Каула Тантра|Сомананданатха Сарасвати

Джйештха, вечно пребывающая в бинду, Сустхира (неподвижная), сияющая алым светом. Внутри Сустхиры пребывает бинду, в центре бинду – Мохини. jyeṣṭhā bindugatā nityā susthirā cāruṇaprabhā , susthirāntargato bindur bindumadhye ca mohinī .. Каливиласа тантра. Автор изображения - Sayed Haider Raza.

Принцип “Всё во всём”, sarvaṃ sarvātmakaṃ, возможно, наиболее ярко проявляется в том, как изменяются облик, имена и даже качества божеств в зависимости от места, времени и обстоятельств. Конечно, таттва, сама суть божества нерушима, неизменна. Но как обладающее в своей сварупе полнотой всех качеств, любое божество может принимать самые разные формы, образы, и брать на себя даже нехарактерные для него изначально функции. Для начала, конечно, можно говорить об изменениях во времени – так, предельно угрожающий, гневный и непредсказуемый ведический Рудра становится “благим” Шивой, милостивым воплощением шанта-расы, Шанкарой, творящие препятствия и приносящие всевозможные несчастья винаяки сливаются в образе Ганеши, подателя всяческих благ, свирепые и кровожадные Матрики-Грахини, насылающие болезни, посягающие на новорожденных и их матерей, сами становятся Матерями и защитницами материнства, и покровителями тех, кто и поклоняется, и таких примеров в Тантре множество. Но не менее поразительно то, как изменяются божества и их функции в зависимости от региона – здесь важнейшую роль играет то, в какой местный культурно-религиозный контекст эти божества попадают. Прежде всего здесь играет роль то, как накладываются образы божеств на подобных местных, за счёт чего происходит их слияние, при этом местное божество, фактически, становится новым образом приходящего божества, а привнесённое божество наделяется также всеми чертами и качествами, характерными для “поглощённого”. Очень интересна в этом плане трансформация образа Сканды-Карттикеи. На раннем, до-пураническом этапе, он считался сыном Агни и Свахи, а также отождествлялся с пугающим демоническим Неджамешей (Найгамешей) с головой козла или барана, повелителем Матрик и Грахинь, насылающих болезни на детей и рожениц, покровителем различной магии. В пураническом контексте он становится сыном Шивы и Парвати, предводителем небесных воинств (Махасена, Сенапати), победителем Таракасуры. В Тамилнаду же его образ сливается с образом местного божества, Муругана, в результате чего и сам становится Муруганом, вечно юным владыкой гор и холмов, великим учёным, супругом двух своих Шакти – царственной Девасены и сострадательной Валли, покровителем Кундалини-йоги, что символизирует его копьё-Вель. Не менее интересна трансформация образа Бхадракали. В северной традиции Кали-Кулы Бхадракали появляется из гнева Шивы вместе с Вирабхадрой для разрушения яджни Дакши, и является исключительно угра, гневным божеством. Именно такой, как описано в тантрах Кали Кулы и Крамы, как свирепая Руруджит, подобная Каласакаршини, попадает Бхадракали в Кералу вместе с другими тантрическими учениями Кашмира. Местная же форма Бхадракали – Дарикаджит, сокрушительница демона Дарики, которого не мог убить ни один мужчина. Дарикаджит Бхадракали, также рождённая из гнева Шивы – уже сугубо местное, керальское божество, защитница женщин и рода, восстановительница справедливости, кула-девата (семйное божество) множества кшатрийских родов Найяр. Следующий этап – включение Бхадракали в структуру Шри Кулы и частичное отождествление с образами Бала Бхайрави и Бала Трипура Сундари, в результате чего, фактически, появляется уже божество, сочетающее характеристики как дарующей процветание Раджараджешвари, так и карающей адхарму Бхадракали. К такой Бхадракали, даже в самых гневных её формах, как Каринкали, обращаются местные женщины буквально с любыми просьбами, которые касаются благополучия семьи. Что самое важное – частичное перенесение культурного слоя вместе с божеством из одного региона и контекста в другой – возможно, и в чём-то неминуемо. Но никогда это не является решающим фактором. Никто не почитает на Юге божеств по “северному образцу” – используются исключительно местные кальпы (ритуальные руководства), фактически, в Кашмире – свои особенности и обычаи поклонения, в Бенгалии и Ассаме – другие, в Керале – свои, в Тамиланду и вовсе всё по-своему. Именно поэтому нет никакого смысла некритично переносить все особенности чьего-то локального почитания на собственную территорию, с местными языками и текстами на них, локальными божествами и т.п. В каждом регионе, в каждом времени и месте, формируется свой, уникальный формат почитания общих для всей Дхармы божеств – и пока этого не произошло, можно считать, что Традиция ещё не прижилась. Главное – сохранение самой таттвы божества, и опора на изначальные тексты тантр на санскрите. А дальше – и учителя, и реализованные сиддхи, и комментаторская литература – всё это должно появиться своё. Потому что Традиция – живая, и именно так она и живёт: в каждом поколении – непрерывная преемственность, но новое откровение.

Кама-Мара Как сказано в Ригведе – “Вначале возникло Желание-Кама, оно стало первым семенем ума” Этому вторит Атхарваведа – “Кама, ты родился первым, ни богам, ни предкам, ни смертным людям не достичь тебя, посему ты превосходишь всех всегда, о Величайший!” Почему же тогда в Харивамше, Саундарья Лахари и других шастрах Каму часто называют “Мара”, “Убийца”? Первые намёки на это можно встретить уже в Атхарваведе, где Кама именуется “быком, убивающим противников”, “грозным Владыкой” (ugra īśāna), насылающим на врагов дурные сны, опасности и всяческие бедствия, и призывается вместе с Марутами, составляющими свиту Рудры – да и сами эпитеты ugra и īśāna – это имена Шивы-Рудры. В буддийской мифологии Мара, демон, чинящий препятствия Будде, прямо называется Камадевой: “Того, кого в мире называют Камадевой, вооружённым разнообразным оружием, обладателем цветочных стрел, владыкой чувственных желаний - его же называют Марой, врагом освобождения”. В Шива пуране описывается, как из вздоха огорчения Брахмы, увидевшего, что Кама не в силах поколебать аскезу Шивы, появляются сонмы существ, “разнообразных обликов, обладающих огромной силой, с колеблющимися языками, беспокойных и чрезвычайно устрашающих” – все они создавали невообразимый шум, стуча в барабаны и крича māraya! chedaya! (убивай! рассекай!) – поэтому Брахма назвал их всех “Марами” и определил их в свиту Камы, чтобы они вызывали помрачение сознания у тех, кто пребывает под властью оружия Камы (охвачен чувственными желаниями) и препятствовали “пути познания мудрых”, создавая всяческие соблазны. Единственный путь избежать этого, по словам Брахмы – поклонение самому Каме. “Буддийского” Мару также называют Намучи, что означает “удерживающий”, “не-отпускающий” – это символизирует власть над теми, кто стремится к освобождению. В комментариях к Сутта нипате говорится: “Намучи - это Мара. Ведь он не отпускает (na muñcati) богов и людей, желающих выйти за пределы его владений (attano visayā), и создаёт им препятствия (antarāya). Поэтому его называют Намучи.” Таким образом, Кама-Мара “убийца” не столько в привычном смысле, сколько в том, что препятствует обретению освобождения, удерживая в пространстве чувственных желаний и наслаждений, что является, фактически, духовной смертью для большинства живых существ. ...Но как сказано в Куларнава тантре, “теми же средствами, что вызывают падение, достигается совершенство (сиддхи) в священном Учении Каулы”.

Основная, фундаментальная проблема тантрической садханы – та же, что и в любом процессе, требующем изменений. Прежде всего, это отсутствие реальной заинтересованности в радикальной духовной трансформации, преображении. Абсолютное большинство людей в Тантре практикуют – точнее, делают вид, что практикуют – желая просто улучшить качество собственного существования, усилить какие-то собственные черты и качества, получить новые качества и возможности, устранить видимые недостатки и препятствия. При этом нет самой основы – понимания реальной проблемы “связывания”, пребывания в иллюзорных представлениях о реальности в ограниченных качествах. Собственно, до факта осознания этой проблемы и её причин – это не может быть полноценной тантрической садханой. Следующая проблема – фактическое неверие в возможность реального освобождения, реализации высших сиддхи и Парамартхи, Высшей Цели – Сватантрии. Даже усердно практикуя, чаще всего, люди склонны занижать собственные возможности, чувствовать и культивировать собственную неполноценность в сравнении с “великими Сиддхами”, известными учителями и “полностью реализованными святыми”. Здесь, конечно, полный набор из всех трёх “мал” – анава мала, как базовое ощущение собственной неполноты, маийя мала, как восприятие своей отделённости внутри множественности, и карма мала – обусловленность действиями, их причинами и следствиями. Безусловно, из такой позиции сама идея освобождения кажется надуманной и невозможной. Как гласит Тантрасара Аьхинавагупты, при наличии твёрдых убеждений “я нечист”, “я обусловленное существо (пашу)”, “я отличен от всего остального” – Высшая Реальность проявиться не может. Страх реальных изменений – когда первая эйфория от новых впечатлений и переживаний в процессе садханы сменяется страхом “потерять себя”, или что-то, что мы считаем неотъемлемой частью себя, ядром личности. Конечно, пашу внутри нас, столкнувшись с угрозой радикальных изменений, всегда пугается и начинает метаться в панике – именно поэтому столько понятий в Тантре, связанных с переживанием страха и ужаса - Гхора, Гхоратара, Бхайрава. Все они выражают именно первую реакцию ограниченного при столкновении с Безграничным – экзистенциальный ужас. И только принятие неизбежных изменений, и себя – меняющегося и изменившегося, позволяют превратить “гхору” в “агхору”, тотальное бесстрашие при сохранении ясности восприятия и способности поражаться и изумляться. Наконец, неверие в конкретные методы, инструменты Тантры. При наличии сомнений в действенности мантр и других методов, садхака не должен удивляться отсутствию результата. Как сказано также в Тантрасаре, духовное могущество (prabhāva) прямо пропорционально уверенности и отсутствию сомнений. “В том, кто провозглашает: Я – Владыка Шива (śivanātha), всецело исполненный сущности всех существ – проявляется “пчела” Вимарши (рефлексивного осознавания), неся в себе собственную Пракашу (свет сознания)”.

Виджая Дашами. Виджая Дашами – десятый день с начала Наваратри, день завершающих “царских ритуалов”. Когда-то основатель династии Малла в Непале вошёл в Бхактапур на Маханавами 1354 года, а на Виджая Дашами совершались абхишеки королей этой династии. Во дворцах Малла на аштами совершалась “кхадга стхапана”, установление меча, как мурти. На Навами совершалась “кхадга бхога”, пуджа мечу, а на Виджая Дашами совершался торжественный вынос этого меча, “кхадга джатра (ятра)”. Процессия с мечом не только являлась ритуалом явления меча всему народу, этот ритуал знаменовал обретение особых “кхадга сиддхи”, сиддхи победы и непобедимости. Считалось, что в процессе этого ритуала кхадга сиддхи получал не только правитель, но и Матери (Матрики), защитницы всей долины. Собственно, вся Деви Махатмья – это про победу. Победу не просто богов над демонами – победу Дхармы над адхармой, порядка над хаосом, торжества Айшварьи, божественной силы собирать воедино, поддерживать и управлять. Все традиции божеств-покровителей высшей власти слились воедино в мифе Деви Махатмьи, а все образы этих божеств слились в едином образе Непобедимой (Апараджита) и Неприступной (Дурга) Деви, не просто покровительницы победы, но самого воплощения Непобедимости. Всех с Виджая Дашами и с Деви Висарджаной. Да пребудет с нами милость Деви, и да восторжествуют силы Дхармы над демонами. jayantī maṅgalā kālī bhadrakālī kapālinī durgā śivā kṣamā dhātrī svāhā svadhā namo'stu te на фото – Дурга убивает Махишасуру, изображение на рукояти меча, Непал, 13-14 вв.

Навами   Древнейшие свидетельства о праздновании Навами появляются гораздо раньше традиции празднования девяти ночей Наваратри. Более того, они связаны не с шиваитской или шактистской традицией, а с вайшнавской.   Речь идёт о фрагменте из Харивамша пураны – это главы 2 Вишнупарвы, где Вишну даёт поручение богине Нидре, а также следующая за этим 3-я глава и гимн Арьястава.   В истории о рождении Кришны, Вишну призывает Нидру, которая должна помочь его воплощению. Нидра в Харивамше прямо отождествляется с Кали: lokānām antakālajñā kālī – “Кали, ведающая время конца миров”, nayanaśālinī – “исполненная очей”, nidrā kālarūpiṇī – “Нидра, принявшая облик Времени (Смерти)”.   В Арьяставе впервые перечисляются имена-эпитеты Нидры, которые впоследствии станут отдельными воплощениями Деви в культе Навадурги:   “Ты – Сандхья (Сумерки), Ратри (Ночь), Прабха (Сияние), Нидра (Сон), Каларатри (Ночь Времени или Смерти), Арья (Благородная), Катьяяни, Каушики и Брахмачарини”.   Вишну даёт Нидре наказ родиться в роду Нанды и Яшоды сестрой Кришны: “Ты станешь девятым плодом её (Яшоды) чрева, родившись в нашем роду, именно в девятый лунный день тёмной половины месяца”.   За этим следует первое свидетельство о праздновании явления богини на Навами – но речь идёт именно о кришна Навами месяца Шравана (или Бхадрапада согласно pūrṇimānta).   “Сопровождаемая сонмами существ, ты, любящая подношения хмельного питья, мяса и жертв, будешь получать поклонение в девятый лунный день, с совершением жертвоприношения животных”.   И далее – “Ты обладательница трезубца и копья, чьи знамёна Солнце и Луна, ты - Навами тёмной половины месяца и Экадаши светлой половины” – таким образом, помимо кришна Навами, богиня отождествлялась также с шукла Экадаши.   Уже здесь, в Харивамше, впервые появляются и другие элементы позднейшего мифа о богине, сокрушающей демонов:   “Индра признает тебя как свою сестру, и по роду Кушики ты станешь Каушики. Он дарует тебе вечную обитель в горах Виндхье, величайших из гор, после чего ты украсишь всю землю тысячами своих святилищ... Там, памятуя обо мне, ты уничтожишь двоих данавов, Шумбху и Нищумбху, обитающих в (этих) горах, вместе с их приспешниками”.   Второе по хронологии свидетельство – это уже шиваитская Нишвасамукха, которую относят, примерно, к пятому-шестому веку.   Там говорится  – “Теперь я изложу поклонение Великой Богине на Навами. Соблюдая пост, следует почитать её благоприятными именами: Ума, Катьяяни, Деви, Дурга, Рудра, Субхадрика, Каларатри, Махагаури, Ревати, Бхутанаика, Арья, имеющая облик Пракрити, и Предводительница ганов. Под этими именами следует почитать её в обе половины месяца – с благовониями, цветами, курениями, одеждами и украшениями”.   В более поздней Нарада пуране (возможно, 11-13 вв) уже подробно описывается Маханавами, в числе других навами, относящихся ко всем 12-и месяцам – так, на навами месяца Чайтра предписывается отмечать Рама Навами, а также почитать Матрик и Бхадракали, в на навами месцев Вайшакха и Шравана почитается Чандика, как в шукла, так и в кришна пакшу. Особо при этом выделяется Маханавами, отмечаемое в месяце Ашвина. В это  день, в первую стражу ночи, почитают все виды оружия, а также животных (слона, коня, корову и быка), книги и весы. После этого в жертву Бхадракали приносят буйвола, со всеми надлежащими обрядами.   Завершается фрагмент следующими словами:   “Кто таким образом почитает Дургу, устраняющую несчастья людей, насладившись в этом мире превосходными благами, тот, в итоге, достигает небес”.   Всем прекрасного завершения Навами и всех праздников.   caṇḍike satataṃ yuddhe jayanti pāpanāśini rūpaṃ dehi jayaṃ dehi yaśo dehi dviṣo jahi

Изображение Наны верхом на льве и с копьём, Гандхара, 2-3-й вв н.э.

Торжествующая богиня на колеснице, запряжённой львами, и управляемой ещё одним женским божеством. Под колёсами и под лапами львов, на земле – тела поверженных врагов, в небе – символы солнца, луны и звезды. Но нет, это ещё не Дурга. Это ближневосточная Кибела, сопровождаемая Никой, греческой богиней победы – изображение 3-го века до н.э. из Ай-Ханум (северо-восток нынешнего Афганистана), территория греко-бактрийского государства, просуществовавшего до первых веков нашей эры. И с этих же территорий приходит позднее, при Кушанах, культ богини Наны (Нанайи), верховной богини кушанского пантеона. Главный атрибут Наны – это лев, на котором она восседает. На некоторых изображениях Нана держит копьё, и вся композиция поразительно напоминает иконографию более поздней Махишасурамардини. Нана, как и Дурга, считалась подательницей и покровительницей власти правителей. Так, великий император кушанской династии Канишка I, в знаменитой надписи на камне на холме Рабатак, прямо пишет, что получил власть из рук богини Наны и других богов. Все эти образы, впоследствии, сольются в образе единой Великой Богини, восседающей на льве и поражающей врагов-демонов. siṃhasthā śaśiśekharā marakataprakhyaiś caturbhir bhujaiḥ śaṅkhaṃ cakradhanuḥśarāṃś ca dadhatī netrais tribhiḥ śobhitā . āmuktāṅgadahārakaṅkaṇaraṇatkāñcīraṇannūpurā durgā durgatihāriṇī bhavatu no ratnollasatkuṇḍalā .. Пребывающая на льве, увенчанная луной, с четырьмя руками, сияющими подобно изумруду, держащая раковину, диск, лук и стрелы, тремя глазами украшенная, носящая браслеты, ожерелья, звенящий пояс и позванивающие ножные украшения, с серьгами, сверкающими драгоценными камнями - да избавит нас Дурга от несчастий!

Дурга Аштами. Ни у кого не вызывает сомнения то, что осенние праздники Шарада Наваратри посвящены именно Дурге и её победе над демонами, согласно сюжету Деви Махатмьи. При этом в самом тексте Деви Махатмьи имя Дурга появляется крайне редко. Основные имена Деви, упоминаемые там – Чандика, “Грозная”, а также, чуть реже – Амбика, “Матушка”. Также, хотя основой сюжет, начиная с пятой главы, посвящён Деви Каушике (Амбике), “изошедшей” из телесной оболочки Парвати, богиня и там, и в других главах часто именуется Махамайя, Вишнумайя и Нараяни, что ассоциируется с Шакти Вишну, Махалакшми. Также Деви периодически именуется Бхадракали, хотя Кали в сюжете – это особая Шакти, сила гнева Амбики, появляющаяся из изгиба её бровей в главе о Чанде и Мунде. Как их побкдительница, Кали получает также имя Чамунды, которое, впоследствии, иногда фигурирует как имя самой Деви – в частности, в Аргаластотре - jaya tvaṃ devi cāmuṇḍe jaya bhūtāpahāriṇi, а также в знаменитой Наварна мантре. В 11-й главе Деви перечисляет имена своих будущих воплощений – Рактдантика, Шатакши, Шакамбхари, и именно там она впервые говорит – “я уничтожу великого асуру Дургаму, и (поэтому) стану известна под именем Дурга Деви”. До этого имя Дурга встречается в тексте только эпизодически, в 4-й, 5-й и 9-й главах, где несёт, скорее, характер эпитета (труднодоступная, неодолимая), и приводится в связи с её способностью преодолевать трудности и опасности: durgāsi durgabhavasāgaranaurasaṅgā – “Дурга, ты есть лодка, беспрепятственно переправляющая через труднопреодолимый океан Бытия” durge smṛtā harasi bhītim aśeṣajantoḥ - “памятуемая как Дурга, ты устраняешь страх у всех существ” durgā durgārtināśinī – “Дурга, трудности и страдания уничтожающая” и т.п. В этом сюжет Деви Махатмьи следует древней версии Сканда пураны, где в мифе о победе над Шумбхой, Нишумбхой и Махишей, Деви именуется, в основном, Каушики, и только эпизодически упоминается как Дурга. В различных ранних источниках как Махишасурамардини также иногда упоминается Катьяяни Деви. Интересно, что в Непале, например, имя Дурга в отношении Деви используется достаточно редко, чаще речь идёт об Бхагавати, Уграчанде или Таледжу Бхавани. Фактически, культ именно Дурги, как Высшей Деви, победительницы демонов, формируется уже после Деви Махатмьи, но именно Деви Махатмья закладывает необходимую основу для его появления. oṃ namaścaṇḍikāyai

Современный человек, зачастую, буквально изранен с детства – постоянными ограничениями, страхом осуждения, чужими правилами, социальными нормами, постоянным давлением, конкуренцией и борьбой за доминирование. Поэтому, конечно, когда такой человек ищет “духовность”, то менее всего ему хочется столкнуться с новыми правилами, требованиями, запретами и инструментами контроля, напротив, он ищет для себя какую-отдушину, где всего этого нет, некое пространство свободы проявления и реализации. На деле же большинство традиционных школ и духовных направлений почти всегда подразумевают наличие множества писаных правил, ограничивающих и регулирующих предписаний, часто – достаточно жёсткую иерархию и безусловное подчинение учителям. Кроме того, в наше время, зачастую, это сопровождается и реальными злоупотреблениями со стороны тех самых “старших” и “наставников”. Ум “ищущего” часто просто отказывается принимать такую реальность, и пытается формировать некое несуществующее пространство “подлинной духовности”, где нет никаких правил и ограничений, и все просто “свободно проявляются”. К сожалению, это про что угодно, но не про духовные традиции. Любая подобная традиция подразумевает “чарью”, принципы следования – и это всегда некие правила, и да – ограничения. В конце концов, чтобы выйти из душного помещения на свободное пространство, всегда приходится проходить через узкие двери. Само слово Дхарма – от корня dhṛ, что означает “держать, удерживать”. Дхарма – это то, что, кроме всего прочего, удерживает человека от скатывания в животные и демонические качества. При этом Дхарма, как правило, допускает существование самых разных индивидуальных и коллективных дхарм – вспомните хотя бы разновидности брака-вивахи согласно дхарма-шастрам – там дхармическими признаются даже браки по обычаям ракшасов и пишачей. dharma eva hato hanti dharmo rakṣati rakṣitaḥ . tasmād dharmo na hantavyo mā no dharmo hato'vadhīt .. Так гласит Манава дхармашастра – “Дхарма, будучи разрушенной, разрушает, Дхарма оберегаемая – оберегает. Поэтому нельзя нарушать Дхарму, чтобы она не разрушила нас”. Иногда может показаться, что для дживанмукты, авадхуты, полностью реализованного йогина нет никаких правил и законов. И действительно, как говорят про таких – “правила и предписания – их слуги, а не хозяева”. Но это не значит, что эти дживы не придерживаются Дхармы – напротив, их уровень свободы подразумевает колоссальную ответственность, просто обычные правила этого мира для них неактуальны, тем не менее, безусловно, все они следуют Высшей Дхарме. Даже у демонов, ракшасов и асуров, тоже есть своя дхарма. Если же кто-то, в своих демонических качествах, преступает границы дозволенного даже для демонов – что ж, тогда в этот мир приходит Дурга Деви, чтобы даровать им смерть от своей руки. pracaṇḍa daitya darpaghne caṇḍike praṇatāya me

У каждого демона есть своя драматическая история о том, как и почему он стал демоном. Проблема в том, что демоны, как ни крути, едят людей. И неважно, чем вы кормите своих демонов, сырым мясом или веганскими печеньками - все равно, рано или поздно, они попытаются съесть вас.

Впервые история о Дурге, побеждающей демонов, появляется не в Деви Махатмье, а в древнейшей версии Сканда пураны, в цикле Каушики-Виндхьявасини. Там описывается, как Парвати своей суровой аскезой заслужила право дара Брахмы, после чего попросила его – “о Бхагаван, я желаю обрести божественный цвет тела, подобный сиянию золота, и прославиться в мире под именем Гаури”, и Брахма ответил Ей – “Да будет так, о Матерь мира, Великомудрая, как ты желаешь!”. Омывшись в водах озера, Парвати сбросила свою тёмную кожу – “освободившись от неё, Она засияла, словно молодой месяц после сезона дождей. Из этой оболочки возникла прославленная в мирах Каушики, подобно тому как некогда Ночь возникла из тела Творца, пожелавшего сотворить Вселенную”. Губы Каушики были подобны плодам бимба (пурпурно-красные), клыки - острыми и белыми, прекрасное лицо - подобным ясной луне, её длинные волосы были густыми, тёмными и вьющимися, Она была подобна Лакшми, прекрасная обликом, с едва начавшей округляться грудью, с очами, подобными распустившимся голубым лотосам, тонкостанная, украшенная искусно изготовленными украшениями с алмазами и драгоценными камнями и сверкающими браслетами на на предплечьях и запястьях. Каушики явилась восьмирукой, с оружием в каждой из рук, с наручами и напалечниками лучницы, в сияющих доспехах, пробить которые были неспособны ни Индра, ни асуры, с двумя колчанами стрел и луком, в одеждах цвета пыльцы лотоса (золотисто-жёлтых). Он опустилась перед Парвати на колени, и сложив руки над головой в почтительном жесте, спросила – “что мне сделать для Тебя?”. Обрадованная Парвати обняла Каушики и поцеловала в макушку, сказав – “о Неизменная, ты – обитель моего образа, ты будешь свободна от старости и смерти, избавлена от печали и страдания, будешь обладать великой силой Йоги, непобедимая в сражениях. Ты прославишься в мире как Каушики, и под другими славными именами, сообразно твоим качествам и деяниям - Вара (Превосходная), Варенья (Избранная), Варада (Дарующая блага), Сарвартхасадхани (Добивающаяся всех целей) и Дурга (Недостижимая”). После этого Парвати сотворила для Каушики великую божественную небесную колесницу, сияющую, словно солнце, запряжённую львами, украшенную знамёнами и колокольчиками, на которой Каушики-Дурга отправилась в горы Виндхья, назначенные ей как обитель. Далее Каушики вступает в битву с Шумбхой и Нишумбхой, демонами, появившимися из тел погибших предводителей асуров Сунды и Нисунды, покоривших до этого небеса и заставивших отступить всех богов. Шумбха и Нишумбха также получили особый дар от Брахмы за их аскетические подвиги – “ни смерть, ни поражение никогда не постигнут нас, кроме как от девы, которая является самой Матерью мира”. Шумбха и Нишумбха вступают в бой с богиней, поселившейся в горах Виндхья, их прежней обители. Перед боем Каушики своей йогической силой порождает из частей своего тела йогинь-воительниц с головами ворон, сов, львов, тигров, слонов, павлинов, гусей, уток, шакалов, собак, ястребов, цапель, птиц-нырков и петухов, а также ужасающих матрик-грахинь, таких как Ревати, Киннари, Шаштхи, Алакшми, Адхрити и других, каждая из которых также окружена сонмами (koṭi) подобных йогинь. Сама Каушики выступает на своей колеснице, запряжённой львами, со львицей (Siṃhī) как возничей. После победы над демонами Каушики получает признание всех богов, она восседает на божественном престоле, а боги и риши, во главе с Индрой, совершают над ней абхишеку. Сам Индра держит над ней царский зонт, называет её своей сестрой, и просит защищать всю Землю. После этого в сюжете появляется Махиша, который называется сыном Шумбхи. Он принимает облик буйвола и нападает на Каушики, но та хватает его за рог, повергает за землю, придавливает ногой голову и пронзает его своей тришулой. Так описывается появление Каушики-Дурги в Сканда пуране. При этом такие имена, как Чанди, Кали и Чамунда в этом сюжете не фигурируют, как и сражение с Чандой и Мундой или история с Мадху и Кайтабхой, но очевидно, что именно этот сюжет позднее лёг в основу более поздней Деви Махатмьи. jaya jaya he mahiṣāsuramardini

Всех с началом Наваратри. Сегодня утром, в ознаменование начала Наваратри, шакты и смарты выполняли обряд установления на алтаре калаши, одного из самых древних символов Деви – сосуда, символизирующего бесконечную глубину Тайны, начала всех начал, содержащей в себе всё Сущее и порождающей всё. Начиная с сегодняшнего дня, согласно самому популярному варианту празднования, каждый вечер будет призываться и почитаться один из аспектов Дурга Деви, а на Виджая Дашами совершается завершающая пуджа и висарджана. Как я много раз уже писал, в каждом регионе и в каждом направлении, как правило, существуют свои, особые правила проведения этих праздников, и список почитаемых богинь тоже будет отличаться. Самый распространённый вариант – это последовательное почитание (по три дня) Махакали, Махалакшми и Махасарасвати, но существует и множество других вариантов, когда почитаются девять форм Дурги согласно Навадурга стотре или Шива пуране, на Юге (в частности, в Шри Видье) распространён другой вариант, Агама Навадурга, где почитаются именно тантрические формы Дурги, такие, как Арья Дурга, Шулини Дурга, Вана Дурга и другие. В любом случае, в какой бы форме мы ни праздновали это Наваратри, главное для нас – это то, что в эти дни есть уникальная возможность максимально глубоко погрузиться в эти энергии и формы Шакти, пережить их в своей садхане, как неотделимые от нас самих. Если у вас нет “законных” передач тантрических мантр – читайте Дурга Гаятри или нама-мантры: oṃ namaścaṇḍikāyai, śrī durgāyai namaḥ, śrī durgāparameśvaryai namaḥ, или даже jaya jaya cāmuṇḍe, читайте Дурга стотры и Деви Махатмью, почитайте Деви в той форме и таким образом, как это вам близко, понятно, и доступно – Она примет искреннее почитание в любой форме. И да сокрушит Дурга Деви всех демонов. namaste'stu mahāraudre mahāghoraparākrame

Завтра утром – начало самого важного праздника для всех почитателей Шакти, вне зависимости от сампрадаи и парампары. Мы славим Деви, явленную во всём сотворённом и во всех существах, принимающую любые формы, саму Силу и Источник всех иных сил, Подательницу всех благ и Сокрушительницу всякого зла. Всех с наступающим прекрасным праздником – и да пребудет с нами Милость Деви, как в эти дни, так и всегда. yā devī sarvabhūteṣu śaktirūpeṇa saṃsthitā . namastasyai namastasyai namastasyai namo namaḥ ..

Садхана каждого имеет своё “слабое звено”, или “бутылочное горло” = это касается не только начинающих, но и довольно опытных практикующих. Это может быть обусловлено как личными причинами – ограниченным опытом, самскарами и васанами, неверным отождествлением и т.п., так и внешними – деша-кала-патра (место-время-обстоятельства). Особенно сложно с этим что-то сделать, когда это неочевидно, и есть иллюзия, что всё делается правильно – только вот ожидаемого результата, как правило, нет. Это может быть как техническая проблема, ошибки в мантрах, дхьянах и ритуалах, так и более серьёзная – в самом воззрении и понимании сущностного Учения. Первое исправляется простыми замечаниями и работой над ошибками, со вторым сложнее, поскольку здесь у проблемы могут быть глубинные, даже кармические причины, и тут разобраться намного сложнее, плюс необходимо наличие достаточной адхикары (компетентности), нужного уровня шактипаты и “узнавания”. Только легендарные сиддхи могут буквально “вытащить” человека с его реального уровня-ачары на более высокий, в жизни такое встречается крайне редко. Чаще всего это встречается у тех, кто пытается практиковать самостоятельно, без дикши, учителя и традиции, но встречается даже у последователей настоящих гуру – особенно, если нет прочной связи учитель-ученик, а садханы и упадеши получаются при редких встречах, или при “заочном” или “дистанционном” обучении. Задача учителя в таких ситуациях – верно распознать проблему ученика до того, как она станет непреодолимым препятствием и не пустит прочно корни в сознании и в садхане, после такого бороться с ней будет предельно сложно. Хорошему ученику часто достаточно полунамёка от учителя, чтобы понять суть проблемы и исправить ошибку. Упорствующий и болезненно реагирующий на замечания - будет возиться с этим годами, часто усугубляя проблему своим отношением.

Одного Она очаровывает своими формами (rūpeṇa), другого - прикосновением (sparśe), а иного - своей речью (prabhāṣaṇāt). Одного Она пленяет изящными движениями (salāsa-saṃcāreṇa), других – игривыми жестами (līlā-ceṣṭādike) и тому подобным . Кого-то мимолётно скользнувшим взглядом (vilolāloka-netrā), иных, о Возлюбленная (priye), - поцелуем (cumbanena). И нет никого, кого бы Она, обладающая великой силой (mahābalā) не увлекла своими крепкими объятьями (gāḍhāliṅganake). Джаядратха ямала.

Одного Она очаровывает своими формами формой (rūpeṇa), другого - прикосновением (sparśe), а иного - своей речью (prabhāṣaṇāt). Одного Она пленяет изящными движениями (salāsa-saṃcāreṇa), других – игривыми жестами и тому подобным (līlā-ceṣṭādike pare). Кого-то мимолётно скользнувшим взглядом (vilolāloka-netrā), иных, о Возлюбленная (priye), - поцелуем (cumbanena). И нет никого, кого бы Она, обладающая великой силой (mahābalā) не увлекла своими крепкими объятьями (gāḍhāliṅganake). Джаядратха ямала.

ugracaṇḍādikāḥ pūjyāstathāṣṭau yoginīḥ śubhāḥ “Следует также почтить восемь благих йогинь во главе с Уграчандой” - Калика пурана. Согласно Калика пуране и другим Шастрам, высшей (уттама) формой празднования осеннего Наваратри является Уграчанда или Навамьяди (navamyādi) кальпа, когда празднование начинается с кришна навами месяца Ашвина, при этом почитаются не привычные для всех Нава Дурга, а такие формы Деви, как восемнадцатирукая (aṣṭādaśabhujā) Уграчанда и Её спутницы – Рудрачанда, Прачанда, Чандогра, Чанданаика, Чанда, Чандавати, Чандарупа и Атичандика. Это связно с тем, что по преданию, впервые Деви убивает Махишу в Рамбха-кальпу в образе восемнадцатирукой Уграчанды. Восемнадцатирукая Уграчанда Деви располагается в центре мандалы, держа в руках (за волосы) отрубленную голову демона, щит, колокольчик, зеркало, тарджани мудру, лук, знамя, барабанчик дамару и пашу (петлю), в других руках – копьё-шакти, палицу, тришулу, ваджру, меч, анкушу, стрелу, чакру и дротик. Она окружена восемью Чанда-йогинями, подобными Ей, но шестнадцатирукими (исключая пару рук с тарджани мудрой и дамару), разных цветов – ярко-жёлтого, алого, чёрного, синего, белого, дымчатого, желтоватого и светло-серого, все они изображаются в позе ālīḍha (выпад правой ногой вперёд) и на львах. Сама Уграчанда, согласно Калика пуране – чёрного цвета (цвета сурьмы), согласно непальским паддхати – “цвета расплавленного золота”. В традиции непальской Сарвамная Тантры восемь Чанда-йогинь часто отождествляются с восемью Матриками – Брахмани, Махешвари, Каумари, Вайшнави, Варахи, Махендри, Чамундой и Махалакшми, а центральная Уграчанда – с главным божеством (это может быть и Трипура, и Гухьешвари, и Сиддхилакшми, и Кубджика). Как указывается в Шастрах, “в тёмную половину месяца, на девятый лунный день следует, совершив поклонение, пробудить Деви под звуки пения и музыки”, и празднование продолжается до Виджая Дашами – в этом году это получается ровно 18 дней (иногда продолжают празднование вплоть до Пурнимы). Основные дни при этом – кришна навами (пробуждение Деви), амавасья, партипад, навами и дашами. Ярких всем праздников! jaya jaya cāmuṇḍe

Посвящённый с пятью тайными (мантрами), пусть странствует он, С кхатвангой и капалой, со спутанными волосами или обритый наголо, Украшенный божественными атрибутами - священным шнуром из человеческих волос И ожерельем из черепов, в набедренной повязке, покрытый пеплом, Осознающий, что весь мир есть Рудра, преданный Рудре, твёрдый в своём обете, поглощающий всё и совершающий любые действия, всецело погружённый в созерцание Рудры. “Нет у меня другого защитника и другого высшего божества кроме Рудры, Для меня это божество – Высший Брахман, Высшее Прибежище.” Нишвасамукха.

Два основных инструмента Тантры, без которых садхана просто невозможна – это мантра и дхьяна. Соединённые вместе, они порождают бхавану, которая и есть искомое состояние, дарующее сиддхи и конечную реализацию. Мантра, как Джняна Шакти - это божество, воплощённое в звуке, который становится смыслами, śabda, которое превращается в artha. Дхьяна, как потенциал Крия Шакти - это образ, качества и атрибуты божества, которые становятся способностями и возможностями, а потом воплощаются в действии - rūpa и guṇa, которые превращаются в kriyā. Сама Иччха Шакти – желание, намерение и выбор, акт сознания, связывающий воедино звуки, смыслы, образы и действия, она и начало, и центр, и финал процесса, объединяющего идеи и действия. Если в садхане у вас будут проблемы с мантрами – значит, будут проблемы со смыслами, понятиями и идеями – и наоборот, без понимания основных идей и смыслов у вас не будет мантра-сиддхи. Если у вас будут проблемы с дхьяной – будут проблемы как с распознаванием и различением, так и с формированием образов и способностью к действиям, и наоборот – при проблемах с образным и пространственным мышлением будут серьёзные проблемы с дхьяной. При отсутствии связи между мантрой и дхьяной проблемы будут те же, что и у людей с “афантазией”, которые не в состоянии превращать слова в образы, или с “афазией”, когда человек не в состоянии преобразовать образы в слова и смыслы – такой человек может быть вполне адекватен в обычной жизни, но не будет прогрессировать в садхане, поскольку не сможет реализовать бхавану. Настоящая садхана возникает только тогда, когда бхавана естественным образом порождается взаимопроникновением и единением мантры и дхьяны. Эта триада и есть сутью Трики для практикующего в практическом приложении к его садхане. śaktitrayasamāveśo yasmāt sarvatra śaṃkaraḥ . ghoraghoratarāghorāghorās tāḥ parikīrtitāḥ . evaṃ bhuvanaṃ pāleyū rudraśaktivyavasthitāḥ .. Поскольку Шанкара присутствует во всех троих Шакти, Именуемых Гхорагхоратара, Гхора и Агхора, Да поддержат они, как Шакти Рудры, всё Мироздание.