Игорь Каплун.Иконы

Бывает, что времени нет даже на совсем небольшую икону. Тогда иногда появляются вот такие штуки. Моментальная проба, чтобы поискать, полепить. Первая моя, а остальное Алексея Трунина.

Читать получается очень редко- любое свободное время стараюсь провести с кисточкой в руках. Но иногда сил на кисть уже нет, а глаза побегать ещё могут.

Когда работаешь, со временем начинает "замыливаться" глаз. Что-то просто перестаешь видеть, причём очевидных вещей. Вот я написал предтечу, а то что нос не там, не туда и не тот увидел через день. Ну что делать- вернулся к своей частой практике- перепись. Лик был такой, а теперь другой. В целом, всё хорошо закончилось.

Стадии.

Иконопись должна быть каноничной и Соборной. По поводу канона всё ясно: надо, чтобы человек сразу понимал, что изображено. Всё остальное уже вариатовно. А по поводу соборности ещё проще. Я христианин, жена христианка, есть друзья христиане, друзья-иконописцы христиане. Вот в чем икону показал, если ни у кого смущения не возникает - значит икона соборно признана церковью. Аминь?

А вот ещё в продолжение темы про доски с ковчегами. Один из типов таких икон, которые я делаю: когда внизу святой, а наверху деисис или просто Нерукотворный образ. Написал давно, и тут на глаза попалась. Вышло , по-моему, неплохо из-за активного орнамента повсюду и довольно спокойных ликов, которые работают на этом контрасте. Да и сама доска придаёт нарядность происходящему. А самое мне приятное- это как я кадмий положил большими шматками . Некоторые эксперты рассказывают, что так низя. Ну им низя, пущай не делают. Икону можно купить. 8 тысяч.

Всех причастных с началом Успенского поста! На дачу краски не брал, а хоть что-то поделать надо было- взял доски. Порезал "классику " и одну "несклассику". В традиционной иконописи обычно таких штук не делают. Есть прямоугольный ковчег(углубление), есть реже двойной ковчег ( несколько ступений- углублений) И у нас,на троих с Ильёй и Андреем разговор бывает об таких досках. Илья говорит, это всё на живопись не влияет- просто декоративно-прикладное искусство. А мы с Андреем любим с такой архитектурой поиграться . На что Илья говрит :" Ну как прикол - да". Так что это прикол. Прикрепляю свои, Андрея, А У Ильи таких нэтъ🤷‍♂️ А мы с ан

А это моя жинка и любовь к ней

На выходные собрали себя и друзей. Шестеро детей, один арбуз и тортик. Тортик, кстати, называется "Сашер". Это наша любимая с женой история. Я , к слову, жену зову Саней, хотя она Саша. Вот в пору начала наших романтических отношений я принёс ей тортик " Сашер". Помню, что сказал, мол посвящаю этот тортик ей или этот тортик назван в честь неё. А жинка помнит, что я был выбрит и сказал:" Смотри, какой я завидный жених". История закончилась тем, что тортик убрали в морозилку, а потом его не стало. Вот через много лет попробовали, какой он тогда был. Ну и несколько кадров дачных.

А бывают вот такие повторы. Для меня это запредельное мастерство. Я так не смогу: так голова и руки не работают. Очень хорошо, что есть такие умельцы, и возможно, хорошо что есть такие повторы.

Это интересный момент в иконописи. Бывает заказывают повтор. В классической живописи я встречался с этим один раз. В других случаях это как бы "усиление сюжета", " усиление затеи", когда сам автор возвращается к своим темам и старым работам. А в иконописи встречается очень любопытные вещь: стопроцентный повтор. Лично я повтор пишу так: смотрю какое-то время на свою работу и потом пишу. Задача: новое путешествие с заданным колоритом. Вот и Андрей так же работает. При одном формате, композиции, колорите разные образы. А у меня Архангел Михаил и Гавриил Ургебадзе.

Это интересный момент в иконописи. Бывает заказывают повтор. В классической живописи я встречался с этим один раз. В других случаях это как бы "усиление сюжета", " усиление затеи", когда сам автор возвращается к своим темам и старым работам. А в иконописи встречается очень любопытные вещь: стопроцентный повтор. Лично я повтор пишу так: смотрю какое-то время на свою работу и потом пишу. Задача: новое путешествие с заданным колоритом. Вот и Андрей так же работает. При одном формате, композиции, колорите разные образы. А у меня Архангел Михаил и Гавриил Ургебадзе.

Вот все четыре по нарастающей. За последние полгода написал.)

У меня часто бывают обрезки. Обрезки от досок + обрезки времени: в итоге совсем мелкие быстрые иконы. Но образу всё равно, как долго к нему шли: час, три часа или три недели. Святой Никола.

Нарезался, налевкасился. Я часто задумываюсь о такой проблеме современного иконописания: отсутсвие всякой жизни. Сейчас поясню. Если взять любой фильм об иконе или иконописце, то смотреть их неинтересно. В нём обязательно расскажут, что темпера- это древнейшая техника, что пишутся иконы с молитвой , и что есть искушения( навроде надо было срочно написать икону к празднику, и в последний я успел) , которые преодолеваются с Божьей помощью. Я со всем этим согласен, но почему-то мне кажется, что можно намного интересней снять про продавщицу булочной, хотя у неё никаких древних техник нет. Это же касается и всех блогов, дневников, интервью иконописцев. Тоска и скукота. Есть несколько блогов, которые интересно читать в силу того, что там настоящий человек делиться своими эмоциями, чувствами и размышлениями. И в них, конечно, и слова нет об искушениях, молитве и древнейшей краске. И вот эта проблема меня беспокоит, и я пытаюсь найти этот ход, который поможет с интересом заглянуть за плечо иконописцу.

Ну и моё любимое. Перепись. Даже если всё идёт "под нож", то всё равно работается по-другому. Плодородная почва, что-ли. Но как будто работа уже сделана на девяносто процентов, и осталось только гениально закончить Кстати, заканчивать всегда надо гениально!

Сегодня не стало Натальи Нестеровой. Когда мы закончили вуз, наш преподаватель и художник Вадим Кулаков, активно нас затягивал в монументальную секцию и знакомил со всеми своими друзьями. Он был из того поколения, которое умеет дружить, и мы таким образом были знакомы с очень многими хорошими художниками еще того поколения. Познакомил Кулаков нас и с Натальей Нестеровой. Она жила на три страны, но на юбилейную выставку друга она приехала. На выставке нас представили. Это был единственный раз. С её живописью я встречался чаще. Главное в живописи нецерковной(иконописи) - это композиция. Затея, искра, которую потом воплощает художник разными средствами. И в этом смысле Нестерову смотреть очень интересно. Каждая работа - новая свежая вещь. Мне лично и её решение формы и мазистость очень нравится, хотя это на любителя. А вот и фрагмент её интервью. культура: Художник выше толпы? Нестерова: Только если он высокого роста. А вообще он такой же грешник, как простые смертные, — разве что немного сумасшедший.

Два дня подряд я в досках, стамесках и левкасе: писать нет времени. Его всегда не очень много, а если совмещать с заготовками, то нет совсем. Но существует такая техника, как скоропись. Быстрое смотрение, быстрое осмысление и быстрое письмо. Важно схватить образ, и остановиться, даже не притрагиваясь к деталям. Я так иногда очень люьлю помахать, когда времени нет. Писал не вчера и сегодня, но тоже в какой-то небольшой промежуток времени между чем-то и чем-то.

А вот мой учитель - Владимир Шишков. На видео рассказывает о своём друге-художнике. И проскакивают те самые количества, которые для меня стали абсолютно нормальными . Сто холстов- подумаешь. Причём Шишков за лето, помню, писал около тысячи работ( включая мелкую графику, конечно). А есть рисунки Матисса с подписью, где видно, что это тридцатый рисунок за день. А Пикассо оставил около семидесяти тысяч работ за свою жизнь. Супротив, например, нашего плодовитого Айвазовского, у которого около семи тысяч.

Мне повезло в самом начале своей художнической жизни. Я сразу узнал, что настоящий художник много рисует. Сначала была история пианиста:" Если я не играю три дня- это замечают зрители, если не играю два дня- это замечают друзья, если не играю один день- замечаю я сам". Потом я пошёл готовиться в полиграфический институт, где занимался у Шишкова. Он говорил, что ни один магазин не может его обеспечить. Шишков , и правда, был самый плодовитый художник, которого я встречал. Занятие у нас было по воскресеньям с десяти утра до шести вечера, и он оставался после нас ещё порисовать. Потом я познакомился с Андреем Бодько ( сейчас уже о. Андрей Бодько!) , позже с о. Алексеем Труниным. И часто в разговорах проскакивают такие числительные, как тысячи по отношению к написанным иконам. Сейчас , я нахожусь в пространстве, где друзья-иконописцы постоянно работают, выдавая всё новые и новые иконы. Уверен, что работать надо много. И для меня работать спокойно и свободно можно только если есть на чём.