Печка Василия Розанова

А неназванный по имени молодой человек, предложивший Андрею Витальевичу перевести Кантос, это автор настоящего канала. Вот такая история.

А Бронников - это поэт, который совершил подвиг: за полтора года на одном дыхании перевёл Кантос Паунда. Так что будет книга трех больших поэтов.

"Произведения большого поэта преодолевают узость эпохи и находят свой путь в будущее. Они не принадлежат времени, каким бы хорошим, но чаще безразличным или откровенно враждебным оно бы ни было для поэта. Дом поэта — вечность. Оттуда он черпает образы и слова, там он слышит мелодии стихов, которые звучали давно, звучат сейчас и будут звучать потом". Андрей Витальевич Бронников прислал фрагмент своей статьи к первому большому изданию поэзии Стефана Георге в переводе Владимира Борисовича Микушевича.

Арбатскому комиксу Гуревича я всегда предпочитал прекрасную книгу Петра Михайловича Бицилли.

За что я не люблю книгу арбатского историка Гуревича "Категории средневековой культуры"? Например, за такие вот обобщения, когда скандинавист Гуревич, не владея византийским материалом и ссылаясь на две работы своего закадычного арбатского друга Каждана, высказывается с космическим масштабом и космической же глупостью, так что потом эта глупость идёт в народ и становится палкой в руках самопровозглашённого либерального нравоучителя Оболонского из ВШЭ.

"Воспитание имеет смысл прилагать только к определенной природе. Природные качества или, выражаясь точно, соотношение частей души даны и изменены быть не могут никаким воспитанием. Но при наличии определенной природы нужно приложить все усилия, чтобы она получила надлежащее воспитание и образование. О воспитании «третьего сословия», крестьян, рабочих, ремесленников и частных предпринимателей, Платон ничего не говорит. Для них никакого специального образования не требуется. Им, видимо, вполне достаточно знать свое ремесло путем традиционной передачи знаний и знать простейшие гимны богам. Их образ жизни не делает город хорошим или плохим, и даже принцип специализации в этом сословии может проводиться не очень жестко. Они лишь должны знать свое место и не пытаться занять место среди стражей. Во всем остальном они свободны, и никто их воспитывать не собирается".

Из диалога "Теэтет" Феодор. А разве у нас есть недостаток в досуге, Сократ? Сократ. Это верно. И в иные времена и теперь мне не раз приходило на ум, любезный друг, что не случайно люди, большую часть своего времени проводящие в занятиях философией, выступая в суде, вызывают смех. Феодор. Что ты хочешь этим сказать? Сократ. Вероятно, если сравнить тех юношей, что толкаются в судах и тому подобных местах, с теми, что проводят время в философии и ученых беседах, то воспитание первых будет рабским перед свободным воспитанием вторых. Феодор. Почему? Сократ. Потому, что у последних, как ты выразился, никогда не бывает недостатка в досуге и своим рассуждениям они предаются в тишине и на свободе. Вот мы сегодня переходим уже к третьему рассуждению – так же и они, если какой-нибудь побочный вопрос более придется им по душе, чем основной, не заботятся о том, долго или коротко придется им рассуждать, лишь бы только дойти до сути. Первым же всегда недосуг, их подгоняют водяные часы, не позволяя им держать речь о чем любо, их связывает противник и зачитываемый иск, сверх которого ничего нельзя говорить. Речи же свои они держат, как раб за раба – перед господином, что восседает со своим законом в руке, да и тяжбы у них никогда не об отвлеченном предмете, но всегда о себе самом, и нередко дело идет о жизни и смерти. От всего этого люди становятся ожесточенными и хитрыми (они знают, как польстить господину речью и угодить делом), с мелкой и кривой душой. Величие, прямоту и независимость с малых лет у них отняло рабство, принудившее их к коварству, угрозами и страхом отравившее нежные еще души, и, кто не сумел вооружиться сознанием истины и права, те не перенесли всего этого, но, обратившись вскоре ко лжи и взаимным обидам, совершенно согнулись и сломились, и теперь, превратившись из детей во взрослых людей, они, совсем не имея разума, почитают себя искусными и мудрыми. Что до этих, то они таковы, Феодор.

Религиозный и малозаметный символизм в деталях. Иран, похоже, подобрал для каждой иностранной исламской делегации на похоронах Хаменеи стих из Корана, направленный на политическую агитацию. Саудовская Аравия получила стих о двух армиях, встречающихся в битве, одна из которых армия верующих , а другая армия «неверующих» - намек на то, что КСА фактически выступили как враги Ирана и союзники «коалиции неверующих»(США и Израиля) Турецкая делегация получила стих, возвышающий тех, кто сражается, над теми, кто "сидит" - намек на неоднозначную позицию Турцию во время войны. Ливанское правительство услышало стих о людях, отказывающихся жертвовать, если их об этом просят - намек на их бездействие во время вторжения Израиля на юг страны. Делегации Хезболлы было сказано: «Не слабейте и не печальтесь, в то время как вы будете на высоте, если вы действительно являетесь верующими» - тут думаю все понятно. ХАМАС получил стих, чествующий людей, выполнивших свой завет с Богом: "Некоторые умерли, другие ждут" - намек на мученичество и жертву палестинского движения и всех палестинцев в борьбе против Израиля. Делегация хуситов Йемена получили стих, восхваляющий верующих, которые сражались, не слабея - намек на большую роль хуситов в борьба с американцами и израильтянами. Катар получил стих о прощении и божественном благоволении, прочитанный как знак признательности за его посредническую роль на переговорах.

Но есть и те, кто пишет "Каранавал"...

Все работы дипломного проекта Екатерины - "Отец".

Одна из дипломных работ этого года в Академии художеств. Автор - Екатерина Окишева. Студия Владимира Загонека.

По такому же принципу противопоставили с моим прекрасным другом Серафимом (@Servfer) семь Таинств и семь смертных грехов. Евхаристия — Чревоугодие Брак — Похоть Священство — Гордыня Покаяние — Уныние Миропомазание — Зависть Соборование — Алчность Крещение — Гнев Таинства восстанавливают связь падшего человека с Богом. Грехи ее разрывают и ведут к Дьяволу. Семь Таинств божественных и семь таинств сатанинских.

Орден "Тайная ГДР" существует! https://vk.ru/ddrundnva

"Ты не смеешь самостоятельно пользоваться разумом, ибо разум падшего человека поражен дьяволом!" - одна из ведущих тем православной аскетики, а не только правоконсервативной мысли.

Здесь нужно сразу отметить ряд моментов, опорных точек. Мысль Дриё - это мысль аутентичного правого консерватора, традиционалиста. Она противостоит всей совокупности либеральной и левацкой мысли, основанной на вере в утопическую возможность дать падшим, грешным людям право самим что-то решать, не понимая, что падшие люди решат всегда во зло. Дриё идёт вслед за незабвенным де Местром и ещё более ранним несравненным Гаманом - мыслителями, диаметрально противоположным Канту. Если бы Дриё знал об англоамериканской мысли, то он наверняка вспомнил бы и Карлейля, и Рёскина, и Джона Фицхью, учивших о прирождённой склонности всех (а не некоторых) людей к рабству, к тому, чтобы иметь хозяина и вождя, руководящую и направляющую силу нечеловеческого происхождения. Если бы Дриё знал что-то о русской мысли, то он назвал бы своими учителями Константина Леонтьева и А.Ф. Лосева. Но ему было достаточно знания о Гамане (вероятно) и де Местре (точно), чтобы прийти к антикантианскому медиевализму. Ведь самое богоборческое, самое сатанинское изречение Канта - это утверждение о "совершеннолетии просвещенного человека", о его способности "самостоятельно пользоваться разумом". Весь правый консерватизм отвечает на эти претензии ударом кнутом и дубинкой, тыкая их в зубы просвещенцу и прикладывая его мордой в грязь: "Ты не смеешь самостоятельно пользоваться разумом, ибо разум падшего человека поражен дьяволом!" Левацкая и либеральная мысль многообразна. У одних она ближе к анархической утопии свободных коммун, где якобы безгрешные люди поведут мирную спокойную жизнь. У других она превращается в либертарианскую апологию хищничества падшего разума и страсти к наживе (доктрина Адама Смита и его предшественников сатанистов Мандевиля и Фергюсона). И у леваков, и у либералов-рыночников, буржуазных капиталистов человек есть свободный гражданин, номинально не имеющий над собой хозяина. "Дело либерализма — не связывать, а развязывать", - утверждал один из третьестепенных российских либералов, не понимая, что в традиционном понимании той же индоевропейской и семитской мифологии глагол "развязывать" неизменно относится только к освобождению демонических сил зла перед Концом света. Итак, ни леваки, ни либералы не хотят иметь над человеком и его разумом хозяина. "Во всём современный человек усомнится, только в своём разуме не усомнится", - писал Гоголь в "Выбранных местах". "Ни Бога, ни хозяина" - провозглашали французские анархо-социалисты XIX века. Правый консерватизм отрицает и то и другое. На место "прав человека" он ставит "права Бога", как заметил Луи де Бональд. Консерватизм, традиционализм снова несёт эмансипированному, раскованному человеку цепи того, что Константин Леонтьев называл "трояким рабством: общинам, церкви и царю". Традиционализм провозглашает, как Дриё во Франции, что каждый человек должен узнать, что на земле и на небе у него есть хозяева. Он провозглашает, как Фицхью в Америке, что "все рабы по природе, все!" - и цепи этого рабства греху снимаются только несоциально, неполитически, только через духовный рост человека, по апостолу Павлу: "Всякий делающий грех есть раб греха... И познаете Истину, и Истина сделает вас свободными". Но познать Истину значит отринуть ложь, значит провести разделение между римским fas и nefas, между семитским халяль и харам, между славянским чистым и нечистым - операция, которой категорически не хотят просвещенцы. Дриё ла Рошель, бретонский традиционалист, нёс это знание традиционной иерархии внутри себя. Оказавшись заброшен в самую тёмную и кровавую эпоху ХХ века, он отчаянно искал путём перебора, какие силы вовне реализуют его идеал - вернуть Францию к дореволюционной, средневековой иерархии. Когда фашистский (в итало-французском смысле, т.е. не германо-нацистский) вариант был бит, он возложил надежды на новый иерархизм сталинской России. Эта ставка исторически, конечно, точно так же была бита. Но Дриё, метаясь, в исканиях двигался по правильной нити. Осталось выяснить, куда эта нить может привести дальше.

Максим Медоваров раскрывает тезис Дрие ла Рошеля "Моя ненависть к демократии заставляет меня желать триумфа коммунизма. В отсутствие фашизма только коммунизм способен поставить человека к стенке, заставив его вновь признать, как это не случалось со времен Средневековья, что у него есть хозяева".