Комиксы и разговоры

Испытал некоторое непереводимое schadenfreude (у которого есть отличный перевод «злорадство») когда в случайном видео 2025го года на Ютьюбе ведущий посчитал необходимым объяснить зрителям, что такое NFT. Если долго сидеть на берегу реки, мимо проплывает уникальный токен трупа твоего врага.

Очень поверхностно представлял иллюстрации Элис и Мартина Провенсенов, а сейчас наткнулся на фрагменты их «Иллиады и Одиссеи» и «Мифов и легенд» и ОФИГЕЛ. И, конечно, обе книги выходили где-то далеко в 1950-1960-х и сейчас out of print. А на русском у Соренсенов выходило *смотрит на шпаргалку* вообще ничего. Полные сканы тоже не могу найти. Грустно, но все равно посмотрите какая красота, и как классно они работают со стилистическими источниками.

Неплохая заявка на современное фэнтези от Тома Голда.

Всё заканчивается. В огне атомного взрыва заканчивается жизнь на Земле, и единственное, что в этот имеет смысл — любимый журнал по домоводству для смертельно больной матери. В мелких спорах и глупых словах заканчивается брак, и некогда идеальные отношения превращаются в серию смертельных боев не на жизнь а на смерть. В кажущимся пустым доме воспоминаний заканчивается затяжная депрессия, и вот уже любимая конфета детства вызывает забытую радость. В невозможности найти простой ответ и нарушить им семейные паттерны заканчивается один тюремный срок — и, возможно, начинается следующий. И даже конец света тоже заканчивается, хотя новые Адам и Ева могут также же легко оказаться новыми Каином и Авелем. А также финальная история, которую не хочется спойлерить, потому скажу одно — не заканчивайте читать, если вам кажется что стихи плохие. Так надо. Всё это сборник «Лебединые песни» У. Максвелла Принса (на русском выходил его «Мороженщик») с кучей классных художников. Тут и традиционно очаровательный Филипе Андраде («Множество смертей Лейлы Старр»), Каспар Вайнгаард дает одновременно романтическую и боевую ипостаси Кирби, и по хорошему странный Мартин Мораццо, но безусловный хайлайт — коллажи Алекса Экман-Лоуна в главе про гипноз. Но главное впечатление от «Лебединых песен» — в том насколько сборник получился цельным авторским высказыванием Принса, несмотря на кажущуюся пестроту тем и художников. «Песни» — про тревогу атомной войны, которую испытывают многие из нас. Про специфически американские смерти отчаяния и опиоидный кризис. И, в конечном итоге, про универсальные переживания старения и одиночества. Образ автора складывается очень емкий. #прочитано и вы знаете, где искать P. S. — несколько месяцев почти не читал новые комиксы, что иногда очень полезно, но если затягивается то можно тихо сгнить в профессии, так что активно наверстываю. Если нужно больше рецензний и комиксов, маякните реакциями.

Пока нет, Гугл, но когда-нибудь — возможно, возможно.

Не знаю, существует ли термин «пост-пиксель-арт», но если нет, то я его забиваю для описания комикса Attaboy Тони Макмиллена. Это гайд к/впечатления от несуществующей видеоигры, наследующие 8-битной эре и плохому арту с коробки Мегамена, за которой скрывается история в духе «Я убиваю великанов» Джо Келли. Визуально ещё похоже на любимых Дэниела Уоррена Джонсона и Джуни Ба, то есть БДЫЩ и ВЖУХХХ в лучшем смысле этих инфлективов. Как обычно #прочитано и будет в первом комменте.

Отправлю вас на майские с хорошим чтением, а заодно напомню сам себе, что комиксы это не только сложные эксперименты с формой, но и «просто» классные истории (что вообще нифига не просто, конечно же). Цикл про Айю рассказывает про одноименную героиню и примерно десяток ее друзей и родственников на фоне парадоксального Кот-д’Ивуара в конце 1970-начале 1980-х годов. Здесь появились большие деньги и новые возможности, здесь открываются университеты и клиники. В то же время одну из героинь родители в детстве буквально продали в богатую семью — и теперь все выясняют, насколько такая сделка может быть легитимна. А модная архитектура и музыка соседствуют с традиционной «медициной» и самыми причудливыми суевериями. Новый мир сталкивается со старыми, и у каждого открываются свои важные плюсы и уродливые минусы. Сценаристка комикса Маргарит Абуэ сама выросла в Кот-д’Ивуаре в 1970-х и не скрывает, что вднохновлялась автобиографическим «Персеполисом» Сатрапи, но всегда просит воспринимать «Айю» как фикшн. Да, она хорошо помнит основное место действия, бедный район Абиджана Йопугон, а герои вдохновлены её знакомыми. Но все ситуации вымышлены и это очевидно идет комиксу на пользу — он буквально раскрывается как только истории закручиваются до некоторого гротекска что ещё лучше подсвечивает причудливый Йоп-сити тех лет и удерживает комикс от сползания в колоритную мыльную оперу. Да, мы следим за дюжиной ярких персонажей, но они не статичны, а меняются вслед за миром вокруг, благодаря или вопреки ему. Рисунок Клемана Убрери (между прочим, мужа Абуэ) напоминает Жоана Сфара без магического реализма: реалистические фоны, консервативная фреймовая сетка и довольно экспрессивные, карикатурные персонажи. Возможно потому Сфар стал одним из продюсером полнометражной анимации по «Айе» в 2013 году. И все же, при всем уважении к Убрери, это очень «сценаристский» комикс в лучшем смысле этого слова: с возможностью погрузиться в уникальный хронотоп Кот-д’Ивуара в 1970-1980-х. Отдельный бонус: Абуэ невероятно смакует специфический язык Йоп-сити, потому в комиксе полно ярких местных слов, междометий и поговорок. Моя любимая:

Сколько бревно в реке не плавает, крокодилом не станет.

На английском первые шесть французских книг объединены в две: «Aya: Life in Yop City» и"Aya: Love in Yop City«, после чего можно прочитать отдельную «Aya: Claws Come Out». Всё будет в комментах. #прочитано

Узнали себя? я вот сотню раз да.

Сегодня вот такие разгоны #моиработы

Сам я это к своему стыду не опознал, потому снимаю шляпу перед коллегой из паблика Смерть супергероям — оказалось, что титры нового монтажа «Калигулы» Тинто Брасса сделал наш любимый Дейв Маккин («Лечебница Аркхем», обложки к «Песочному Человеку» и т.д.). Он же сделал вот этот постер. Сам же фильм стал гораздо более кровавым и менее бессмысленно эротическим, но в целом тот же «Калигула», и отношение к новому кату будет зависеть от вашей (не)любви к оригиналу.

Пасхально-литературный Том Голд.

Картинка, с которой пользователь запрещённой сети Х Michi победил в конкурсе ИИ-рисунков. Секрет успеха, по его словам был прост: Michi нарисовал её без помощи нейросетей, по старинке. Руками.

Хорошее дело: приходите завтра на и благотворительный аукцион «Восстановление», организованные Школой Дизайна и Центром реабилитации животных «Юна». Классный бонус к хорошему делу: там будут работы моих замечательных магистранток Юли и Василисы. Все координаты: 17 апреля, 19:00 Гастроквартал «Три вокзала. Депо». Бар «Станция», 2 этаж. Новорязанская улица, 23с1 (13 выход из м.Комсомольская)

Я совершил пусть крохотное, но тем не менее, открытие в изучении творчества Владимира Набокова. Дело в том, что в тексте «Лолиты» есть описание неназванного комикса:

Книжки-комикс… отвратительная серия с гориллообразным верзилой и его женой, гномообразной гнидой.

На английском эта же фраза звучит так:

…that repulsive strip with a big gagoon and his wife, a kiddoid gnomide…

За годы с момента выхода романа никто как будто так и не смог с точностью опознать этих персонажей. Исследователь творчества Набокова Альфред Аппель спустя время спрашивал о них у писателя лично, тот не смог припомнить имён и названия, но рассказал, что это был комикс о гангстере-здоровяке и его обвешенной украшениями жене с большими, как у лемура, глазами. Кроме того, Набоков нарисовал скетч героев по памяти (первая картинка). Он-то и стал референсом для моих трёхгодичных поисков. Конечно, искать среди всего многообразия американских комиксов было бы сумасшествием, но у того же Аппеля нашлась гипотеза о том, что Набоков мог иметь в виду стрипы о детективе Керри Дрейке. Сложность в том, что они выходили с 1943 года дозами по три жалкие панельки в ежедневных выпусках газет, и их толком не перепечатывали в нормальных сборниках. Прошерстив сотни старых американских газет в онлайн-архиве, вчера я наконец нашёл разгадку! Встречайте, Бульдозер Браун (Bulldozer Brown) и его жена-лиллипутка Тринкет (Trinket) — парочка отпетых бандитов, которые проворачивают свои грязные делишки, пользуясь маленьким ростом Тринкет. Бульдозер носит жену в чемодане и выдаёт за свою дочь. Именно их Набоков увидел в газетном комиксе весной-летом 1953-го, а к декабрю того же года уже закончил писать «Лолиту». Удивительно, что Владимир Владимирович спустя годы в своём наброске довольно точно припомнил наряд Тринкет, сравните сами. Постойте, мужчина в комиксе выдаёт свою жену за маленькую девочку… а не послужил ли этот гротескный образ ещё одним вдохновением для, собственно, «Лолиты»? Вряд ли, потому что роман к моменту появления этих персонажей в газете уже был написан. Тем не менее, можно предположить, что Набоков зацепился за них взглядом и решил увековечить на страницах из-за явной параллели фабуле своей книги.

Памятка: комикс и российская «логоцентричность», что делать когда говорят, что твой избранный медиум не подходит для твоей страны. Почти двадцать лет я занимаюсь комиксом, и почти двадцать лет слышу: «ну Россия логоцентричная страна, понятно почему у нас комикс не очень развивается». Звучит внушительно, на деле же это тезис-пустышка, за которым стоит либо непонимание, либо нежелание понимать. Логоцентризм — реальный философский термин, но нам даже не придется говорить о любимом нацистами Клагесе или любимом Псоем Короленко Дерриде, потому что когда логоцентризм упоминают в отношении комикса, речь идет не о структурализме или соотношении письменной и устной речи, а о максимально вульгарной трактовке этого термина. В лучшем случае, мы говорим про расширение спектра носителей, отвечающих за передачу информации. Как у Виктора Гюго в «Соборе Парижской Богоматери»: «Вот это убьёт то. Книга убьёт здание». В том смысле что появление типографского станка сделало книгу и печатное слово основным способом массовой коммуникации. Сейчас что-то подобное происходит с глобализацией и интернетом — универсальность изображения сделало его всё более востребованным в эпоху быстрых сообщений, культуры мемов и т. д. Но как книга не убила архитектуру, так изображение не убивает книгу, а просто становится ещё одним — пусть на какой-то период более востребованным — способом передачи информации. И заметьте, подобный подход к логоцентризму ничего не говорит про локальные темпы его развития в той или иной стране, это глобальная данность, как к ней ни относись. Мифическая «российская логоцентричность» же — типичный псевдо-научный термин для описания объективной реальности. Комикс в России действительно пока не так развит, как в Франции/Бельгии, США или странах Восточной Азии (я знаю, что список шире, но сейчас сознательно упрощаю до трех крупнейших традиций). Но знаете, где он ещё не очень развит? Во всех остальных странах за исключением вышеперечисленных... то есть это Франция недостаточно логоцентрична? Франция процентированного выше Гюго, Стендаля, Селина, Саган, Эрно и десятков других авторов? Надо ли приводить похожий список для США или Японии или уже понятно насколько это абсурдно? В обратную сторону, если что, тоже не работает. Все это страны выдающейся визуальной культуры, но вы хотите сказать что Россия или например Иран с его традицией миниатюры как-то фундаментально от них отстают? Нет и ещё раз нет. Потому что у отставания России в мире комикса есть много объективных причин, о которых важно и нужно говорить, а подменять этот разговор мантрой загадочной «логоцентричности» значит ещё дальше отставать в публичном обсуждении и научном осмыслении комикса. Потому что «логоцентричность» как гумилевская пассионарность — аморфное, но красиво звучащее понятие, которое никак нельзя измерить и научно описать. По сути это вайбы, объясняющие все на свете в максимально удобном для говорящего ключе. Думаю что тут не обошлось без наследия советского тезиса про «самую читающую нацию», который одновременно обозначал и действительно высокий уровень грамотности в СССР и бессмысленные суммарные тиражи изданных книг. Не знаю, что говорит о любви страны к логосу, например, 40 миллионов экземпляров брежневских воспоминаний, но сомневаюсь что это так уж повиляло на комикс. В отличие от многовековой системной цензуры, проблем с развитием гражданского общества и СМИ, а затем, в советское время, противостоянием с США в ключевой момент развития графических нарративов. А вот от исследования всего этого мы и закрываемся фиговым листком мифической логоцентричности.

И сразу попалась идеальная иллюстрация примерно для половины моих тезисов на субботнем выступлении.

Наконец-то позвали на Нонфикшн не в стотысячный раз оправдывать существование комиксов в «логоцентричной» России (маякните в комментах если надо пояснить, почему это бессмысленая формулировка). Нет. 12 апреля с 16.15 в Литературном кафе я в компании компетентных коллег поговорю о том, что меня в последнее время волнует — об искусственном интеллекте. Мою позицию вы знаете, но я обещаю не просто рычать в микрофон как уличный проповедник нейролуддизма, а всё же подготовиться и говорить спокойно. О том, почему нам всем надо стать нейролуддитами.

Так я бы раньше начал ходить в зал. pants