Движение Сопротивления

Да, я знаю, что героев — единицы и что большинство не рождены для подвига. Кроме того, героев не надо агитировать. Но и вы не бессильны. Ни при каких обстоятельствах не работайте на войну. Если ваш труд хоть как-то связан с военной промышленностью — уходите оттуда. И других уговаривайте уходить. Ни при каких обстоятельствах не подписывайте контракт. И других уговаривайте не идти на фронт. Помогайте уехать тем, кто готов уехать. Если вы работайте с детьми, будьте препятствием для зла — пусть кремлевская пропаганда не пройдет через вас. В России оказались тысячи украинцев, и многие не по своей воле. Им нужны документы, жилье, еда, дорога дальше. Помогайте им через проверенные волонтерские сети, а не только в одиночку. Не забывать политзаключенных. Письмо в колонию, передача, помощь семье законны и очень важны для тех, кто сел за слово против войны. Забирайте любые накопления из банков — у чекистов будет меньше денег на войну. А миллионы вкладчиков, забравшие свои деньги, могут обрушить любой банк. Старайтесь работать «в черную», чтобы государство не получило ваш НДС. Не участвуйте ни в каких сборах на войну, как бы на вас не давило начальство — не покупайте военные займы и облигации. А они обязательно будут. Говорите с близкими. Не спорьте лозунгами, а задавайте вопросы — очень важно оставаться голосом здравого смысла в своей семье. И не привыкайте к войне. Если вы — патриот Украины, конечно вы будете за ее победу. Но если вы считаете себя патриотом Росиии, то поймите, что только победа Украины дает вашей стране шанс вылезти из чекистского концлагеря. Неужели вы хотите, чтобы ваши дети прожили свою жизнь в северной Северной Корее? Поймите, что война держится на людях, деньгах и молчаливом согласии. Каждое малое антивоенное дело отнимает у нее немного из всех этих трех пунктов. p.s. Специально для дураков повторю, что «тихие» антивоенные дела никак не отменяют «громких» антивоенных дел. Но умные тем и отличаются от дураков, что они стараются вербовать своих союзников везде, где только можно, а не сдают без боя 140 миллионов человек на том основании, что они, якобы, орки и генетические рабы. Не надо этого делать. Keep calm and carry on. Украине — победу, России — свободу.

В комментариях к постам про технологии Сопротивления людей постоянно бросает из одной крайности в другую. Одни пишут что-нибудь про «фонариком в небо посветите» — как будто «тихий» протест отменяет «громкие» формы протеста. Другие возмущается тем, что я подставляю людей под статью — хотя я специально выбираю такие метода протеста, при которых люди не рискуют собой или своими родственниками. Я сейчас оставлю за скобками тот факт, что многие из этих комментаторов — кремлевские боты, которые выполняют две важнейшие задачи военной пропаганды: или внушить оппонентам мысль, что все безнадежно и они бессильны или разъединить возможных союзников. Когда после победы Украины станут доступны архивы, вы поразитесь, какое количество пламенных агитаторов повторяющих постоянно про "генетический мусор" были ботами и работали на Кремль. Так любой чекистский допрос обязательно начинается с унижения. Ничтожеству труднее сопротивляться. Но в тюрьмах и концлагерях выживали те, кто сохранял чувство собственного достоинства. Кто старался бриться и делать зарядку. Давайте я вам немного расскажу про военную пропаганду союзников во время Второй Мировой. И почему она никогда не забывала про важность ежедневных маленьких дел для победы. Тотальная война требовала, чтобы каждый гражданин чувствовал себя на фронте, даже если он стоял у плиты. Плакат «Едешь один — едешь с Гитлером» призывал вступать в клубы совместных поездок. Главной причиной была не бензин, а резина. В 1942 году Япония захватила Малайю и Нидерландскую Индию, откуда поступала почти вся натуральная резина для США. Ввели и «скорость победы» — 35 миль/час по всей стране. Поездка в одиночку расходовала резину, которая шла на колеса военной техники. Над этой рекламой обыватели шутили: «Если женщина спит одна — она спит с Гитлером». Экономический эффект был ничтожным — все решило изобретение синтетического каучука, но моральный эффект был огромным. Люди помнили, что они на войне. В 1940 году лорд Бивербрук, министр авиационной промышленности Британии, призвал отдавать алюминиевую посуду на самолеты. Домохозяйки несли кастрюли и сковородки горами. Историки считают, что реальный вклад был невелик: авиация нуждалась в особых сплавах, а основная часть алюминия поступала из Канады. Похожая история была и с чугунными оградами, срезанными с парков и площадей: значительная часть этого металла так и не пошла в дело. Около двадцати миллионов американцев разбили «огороды победы». Над этим можно ухохатываться — морковку он посадил, вояка задрипанный. Иди лучше с гранатой под танк. Но люди помнили о войне. Они собирали консервные банки, бумагу, металлолом. Кухонный жир сдавали в мясные лавки, потому что из него получали глицерин для взрывчатки. Нейлоновые чулки шли на парашюты. Дети покупали сберегательные военные марки для своих альбомов. Плакаты призывали к экономии одежды «Изнашивай вещи до конца». Британцам рекомендовали наливать в ванну не больше пяти дюймов воды — даже в Букингемском дворце поступали так же. Человек, который сдавал кастрюлю, чувствовал, что он помогает, а не просто ждет новостей. Это была психологическая разрядка, почти ритуал. Теперь про тех, кто остался в России и про уехавших. Вы не можете писать о войне, а мы пишем. Вы не можете переводить деньги ЗСУ, а мы переводим. Вы не можете помогать украинским беженцам за границей, а мы это делаем. Но и вы способны на очень и очень многое. Потому что вас — миллионы и даже ваш тихий протест способен менять мир. Ваша безопасность — не эгоизм. Человек на свободе, который может помогать годами, полезнее символического жеста, после которого он окажется в колонии.

Историю про то, как святой Георгий победил дракона знают, конечно, все. Но не все знают, что было потом. Один из самых незаслуженно малоизвестных художников Венеции Витторио Карпаччо рассказывает эту историю дальше. Карпаччо вообще — мастер повествования. И да, блюдо из тонко нарезанной мраморной говядины назвали в честь него — за любовь к оттенкам красного. Повар, который изобрел карпаччо, перед этим побывал на выставке Карпаччо и впечатлился этими оттенкам. В Венеции в Скуоле ди Сан-Джорджо-дельи-Скьявони (Скьявони на венецианском диалекте означает «славяне») висят три работы Карпаччо с историей про дракона. Рассматривать каждую — огромное удовольствие. На первом холсте изображена «Битва святого Георгия с драконом». Самая кульминация. Копье входит в пасть рептилии и от страшного удара древко ломается. Обратите внимание на крайний натурализм человеческих останков, обглоданных драконом. Полуобгрызенная девушка и надкусанный юноша. Новая жертва дракона (дочь местного царя) смиренно ожидает результатов поединка. На заднем плане панорама ливийского города Силена, рядом с которым поселился ужасный дракон. Все ведь знают, что единственный способ избавиться от Дракона — это иметь своего собственного. Великий британский теоретик искусств Джон Рёскин там восхитился этой картиной, что взял ее в качестве эмблемы для своего благотворительного фонда «Гильдия Святого Георгия». А потом история продолжается. Рядом висит картина «Триумф святого Георгия». Рыцарь приводит еще живого дракона в Силену. Обломок копья еще торчит у него из пасти. Обратите внимание на уменьшившийся размер дракона. Уже побежденное страшное зло всегда кажется жалким и ничтожным. Георгий предлагает жителям Силены принять крещение после такого чуда и уже поднимает меч, чтобы отрубить краснокнижной рептилии голову. Большое здание с куполом на заднем плане подозрительно напоминает иерусалимскую мечеть Купол Скалы, а одежда жителей показывает, что это неверные. А третья картина называется «Крещение селенитов». На ступенях храма преклоняют колени королевская чета, принимая обряд крещения, который совершает святой Георгий водой из сосуда. В городе праздник и мусульмане славят христианина — трубят в трубы и бьют в барабаны. То-то рада, то-то рада вся силенская семья. Прославляют, поздравляют удалого святого Георгия. p.s. А рядом висят еще три горизонтальных полотна. Историю про святого Иеронима, который вынул занозу из лапы льва вы, конечно, знаете. А Карпаччо рассказывает, что с ними было дальше.

Вернулся из Венеции с дня рождения друга и привез несколько историй. Первая — про заповедь «не укради», которая в принципе запрещает любое присвоение того, что принадлежит другим людям. Все знают историю про похищение из Александрии мощей святого Марка — покровителя Венеции. По легенде хитрые венецианцы положили в большую корзину останки евангелиста и сверху прикрыли свиными тушами, к которым сарацины не могли прикоснуться по религиозным причинам. Но почему в этом случае воровства не стыдятся, а наоборот — гордятся им? Можно же было придумать любую историю про чудесное обретение мощей, у верующих все же хорошо с фантазией. Но — нет, именно что украли и даже увековечили это воровство на фасаде собора Святого Марка. Дело в том, что «благочестивые» или «священные» кражи (furta sacra) были практикой религиозного почитания христианских святых. В разных районах Европы известно около 50 случаев похищений мощей святых — и это считалось высшим выражением благочестия. Мощи святых были очень востребованы. Второй Никейский собор (787), своим Седьмым правилом строго запретил освящать храмы без закладывания в них святых мощей. И возник естественный вопрос — а откуда брать мощи? Спрос резко превышал предложение и возник настоящий рынок с посредниками. Раз был рынок, были и фальшивки. Купленные кости вызывали естественные вопросы «а точно ли это останки святого»? Поэтому покупка была хуже кражи. Святой — не товар. Продажа священного граничила с симонией (покупкой или продажей духовного сана или церковных таинств за деньги). Реликвия, прошедшая через деньги, превращалась в вещь, а святой должен был оставаться личностью с собственной волей. Святой считался живым и могущественным: он мог наслать бурю, сделать тело неподъемным или покарать вора. Если кража удалась, значит, он был согласен. Удачная кража работала как ордалия: святой соглашался за новую общину. Интересно, что рассказы о воровстве (переносе) мощей удивительно однотипны. Прежние хранители были нерадивы и не чтили святого. Часто святые являлись добрым христианам во сне и требовали похитить их останки. По дороге обычно случалась опасность, от которой спасало чудо. Тело становилось то легким, то неподъемно тяжелым в зависимости от того, одобрял ли святой маршрут. Прибытие сопровождалось чудесными исцелениями. А «священную кражу» описывали как момент воссоединения святого и новых почитателей, которых он предпочел старым за большую ревность в вере. Добавлю, что многие кражи, скорее всего, никогда не происходили. Реликвию покупали или получали в дар, а потом община сочиняла рассказ о дерзком похищении, потому что такая биография повышала статус святыни. Кража была не столько событием, сколько доказательством подлинности. При этом мощи одного святого могут храниться в разных местах. Епископ Виктриций Руанский еще в IV веке объяснял, что в каждой частице святой присутствует полностью — часть равна целому. Поэтому дробление мощей не уменьшало святыню, а умножало места присутствия.

Во время протестов польской Солидарности во многих городах люди ставили в окнах включенные телевизоры экраном на улицу и зажигали свечи. Телевизоры будто вещали в космос и никто не слушал местных Соловьевых и Скабеевых. А сами выходили на прогулку и возвращались только тогда, когда государственные вечерние новости заканчивались. Милицию это злило невероятно. Прогулки сопровождали милицейские машины и автозаки. В толпе было много агентов. Одна участница вспоминала, что у них каждый день был новый опознавательный знак, и однажды она случайно подслушала, как ее сосед из госбезопасности договаривался с коллегами держать в руке пачку соленых палочек. Добавлю, что протестам очень помогала католическая церковь Польши. В отличие от гундяевской РПЦ, которая почти полностью легла под чекистов. И разумеется на исповеди в России нельзя сообщать священнику ничего, что может вас хоть как-то скомпрометировать.

Про внимание к деталям. Дверная ручка кафедрального собора в Трире, Германия. Символизирует христианские аллегории бдительности, покаяния и духовного пробуждения

Интересно, что у Генуи (это же республика) не было королевского двора, чтобы принимать государей и послов, но город был одним из важнейших финансовых центров Европы и приезжали в него лица королевских кровей очень часто. Генуэзские банкиры кредитовали и испанскую корону и участвовали в международных финансовых операциях. Чтобы разместить их в XVI веке власти начали составлять «ролли» — списки частных дворцов, разбитые по разрядам роскоши. Когда в город приезжал важный гость, жребий решал, какая семья обязана его принять за свой счет. Отказаться было нельзя. Тогда богатые генуэзские фамилии начали соревноваться в величии и богатстве, превратив финансовую мощь в архитектурную. Благодаря этой системе в центре города (улица Гарибальди, Бальди и пр) дворцы идут практически вплотную — более 40 дворцов на небольшом куске земли. А потом великий Рубенс, желая показать северной Европе образцы идеального и величественного городского жилья эпохи барокко, за свои деньги выпустил альбом «Palazzi di Genova» (Дворцы Генуи). Эта книга стала образцом для строителей Антверпена. Повлияла Генуя и на архитектуру Парижа — с нее делали площадь Вогезов

Из истории военной логистики. Нидерланды были самым ценным алмазом в короне огромной империи Габсбургов — они приносила огромные деньги. Поэтому испанцы 80 лет (1568–1648 годы) вели войну с непокорной провинцией. Казалось бы, что легендарная испанская пехота должна легко разгромить каких-то «нищих» гезов. Но была очень серьезная проблема логистики — солдат из Испании нужно было как-то доставить в Голландию. Казалось бы, в чем проблема? Сажаешь армию на корабли на севере Испании и морем везешь прямо в Нидерланды. Но тогда идти надо было через Бискайский залив и Ла-Манш, который контролировали англичане (напомню про разгром испанской Непобедимой армады в 1588 году). А Франция тоже поддерживала голландцев. Поэтому испанцы стали использовать свои итальянские владения как плацдарм. Солдаты прибывали морем в Северную Италию через Геную, а затем шли на север по суше — через те территории, где испанская корона или ее союзники могли обеспечить безопасный проход. Маршрут начинался в Милане и тянулся примерно на 1100 километров до Брюсселя (Милан — Савойя — Франш-Конте — Лотарингия — Люксембург — епископство Льеж — Брюссель). Путь занимал обычно шесть-восемь недель. Первым его прошел герцог Альба в 1567 году с армией примерно в 10 000 человек. Уточню, что армии нужно было пересекать Альпы. Тысячи солдат ежедневно нуждались в пище, обуви, одежде, боеприпасах и медицинской помощи. Нужно было учитывать состояние дорог, погоду, переправы, размещение войск и отношения с местным населением — это в бунтующей Голландии можно было заниматься грабежами, а с союзниками так поступать было нельзя. Маршрут менялся постоянно в зависимости от политической обстановки в Европе. Когда Савойя сблизилась с Францией, и путь через ее владения оказался затруднен. Испанцам пришлось искать альтернативные маршруты — через швейцарские долины, Вальтеллину, Тироль и южные германские земли. Швейцарские кантоны разрешали проход испанских войск только при строгих условиях: небольшими группами и без оружия, которое перевозили отдельно. Это делало переброску армии значительно сложнее. В испанском языке до сих пор есть выражение «poner una pica en Flandes» (поставить пику во Фландрии), то есть сделать что-то невероятно трудное и дорогое. Всего за несколько десятилетий по этой дальней и очень дорогой дороге Испания перебросила более 120 000 солдат. Можно было иметь лучшую пехоту Европы, но доставка ее стоила огромных денег и солдаты прибывали небольшими «порциями». А потом нужно было еще и содержать эту армию десятилетиями — например, в 1568 году содержание армии во Фландрии обходилось примерно в 1,87 миллиона флоринов в год. При этом поступления из Кастилии составляли лишь около 300 000 флоринов в месяц. Разрыв приходилось покрывать за счет других доходов, кредитов и местных ресурсов. Солдаты требовали жалованья. Подрядчики — оплаты. Банкиры — возврата кредитов. А военные кампании не давали быстрого результата. Дело в том, что в военном деле уже произошла революция, появились новые бастионные крепости, которые делали войну медленной: города брали месяцами, и побеждал тот, кто дольше кормил осаждающую армию. Денег испанцам все время не хватало и зарплату солдатам постоянно задерживали. Солдаты влезали в долги к маркитантам, продавали оружие и голодали. Из-за задержки жалования испанская армия Фландрии подняла 45 мятежей между 1572 и 1607 годами. Мятежники выбирали предводителей, занимали уже захваченные города и оттуда вели переговоры об оплате и собирали «контрибуции» с округи. За время Восьмидесятилетней войны с Нидерландами испанская корона объявляла о приостановке платежей ШЕСТЬ раз — 1575, 1496, 1602, 1627, 1647, 1652. Шесть дефолтов за войну. Голландцам нужно было держаться, пока Испания надрывала себе пупок.

Витрувий в «Десяти книгах об архитектуре» рассказывает историю про кариатид. Якобы город Кария во время греко-персидских войн перешел на сторону персов. После победы над персами остальные греки объявили войну Карии. Город был захвачен, мужчин убили, а женщин увели в рабство. И вот женщины в качестве кариатид должны были расплачиваться за преступление своего города, вечно неся на себе тяжесть храма. Скорее всего, это обычная байка, придуманная задним числом. Кариатиды в архитектуре существовали задолго до греко-персидских войн. А причины их появления — скорее инженерные: длинная женская одежда позволяет превратить человеческое тело в подобие прочной колонны. С мужчинами с их двумя ногами это сделать сложнее. Но самое интересное — еще одно инженерное решение на храме Эрехтейона на Акрополе (421–406 гг до н.э.) Обратите внимание на пышные прически кариатид. Шея — самое узкое место в подпорке. А значит и самое слабое. Мрамор очень хорошо работает на сжатие и очень плохо на растяжение. При сильных боковых нагрузках (осадка фундамента, перекос балки, землетрясение) мрамор может трескаться. А толстые заплетенные косы увеличивают поперечное сечение колонны в самом слабом месте конструкции. Хорошо рифмуется с историей о Самсоне с силой в его волосах, как мне кажется. p.s. Можно из этого инженерного решения в кариатидах сделать вопрос для ЧГК — про другую трактовку пословицы «нашла коса на камень».

О работе оппозиции хорошо писал Вацлав Гавел в «Силе бессильных» (1978). Гавел отказывался называть режим просто диктатурой. Диктатура — это кучка людей, держащих остальных силой. Посттоталитарная система устроена иначе: она воспроизводит себя через участие всех. Каждый одновременно жертва и опора. Граница проходит не между властью и народом, а через каждого человека. Гавел рассказывал историю о зеленщике, который выставлял среди лука и морковки лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Он не думал о пролетариях. Настоящий смысл лозунга другой: «Я послушен, веду себя как положено, оставьте меня в покое». Если бы на табличке было написано «Я боюсь и потому беспрекословно подчиняюсь», ему было бы стыдно. Идеология дает ему алиби: низменное основание подчинения прячется за высоким идеалом. Точно так же сегодня власть говорит о Родине и о битве за нее. Режим держится не на вере, а на ритуале. Верить не обязательно, достаточно вести себя так, будто веришь. Так люди и становятся системой. А оппозиция сегодня разрушает эту схему. Вы возмущаетесь учительницей, которая втирает детям какую-то патриотическую херь. А знаете, почему вы возмущаетесь? Потому, что это — исключение из правил. Если бы это происходило всюду и везде, вы считали бы это нормой и не понимали, что здесь такого — все так делают. Вы видите одну патриотическую дуру, но не видите тысячи нормальных учителей в России, которые бьются каждый день за то, чтобы дети оставались людьми. И они выигрывают битву за детей. И еще о невидимом. Это сложно. Это невозможно посчитать. Все видят тысячи чмобиков, идущих на фронт за деньги. За огромные деньги. Но никто не видит народного энтузиазма и очередей в военкоматы. И в этом тоже есть работа оппозиции, которая постоянно объясняет, насколько преступна эта война. Когда армию приходится покупать по все более высокой цене, в этом не только заслуга украинской армии, в этом есть и работа оппозиции. Вы не видите, и не должны видеть работу волонтеров «Идите лесом» и других организаций, но они спасают тысячи жизней. Все видят 700 000 российских солдат на фронте, но в тылу их осталось в несколько раз больше — армия, ФСБ, Росгвардия, МВД… силовиков еще несколько миллионов. Но посылать их на фронт страшно — а вдруг полыхнет в тылу. Все видят горящие НПЗ, но никто не видит, как горит синим пламенем поддержка власти. Вы не видите огромных денег, которые каждый день собирает оппозиция для поддержки Украины — а они есть и в каждом дроне и в каждой ракете. И это тоже работа оппозиции. Не все меряется бойцами на фронте: «А сколько дивизий у Римского Папы?» Да, вы правы — раз война продолжается, значит российская оппозиция делает недостаточно. Не смогли гнилые интеллигенты остановить Путина. А богатая Европа смогла? А Америка с ее колоссальным военным бюджетом? А могучее НАТО? Но только вот, что я вам скажу. Мы пилим это бревно каждый день. Без перерыва. И оно обязательно рухнет со страшным грохотом. А вам будет казаться, что это только заслуга бесстрашной армии Украины. Но поверьте, что не только.

Получил, наверное, с десяток комментариев про бездарную оппозицию, которая просрала свою страну и штук двадцать комментариев про то, чего вы, дескать, добились — нельзя же было мараться, участвуя в таком позоре. Давайте я попробую на все сразу и ответить. Вспомните советских диссидентов. Их было мало. Очень мало на всю огромную страну — несколько тысяч, не более. Но они боролись с советской властью ее же оружием. Правозащитники требовали: «Соблюдайте вашу Конституцию». И никто не говорил им тогда — да как вы можете требовать соблюдения законов в тоталитарной стране, только гордое и решительное неучастие. И сегодня война с преступным государством его же оружием — это хороший ход. После ввода войск в Чехословакию в 1968 году всего несколько человек вышли на Красную площадь с протестом. Всего ВОСЕМЬ человек на всю огромную страну. Но никто не говорил им — и на хрена вы вышли, вы же ничего не добились, значит все было напрасно, пони вы необучаемые. В 1980 году Сахарова сослали в Горький за протест против войны в Афганистане. Война в Афганистане из-за этого не прекратилась, но значит ли это, что все было напрасно? Нет. А знаете, сколько россиян вышли на протесты только в 2022 году? ОВД-Инфо зафиксировал более 18 900 задержаний на антивоенных акциях, чего в СССР даже близко не было никогда. Диссиденты были принципиальными сторонниками ненасилия. Сегодня часть сопротивления перешла к активным действиям, есть тысячи случаев диверсий — от поджога релейных шкафов, до саботажа на военных заводах. Вы понимаете, насколько путинская Россия более жестока, чем кровавый Советский Союз? Знаете, сколько лет заключения получили демонстранты за свой протест? Дремлюга получил три года, Делоне — два года и 10 месяцев, Бабицкий, Богораз и Литвинов — ссылку, Файнберг и Горбаневская — принудительное лечение. А сегодня дают вполне сталинские сроки — и по 10 и по 15 лет. Про пытки в тюрьме — даже сравнивать невозможно. Советских граждан высылали из страны поштучно. Сотни тысяч россиян уехали сами, чтобы никак не работать на войну. Бросали свои дома, своих друзей, свою работу — и уезжали. Диссиденты поддерживали норму. Они объясняли где добро, а где зло. Я понимаю, что над интеллигенцией очень удобно смеяться. Гы-гы, Васисуалий Лоханкин. Интеллигенция считает, что она мозг нации, а на самом деле, она — дерьмо. Ну написал писатель книжечку, ну спел бард песенку, «Ну какая-то там Марина, захлебнулась в петле — делов». И чо? Союз Нерушимый Республик Свободных как стоял, так и будет стоять вечно. Но интеллигенты сделали так, что никто не верил в коммунизм. Над властью откровенно смеялись. И в 1991 году никто не вышел защищать эту власть. 18 миллионов членов партии куда-то рассосались. И оппозиция делает сегодня то же самое. Власть может рисовать любые цифры небывалой народной поддержки, но даже последний военкор знает, что это вранье. И эту власть никто не выйдет защищать. Мятеж Пригожина это очень убедительно доказал. А дальше для власти все будет только хуже. Одним из важнейших инструментов диссидентов была «Хроника текущих событий» — самиздатский бюллетень, который рассказывал о репрессиях. Преемственность буквальная, «Мемориал» вырос из диссидентской среды. Сегодняшние оппозиционные СМИ делают эту же работу, только в сто раз лучше и больше — и это очень пригодится потом на суде над чекистами.

В новом сериале Гая Ричи «Джентльмены» главный герой перед свадьбой исповедуется католическому священнику. Тот напоминает ему, что убийство — грех, и ссылается на шестую заповедь: Thou shalt not murder — «Не совершай убийства». Герой возражает, что в оригинале на иврите сказано Thou shalt not kill — «Не убивай». В русском языке убийство есть убийство — «не убий» пришло через греческое ou phoneuseis с широким значением. Но в английском to kill — это любое лишение жизни вообще (человека, животного, даже растения), намеренно или случайно, законно или нет. Солдат на войне, охотник, пьяный водитель, хозяин, режущий курицу — все kill. А вот to murder — более узкая юридическая и моральная категория: преступное и, как правило, умышленное убийство человека. Казнь по приговору, самооборона или убийство на войне обычно не считаются murder. Немного упрощая: всякое murder — это kill, но не наоборот. Интересно, что в классической версии короля Якова 1611 года было — Thou shalt not kill. Но современные английские переводы дают You shall not murder. В оригинале же стоит lo tirtsach, от глагола ratsach. В Библии он встречается 47 раз и почти всегда означает убийство человека человеком. Но важнее, где глагола ratsach нет. Он не употреблялся для войны, для казней, предписанных Богом, и для забоя скота.

В XV веке в Британии появилось выражение «Вилка Мортона», описывающее ситуацию выбора между двумя одинаково неприятным альтернативами, из которых невозможно выйти победителем. Оно связано с именем Джона Мортона, архиепископа Кентерберийского и лорда-канцлера при короле Генрихе VII. Во время войны с Францией Мортон придумал простую аргументацию для увеличения сбора налогов со всех дворян и духовенства: Если подданный живет роскошно, тратит много денег и демонстрирует богатство — значит, он богат, у него есть излишки и он может платить высокие налоги. А если подданный живет скромно, бережлив и не демонстрирует всем своего богатства — значит, он экономит, скопил много денег и потому тоже может платить высокие налоги. p.s. Чем-то напоминает классический вопрос гопников в российских тюрьмах: «Вилку Мортона в глаз…»

В России почти 90 000 участков голосования. В процедуре подсчета участвует около одного миллиона человек — понятно, что власть физически не в состоянии найти столько послушных и запуганных упырей. Поэтому какая-то информация все равно пробивается. На участке в Новосибирске «Новые люди» получили 41%, а кандидат «Яблока» — 51%. По опубликованным со ссылкой на протокол УИК №1953 (расположенного в общежитии Новосибирского государственного университета) данным, за «Новых людей» проголосовали 41,04% избирателей, за КПРФ — 32,5%, за «Единую Россию» — 8,75%. И это при полностью зачищенной поляне и невозможности антивоенного голосования. Просто чтобы вы понимали цену официальным результатам ЦИК и количеству россиян, поддерживающих партию власти.

Продолжая тему удачных и неудачных метафор. Что не так с метафорой «Наш мозг работает как компьютер»? Первая Мировая война продвинула наши представления о принципах работы мозга. Новые малокалиберные пули летели быстро и оставляли в мозге сравнительно прямой узкий канал с входным и выходным отверстиями и некоторые солдаты при этом выживали. По тому, какие функции мозга были повреждены при таких ранениях, стало возможно определить, какие области примерно за что отвечают. В армиях появились стальные каски: французская «Адриан», британская «Броди», немецкий «Штальхельм» — они превращали часть смертельных ранений в тяжелые, но переживаемые. А изобретение рентгена помогло определять местонахождение осколков. Десятки тысяч раненых в голову солдат помогли создать «карты» мозга — материалов для исследований было в избытке. И эти знания потом использовались при создании компьютера — то есть изначально метафора была перевернута. Но сначала о том, чем метафора «Наш мозг работает как компьютер» может быть полезна. Самое главное — она десакралиризирует процессы мышления. Нет никакой загадочной души и мозг вовсе не является непознаваемым устройством. Любая сложная задача состоит из простых и понятных операций. Мы воспринимаем информацию, удерживаем ей в памяти, сопоставляем с тем, что уже знаем, и принимаем решение. Никакой мистики — как и в компьютере. И это позволяет исследовать мышление научными методами. А теперь о том, где эта метафора не работает. В нашем мозге нет деления на софт и хард — это одно целое. Наш опыт физически перестраивает связи между нейронами. Программа переписывает железо непрерывно, и провести границу между ними нельзя. Более того, мы думаем не только мозгом, но и всем телом — прикосновениями, запахами, странным ощущением в животе и т.д. Наша память не хранится в мозге, как записанный файл. Воспоминания не извлекаются, а каждый раз собираются заново — и с этим связана ненадежность нашей памяти. Множество наших воспоминаний не являются нашими. Компьютер можно выключить, мозг работает постоянно. Он все время «бормочет». Если его выключить, он уже не заведется. Кроме того большая часть активности мозга спонтанна, а восприятие часто лишь корректируется входящими сигналами. Главная задача компьютера — обработка информации. Главная задача мозга — вовсе не мышление, а выживание организма. Мозгу есть, чем заняться и без этого — он управляет гормонами, движением и поддержанием равновесия. Он распознает предметы и определяет расстояние до них, регулирует работу внутренних органов, обрабатывает нервные сигналы и изнутри и снаружи. Более того, из множество сигналов он отсекает множество ненужных. Он распознает речь и считывает намерения людей по их поведению т.д. Сложность еще в том, что в мозге нет четкой структуры, как в компьютере, где видеокарта обрабатывает графические данные, а жесткий диск работает с файлами. Функции не лежат по отдельным ящикам, а выполняются сетями, которые перекрываются. И нет, правое полушарие не отвечает за логику, а левое — за творчество. А мышление появилось в связи с усложнением структуры мозга и на него мы тратим всего несколько процентов от «общей мощности». Думать — это дорого и сложно. Именно поэтому люди так не любят этим заниматься. Подавляющее большинство ежедневных дел делаются «на автомате», не задействуя мышление. Интересно, что творческая задача часто не требует «больше мощности». Иногда нужно перестроить связи между уже работающими системами, изменить точку зрения или заметить то, что прежде казалось несущественным. Компьютер работает с бинарной логикой — ноль или единица. Мозг работает с шумами и помехами, а случайность в работе нейронов участвует в обучении и поиске решений. На работу мышления влияют множество факторов — от усталости до зубной боли. И он может выдавать разные решения при одинаковых условиях задачи. Входя в один и тот же лес грибник, зоолог и влюбленный видят перед собой три разных леса. p.s. Подобрать же одну хорошую метафору для объяснения всех функций мозга невозможно в принципе. Но можно подобрать их несколько — под каждую отдельную функцию.

Сейчас сотрудничаю с исследовательским швейцарским медицинским проектом SymBioVault и хочу рассказать о нем — возможно среди моих читателей найдутся инвесторы или ученые, которые решат принять в нем участие. С одной стороны успехи современной медицины и цивилизации (антибиотики, чистая вода, вакцинация, канализация, улучшенное питание и т.д.) спасли сотни миллионы жизней — до пенициллина обычная царапина, воспаление легких ил послеродовой сепсис буквально убивали людей. А с другой стороны, создав антибиотики, мы сами запустили эволюцию бактерий — на них тоже действует естественный отбор и у них тоже выживают сильнейшие микроорганизмы. И возможно Ковид — вовсе не последняя эпидемия на нашем веку. Растет плотность населения, а самолеты быстрее переносят потенциальных возбудителей болезней. Увеличение средней продолжительности жизни приводят к тому, что миллионы людей болеют болезнями, до которых раньше просто не доживали. Но у современной медицины появляется все больше интересных возможностей для борьбы не только с существующими болезнями, но и с будущими. И одной из этих идей как раз занимаются сегодня швейцарские врачи. Им слово: У каждого человека свой уникальный набор бактерий. Не «полезные вообще», а именно его. Они живут на коже, в кишечнике, в носу и в других местах тела. Пока человек здоров, они живут с ним и друг с другом в равновесии. Антибиотик не избирателен. Это пожарный шланг в комнате. Тушат нужное, заливают всё остальное. Некоторые виды бактерий после этого не возвращаются, гармония нарушается. Медицина, анализируя бактерии во время болезни, способна сказать, что сломалось, при этом почти не может ответить, как было, когда было хорошо. А без этого нет понятной точки восстановления. Исследования по лечению живыми бактериями (трансплантация микробиома) уже идут и эта отрасль медицины быстро развивается. Чтобы такая процедура была успешнее, нужны не чужие микробы из банки, а ваши, с того дня, когда вы чувствовали себя хорошо. Эти бактерии не будут восприняты организмом как чужеродные и приживутся с большей вероятностью. SymBioVault делает простую вещь. В здоровом состоянии, с выбранного участка тела забирают микробиом, анализируют его и замораживают живым. Человек получает «снимок здорового состояния», данные анализа композиции микробиома и пробирки с микробами, которые хранятся в биобанке. В будущем эти бактерии могут быть использованы как основа для персонализированного лечения. Это резервная копия себя в хорошей форме. Компания начинает с женского здоровья. После бактериального вагиноза больше половины женщин за год получают рецидив: своих защитных бактерий уже нет, а пробиотики часто не эффективны. Первое исследование по валидации метода уже идёт в Швейцарии. Идея без пробирки — просто идея. Здесь пробирка появляется вовремя: до поломки, а не после. Пожалуйста, пишите, если хотите участвовать в проекте как инвестор или партнёр: info@symbiovault.com

Рейнер Анвин был сыном основателя издательства George Allen & Unwin. Его отец Стэнли считал, что дети лучше разбираются в книгах, которые пишут для них взрослые. Он платил сыну по шиллингу за каждую прочитанную книгу и рецензию на нее. Когда Анвину было десять лет, отец дал прочитать ему «Хоббита», чтобы решить — печатать или не печатать книгу. «Хоббит» мальчику понравился и в 1937 году первая книга профессора Толкина была напечатана. Сохранилась и детская рецензия: «Бильбо Бэггинс был хоббитом, который жил в своей хоббитской норе и никогда не отправлялся в приключения. Наконец, волшебник Гэндальф и его гномы уговорили его пойти. Он пережил очень захватывающие сражения с гоблинами и варгами. Наконец они добрались до одинокой горы, Смауг, дракон, охраняющий ее, был убит, и после ужасной битвы с гоблинами он вернулся домой — богатым! Эта книга, с помощью карт, не нуждается в иллюстрациях, она хороша и должна понравиться всем детям в возрасте от 5 до 9 лет». p.s. Добавлю, что тот же Анвин уже после войны прочитал рукопись «Властелина колец» и тоже принял решение о ее печати. Он же первым в Великобритании издал книги Роальда Даля «Джеймс и гигантский персик» и «Чарли и шоколадная фабрика»

Метафора — один из самых простых способов объяснения. Метафора упрощает сложный вопрос до простого и уже понятного. Вот так же и у пчелок, сынок. Между тем, неправильный выбор метафоры может привести к неверному пониманию проблемы, а значит и к неправильной попытке ее решения. Одна из самых неудачных и дорогостоящих метафор, это представление о борьбе с наркоманией, как о войне. Звучит, конечно, звонко: «Война наркотикам», но результаты этой многолетней войны крайне сомнительны. Рамка задана в 1971 году, когда Никсон назвал злоупотребление наркотиками «врагом номер один». А что делать с врагом — понятно. Если враг не сдается, его уничтожают. В чем проблемы с этой метафорой. Война предполагает сторону противника — организацию с волей, интересами и способностью капитулировать. Но тогда врагом является и рынок с миллионами контрагентов и спрос.Но спрос не капитулирует, потому что не является субъектом. И что самое плохое — в число врагов автоматически попадает потребитель. На деле же не существует единого противника, который должен капитулировать. Ликвидации главарей в Мексике привела к тому, что крупные структуры распались на множество мелких конкурирующих структур и уровень насилия резко вырос. Обезглавливание не уничтожает сеть, а дробит ее (то же самое, кстати, произошло и с Аль-Каидой). Разгром колумбийского наркокартеля привел к переносу производства в Перу и Боливию, закрытие карибского маршрута открывает мексиканский. Внутри военной метафоры это читается как отход противника на новые позиции, то есть как промежуточный успех — а не как опровержение самой модели. Отчеты о войне с наркотиками ведутся, как военные сводки — спецслужбы отчитываются о конфискованных тоннах наркотиков, как о победе. Это приводит к тому, что концентрация наркотиков резко повышается. Сухой закон сдвинул потребление от пива к более крепкому, сегодняшняя марихуана в разы сильнее той травки, которую курили хиппи, опиум уступил героину, сегодня героин вытесняется фентанилом, где смертельная доза измеряется миллиграммами. Что в разы повышает шансы потребителей умереть от передозировки. Проведение «военной» спецоперации по перехвату очередной партии наркотиков поднимает на них цену, цена поднимает маржу, маржа финансирует структуру. Посадки одних драгдилеров только помогают другим. В результате население тюрем быстро увеличивается и США здесь вне конкуренции. Попытка проведения других военных операций, например, распыление с воздуха гербицида глифосата для уничтожения плантаций коки приводит к уничтожению других культур и резкому увеличению больных раком. И самое страшное — военным нельзя доверять решение проблем потому, что они думают всегда одинаково: раз мы не выигрываем войну — значит, действуем недостаточно жестко. Надо сажать больше, увеличивать сроки и ужесточать наказание. Кстати, это же относится и к «Войне с террором». А теперь подумайте о смене метафоры. Если, например, вместо метафоры «Борьба с наркотиками — это война» ввести другую метафору: «Борьба с наркотиками — это лечение болезни», то способов и возможностей сразу станет гораздо больше. И опыт Португалии это убедительно доказывает. p.s. Если интересно, могу объяснить, почему такая эффектная метафора «Наш мозг — это компьютер», гораздо больше затуманивает вопрос, чем его проясняет.

Прошелся по крупнейшим российским СМИ в интернете. Знаете, что их всех объединяет? Ни на одном из них нет фотографий пожаров. Ни на одном. Бесстрашные акулы пера и серьезные творческие коллективы, вы хотя бы в окно смотрите иногда?

Из довоенных интервью с москвичами: Мы за Путина, потому что мы за стабильность. Мы за Путина, потому, что при нем нет войны. Мы за Путина потому, что смогли купить машину в кредит. В результате: полтора миллиона убитых и раненых на войне, страна в изоляции, сотни тысяч бегут от мобилизации, цены стремительно растут, Москва горит, бензин из автомобиля ночью слили. А дальше все будет только хуже.