Движение Сопротивления

Давида обычно изображали или перед битвой (как Микеланджело) или уже как триумфатора после победы над Голиафом (как Донателло или Верроккьо). Джованни Лоренцо Бернини решил показать Давида (1624) в самый кульминационный момент — за секунду перед броском. Чтобы воображение зрителя дорисовало всю картину — вот-вот сейчас все и произойдет. Потом Лессинг в трактате «Лаокоон, или О границах живописи и поэзии» (1766) сформулирует эту мысль так, что художник должен выбирать самый «плодотворный» (беременный будущим) момент, который оставляет простор для фантазии и сопереживания зрителя. Потом из этой мысли, что в повествовании еще скрытое и подразумеваемое и пленяет сильнее показанного вырастет весь саспенс. Наше воображение гораздо богаче того, что нам могут показать — увиденное чудовище становится известным, а нередко и разочаровывающим. Незримое хранит ужас неведомого, которое у каждого свое, ведь мы его воображаем сами.

К трагедии в Непале. В 1986 году Саддам Хусейн торжественно открыл плотину в Мосуле. В ее строительство было вложено колоссальные 1,5 миллиарда долларов и плотина должна была давать электричество, обеспечить воду для полива засушливом летом и покончить с наводнениями в Багдаде. Проблема была в выбранном месте для строительства. Несколько проведенных независимых экспертиз настоятельно советовали ничего не строить в этом районе — очень мягкие почвы из известняка, мергеля и гипса, которые растворяются или разрушаются водой. Это очень опасно. Так американцы в 1976 году построили в Айдахо плотину Тетон, хотя геологи предупреждали, что скальное основание нестабильно и испещрено трещинами. Какая фигня, сказали строители и начали заливать трещины бетоном. Мы построим огромную земляную дамбу шириной 520 метров. Разве такую махину что-то сможет поколебать? Они даже не успели заполнить водохранилище — вода прорвала плотину и полностью затопила лежащий ниже город Рексбург. Но Саддам Хусейн принял решение о строительстве. В результате работы по постоянному укреплению плотины продолжаются и сегодня, хотя прошло уже более 40 лет. Вода вымывает мягкие породы, инженеры находят эти полости и заливают их цементом. Десятки машин ежедневно закачивают раствор в основание плотины. А в 2014 году плотину захватили тупые религиозные фанатики из ИГИЛ. Рабочие разбежались, оборудование было повреждено или разграблено, запасы раствора исчезли, а полноценная цементация была прервана. Начали образовываться новые трещины и провалы. Потом исламистов выбили и плотину снова начали ремонтировать. Работы продолжаются каждый день и сегодня. Потому, что если плотину прорвет, то город Мосул затопит на глубину 20 метров, а Багдад, с населением 7 миллионов человек — на глубину 4,6 метра. Никогда не понимал, как страны, на территории которых есть такие потенциально опасные объекты, могут начинать войны со своими соседями. Это как стране-бензоколонке начинать войну. Вам же все сожгут в ответ, кретины.

The Economist пишет, что Путин смертельно боится поражения в войне: «Они меня повесят» Ну что, ты боишься касатик, ну почему сразу — повесят? Может с тобою, Вова, все будет так, как происходит в твоем государстве каждый день со множеством других людей. Ты же построил такое государство. Своими ручками построил. Поймают на улице, отвезут в полицию и изобьют там. И ты подпишешь контракт. Подпишешь, подпишешь, и не такие подписывали. Может женят перед отправкой на какой-нибудь женщине с пониженной социальной ответственностью — не пропадать же подъемным. Ты ведь, кажется, сейчас разведенный, да? И повезут тебя, яхонтовый мой, на фронт. Куда-нибудь под Малую Токмачку. А там отправят тебя в штурма. Генералу, который столько раз врал о взятии этого населенного пункта, нужна новая звездочка. Откажешься идти воевать за Родину — посадят в яму, будут на тебя мочиться и избивать резиновым членом. И пойдешь ты, как миленький. Пойдешь, пойдешь, и не такие шли. А там наступишь ты на мину «Лепесток» или сбросит украинский дрон рядом с тобою гранату. И будешь ты раненый долго и мучительно умирать в серой зоне. Будешь, будешь, и не такие помирали. И никто не пошлет за тобою врачей — тебя давно уже списали, да и на хрен ты кому-то нужен. Семечки в карман положи, Володя. А может все иначе будет. С судом, с заполярной колонией особого режима ИК-3 в поселке Харп Ямало-Ненецкого автономного округа. С холодным карцером, тюремной баландой и длинными полярными ночами. Про белых медведей послушаешь, касатик. Или оставят тебя одного с жителями Бучи. Или с пленными украинцами, прошедшими через российские тюрьмы. Чего сразу «Повесят» то? Ты не торопи события, касатик. Есть множество других не менее интересных вариантов — Муаммар Мухаммад Абу Миньяр аль Каддафи не даст соврать.

Загадка из автомобильного музея Турина: Для чего в первых автомобилях были такие милые вещицы? Искать ответ у ИИ неспортивно. Я сам напишу его апдейтом к посту через пару часов. Просто попробуйте догадаться сами.

В Турине есть два автомобильных музея. Один, понятное дело, музей Фиата. Собственно, FIAT расшифровывается как Fabbrica Italiana Automobili Torino — Итальянская автомобильная фабрика Турина. А второй — «глобальный» автомобильный музей. По мнению специалистов он входит в пятерку лучших автомобильных музеев мира. Все там обычно рассматривают гоночные машины, а меня заинтересовала история автомобильного колеса. Понятно, что автомобильное производство начиналось от каретного производства, как максимально к нему близкого. Конструкторы сначала карет сначала брали все — производство кузова, диванов, подвески, колес, места для шофера и пассажиров, систему тормозов и управления, фонари и пр. Первые автомобили — это кареты без лошадей. Но быстро выяснилось, что каретное колесо не подходит для автомобиля. При увеличении скорости увеличились и нагрузки. Большой диаметр колеса кареты нужен был не для красоты — он позволял перекатываться через препятствия, а не биться о них. Спицы в карете были деревянными и работали на СЖАТИЕ. Железный обод набивался в горячем виде и при остывании стягивал конструкцию. Вся механика — противостояние грубой поверхности. Обитые металлом деревянные колеса при езде по булыжной мостовой издавали страшные звуки. Поэтому автомобилисты начали заимствовать свои колеса не у карет, а у велосипедов. Велосипедное колесо стало революцией в инженерном мышлении. В 1870-х Джеймс Старли инвертировал колесо — металлические спицы у него работали не на сжатие, а на РАСТЯЖЕНИЕ. Ступица «висела» на паутине натянутых проволок, а не опиралась на них снизу. В результате при той же прочности вес стал в разы меньше. Потом в 1888 году (обратите внимание на округлости даты) Данлоп придумал пневматическую шину — и велосипед стал самым энергоэффективным транспортным средством из когда-либо созданных человеком. А автомобильное колесо — это прежде всего шина. Автомобиль должен разгоняться, тормозить и входить в повороты на высокой скорости — все это требует сцепления с дорогой. Шина передает тягу, гасит вибрацию, обеспечивает управляемость. Если колесо кареты просто катилось по поверхности, то автомобильная шина вцепляется в нее. p.s. Вы никогда не задумывались, почему в шасси самолета так много колес? Дело в том, что там колесо выполняет принципиально другие задачи — оно должно выдержать удар чудовищной силы при посадке машины весом в 70–120 тонн. Поэтому там шасси — это прежде всего амортизатор, а колесо с многослойной шиной сверхвысокого давления (в 6–14 раз выше автомобильного) — лишь точка касания. А колес так много для того, чтобы если одно из них не выдержало бы удара, то другие продолжили работать.

Военные историки (Ардан дю Пик, Пэдди Гриффит, Джон Киган) пишут о низкой эффективности огнестрельного оружия в XIX веке. Солдаты стреляли выше голов противника и одной из основных целей стрельбы было держать неприятеля на расстоянии и не дать ему вступить в смертельную рукопашную схватку. В сражениях Гражданской войны США от 200 до 1000 человек могли стоять друг напротив друга и обстреливать вражеские ряды с расстояния 30-50 метров, поражая лишь одного-двух противников в минуту. В битве при Роузбаде (крупное сражение войны за Черные Холмы между армией США и союзом индейских племен сиу и шайеннов) войска генерала Джорджа Крука сделали около 25 000 выстрелов и в лучшем случае поразили около 100 индейцев — примерно одно попадание на каждые 250 выстрелов. В битве при Литл-Бигхорне было сделано около 42 000 выстрелов. Солдаты попадали в одного индейца примерно каждые 840 выстрелов. После битвы при Геттисберге было найдено 24 000 заряженных мушкетов. Только из половины стреляли более одного раза. Одной из самых результативных битв было сражение при Роркс-Дрифте в 1879 году между зулусами и британской пехотой. 140 британцев против 4000 зулусов. Окруженные и забаррикадировавшиеся солдаты вели залп за залпом по плотным скоплениям атакующих туземцев с близкого расстояния. Казалось, что в такой ситуации ни один солдат не мог промахнуться. Результат: одно попадание на каждые 13 выстрелов. Зулусы потеряли тогда 370 убитыми и до 800 раненых

Чтобы на минуту отвлечься от споров про политональные наложения у Бриттена. Старая история Дмитрия Горчева про композитора Каравайчука: «Давался как-то в городе Петербурге торжественный концерт по поводу какой-то важной даты - дня города, может быть, или чего-то там ещё. На концерте присутствовала сама Валентина Ивановна и другие "замечательные люди". Состав выступающих на таких концертах не меняется уже много лет: мушкетёр Боярский в шляпе, добрый доктор Розенбаум, кудрявый композитор Корнелюк, пожилая, но по-прежнему сдобная Людмила Сенчина, ну, и бессмертные Эдита Пьеха (иногда с внуком) и Эдуард Хиль. В общем, чем богаты. И тут вдруг внезапно выходит на сцену композитор Каравайчук... Если вообразить себе самый скверный характер, который возможно вообразить, то у композитора Каравайчука он ещё хуже. Живёт он в крошечной комнатке, в которой едва помещается рояль. За этим роялем он обедает и на нём же спит. Когда его приглашают куда-то выступить, он снимает с подушки свою единственную ни разу не стиранную наволочку для того, чтобы надевать её на голову во время выступления. Тот, кто пригласил такого человека на торжественное мероприятие, наверняка понёс впоследствии самую суровую и совершенно заслуженную кару. Ибо это было актом чистейшего и неприкрытого вредительства. При Сталине за такое вообще расстреливали. Ну, и значит, выходит этот композитор Каравайчук к микрофону и говорит своим невыразимо противным скрипучим голосом: "Дорогие друзья! Всё то, что вы тут слышали, - это была страшная поебень. Для тех, кто думает, что он ослышался, повторяю: ПО-Е-БЕНЬ. А теперь мы будем слушать музыку". И в мертвецкой тишине, в которой не пискнула даже Валентина Ивановна, композитор Каравайчук сел за рояль, надел на голову наволочку и заиграл что-то волшебное».

В комментариях напомнили про еще одну прекрасную женщину. Илария дель Карретто (1379–1405) из Лукки. Ее надгробие в соборе Сан-Мартино признано шедевром раннего Возрождения. По легенде ее муж Паоло правил в Лукке как настоящий тиран. Жители восстали, ворвались в собор Сан-Мартино и хотели разгромить капеллу ненавистного правителя. Но красота надгробия так потрясла их, что они не стали его уничтожать.

Умберто Эко как-то спросили о его идеале женской красоты — кого он находит более привлекательной: Венеру Милосскую или Мону Лизу? Эко ответил, что на его вкус Венера слишком мускулиста, а Мона Лиза могла бы оказаться трансвеститом. Вместо них он выбрал Уту фон Балленштедт — точнее ее статую с Наумбургского собора (слева — статуя, справа — возможная реконструкция). Интересно, что нацисты в свое время объявили Уту эталоном арийской женщины, а ее глиняные статуэтки массово производились для украшения домов немецких бюргеров. А в 1937 году художники Диснея именно с нее срисовали образ Злой королевы-мачехи для «Белоснежки». Надо ли добавлять, что судя по ее родословной Ута с большой долей вероятности к арийцам имела очень отдаленное отношение.

Добавлю, что в Блетчли-Парк взламывали не только немецкие и японские шифровки, но и переписку Ватикана. Там были собственные системы шифрования — не Энигма, а бумажные коды и кодовые книги. Например, в январе 1945 года через Ватикан шли японские попытки нащупать почву для завершения войны на Тихом океане. И возможно о Холокосте союзники узнали гораздо раньше — через отчеты католических священников, которые шли наверх — информация могла приходить из мест, куда обычная военная разведка просто не имела доступа. p.s. Было довольно обидно, что люди, которые приближали победу и спасали сотни тысяч жизней на фронте, не могли никому рассказать об этом. Я, дескать, ничем не рисковал и просто работал в тылу. Британское правительство начало рассекречивать документы о работе Блетчли-Парк только в 1977 году, а формально от обязательства хранить тайну ветеранов освободили лишь в 2009 году. На мемориале Блетчли-Парк есть сильная надпись: «We Also Served» — «Мы тоже служили».

Величайшей операцией Второй Мировой войны был взлом британцами немецкой «Энигмы» в Блетчли-Парк. Значение этого переоценить невозможно. Некоторые историки считают, что чтение союзниками немецких шифровок ускорило победу на полтора-два года. Только фильмы о работе дешифровщиков союзников страдают невероятными упрощениями. Дед бил, бил — не разбил. Баба била, била — не разбила. Мышка бежала, хвостиком махнула. Яичко упало и разбилось. Дескать, пришел один гений и решил проблему. В действительности нет ничего более далекого от истины. К маю 1945 года в Блетчли-Парк работали около 10 000 человек. Причем три четверти из них — женщины. Это была не работа одиночки — это было полноценное машинное производство по взлому шифров. Люди работали в три смены по восемь часов. У Марка Солонина есть цикл лекций о взломе «Энигмы». Если вы не видели, всячески рекомендую. Но не менее интересен и другой вопрос — как британцы смогли сохранить все это в тайне? Вы просто представьте себе сложность задачи — у вас есть 10 000 человек и нужно, чтобы никто из не проболтался. А что знают двое, знает и свинья. Например, американцы с такой задачей при работе над Манхэттенским проектом не справились — информация уходила постоянно. А уж более дырявой разведки, чем советская, даже сложно было себе представить — из нее утекало вообще все. А Черчилль с гордостью говорил: «У нас есть курица, несущая золотые яйца, которая при этом не кудахчет». Немцы до конца войны не догадывались, что «тумана войны» для союзников не существует и они читают большинство зашифрованных сообщений. Так как же британцы добились такой невероятной секретности? Это ведь была не маленькая группа из пяти человек, над проектом работали тысячи людей. Во-первых, большинство людей не знали, чем они занимаются. Они знали только ту часть работу, которую они выполняли. И как правило это была очень скучная и монотонная работа. Вся работа с информацией была разделена на изолированные отделы. Перемещение между отделами было ограничено. Помещения стояли отдельно, а все окна были закрыты черными шторами, чтобы сотрудники не могли увидеть, чем занимаются в соседних зданиях. Это чем-то напоминало работу мозга — отдельный нейрон не знает, что такое мысль. Он просто передает сигнал. Но из огромного количества локальных операций возникает идея. Женщина, три года обслуживавшая машину «Колосс», узнала ее настоящее название лишь спустя десятилетия — даже название собственного рабочего инструмента было засекречено от тех, кто на них работал. Во-вторых, каждый сотрудник подписывал Акт о государственной тайне, обязывающий к молчанию пожизненно. Запрет касался разговоров о работе за едой, в транспорте, и даже дома с родными. Секретность распространялась и на разговоры с коллегами. За разглашение полагалось тюремное заключение. Но все держалось не только на страхе — сотрудникам объясняли, что от их молчания зависят человеческие жизни на фронте. В-третьих, действовала мощнейшая маскировка и легенда прикрытия. Сотрудников формально направляли служить в военно-морском ведомстве. Соседние деревни считали обитателей Блетчли-Парк чудаками и подозревали, что там держат душевнобольных — абсурдность слухов работала как дополнительная защита. Результаты были невероятны — ни один из более чем 10 000 дешифровщиков в Блетчли-Парке и на связанных станциях не раскрыл секрет не только во время войны, но и на протяжении трех десятилетий после ее окончания. Даже родственники сотрудников не знали, чем они занимались во время войны. И совсем невероятное — Черчилль в своей шеститомной истории войны, за которую он получил Нобелевскую премию, об этом промолчал.

Просто пытаюсь представить себе эту ситуацию. Январь 1943 года. В Германию прилетает военно-транспортный самолет с директором внешней разведки США. О полете обговорено заранее и самолет не пропускают. Кортеж с американским флагом едет по улицам Берлина в бункер к фюреру. Уильям Джозеф Донован по прозвищу «Дикий Билл» выкладывает перед Гитлером свои графики. Мой дорогой Адольф, сражение под Сталинградом уже фактически проиграно, а значит и Малую Токмачку немцы скоро потеряют. Время жизни немецкого танка в бою на Восточном фронте в лучшем случае составляет полчаса. Британцы быстро наращивают дальность своих «Ланкастеров» и скоро Третий Рейх останется вообще без горючего — разбомбят и нефтяные поля в Плоешти, вынесут и все заводы по производству синтетического горючего. Каждую ночь в Германии горят склады Круппа и Фарбениндустри. Итог нашего прогноза, вот здесь, на графике: продолжение войны ведет к полному, безоговорочному краху Германии в течение примерно двух лет. Адольф, при всем моем уважении, у тебя не осталось козырей, а твоя новая программа дальнобойных ракет не сможет изменить баланс сил на фронте. Скажи спасибо, что у нас сейчас идет война в другой части света и нам не до Германии. Поэтому мы предлагаем переговоры о мире сегодня, чтобы минимизировать издержки. Боевые действия прекращаются по линии фронта. Тебе остается вся Европа, Украина, Белоруссия, Прибалтика — новая граница Третьего Рейха пройдет по Волге на востоке. Мы снимаем с Германии все санкции, возвращаем страну в клуб великих держав и начинаем взаимовыгодную торговлю — будем добывать вместе редкоземельные элементы. Про концлагеря мы тоже все забудем. Присоединяйся, Адик, к нашей блокаде Японии. Вы можете себе такое представить? Чтобы вместо того, чтобы завалить союзников оружием, техникой и боеприпасами и готовить высадку в Норвегии, предупреждать фюрера о негативных тенденциях в будущем и переживать о возможном развале Германии. Вы можете себе такое представить? Вот и я не могу.

Религия знатно нагадила людям в головы и в том числе приучила их к неправильному пониманию причинно-следственных цепочек. Дескать, людей из рай изгнали за грехи, Всемирный потоп был за грехи, десять казней египетских — за грехи, Содом и Гоморру уничтожили за грехи. А Гитлер пришел в Россию, как наказание за отказ от православия. Это кликушество вбито в подкорку. Во время Великого лиссабонского землетрясения, которое произошло утром в День Всех Святых, погибли тысячи людей. И сразу появились религиозные кликуши — это за грехи наши Господь обрушил свой гнев на прекрасный Лиссабон. Верующих правда немного смутил тот факт, что почти все крупные католические храмы и монастыри города были полностью разрушены или сожжены, а вот квартал красных фонарей, в котором находились публичные дома, практически не пострадал. И сегодня после каждой катастрофы вылезают эти знатоки, видящие все насквозь. Наводнение в Таиланде — за разврат. Землетрясение в Японии — за бездуховность. Трагедия в Непале — с животными плохо обращались. И пальчиком в воздухе помахать — Господь, он все видит. Но есть и божий суд, наперсники разврата! Но Вселенная не добра и не зла — она равнодушна. Около 50 миллионов лет назад Индийская плита врезалась в Евразийскую в результате чего края плит начали сминаться в складки и ломаться, а сдавливаемые породы устремились вверх, формируя огромные Гималаи. Тектонической активности плевать на грехи людей и Индийская плита до сих пор продвигается на север примерно на пять сантиметров в год, вызывая регулярные землетрясения. Если завтра на расстоянии в несколько световых лет от Земли вспыхнет сверхновая, то вся жизнь на нашей планете будет уничтожена. Но не из-за того, что вы мастурбировали, богохульствовали или не слушались родителей. Если бы концепция справедливого мира работала, то Сталина повесили бы на Красной площади, Пол Пота забили бы тяпками, а Путин давно умер бы от поноса. Не существует другой справедливости в мире, кроме справедливости ваших поступков.

Проект островов в Копенгагене — Copenhagen Islands (Parkipelago). Платформы из экологичных и переработанных материалов засаживают местными полевыми цветами, травами и небольшими деревьями, чтобы создать безопасное убежище для птиц и пчел. Острова побольше планируется использовать для отдыха и небольших пикников.

Еще одна история про наводнение. В начале ноябре 1966 года в Италии идут сильные ливни. Уровень воды в реке Арно начинает быстро подниматься. Гидрометр фиксирует высоту в 8,69 метра, а потом его смывает. Температура неожиданно поднимается на 5 градусов и это способствует быстрому таянию снега в горах, от чего количество воды только увеличивается. В это время в театре Верди во Флоренции показывают фильм Джона Хьюстона «Библия» со сценами потопа. На набережной Флоренции полицейские, журналисты и мэр наблюдают за быстро поднимающимся уровнем воды в Арно и спорят о том, следует ли поднять тревогу и звонить во все колокола? Или лучше избежать паники, надеясь, что все обойдется. Выбирается второй вариант. Потом река выходит из берегов и затапливает зоопарк и ипподром. Многие животные и 70 лошадей тонут. Вода выбивает канализационные люки и Флоренцию начинает затапливать водой, смешанной с фекалиями, грязью, мазутом и машинным маслом. Все происходит ночью и многие люди гибнут, не успев выйти из подвалов и первых этажей — в некоторых районах вода поднимается на 7 метров. Затапливает Национальную центральную библиотеку, здание которой находится у самой реки — примерно 1,3 миллиона книг, старинных изданий, карт, газет, рукописей и архивных коллекций. Под угрозой оказываются произведения Донателло, Джотто, Вазари и множества других художников. Одним из символов катастрофы становится знаменитый распятый Христос Чимабуэ в Санта-Кроче: вода, грязь и нефть повреждают его так сильно, что кажется, будто одна из величайших работ флорентийского искусства утрачена навсегда. Срывает панели «Райских врат» Гиберти на баптистерии, заливает картины и фрески в церквях и хранилищах. Мазут оставляет следы уровня воды на многих памятниках. И тогда начинается один из первых «флешмобов» — во Флоренцию едут добровольцы из десятков стран. Потом их назвали «angeli del fango» (ангелы грязи) — наводнение приносит с собой около шестисот тысяч кубометров грязи. Сотни людей, в основном молодежь и студенты со всего света, едут во Флоренцию, чтобы спасти город. Стоя в холодной воде они достают книги и рукописи из затопленной библиотеки и архивов и передают их по цепочки из рук в руки. Они работают при свете свечей — электричества в городе нет. Они откапывают из ила дома и лавки простых горожан и спасают произведения искусства. Они ночуют в монастырях, школах и в поездах — итальянская железная дорога выделяет им несколько составов. Пропитанные грязной, мазутной водой книги и рукописи необходимо достать из воды, отмыть и высушить прежде, чем их убьют гниль и плесень. Книги очищают, промываю, обеззараживают и сушат. Иногда переплеты приходилтся разбирать, а листы обрабатывать отдельно. Для сушки используют самые разные помещения, включая табачные сушильни и амбары. Иногда книги пересыпают опилками, чтобы вытянуть из них влагу. Добавлю, что катастрофа сильно продвинула науку сохранения и реставрации: спасая книги и картины были разработаны новые приемы работы с поврежденными культурными ценностями. Без «ангелов грязи» погибло бы множество произведений искусства: в чрезвычайной ситуации профессионалов недостаточно, нужны тысячи волонтеров. Многие произведения, которые тогда вытаскивали из грязи, до сих пор несут на себе следы наводнения. А расписное деревянное «Распятие» Чимабуэ из церкви Санта-Кроче несколько часов простояло в грязной, мазутной жиже. Урон был чудовищен: намокла и вздулась доска, а красочный слой во многих местах отслоился и осыпался — погибло около двух третей живописи. Его восстанавливали несколько десятилетий — промокшую доску пришлось сушить годами, в контролируемых условиях, чтобы она не растрескалась и не осыпалась еще. А потом главным стал этический вопрос: что делать с громадными утратами? Реставраторы выбрали «этику честного шва» — они решили обработать потери так, чтобы они не резали глаз издали, но оставались видимыми и различимыми вблизи. Чтобы распятие стало честным свидетельством и шедевра, и катастрофы.

Про лекции Анны Виленской. Если вы не в курсе — просто пропустите этот пост. Сначала небольшой дисклеймер. Я не разбираюсь в музыке абсолютно. У меня нет музыкального слуха и голоса, я не умею играть ни на одном музыкальном инструменте. Я даже никогда не был в караоке (тут идет шутка про то, что караоке — месть японцев за поражение во Второй Мировой). Про средневековую музыку я не знаю практически ничего, хотя могу рассказать пару историй о том, как мастера воровали на строительстве оргАнов в церквях. Но в споре эстетов, критиков и знатоков с популяризаторами я почти всегда буду на стороне последних. Знатоки могут быть очень полезными, когда они указывают на грубые ошибки и ляпы в лекциях. За это знатоков надо благодарить, а ошибки с благодарностью исправлять. Но когда знатоки и критики начинают говорить о вкусовых предпочтениях, они слишком часто будут ошибаться. Я подробно рассказывал о работе Пьеро Мандзони «Дерьмо художника», которую он посвящал художественным критикам. Если критик вас похвалил, то вы в опасности. Потому, что критики — трусы и им нравится только старое проверенное дерьмо. К тому же обругать в сто раз безопаснее, чем похвалить. Напомню про оглушительный провал в Париже оперы Бизе «Кармен». Один из рецензентов назвал либретто «отбросами из канавы». Берлинский критик Эдуард Ганслик, самый влиятельный музыкальный критик эпохи, счел «Кармен» «вульгарной» и «недостойной французской сцены». Бизе был раздавлен. Он умер через три месяца после провала. В 36 лет. Но уже через год после его смерти опера шла в Вене с оглушительным успехом. Брамс побывал на «Кармен» двадцать раз. Чайковский писал, что она станет самой исполняемой оперой в мире. И если ошибся, то не очень сильно. Великого Баха знали, как органиста и педагога. Но как композитора его надолго забыли. Что писала пресса об импрессионистах даже повторять неловка. Напомню про «Исследовательский проект Рембрандта» (Rembrandt Research Project) в результате работы которого из примерно 1000 дошедших до нас работ, которые приписывали великому художнику за ним было признано чуть более 300 картин. С остальными эксперты и знатоки сели в лужу. Но дело даже не в том, что лучшие эксперты постоянно лажают. А в том, что человек, читающий лекции для широкой публики, неизбежно должен упрощать. Это нормально. Но кроме того, популяризатор должен быть интересен, на что огромное количество экспертов не способны в принципе. Популяризатор — посредник. Его задача — не давать исчерпывающее представление о предмете (для этого и нужны специалисты), его задача — увлечь предметом. Можно как угодно относиться к сериалу «Теория большого взрыва», но после него миллионы детей захотели стать учеными. Можно презирать «Гарри Поттера», но я знаю с десяток детей, которые начали после него читать книги. Низкий поклон Джоан Роулинг за это. Социуму нужны все. И знатоки, и посредники.

Про вчерашнюю трагедию в Непале. Спутниковые данные показывают, что огромная часть ледника сорвалась с высоты 5200 метров и прошла около 1200 метров по вертикали до долины, а там смела все на своем пути. Горы работают, как водонапорные башни. Зимой они накапливают воду в твердом состоянии, а летом медленно тают и отдают воду в реки именно тогда, когда ее меньше всего выпадает в виде дождя. Глобальное потепление постепенно разрушает эту «водонапорную башню». Оно проходит через три принципиально разные фазы. Первая стадия — наводнения. Теплый воздух содержит больше влаги. Это означает, что когда дождь все-таки случается — он значительно интенсивнее. Когда ледник начинает таять, вода скапливается в приледниковых озерах, которые удерживаются мореной — насыпью из гравия, обломков и льда, оставленной ледником. Эти дамбы непрочные. Достаточно небольшого сейсмического толчка, оползня или простого переполнения — и озеро прорывается, выбрасывая вниз по долине стену воды с грязью и камнями. Гималаи содержат тысячи приледниковых озер, и их число растет каждый год по мере таяния ледников. Вторая стадия — «Пик воды». Пока ледники активно тают, рек становится больше воды, чем было. Реки становятся полноводнее, но ледник не бесконечен. Когда он растает — вода закончится. Гляциологи Хусс и Хок в 2018 году показали, что большинство горных регионов мира либо уже прошли пик воды, либо проходят его сейчас. В Альпах скорее всего этот пик уже прошел. В Гималаях — проходит прямо сейчас. А потом начинается третья стадия — засуха. Ледника больше нет. Снежный покров нестабилен — зимой все чаще падает дождь там, где раньше был снег. Это снег накапливается, а дождь немедленно стекает. В результате весной воды в реке много, а летом и осенью очень мало — нечему таять. Сельское хозяйство, которое исторически поливалось летом из рек с ледниковым питанием, остается без воды именно в критические для урожая месяцы. Горные регионы теплеют в 2–3 раза быстрее, чем в среднем по планете. Это связано с тем, что белый снег отражает солнце, а темная порода его поглощает — чем меньше снега, тем быстрее нагревается гора. Ганг, Инд, Янцзы, Меконг, Амударья — все они в сухой сезон питаются преимущественно ледниковым стоком. От этой системы зависят жизни примерно двух миллиардов человек.

Язык не описывает реальность — он ее формирует. Именно поэтому с таким упорством российская пропаганда бьется за «Новороссию» (само название как бы подсказывает — чья это земля) и «на Украине» (это и не страна даже, а так, географическая область — на Кубани, на Алтае). Интересно в этой связи вспомнить «Греческий проект» Екатерины Великой. Напомню, что она планировала создать «Неовизантийскую империю» для своего внука (красным на карте). Она внука специально назвала Константином (не самое популярное тогда имя в России), но связь между Константином и Константинополем была очевидна всем. К мальчику приставили греческую кормилицу по имени Елена. С детства его учили греческому языку — не как экзотике, а как будущему государственному. Екатерина писала, что хочет, чтобы он говорил по-гречески так же свободно, как по-французски. Когда ребенку исполнилось несколько лет, она сообщила в письмах: он уже знает греческий лучше, чем большинство европейских дипломатов. Синим на карте обозначено «Королевство Дакия» — для Григория Потемкина (он учил греческий и штудировал историю Византии), желтым — компенсации для империи Габсбургов с которыми планировали вступить в союз против Османской империи, а бирюзовым — компенсации для Венеции. Софийский собор в Царском Селе был спроектирован как уменьшенная копия собора Святой Софии в Константинополе. Один народ, одна вера, один храм. Как говорил чешский поэт Карел Гавличек-Боровский: «Русские называют все русское славянским, чтобы потом назвать все славянское русским». И города на юге называли с дальними планами на греческий проект: Херсон (от Херсонеса), Евпатория (по имени Митридата VI Евпатора, во владения которого входил Крым), Севастополь (по названию понтийского порта Себастополис), Симферополь (от греческого — «город пользы») и т.д. Апогеем стала грандиозная поездка Екатерины в Крым. Австрийский эрцгерцог и император Священной Римской империи Иосиф II лично приехал инкогнито (под именем «граф Фалькенштейн») и сопровождал ее часть пути. Кортеж проехал под триумфальной аркой с надписью: «Дорога в Византию». Битва за имена — любимый прием всех захватчиков. После депортации чеченцев и ингушей в 1944 году Сталин упразднил Чечено-Ингушскую АССР и переименовал практически все населенные пункты. Посмотрите на карту Калининградской области — сплошные Чехово, Комсомольск, Гвардейск, Краснознаменск, Советск, Некрасово, Славск, Славское. Точно также в битве за имена Турция тратит колоссальные дипломатические усилия на то, чтобы слово «геноцид» нигде не употреблялось. «Армянские события 1915 года» звучит совсем не так, как «Геноцид армян». А если битва за имена выиграна, то становится логичным, почему Третий Рим претендует на Второй Рим.

Интересна история превращения белого трюфеля в деликатес. В Пьемонте его знали давно, иногда использовали в пищу, но в отличие от черного трюфеля не очень ценили. Дело в том, что белых трюфелей в горах было много. Все, что растет прямо под ногами и не требует усилий, сложно воспринимать как сокровище. Это как с лобстерами, которые в колониальной Америке были едой бедняков — их выбрасывало на берег в таких количествах, что лобстеров использовали как удобрение. На верфях рабочие бастовали, когда их слишком часто начинали кормить лобстерами. Кроме того, у белого трюфели довольно специфичный запах — в нем есть такой же феромон, который выделяют свиньи, поэтому самки свиней его так страстно ищут. Это было одной из причин, почему свиней при поиске трюфелей стали менять на собак — свиньи старались их сразу съесть. Для людей трюфель пахнет довольно сильно и резко. И он быстро портился (холодильников еще не существовало) — терял половину аромата за несколько дней. Доставить его в Париж в живом виде было технически невозможно — а только Париж тогда решал, что считается изысканным. Черный же трюфель французы хорошо знали и любили — он у них рос. Собственно еще Плутарх доказывал, что трюфель — это грязь, в которую попала молния. Пифагор и Аристотель считали трюфель эффективным афродизиаком, Маркиз де Сад ел трюфели перед оргиями, Наполеон Бонапарт принимал их перед свиданиями с Жозефиной, а Александр Дюма писал: «Они, при известных обстоятельствах, способны сделать женщину более ласковой, а мужчину — более горячим». А потом усилиями всего одного человека белый трюфель стал деликатесом. Итальянец Джакомо Морра открыл в Турине свой ресторан и за несколько лет скопил достаточную сумму денег, а потом купил Hotel Savona в Альбе и превратил отель в место встреч торговцев вином, предпринимателей, журналистов и путешественников. Именно оттуда он начал продвигать белый трюфель. Морра был одержим этим грибом и много экспериментировал с его добавлением в различные блюда. В 1929 году он организовал первую Национальную ярмарку белого трюфеля в Альбе. Белый трюфель постепенно переставал быть грибом и становился событием. Потом к названию добавилась география. Не простой белый трюфель, но белый трюфель Альбы. Морра делал легенду — он же организовал школу для собак, которые ищут трюфели и приглашал журналистов и гостей участвовать в поиске грибов. По воспоминаниям сына Морры, его отец не только не прочитал за всю свою жизнь ни одной книги по маркетингу, но в 1933 году британская газета The Times посвятила Морре обширный материал и назвала его «королем трюфеля». Морра отправлял трюфели в подарок знаменитым людям. Среди получателей были Уинстон Черчилль, римский Папа Павел VI, Гарри Трумэн, Дуайт Эйзенхауэр, Альфред Хичкок, Мэрилин Монро, Софи Лорен, Рита Хейворт. Мэрилин восхитилась: «Я никогда не пробовала ничего более вкусного и необычного!». Черчилль поблагодарил за подарок. Так белый трюфель начал превращаться в еду знаменитостей. Его начали доставлять самолетами. Белые трюфели Альбы стали символом роскоши. Постепенно стоимость белого трюфеля догнала, а затем перегнала стоимость черного. Ярмарка в Альбе постепенно превратилась в международное событие. Сейчас цена белого трюфеля достигает 3–5 тысяч евро за килограмм, а самые крупные экземпляры уходят на аукционах за десятки тысяч. Добавлю, что сыр с трюфелем это действительно что-то невероятное.

Виктор Вахштайн в разговоре с Евгением Коганом рассказал две байки (городские легенды). Сначала про борьбу с евреями, когда с консерватории сбили барельеф с Вагнером — его профиль показался самым семитским. При Пиночете активно боролись с «красной заразой» и из библиотек изъяли рассказ Конан Дойля «Союз рыжих». По испански там стоит слово «красный» — La liga de los pelirrojos p.s. Я помню какой-то старый фильм, в котором у заключенного находят книгу «Как закалялась сталь» и солдаты Пиночета одобрительно говорят: вот, какие книги нужны нашей стране — про производство стали.