

Сегодня на публично-правовой стороне

А завтра в РШЧП пройдет еще одно любопытное мероприятие: дебаты о правовой природе компенсаторных механизмов за нарушение конституционных прав (ст. 100 ФКЗ о Конституционном Суде). Мы выше уже говорили, что сейчас есть две теории об этом: (i) частно-правового деликта и (ii) меры публичного права. Деликтная теория кажется привычной, но все же лично для меня проблематично рассматривать в качестве деликтов нарушения всех без исключения конституционных прав - как будто есть такие их категории, которые выбиваются и требуют особого отношения. Вдобавок, как будто есть аргументы за то, чтобы учесть конституционно-правовые аспекты этого способа защиты. Одно время я смотрела в сторону немецких теорий о субъективных публичных правах (со всей бездной проблем об их соотношении с субъективными частными правами) и недавно узнала про теорию специальной жертвы (Sonderopfer), применяемую, когда общее благо достигается за чей-то частный счет, как при регуляторных изъятиях собственности. А сегодня вспомнила еще про знаменитое американское дело Bivens v. Six Unknown Fed. Narcotics Agents, 403 U.S. 388 (1971). В нем ВС США сформулировал право на денежное возмещение (right of action for monetary damages) за нарушение конституционных прав в случаях, когда отсутствуют другие федеральные способы защиты на основе принципе “для каждого нарушения есть средство защиты”("for every wrong, there is a remedy”), а деликтый иск общего права (common law damages claim) неприменим. ◾️ Факты: истца незаконно, без ордера и в нарушение 4й Поправки федеральной Конституции, в его собственном доме, обыскала Федеральная служба по наркоконтролю. ◾️ История дела: нижестоящие суды отказали в иске, сказав, что истец может только требовать возмещения убытков (common law damages in tort) по праву штата, если иск против должностных лиц штата. В случае же если его конституционные права нарушены федеральными должностными лицами, защититься можно, если средство защиты предусмотрено в федеральном законе. ◾️ ВС: отменил решения нижестоящих судов и сформулировал подразумевамое (существующее независимо от специального закрепления в федеральных законах) право требовать компенсации за нарушение конституционных прав, кроме случаев, когда Конгресс явно ограничил такое право на возмещение. Это сложная материя, которая прямо неприменима в российском праве из-за специфического федерального устройства США. Но определенные параллели как будто можно было бы провести. В общем, тема очень глубокая и меня теоретически цепляет, поэтому завтра обязательно приду поболеть за Ивана Александровича. И вы приходите или подключайтесь послушать!😊

Друзья, начался весенний семестр, а значит возвращаемся к деликтному праву США. Сегодня в 17.00 часов расскажу про основы строгой (безвиновной) ответственности и product liability. Литература: ◾️главы 16, 17 учебника Understanding Torts ◾️ кейсы (выдержки есть в кейсбуке) - Klein v. Pyrodyne Corp. - Escola v. Coca Cola Bottling Co. - Greenman v. Yuba Power Products, Inc. - Henningsen v. Bloomfield Motors, Inc. - Welge v. Planters Lifesavers Co. Leichtamer v. American Motors Corp. - Valk Manufacturing Co. v. Rangaswamy. Ссылочка тут появится скоро.

Авторское право и современное искусство Помните, говорила, что собираюсь на два круглых стола на IP форуме? Очень было здорово, но гораздо интереснее даже оказалось на третьей панели, куда я попала случайно, - “Искусство нового времени: как технологии трансформируют творчество”. Проблема охраны современного искусства гораздо глубже, чем кажется. Во-первых, она ставит под вопрос основу авторского права в принципе - дихотомию охраняемой формы и неохраняемого содержания, в основе которой лежит логика о том, что есть масса свободно используемых идей и что охрану получает только конкретная форма их выражения (определенный порядок слов в текстовых произведениях, определенный состав и порядок цветов - в изобразительных, и т.д.). Вдобавок, в США критерием охраноспособности произведений является отдельно требование фиксации, согласно которому форма выражения произведения должна быть способна к сохранению в течение достаточно долгого времени (из-за этого в Америке не охраняются ледяные скульптуры, прочитанные вслух экспромтом и не записанные на камеру / диктофон стихи, песчаные рисунки и т.д.) Во-вторых, не очень понятно, что в принципе входит в современное искусство и подпадают ли такие объекты под понятие произведения. Классических форм искусства и произведений 7: литература, живопись, скульптура, архитектура, музыка, театр и кино. А современное искусство часто не привязано к конкретным формам выражения и сводится к оригинальным идеям и может включать, например, видео с работающей стиральной машинкой (“Purification”), символизирующее научный прогресс и очищение. Или приклеенный к стене банан. Или концептуальные инсталляции, которые мы как раз и обсуждали на форуме: 1. Can’t Help Myself, 2016 (название основано на игре слов: буквально переводится как “Не могу помочь себе”, но содержит фразеологизм со значением “не могу остановиться”). Суть работы в том, что роботизированная рука в стеклянном кубе безостановочно сгребает вязкую красную жидкость в очерченный круг. Жидкость продолжает растекаться, а рука - ее сгребать, сгребать и сгребать. Со временем движения робота замедляются, стекло покрывается “кровавыми” брызгами, а белый пол розовеет. Об этой работе есть несколько видео в TikTok с миллионами просмотров и комментариями, в которых люди приписсывают роботу депрессию, выгорание, и метафору человека, который распадается на части (“все мы иногда немножко робот-рука”). Что в работе может охраняться с точки зрения классического авторского права? (i) программный код, заставлящий руку двигаться определенным образом (она еще иногда делает движения вроде покачивания или разминания спины)? (ii) сама последовательность движений руки? (iii) каждое конкретное состояние, в котором находится рука? (iv) концепция? Работа выставлялась несколько раз и, конечно, каждый раз выглядела по-разному, включая движения (не последовательность, а исполнение - из-за поверхности пола, воздуха и т.д.), вид красной лужи, стеклянного купола, форм брызг на нем и т.д. 2. Untitled (Placebo, или Portrait of Ross in LA) Эта работа представляет собой гору разноцветных конфет общим весом около 175 фунтов (для нормальных людей, пользующихся немаериканской системой мер и весов ~80 кг), соответствующим весу возлюбленного художника, Росса, умершего от осложнений СПИДа. Посетителям разрешено брать конфеты, и инсталляция постепенно “худеет” и исчезает. В инструкции сказано, что это исчезновение из-за посетителей является ее “part of intention”, то есть частью замысла. При этом музей “вправе” пополнять запас конфет, но не обязан это делать. Иногда они пополняют до “идеального” веса, а иногда нет.. Здесь с авторско-правовой охраной еще сложнее: конфеты каждый раз разные - в инструкции сказано, что нужно использовать определенный вид, но если его нет - любые сходные. Акт исчезновения конфет - процесс, не являющийся формой в традиционном смысле. Кучи конфет всегда разных форм, а идея насыпать такую кучу в зале музея - идея, а не форма.

Авторское право и современное искусство На IP форума? Очень было здорово, но гораздо интереснее даже оказалось на третьей панели, куда я попала случайно, - “Искусство нового времени: как технологии трансформируют творчество”. Юридическая проблема охраны современного творчества - классическая дихотомия охраняемой авторским правом формы и неохраняемого содержания. Она рассчитана на то, что идей масса, и они должны свободно использоваться всеми желающими, а охрану получает конкретная фиксированная (и статичная) форма их выражения (определенный порядок слов в текстовых произведениях, определенный состав и порядок цветов - в изобразительных, и т.д.). Вдобавок, в США критерием охраноспособности произведений является отдельно требование фиксации, согласно которому форма выражения должна быть способной к сохранению в течение достаточно долгого времени и из-за которого в Америке не охраняются ледяные скульптуры, прочитанные вслух экспромтом и не записанные на камеру / диктофон стихи, песчаные рисунки и т.д. Соответственно, если форма становится динамический и заведомо изменяемой, в том числе третьими лицами, охрана по классическому авторскому праву становится затруднительной. Это хорошо видно на следующих примерах. 1. Can’t Help Myself (название основано на игре слов: буквально переводится как “Не могу помочь себе”, но содержит фразеологизм со значением “не могу остановиться”). Суть работы в том, что роботизированная рука в стеклянном кубе безостановочно сгребает вязкую красную жидкость в очерченный круг. Жидкость продолжает растекаться, а рука - сгребать, сгребать и сгребать. Со временем движения робота замедляются, стекло покрывается брызгами, а белый пол розовеет. На TikTok миллионы просмотров. Люди плачут. Приписывают работе депрессию, выгорание, метафору «человека, который распадается на части». в Solomon R. Guggenheim Museum и позже на Venice Biennale. Официальная позиция музея — про границы, миграцию, автоматизированный контроль и насилие государства. Но меня зацепило другое. Вопрос: Что именно охраняется авторским правом? – Программный код? – 32 предзаданных движения? – Концепция? – Или каждое конкретное состояние инсталляции во времени? Если форма — это процесс, а не статичный объект, как применять критерий «конкретной формы выражения»? 2. “Без названия” (Плацебо, или Портрет Росса в Лос-Анджелесе) Его знаменитые инсталляции - горка конфет на полу. Посетителям предлагается брать их и есть. Вес горки часто соответствует весу его партнёра, умершего от СПИДа. Произведение буквально уменьшается Исчезает. Растворяется во взаимодействии со зрителем. Иногда музей восстанавливает первоначальный вес. Иногда — нет. И снова вопрос: Если произведение предполагает своё физическое уничтожение, если зритель — соавтор изменения формы, если внешний облик сегодня не равен облику завтра — что мы охраняем? Идею? Инструкцию? Конфигурацию? Право на воспроизведение процесса? – Где границы охраны? – Можно ли «исказить» произведение, если оно изначально предполагает трансформацию?

«Иван, Вы совершенно не учли упречность этой нормы...» «А ведь они неправильно отоварили то, что написано в законе...» Я как человек, который родился в Одессе, привык к разным шалостям русского языка. Но когда я впервые услышал, как говорит Тамара Георгиевна, я не мог поверить: как же просто она с нами, молодыми, говорила, как легко доносила сложные конституционно-правовые конструкции и как использовала поговорки и узнаваемые словечки. И это очень сильно располагало: она строгий, очень дотошный, энергичный, но безумно добрый и открытый человек. Её образ — одновременно недоступного эксперта и морального камертона и открытого, народного, человека — притягивал и притягивает. В какой-то степени, мне повезло и я похвастаюсь: я учился у Тамары Георгиевны. Нет, не как у преподавателя, и в университете её не застал. А как у эксперта в области конституционного правосудия: мои первые жалобы в КС во многом были написаны с учётом замечаний, рекомендаций и общения с двумя первоклассными конституционалистами — Тамарой Георгиевной Морщаковой и Татьяной Михайловной Храмовой. В общем, когда я увидел, что будет презентация автобиографии легендарного судьи КС РФ, я подвинул свои планы, организовал «фракцию» — не только коллектив Центра конституционного правосудия, но и других коллег по цеху — Павла Ларионова, Наталью Спиридонову, и других. Тамара Георгиевна для меня — бесконечный источник вдохновения. Во-первых, своей непримиримостью и одновременно гибкостью: мало кто понимает, что иногда стратегическая победа требует тактического шага назад. Во-вторых, уверенностью, что право и конституционализм — игра в долгую. И в сложный период важно не просто сохранить себя. А защищать и применять основные принципы права. Кстати, купить книгу можно по ссылке в магазине Пиотровский. И, конечно, не забываем, что предзаказ моей монографии также продолжается. Огромное спасибо московскому Ельцин-центру за чудесную организацию этого мероприятия. Это было легендарно!

Learn to speak IP-correctly🖤

Друзья, я сегодня буду на международном IP форуме в МГЮА на двух панелях:

and I’m too clever and then I’m too f*cking dumb

^Рассказываю подруге про JSD программу в NY University, что не понимаю, зачем мне это надо, еще три года в библиотеке, с ограничениями на работу^ Подруга: девочка, отдай телефон Наташе Я: да я все это всегда понимала, я не тупая Подруга: ты не тупая, ты сумасшедшая, это разные вещи

Когда женщина - доктор юридических наук, профессор, судья конституционного суда в отставке спрашивает, хочу ли я совет 👀🙂‍↔️🤚 (she’s role model) И даже вот немножко удалось поговорить!

🫣🫣🤭