Федиатр и Чудинка

Не то чтобы в качестве ответа кому-то конкретному, но просто поразмышлять. Я не удивлен, что кто-то прочитал мой предыдущий пост как защиту Виленской (я никого лично не защищал, я защищал право лектора ошибаться и не быть затравленным) или как апологию невежества (я вообще адепт науки, критического мышления и, конечно, обожаю идти в сторону истины). Я из семьи ученых и атеистов: химики, математики, биологи, физики, геологи, врачи — некоторые с энциклопедическим образованием — это мое окружение с детства. Я обожаю искать истину и, конечно же, человек из разряда «хочу все знать». Тем больше я вижу пробелов, искажений, мифов и прочих осложнений, сопутствующих этому поиску. Конечно, я верю вслед за Зализняком, что истина существует. Вслед за Гейзенбергом, Шрёдингером и Паули я при этом осознаю, что она непознаваема принципиально. Ну, то есть мы до сих пор не знаем, состоит ли вселенная из частиц, струн или это вообще один единственный электрон, который прошивает ткань реальности, путешествуя туда и обратно во времени и создавая видимую структуру вещества. Да, это дикая гипотеза, но ее обсуждают серьезные ученые. И все же, хотя истина непознаваема, в практическом смысле мы можем к ней прикоснуться, особенно не на уровне элементарных частиц. Однако проблема с Зализняковскими постулатами (чисто человеческая) в том, что люди, которые верят в истину, часто стремятся ее приватизировать и догматизировать. Декларировать как истину то, что в той или иной степени доказано или конвенционально или просто модно в современной науке. Такое было в истории многократно, продолжается и сейчас. Предки наши ошибались, почему мы уверены, что поняли все правильно? Почему не думаем, что потомки могут так же смеяться над наивностью наших представлений сегодня? Мы реально думаем, что уже знаем все? Ну это какой-то общечеловеческий Даннинг-Крюгер, нет? Поэтому с истиной надо обращаться аккуратно, как это делают настоящие большие ученые, если они интеллигенты. Потому что и ученые тоже иногда слепо и яростно продвигают ошибочные теории. То есть тут важнее даже не образованность, а интеллигентность. Так вот, про «истину» всегда стоит помнить, что она не абсолютна, а проекция, интерпретация, измерение чего-то большого и принципиально непознаваемого. ИИ еще раз доказал, что мы не открываем законы природы, мы изобретаем их. Мы описываем природу удобным себе способом. Поэтому я говорю, что все — нарративы и идеи. Не потому, что сам ценю их больше фактов, а потому что любой факт требует встройки в нарратив, а любой нарратив — в какой-то степени ложь. Даже тот, которым мы объясняем самим себе собственное поведение. Факт без нарратива ничего не значит, он отсохнет и умрет. Его надо куда-то встроить, чтобы он уложился в какую-то картину. И человек, который умеет рисовать такие картины, может быть в плане образования полезнее чем тот, кто собирает факты в справочник. Человек, который увлекает, делает для науки, возможно, не меньше, чем тот, который всегда точен (тем более, что так не бывает: ошибаются все). Я намеренно в полемике уходил от своей профессии. Во-первых, потому что я об этом и без того все время говорю: медицина полна мифов, медицинская наука неточна, конвенциональное знание в медицине с завидной регулярностью оказывается неверным, а работа человеческого тела в своей полноте так же принципиально непознаваема, как электронное облако. Во-вторых, при этом медицина — это область, где цена ошибки особенно высока. Я переписывал все свои интервью и считаю, что это обязательное условие, когда журналист работает с врачом. Мы должны максимально избегать амбивалентности, неточности, непонятности — потому что на основании наших слов люди принимают решения о своем здоровье. И потому я уверен, что ложь Амантонио или Генералова — не чета сказкам Понасенкова или Черниговской. Даже с какого-нибудь Курпатова спрос выше, чем с Виленской. При этом Виленская, например, ошибается и рассказывает что-то, несоответствующее истине, совершенно в рамках стандартного образования. Мне в институте говорили куда больше чуши, иногда опасной, чем она. Мне в школе говорили непомерно больше чуши. Кстати, музыкалку я тоже закончил. И там тоже было не без ерунды. То есть Анна тут вполне в пределах нормы, принятой в обществе. Но образование — это не только факты, это в первую очередь увлечение. И лучше Анна заставит меня полюбить музыковедение, а факты я потом наберу, чем я послушаю точного лектора, который в очередной раз убедит меня, что это не мое. Я здесь — собирательный образ. Почему до сих пор я не получил от вас ни одного отлупа за неверную информацию, которую я транслировал публично? Я записал аудиоподкаст, а потом еще и видеоролик про антидепрессанты, рассказывал про серотониновую гипотезу депрессии, которая сейчас уже ни одним серьезным ученым не рассматривается. Я прошу прощения у всех, кого ввел в заблуждение: дисбаланса медиаторов при депрессии нет, пока мы сами его не создаем медикаментами. Я переписал всю главу про витамин D для третьего издания Федиатрии, потому что все больше доказательств его бесполезности в том режиме, который я описывал раньше. Я все время модифицирую знания, и мои читатели вслед за мной. Но мой цех обошелся со мной куда приятнее. Никто меня не выгонял из достойных врачей за публичные ошибки, никто не травил меня. А если было что сказать — писали и обсуждали, уважительно, а не «что за чушь». Наверное, потому что врачи лучше понимают относительность знания? Не знаю, не хочу обобщать. И не за факты я тут борюсь, а за право ошибаться. Не за Виленскую, а за популяризацию как явление. Не за искажение истины, а за то, чтобы никакая, даже самая точная проекция истины не становилась поводом для унижения достоинства. Не за нормализацию лжи, а за осознание того, что любая часть нашего знания может внезапно оказаться ложью. И да, я хотел бы, чтобы Анна добросовестнее подходила к подготовке лекций и критичнее относилась к тому, что ей говорили в училище. Потому что она мне нравится, и не хочется ставить ее в один ряд с вышеперечисленными брехунами. Но я также хотел бы, чтобы ее цех вел себя интеллигентно и коллегиально, а не вычеркивал ее из музыковедов. И чтобы публика понимала, что если она будет отключать критическое мышление, ей не поможет ни редактор, ни цех специалистов, ни гугл, ни ИИ. В конце концов наше образование — это исключительно наша собственная ответственность. Никакой онлайн-курс не служит окончанием образования, это лишь точка входа. За всю лапшу, не снятую вовремя с ваших ушей, отвечаете вы сами.

Обычно я не замусориваю пространство еще-одним-постом-на-тему-актуального-срача, и я вижу много куда более задетых людей. Я понимаю и принимаю доводы обеих сторон и ни к какому лагерю в этом сраче не принадлежу, а Страдариум — это не мое. Лучшие тексты на тему, на мой взгляд, написали Вера Башмакова и Сергей Максимишин. Рекомендую заглянуть к ним, если интересно. А сам я хочу сказать про Анну. Анна греет мое сердце. Когда я обнаружил ее видео в ютубе несколько лет назад, я пересмотрел почти все. Во-первых, ее манера речи ужасно напоминает манеру одной моей близкой и очень любимой подруги. Подруга не музыкант, а невролог, и услышать Виленскую для меня было как для вас услышать мой знакомый по «Почему мы еще живы» голос, рассказывающий про торговлю на бирже. Хотя мне кажется, если бы у подруги была мотивация, ее популярные лекции по детской неврологии собирали бы немаленькую аудиторию. Во-вторых, Анна действительно возвращает (или создает) интерес к музыковедению. Факты — ничто, идеи и нарративы — все. Не совсем так, конечно, факты важны, но тогда, когда важны. Зануды от музыковедения преувеличивают значение фактов в истории, история это вообще мифотворчество и любой исторический консенсус может быть опровергнут новыми данными. История России — фикция, история Израиля — еще куда большая фикция. Ну, вы поняли. Люди живут в мифах, а многие — так и еще более глубоких, религиозных. И ничего. Вот музыка, из-за которой ломаются копья, идет из церкви, а церковь — это просто ложь на лжи и ложью погоняет. Там вообще фактов нет, и ничего. Поэтому я понимаю желание компетентно заявить: «все было не так», но желание поставить исторический факт любого качества выше человеческого достоинства лектора я понять не могу. То есть мы готовы устроить облаву (для травли, имхо, не хватало явного дисбаланса сил) на человека (!) ради никому не интересного по большому счету и быстро забываемого факта. Это не по мне. Я понимаю высочайший трепет людей перед своим делом, даже таким необязательным, как средневековая музыка. И не буду приводить в пример свою профессию, где так просто нельзя. Но есть еще множество областей, где нельзя: математика, физика и другие точные науки потому и точные, что там — нельзя. А в гуманитарных бить за мифотворчество? Тем более такое, которое не имеет никаких негативных последствий? Это душнильство и чести не делает. В-третьих, Анна может быть и видит в себе музыковеда, но я бы ее назвал немного по-другому. В своих лекциях Анна не столько рассказывает теорию музыки, сколько изучает ее воздействие на наши чувства. И это самое интересное, когда она показывает, какие интервалы, гармонии, строи как влияют на наше восприятие, настроение, ожидания. Для кого-то это примитивный уровень (а популяризация это и есть опримитивнивание, редукция), но для кого-то это инсайт, способный увлечь и побудить слушать и узнавать. Это огромное дело, с которым вообще не справляются многие строгие музыковеды. Кажется, что важны знания, а не шоу, спектакль, стендап. Но знания не заходят сами по себе. Тут нужен или изначальный интерес, который надо поддержать и раззадорить, или — гораздо чаще — подача материала. И в этом Анна на голову выше всех тех, кто на нее ополчился. И даже тех, кто тоже регулярно выступает с лекциями. Такие вещи хорошо понимает Джимми Карр. На один из концертов в Австралии к нему пришел чувак без ноги. Что случилось, спросил Джимми. Автоавария, сказал чувак. Джимми покачал головой: дружище, что ты несешь, ты же в Австралии и без ноги. Говори всем, что тебя разорвала акула. Хорошая история для восприятия важнее точного факта — для кого-то «увы», для кого-то «очевидно». Перевод иногда лучше оригинала. Пересказ — лучше написанного. А для кого-то Новый завет лучше Старого. Повторюсь, мы живем в наборе мифов, а не наборе фактов. Иногда они совпадают, но для человека его миф всегда первичнее реальности. И ругать за создание мифов, если они никому не вредят, не надо. Лучше поправить, если вам кажется, это важным, но не «разоблачать». Интересно, что таких срачей не устраивают, когда оказывается, что Оливер Сакс свои истории выдумал (вот это реально крах), или когда Сапольски пересказывает мифы про депрессию и антидепрессанты. И вообще, покажите мне хотя бы одного видного просветителя без греха? Может быть, ИИ со временем таким станет, но теплокровные спикеры ошибаются все. Но далеко не все это признают, как Анна. Поэтому чем ее поправлять (что тоже хорошо, когда корректно), лучше учиться у нее. Работайте над подачей — и вас услышат. И вы сможете поведать НАСТОЯЩУЮ ЧЕСТНУЮ ПРАВДУ миру. И вас будут смотреть ролик за роликом взахлеб, а не Виленскую. А пока что скажите ей спасибо за то, что пополняет ряды тех, кому дело вашей жизни вообще интересно. PS Кому-то показалось, что в своем ответном ролике Анна пытается исправлять свои ошибки за чужой счет. Слепо! Это она предлагает поделиться с менее успешными коллегами своим медийным потенциалом. И это щедрое предложение, я бы не отказывался.

Друзья, а что вы думаете о яхтах? Однажды в мае мы с братьями и дядей-капитаном неделю ходили по греческим островам, и это было одно из самых приятных и смешных (о нас, горе-моряках, можно было снимать немую комедию) путешествий в жизни. Каждую ночь я спал на палубе, презрев каютное существование, и ни одна чайка не оставила на мне свой след. Сидя в кают-компании я заканчивал редактуру свеженаписанной «Федиатрии», а потом вылезал и под задорные миксы затягивал канаты, наслаждаясь скоростью и простором. Конечно, с тех пор я мечтаю повторить этот опыт. И вот, ко мне пришли хорошие люди и сказали: пойдем. Есть яхты, катамараны, есть капитан и даже кока можем позвать. А ты, говорят, позови своих читателей — и отпуск сложится. И тут я: бинго! Можно не только снова ощутить соленый ветер в лицо, но и познакомиться с кем-то из вас, а знакомых — узнать поближе. И потому хочу я эту идею проверить: как она вам? Пойдем со мной на недельку? Это, увы, не для всех — недешево и не факт, что совпадет с каникулами. И все же это крутейший отпуск: мы с Ксюшей, вы (можно с детьми и родителями — ограничений по возрасту нет), красивое море вдоль турецких берегов, классная музыка (это лично гарантирую), купание и бесконечный разговор: о детях и родителях, о жизни и смерти, о книгах и фильмах, о собаках и кошках — да о чем угодно. Мы люди разносторонние, и рассказов у нас много. Ежедневный лекторий по педиатрии не обещаю — мы едем отдыхать. Но будет время и поделиться болью, и обсудить какие-то ваши вопросы о детском здоровье. Никаких специальных ограничений на темы, конечно, никто ставить не будет. Цена такой поездки может быть разной. Место на яхте на неделю начинается от примерно 120 тыс с души (по умолчанию цены в рублях), а место на катамаране может стоить до 250 тыс. Считают по душам, а не на килограммы живого веса, поэтому взрослые и дети, независимо от возраста, стоят одинаково. Это включает аренду, страховку и капитана. Билеты до точки сбора каждый покупает сам. Еду покупаем вскладчину на месте, а если захотим — можем взять и кока. Такой ценник и такой срок предполагают подготовку. Поэтому я думаю о второй половине мая или второй половине сентября следующего года. Я не люблю жару, поэтому для моря всегда выбираю пограничный сезон — тепло и можно купаться, но и аппетит не пропадает, как в пекло. Короче, можем классно, нескучно и вкусно провести время. Если поддержите. Как вам такая идея? Если интересно, пройдите, пожалуйста, сюда и заполните простой опросник. Когда мы узнаем, сколько нас, будет яснее, сколько судов фрахтовать. ТГК Федиатрия | Записаться на консультацию

Один из самых популярных постов за все время в моем фейсбуке – призыв к помощи от моей бабушки. Тогда, 13 лет назад, она ездила через пол-Москвы распространять знание о Гулаге. Как мы знаем, спасти страну от нового гулага это не помогло. Но пост привлек не предлагаемой миссией, а личностью моей бабушки. Моей потрясающей, неунывающей, работоспособной бабушки, которая всегда умела пробудить самое теплое и доброе в людях. Вчера бабушка умерла, не дожив всего месяц до своего 95-летия. Так же 35 лет назад ее мама не дожила всего полгода до своих 90. Нафиг нам ваши круглые даты, негласно сказали обе мои бабушки. Было ощущение, что обеих в конце жизни очень тянуло к любимым мужьям, хотя обе они были полноценные атеистки. Одна прожила без мужа почти 55 лет, другая – почти 20. У моей бабушки забрали родителей, когда ей не было пяти лет. Мама вернулась через много лет, папа не вернулся никогда. Вся ее жизнь – это торжество семейной любви, которая укрыла ее от репрессий и даже войны, это гармония семейной жизни, которая дала ей опору на много лет вперед, это плодородие семейного древа, которое подарило ей россыпь прекрасных правнуков, живущих в разных точках мира, на разных континентах. Когда бабушке было 92, она репатриировалась в Израиль. И приезжала к нам несколько раз за эти годы, проведенные нами далеко от Москвы. Каждый раз я говорил ей: ты обязательно приезжай еще, а то что же, мы больше не увидимся? Она смеялась и обещала. Потом сказала, что не может, и будет ждать тех времен, когда приехать к ней смогу я. Но не дождалась, заболела. Сепсис, кислородная зависимость, и дальше – угасание, с яркими вспышками веселых галлюцинаций и воспоминаний. Так же весело с шутками умирал ее любимый муж. Бабушка до конца жизни заводила новых друзей, иногда на 60 лет младше. Не хватать ее будет многим. А что это значит для меня, мне еще только предстоит осознать. Восемь лет назад я узнал, что бабушка никогда не была в Италии. Это страшное упущение, сказал я ей. Нельзя умереть и не побывать в Италии. И мы с Ксюшей взяли ее и повезли кататься по Тоскане. Местами бабушке было трудно, но и удовольствия было море. И я страшно рад, что это было. И ужасно жаль, что бабушки больше нет. Эльга Юделевна Силина (Закгейм) 13.09.1931—08.08.2026

Репатриация. Коалиционные политики не отказались и от идеи изменить Закон о возвращении, убрав так называемый пункт о внуках евреев. В 2025 году соответствующее предложение снова обсуждалось и было лишь отложено правительством. Для огромного числа русскоязычных семей это означало бы резкое сокращение права на репатриацию. Проблемы русскоязычных репатриантов между тем слишком часто буксуют в министерствах годами. Нас охотно зовут, когда нужны новые граждане и демографические показатели, но гораздо хуже слышат, когда нужны признание дипломов, нормальная интеграция, решение семейных и религиозных статусов или защита прав. Международная репутация Израиля находится на дне. В опросе Pew 2026 года медианный результат по 36 странам — 67% отрицательного отношения к Израилю и только 25% положительного. Отрицательные оценки преобладают во всех исследованных европейских странах и даже в США. Одновременно растёт антисемитское насилие, число инцидентов в западных странах остаётся значительно выше уровня до 7 октября. Антисемитизм — это отвратительно, как и любая дискриминация по национальности или религии. То, что человек еврей, не делает его ответственным за решения израильского правительства. Но нельзя отрицать, что нынешняя политика даёт антисемитам топливо и помогает им стирать границу между Израилем, евреями и иудаизмом. Вот примерно такой итог 30-летнего пребывания Нетаньяху у власти (не непрерывного, но именно столько прошло с его первого назначения премьер-министром). И это не говоря еще о его роли в росте Хамаса и в самом 7 октября. Это правительство — главная угроза существованию Израиля, не Хамас и не Иран, не палестинцы и не антисемиты. Конъюнктурщики, воры и прилипшие к ним мессианцы, которые видят решение всех проблем только в силе, захвате, опрессии и асимметричных атаках. Что приводит к международной изоляции, которая им тоже на руку. А теперь важное — для друзей, с которыми мы вместе переживали репатриацию, а затем разъехались по Европе, Америке и другим более благополучным местам. Пожалуйста, приезжайте 27 октября голосовать. Все мы что-то должны Израилю — не этому правительству некомпетентных паразитов, а стране, которая дала нам гражданство, паспорт, защиту и возможность оказаться дома. Сейчас этой стране нужна защита от людей, которые пытаются превратить её в националистическую теократию, а то и просто провалить, потому что некомпетентность в сочетании маханием кулаками может иметь фатальные последствия. Я не знаю, за кого вы проголосуете, и не собираюсь агитировать за конкретную партию. Но если ваш голос не достанется силам, строящим государство религиозных привилегий, этнического превосходства и неограниченной власти правительства, — это уже будет иметь значение. К сожалению, обычные граждане Израиля не могут проголосовать из-за границы. Нужно физически находиться здесь 27 октября. При этом не обязательно постоянно жить в стране или быть её налоговым резидентом. Необходимо: — оставаться гражданином Израиля и быть включённым в реестр избирателей; — иметь израильский адрес в реестре населения; — приехать в Израиль 27 октября; — предъявить на участке непросроченный теудат зеут/действующий израильский паспорт/водительские права с фотографией. Узнать, включены ли вы в реестр, по какому адресу зарегистрированы и где находится ваш участок, можно по SMS или WhatsApp Министерства внутренних дел: +972-53-3801464. Также можно звонить по телефонам 1-800-101-975 или +972-73-2458358. Информацию предоставляют в том числе на русском и английском. С приездом помогает беспартийная инициатива Fly&Vote. Она проверяет право на голосование, помогает с документами, планирует групповые рейсы из нескольких крупных городов и организует логистику в Израиле. Билеты инициатива, как правило, не оплачивает, но помогает всё организовать. Я понимаю, что из Израиля всё это выглядит вопросом жизни и смерти, а из Европы, США или России — очередным далёким политическим кризисом. У каждого там свои проблемы, работа, дети и дорогие авиабилеты. Израиль превратится в Иран не завтра. Такие изменения не происходят за один день. Сначала часть населения освобождают от общих обязанностей. Потом религиозную учёбу объявляют высшей государственной ценностью. Потом разделяют мужчин и женщин на улицах. Потом подчиняют полицию министру. Потом ослабляют суд. Потом берут под контроль прессу. Потом раздают оружие «правильным» гражданам. Потом объявляют несогласных предателями. И однажды люди обнаруживают, что существенная часть пути уже пройдена. Друзья, приезжайте на выборы. Не ради нас, которые тут живут (хотя мы будем благодарны). А ради государства, которое у нас пока ещё есть, ради торжества здравого смысла, ради отмены тех пагубных действий, которые наворотила нынешняя власть в желании удержаться у кормушек. Приезжайте, чтобы вернуть Израилю доброе имя, а израильским детям — будущее в созидании, а не в ненависти.

Я давно не писал про Израиль. Не потому, что мне нечего сказать. Наоборот: сказать можно слишком много. Но каждый такой разговор требует чудовищного количества эмоциональных сил и почти неизбежно производит дополнительную ненависть. Причём не только между незнакомыми людьми, но и между друзьями. Поэтому я молчал. Моё молчание не означает, что ничего не происходит. Просто есть люди, которые следят за Израилем ежедневно и рассказывают о нём лучше и подробнее меня. Сегодня я прерываю молчание по одной конкретной причине. Выборы в Кнессет назначены на 27 октября 2026 года. Парламент уже распущен. Это будут первые выборы после 7 октября и почти трёх лет войн в Газе, Ливане и Иране. И эти выборы могут оказаться важнее всех предыдущих. Что оставляет после себя нынешняя коалиция (все данные — из открытых источников, можно проверять)? Война: почти за три года ни одна из войн не закончилась результатом, который можно было бы назвать победой. Зато страна стала беднее, злее, расколотее, более изолированной и менее безопасной, как снаружи, так и внутри: молодежь после войны стала более агрессивной и тревожной, 66% употребляют алкоголь. Употребление психоактивных веществ вообще в населении выросли в 2,5 раза за последние пять лет — с 10% до 25%. Каждый четвертый израильтянин употребляет наркотики. А среди тех, кто с ПТСР (а тут таких очень много) — каждый второй. Военные расходы выросли примерно до 8% ВВП — вдвое по сравнению с довоенным уровнем. Государственный долг увеличился примерно с 60 до 70% ВВП. Даже глава Банка Израиля предупреждает, что следующему правительству придётся ограничивать военные расходы и снова вкладывать деньги в образование, инфраструктуру и рост. Газа. На сегодня Израиль убил больше пятисот палестинских детей на одного израильского ребёнка, убитого 7 октября. Эта арифметика не оправдывает ХАМАС. Не отменяет преступлений 7 октября. Она только показывает масштаб того, что Израиль натворил, получив самую страшную травму в своей истории. Разговор об убитых палестинских детях это не предательство Израиля, как бы ни кричали об этом определенные группы населения. Предательство Израиля — это превращение страны, созданной как убежище от преследования и массового убийства, в государство, которое само научилось не замечать массовую смерть мирных людей. На Западном берегу идёт стремительное расширение поселений и форпостов. Только в июле кабинет выделил 1,3 миллиарда шекелей на создание 34 новых поселений и ещё больше миллиарда — на дороги к ним. С начала 2026 года ООН зарегистрировала за четыре месяца 761 нападение, связанное с поселенцами, и почти две тысячи перемещённых палестинцев. Это уже не отдельные эксцессы. Это государственная политика: деньги, дороги, разрешения, легализация захваченного и фактическая безнаказанность насилия. Полиция при Бен Гвире стала политическим инструментом. Она всё хуже защищает граждан и всё лучше обслуживает идеологические задачи министра. Особенно страшна ситуация в арабском обществе: 2025 год стал самым смертоносным за всю историю наблюдений, а полиция раскрыла лишь около 10% убийств. Одновременно идёт массовое вооружение населения. С начала кампании Бен Гвира было выдано более 240 тысяч новых лицензий. В одном только Иерусалиме ещё свыше 300 тысяч жителей получили право претендовать на оружие исключительно на основании адреса проживания. «Опасная зона», жителям которой разрешают иметь ствол, расширяется снова и снова. Усиление религиозного влияния. Ультрарелигиозный сектор получает всё больше власти и всё меньше обязанностей. Кнессет принял законы, фактически останавливающие призыв уклоняющихся харедим и объявляющие религиозную учёбу «основополагающей ценностью» государства. Ежегодно призывного возраста достигают около 13 тысяч ультраортодоксальных мужчин, но служат менее 10% — в тот момент, когда неультраортодоксальные семьи годами живут от одной резервистской службы до другой. Государственные выплаты учащимся иешив продолжаются. Фактически, ультраортодоксальный сектор — это паразитическое государство внутри государства. Протесты харедим регулярно перекрывают дороги и железнодорожное сообщение. В июне десятки тысяч протестующих практически парализовали центр страны, жгли машины и нападали на солдата — потому что государство посмело потребовать от них разделить общую обязанность. Кстати, и гибнут они в этих стычках тоже падая с высоты или попадая под колеса. В Иерусалиме они наносят многомиллионный ущерб строительству трамвая. В Бней-Браке готовятся официально разделить тротуары для мужчин и женщин. Это не иранская карикатура и не антисемитская страшилка, а реальный муниципальный проект 2026 года. Реформу кашрута, допускавшую конкуренцию частных сертифицирующих организаций, разворачивают обратно, возвращая контроль Главному раввинату и уполномоченным раввинам. Хорошие гражданские начинания обрубаются, а религиозная монополия укрепляется. Общегосударственного общественного транспорта по субботам как не было, так и нет. А что до обычной жизни? Россияне жалуются на топливный кризис и бензин по 100 рублей. У нас он уже давно в районе 180-190 рублей за литр. И это далеко не главная наша проблема! Образование — в полной жопе. Война отняла у детей годы нормальной учёбы, но проблема началась раньше войны. По оценке OECD, Израиль сочетает результаты ниже среднего с огромным неравенством: успеваемость израильских учеников различается сильнее, чем практически во всех остальных странах организации. Сейчас растет поколение школьников, которые начинали в ковид, а продолжили войнами — какое они смогли получить образование? Огромные разрывы существуют между светскими, религиозными, ультраортодоксальными и арабскими школами. Экономика. Малый и средний бизнес годами живёт между резервистской службой, закрытиями, ракетами, отменёнными заказами и невнятными компенсациями. Во время одной только войны с Ираном более трети предприятий сообщили о падении выручки более чем наполовину; особенно пострадали рестораны, туризм, сельское хозяйство и гостиницы. Очень большие проблемы у Института национального страхования (Битуах леуми). По их собственным прогнозам, без государственных решений резервный фонд может иссякнуть к 2036 году, после чего институт не сможет полностью выплачивать пособия. Это угроза сотням тысяч стариков, людей с инвалидностью, безработных и бедных семей. Не говоря о том, что сама по себе такая «помощь» населению на самом деле порабощает его и ограничивает возможности. Огромное количество людей не могут зарабатывать, путешествовать и как-то еще улучшать свою жизнь, потому что живут на пособия и страшно боятся их потерять. И чем скуднее фонд, тем легче потерять и тем больше рабство. Политика у нас правая, а экономика — левая. Худший из возможных коктейлей. Демография. Люди уезжают. В 2025 году страну покинули более 69 тысяч израильтян, а миграционное сальдо второй год подряд оказалось отрицательным — минус 20 тысяч человек. И уезжают не только те, кому здесь нечего терять, но и врачи, учёные, инженеры, предприниматели — самые образованные, цвет нации. Меня это трогает особенно, потому что когда мы приехали, случались вечеринки и дни рождения на десятки человек, почти как в Москве. На днях уехал мой последний очень близкий друг, и вечеринка его проводов состояла из нас троих. Есть еще чудесные, замечательные люди вокруг, очень добрые приятели, которых я очень уважаю и за многое благодарен, но по-настоящему близких и родных, идущих по канве моей жизни, составляющие важную часть ее сути, вокруг больше нет. Политика. Правительство продолжает атаковать Верховный суд, юридическую советницу правительства и вообще любые институты, способные ограничивать его власть. Перед роспуском Кнессета коалиция проталкивала законы, ослабляющие юридический контроль и усиливающие влияние правительства на вещательные СМИ. Нетаньяху продолжает судиться по обвинениям в коррупции, которые он отрицает. При этом ведёт он себя как король, а Сара — как императрица, чьи желания являются вопросом государственной безопасности.

Две основные темы наших каналов – дети и политика – периодически сходятся. На днях они сойдутся вне наших блогов – в зуме с моим товарищем по обоим темам Димой Зицером. Не знаю, о чем будет говорить Дима, но мы с ним нередко сходимся в базовых вещах. В любом случае мы оба выступаем адвокатами детей, а не родителей, школы или общества. И стремимся к тому, чтобы дети будущего не нуждались в адвокатах. У меня ответ на титульный вопрос Диминой встречи один – честно. Говорить с детьми надо честно: о политике, о войне, о нравственности и морали, о многообразии мира, о сексе и наркотиках и обо всем остальном. Но не навязывать разговор, а отвечать на запрос. Вот, собственно, и вся формула. Может быть, жестокая. Но таких врунов, как герой Роберто Бениньи в фильме "Жизнь прекрасна", в мире единицы. Вряд ли вы сможете так убедительно сказочничать. А если нет, правда будет висеть над вами так или иначе, и ребенок будет ее чувствовать. Слова должны соответствовать возрасту, но смысл должен быть верным. Когда-то, еще до школы я спросил у папы, чем был плох Брежнев, которого я лишь чуть не застал. Папа задумался, как объяснить мне маленькому, и не стал рассказывать про коррупцию и застой, про задушенные свободы, карательную психиатрию и про много что еще, о чем я узнал позже. Он сказал просто: Брежнев был вор. Не наврал мне папа, спасибо ему. И честно, и на уровне простой морали, доступной дошкольнику. Вот так и надо. Но Диму вы все равно послушайте.

Расскажу немножко про наш быт и про то, как вчера вернулась после операции домой Честно скажу, возвращение далось непросто. Не в смысле, что дома был бардак. Дома — идеально! Бардак наступил в душе. Было ужасно тоскливо и горько. Я написала грустный текст для своих друзей, потом прорыдала полвечера над комментариями и до сих пор глаза на мокром месте. И хотя самые понятные объяснения звучали так: "подруга! это просто отхода от наркоза! жизнь продолжается!". И я смеялась, когда читала их. Но и плакала до самого дна от слов и чувств глубокой потери, которая свалилась на моих близких людей. Потом, уже вечером, слушала детей и Федю и снова плакала. А потом плакала от боли, потому что нос зажал соперированное ухо. Пришлось пообещать себе сдерживать слезы, — чтобы прервать этот цикл насилия и боли (мне это далось непросто). Утром я помылась, сняла повязки — вообще ничего такое! Выглядит так, будто бы я делала подтяжку! Всё двигается, всё работает. Я всё чувствую! Хотя есть еще онемение вокруг щеки и шеи, но это скоро пройдет. Боль терпимая, и тоже понятно, что скоро закончится. Пока не очень удобно есть яблоки и макароны, но вообще не мешает говорить. Отдельно я восхищена эргономикой операции: шов идет снизу уха, то есть очки носить по-прежнему удобно. И вообще все предусмотрено, как в лучших презентациях Эппл. О том, как это было, напишу отдельно — того заслуживает. К тому же операция проходила на космической станции Шиба, что по опыту несколько похоже на бизнес-класс аэропорта Доха (тот самый, который домашний Катарских авиалиний). Вообще сегодняшний день — как будто бы что-то совсем другое. Конечно, чувства скачут, как девочка в скакалку. И радостно, и как-то внутренне тихо, и слезы близко, но и много жадности к делам. Да и вообще, ну чего я правда ныла? Я освободилась от долгого ожидания, от чувства угрозы, от ужаса перед будущим. Моя девочка Лилит сегодня написала багрут по математике (первой и считает, что получилось хорошо — йей!). В объявлениях замаячили нормальные варианты квартир в Тель-Авиве. И вообще что-то начинает хорошее происходить! И пусть у каждого немножко в добрую сторону повернется!

☝️ Между прочим я жалею, что этот книжный клуб придумала не я! (Бывает у вас такое? Видите что-то классное, и прям — по лбу! "Да ёлы-палы! Это должен был придумать я!") Вот у меня так с этими ребятами! Да и книжка "Хороший доктор" отличная, обсуждение обещает быть жарким).

А вот еще у нас новая затея. Книжный клуб с Федиатром Я хотел вести рубрику с классными книжками про медицину (и я ее продолжу, когда станет побольше времени — книг достаточно), но появилась возможность читать книжки не по моему совету, а прямо со мной — в книжном клубе в телеграме. Эта затея называется Inhound, и она предлагает чтение книг с комментариями разных экспертов. Для запуска мы выбрали относительно небольшую книжку, в которой содержится много мудрых и полезных мыслей о том, кто такой хороший доктор, как его распознать (а заодно, как распознать плохого), а также о том, как жить с пониманием того, что медицина — не точная наука и в ней полно неопределенности. В течение 5 недель мы будем вместе читать книжку, вы будете получать мои комментарии в кружочках и обсуждать книгу в закрытом чате. Думаю, будет интересно и весьма полезно. Эта книга вполне в духе философии, которую я стараюсь распространять в своих книжках и постах. Для подписчиков Федиатрии действует промокод HOCHUPODESHEVLE со скидкой 500 р. Все подробности и запись — на странице клуба. Присоединяйтесь! PS К сериалу "Хороший доктор" книга отношения не имеет :) #партнерыфедиатрии #книги ТГК Федиатрия | Записаться на консультацию

Я прошу прощения, что неэмпатично прервал Ксюшину переживательную историю анонсом — взял на себя некоторые обязательства, — но возвращаюсь к ней. Я только что вернулся из Шибы, где навестил подругу дней своих. Ксюша выглядит прекрасно, уже вовсю гуляет, хотя медсестры зыркают неодобрительно, особенно, когда гуляет с капельницей. Судя по внешнему виду и работе лица, операция сделана мастерски, тревожные прогнозы не реализовались. Даже не верится — этой эпопее уже много месяцев, — но, кажется, ее завершение близко. Спасибо всем за переживания и теплые слова, Ксюша видит, но всем ответить пока трудновато.

– Дорогая, – ответил Аслан, – я покажу тебе, что я могу сделать, и чего не могу. Он подошел к гномам поближе и издал низкое рычание, сотрясшее воздух. Гномы заговорили друг с другом: «Слышишь? Это та шайка на другом конце Хлева. Пытаются испугать нас. Они делают это специальной машиной, не будем обращать внимания. Не дадим снова обмануть нас». Аслан поднял голову и потряс гривой. Внезапно на коленях у гномов оказались роскошные яства: пироги, языки, голуби, трюфели, мороженое, а в правой руке у каждого бокал с отличным вином. И все было бесполезно. Они начали жадно есть и пить, но было ясно – они не понимают, что у них в руках. Им казалось, будто они едят то, что можно найти в Хлеву. Один говорил, что пытается есть солому, другой – что нашел кусок старой репы, а третий – что ест сырой капустный лист. Потом они подняли к губам золотые бокалы с красным вином и сказали: «Нравится ли вам пить грязную воду из того же корыта, что и осел? Никогда не думали, что дойдем до такого». Вскоре каждому стало казаться, что другой нашел что-то более вкусное; они начали драться и отнимать друг у друга куски и ссорились до тех пор, пока не завязалась настоящая драка, и вся изысканная еда была размазана по их лицам и одежде и растоптана под ногами. Наконец они сели, чтобы привести в порядок кровоточащие носы, и сказали: – Во всяком случае, здесь нет Обманщика. Мы никому не позволим обманывать нас. Гномы для гномов. – Вот видите, – промолвил Аслан, – они не позволяют нам помочь им. Они выбрали хитрость вместо веры. Их тюрьма внутри них, и потому они в тюрьме. Они так боятся быть обманутыми, что не могут выйти из нее.

Гномы для гномов, Россия для русских, Израиль для евреев.

Я довольно часто вспоминаю момент из "Последней битвы" Льюиса (и не один, это важная книжка для меня). Потому что оказываюсь в соцсетях в окружении таких вот гномов, у которых глаза застланы недоверием и страхом, оставляющим веру только в насилие и собственное превосходство. Вот этот отрывок (глава 13):

Люси повела их, и вскоре они увидели гномов. Это было странное зрелище. Гномы не прогуливались, не радовались и не отдыхали (хотя связывающие их веревки исчезли), они сидели маленьким тесным кружком, лицом друг к другу, не глядели по сторонам и не замечали никого, пока Люси и Тириан не подошли так близко, что смогли прикоснуться к ним. Гномы разом подняли головы, как будто ничего не видя, а только прислушиваясь и пытаясь по звукам угадать, что происходит. – Осторожней! – угрюмо сказал один, – соображайте, куда идете, вы сейчас наступите нам на головы! – Вот еще, – возмутился Юстэс. – Мы не слепые, у нас есть глаза. – У тебя, должно быть, прекрасное зрение, если ты можешь здесь хоть что-нибудь разглядеть, – буркнул тот же гном (звали его Диггл). – Здесь? – спросил Эдмунд. – Какой ты тупица, конечно здесь, – ответил Диггл, – в этой черной как смоль, вонючей маленькой дыре. – Вы ослепли? – спросил Тириан. – А разве ты не слепнешь в темноте? – отозвался Диггл. – Но ведь здесь светло, глупые гномы, – воскликнула Люси. – Разве вы не видите? Посмотрите! Посмотрите вокруг! Разве вы не видите неба, деревьев, цветов, разве вы не видите меня! – Как, во имя всех Обманщиков, я увижу то, чего нет, и как я могу видеть тебя лучше, чем ты меня, в такой темнотище? – Но я вижу тебя, – возразила Люси. – И могу это доказать. У тебя во рту трубка. – Так может сказать каждый, кому знаком запах табака, – отозвался Диггл. – О, бедняги! Это ужасно, – огорчилась Люси. И тут у нее возникла мысль. Она сорвала дикую фиалку: «Послушай, гном, если у тебя что-то не то с глазами, то с носом, наверно, все в порядке. Понюхай это». Она наклонилась и поднесла свежий влажный цветок к безобразному носу Диггла. Но ей пришлось быстро отскочить назад, чтобы избежать удара маленького тяжелого кулака. – Как ты смеешь? – закричал он. – Зачем ты суешь этот мерзкий помет прямо мне в лицо? Тут еще и чертополох. Что за нахальство! Кто ты? – Подземный житель, – сказал Тириан, – она – королева Люси, посланная сюда Асланом в глубоком прошлом. И только ради нее, я, Тириан, ваш законный король, не снесу вам головы немедля, ведь вы предали дважды. – Ну, это уж слишком! – воскликнул Диггл. – Как ты можешь нести такой вздор? Разве твой чудесный лев пришел на помощь? И теперь – даже теперь – когда вы разбиты и брошены в эту темную дыру, вы продолжаете старую игру. Придумали бы новую ложь! Пытаетесь заставить нас поверить, что никто не заперт в темноте, и еще неизвестно во что. – Это не темная дыра, пойми, глупец, – закричал Тириан. – Выходи отсюда, – он подался вперед, схватил Диггла за ремень и колпак и вытащил из тесного кружка гномов. Как только Тириан поставил его на землю, Диггл метнулся назад на свое место, потер нос и завыл: – О-о-о, что ты сделал! Стукнул меня лицом о стену! Ты расшиб мне нос. – Боже мой! – сказала Люси. – Что мы можем сделать для них? – Оставим их, – предложил Юстэс. В этот миг земля задрожала, сладкий воздух внезапно стал еще слаще, что-то яркое вспыхнуло позади. Все повернулись. Тириан обернулся последним, потому что боялся. Мечта его сердца – огромный, настоящий, золотой Лев, сам Аслан был там. Все стояли на коленях вокруг его передних лап, спрятав руки и лица в гриве, а он поворачивал голову, касаясь их языком. Затем он устремил взгляд на Тириана, и тот, дрожа, подошел, стремительно обнял лапы Льва, а Лев поцеловал его и сказал: «Отлично, последний король Нарнии, твердо стоявший в последний час». – Аслан, – попросила Люси сквозь слезы, – можешь ли ты… сделаешь ли ты что-нибудь для этих бедных гномов?

Вебинар «Как работает система» Эксперт Дмитрий Марьясис и стендап-комик из «Че там у евреев?» Макс Сотников поговорят (и пошутят) про израильские партии: кто они, что обещают, что уже сделали и какие ценности они продвигают. Модерирует разговор писатель Федор Катасонов Регистрация: https://lp.smoove.io/ipjn 17 мая, 17:00, пляжный бар Tiki Moana, Бат-Ям 20 мая, 17:00, бар Rumor, Нетания Meeting-talk «Ты здесь?» Две живые встречи в TED-формате со спикерами разных волн алии, коренными израильтянами, общественными деятелями, политологами и инфлюенсерами. Обсудим, какую роль может сыграть новая русскоязычная алия в предстоящих выборах в Кнессет, познакомимся, послушаем музыку и проведем вечер в хорошей компании. Бат-Ям: Спикеры: Ксения Светлова, Лев Гольдорт, Яна из Бат-Яма, Вика Идзинская, Ави Дабуш (директор организации “Раввины за права человека”) Музыка: Рома Белов, From Scratch. Регистрация:https://lp.smoove.io/ipjd Нетания: Спикеры: Таня Шеремет, Вика Идзинская, Дмитрий Дубов, Катя Волкова, Аббас Галлямов. Музыка: Женя Клебанов, музыкант из Беларуси, участник шоу «Голос» (Украина, 2016). Регистрация: https://lp.smoove.io/ipjf 21 мая, 19:00, Бат-Ям/ 22 мая 17.00 Нетания Игра-симуляция «Выборы в Израиле» Погружаемся в атмосферу выборов: участвуем в пробном голосовании, знакомимся с партиями и их программами, разбираемся как устроен подсчет голосов и распределение мандатов. Регистрация: https://lp.smoove.io/ipkp

Я в последнее время мало пишу вообще (потому что очень занят) и мало пишу про Израиль. В том числе потому, что есть люди, которые рассказывают и пишут про него много и лучше, и если хочется разобраться, вполне можно читать их. Но это не потому что нечего сказать. Наоборот, сказать есть много чего, непонятно даже, с чего начать. Ситуация в Израиле сложная. Буквально, развилка развития — продолжение превращения в малокомпетентную силовую теократию или попытка возвращения к либеральным ценностям, которые среди масс русскоязычных не в почете. Любой думающий, интересующийся, читающий, гуманный и чувствующий чужую боль человек здесь называется «леваком», иногда радикальным. Старая алия (не вся, конечно) гнобит новую и учит ее жить, а новая алия не любит, когда ее держат за идиотов. Поскольку старая по-другому не умеет, я лично сейчас наблюдаю (после реактивного уклона вправо после 7 октября), что оставшиеся здесь новые репатрианты все чаще оказываются левее, в том числе из-за тупой агрессии и лжи старых репатриантов. А многие «защитники Израиля», тупо повторяющие госнарративы, к счастью, здесь больше не живут (или не жили никогда). (Здесь важно снова уточнить, что правое и левое в Израиле — это не про экономику, это про отношение к арабо-израильскому конфликту в первую очередь. Правые, грубо, это те, кто против дипломатии и двух государств, а за силовое решение, доминирование, оккупацию и аннексию. Правые — это те, кто отвернул глаза от Газы, и считает палестинцев террористами буквально с пеленок. И в целом это не маргинальная в Израиле точка зрения.) Но Израиль таким не был. Это все началось в середине 10-х, а усилилось в последние 5 лет. То есть нам как раз сильно не повезло приехать в страну, летящую в пропасть. А вообще-то, несмотря на многие спорные вопросы, в Израиле работала демократия, работали суды, а люди отличались взаимопомощью (не все, конечно), а не взаимоненавистью, которая сейчас заметнее всего в соцсетях и на дорогах. То есть это не просто мы, новенькие, сняли розовые очки, ситуация реально плохая и ухудшается на глазах. И это парадоксально означает, что надежда на улучшение ситуации есть. Россия никогда не была свободной, и свободная Россия — это мечта, довольно безосновательная. Израиль был свободным, и свободный Израиль — это вполне жизнеспособный проект реставрации. И здесь есть огромная плеяда людей, которые готовы за это бороться. В том числе, повышая явку на выборах: русскоязычные традиционно голосуют плохо. Я вместе с такими людьми призываю голосовать и даже прилететь сюда в конце октября специально, чтобы попытаться вернуть разумное в израильскую политику. Потому что за кого бы вы ни решили голосовать, мало шансов, что это будет хуже, чем было. Я — друг и товарищ инициативы под названием Исраэль Шелану. Это хорошее дело, и я участвую в группах и мероприятиях, которые организовывает ИШ, уже полтора года. Сева и Вика — мои добрые приятели. И скоро даже, надеюсь, выйдет подкаст, где мы с Викой общаемся с разными интересными, но неизвестными широкой русской аудитории израильтянами. А пока что предвыборные мероприятия идут полным ходом, и разные люди помогают ИШ в разных форматах освещать разные темы. Вот, например, анонс ближайших мероприятий, в одном из которых я тоже участвую: «Ани (ло) медабер/ет» – это интенсивный образовательный проект для новой алии о том, как устроена израильская политика и выборы в Кнессет. В программе — вебинары, встречи в Бат-Яме и Нетании, разговоры со спикерами разных волн алии и практическая симуляция голосования. 10 мая в 19:00, Zoom Вебинар «История и контекст» Востоковед Александра Аппельберг и политолог Сева Бедерсон поговорят про ключевые события новейшей истории, которые сформировали современную израильскую политику: от убийства Рабина до протестов в защиту БАГАЦа, от переговоров в Кэмп-Дэвиде до соглашений Авраама. Регистрация: https://lp.smoove.io/ipeh 14 мая в 17:00, Zoom Продолжение ниже.

Доброе утро! Наконец что-то происходит по плану. Я в больнице Шиба, через полчаса-час поеду на операцию по удалению опухоли из слюнной железы, которая сидит в центре лицевого нерва. Я тут не одна такая, кстати. А то все пишут про редкие случаи, а нас трое или четверо сегодня. Зато операцию мне сделают первой. Кстати, не знала, что волосы мне стричь не будут. И что уже давно не стригут. А моют розовым антисептик-мылом (намылить, 2 минуты подержать, смыть). Ну моют -- это я загнула, конечно. Сама стоишь под душем и моешься. Целиком. Два раза. Один вечером, второй утром. Госпитализация у меня была будь здоров. В 7 вечера в главном корпусе обнаружилось, что у меня нет основополагающего документа, который, на самом деле был и не был одновременно, но потом-таки выяснилось, что его нет и не было никогда. Речь про платежное обязательство больничной кассы, что Маккаби операцию оплатит и все в порядке. Как решили? Сделала заявку в приложении (а время -- шаббат, не то, чтоб все работает). Потом думала закинуть личное обязательство (паспорт + карточки или чеки), пока идёт макабишное. Но тут при поддержке и сноровке Фёдора случилось огромное чудо -- в 10 вечера мне одобрили заявку. Так что в отделение я пришла поздно, и закончила со всеми документами в 00.30. Потом мылась, еле заснула, хоть и хотелось давно. Короче, марафон невезения, видимо, все же перевалил через пик страданий и потихоньку превращается в марафон везения. А везение нынче -- это когда просто всё идёт по плану. Того и всем желаю

Все последнее время меня раздирает противоречие между моим разумом и моими чувствами. Разум говорит: разуй глаза, все очевидно, надежды у страны на ближайшие годы нет. Вектор и экспонента скорости ясны. Мы для того и учим историю, чтобы стараться избегать ошибок прошлого, но ошибки эти обусловлены психобиологией человека, и они, видимо, неизбывны. Если бы я смотрел на себя со стороны, мне было бы очевидно, что отсюда надо уезжать. Даже Еврейский ежегодник, подсчитывающий евреев во всем мире, утверждает, что при сохранении тенденций в России уже через 60 лет не останется ни одного еврея. Это как будто неизбежность. И разум поддерживается некоторыми чувствами. Меня терзают страх и отвращение. И стыд — за других. И вина — перед детьми, которых чем раньше вывезешь, тем лучше, хотя они сами не хотят. Желание избавиться от этих чувств сильно поддерживает разум в его стремлении искать иное место и иное окружение. Но есть и другой страх — перемен. И есть множество людского тепла, и есть только что выкупленное родовое гнездо, и есть в целом хорошая, захватывающая и интересная жизнь в родной стране. И все-таки надежда. И вторые оказываются сильнее. И пока что я остаюсь. Надолго ли? Я очень не хочу уезжать. Как оставаться здесь и одновременно остаться собой? У меня нет радужных мечт о тотальном просвещении и отрезвлении населения Российской Федерации. Тем более, что сейчас тупеет и сходит с ума, кажется, весь мир. Я ощущаю выученную беспомощность, не видя уже никакого смысла в митингах, по крайней мере таких и организованных такими людьми. А ведь я ходил на все митинги первой половины десятых. Я вообще верю исключительно в перемены наверху, в разборки тех, у кого есть деньги и армии, и боюсь перемен снизу, потому что они куда кровавее. Но я понимаю, что одной из акул, которые кусают друг друга наверху, потребуется народная опора, и я готов стать частью этой опоры для того, кто отменит закон Димы Яковлева, признает сбитый самолет, проведет широкую реабилитацию политических заключенных, вернет выборы и свободу СМИ. Или хотя бы что-то из этого для начала. Вряд ли это будет приятный человек, я не верю, что приятные люди добиваются государственной власти в ядерных державах, но хотя бы более человечный. (Я вообще думаю, что хорошее государство возможно только в условиях рыночной конкуренции. Когда гражданство покупается, как подписка на Нетфликс. С тем правительством, услуги которого больше всего соответствует потребностям пользователя, он заключает контракт. Гражданство должно стать приложением в телефоне.) И те, кто стремятся к власти в России, люди малоприятные в основном. Их борющееся с нейтралитетом «добро» — лукавство. У власти нет добра, а у добра нет власти. Добрые люди не позовут народ на совершенно непригодную для митингов Манежку. Добрые люди не устраивают травли. Добрые люди не бросают тех, кого убедили себе поверить. Меня раздражают Волков и Соболь, я не доверяю им и не разделяю их интересы. Я не люблю Навального, хотя бесконечно им восхищаюсь и списываю ему все за его натуральный героизм. Но человека убивают в прямом эфире, и никакие шесть нобелевских лауреатов во главе с Бенедиктом Камбербатчем ему не помогут. Поэтому, раз уж я пока остаюсь, получается, что я не могу не выйти. Я не могу тихо смотреть на это в экране своего компьютера. Если меня никто не видит, значит, я не против. В моей стране не может идти реалити-шоу смертной казни. Чтобы оставаться здесь собой, необходимо показать государству, что со мной так нельзя. Нельзя так со мной. 19.04.2021

Ниже — грустный фейсбук-пост, которому сегодня 5 лет. Отозвался: набрал почти 4000 лайков и больше 700 комментариев. С грустным продолжением: Навальный мертв, несколько человек из комментариев, которые писали, что, как и я, не хотят уезжать, тоже уехали, несколько человек оттуда же саморазоблачительно поставили на аватарки зеты и триколоры. Грустно так же и то, что произошло за эти пять лет с моей новой страной, и ужасно не хочется писать подобные посты снова, хотя разрыв между реальностью и wishful thinking здесь не меньше, а уезжают отсюда даже больше. Но пока выборы не отменили или не превратили в суррогат, надежда есть.