Открытые пространства

Месяц назад по НПЗ в Капотне был произведен первый результативный удар, после чего через два дня последовал «контрольный выстрел», запустившие топливный кризис во всей стране. Понятно, что все предыдущие события с ударами по объектам топливной инфраструктуры подтачивали устойчивость системы, но именно 16 июня стал днем, когда конструкция перестала держать. По итогам месяца можно сказать, что теперь дефицит топлива стал новой нормой. Что не очень-то и удивительно: производство бензина в России было очень близко к спросу на него, и вывод в «неплановые ремонты» порядка 20-25 процентов мощностей переработки неизбежно должны были привести и привели к нынешнему положению вещей. Предложения по импорту бензина имеют то же самое узкое место: инфраструктура приема импортного бензина тоже находится под военным давлением и в любой момент может быть существенно нарушена. В итоге решение кризиса переведено в плоскость не его разрешения (в условиях боевых действий это вообще бессмысленно), а в плоскость администрирования. Которое сводится в две возможные стратегии: распределение или переход к рыночному ценообразованию. Обе стратегии реализуются прямо сейчас и можно уже оценивать их эффективность и последствия. Третья стратегия носит бесструктурный характер — это адаптация самого населения к теперь уже очевидной норме хронического дефицита топлива. Первый угар паники и психоза сошел, все канистры залиты под самую пробку, и теперь население начинает меньше ездить, выбирать более экономные режимы вождения, в общем — приспосабливается. Прогнозы о том, что топливный кризис может стать аналогом хлебных бунтов в феврале 1917, не оправдались — и, наверное, не оправдаются и далее. Наш Февраль пройдет по совсем другому сценарию. Наиболее логичным выглядит, конечно, рыночный принцип формирования цены на топливо — и Крым уже входит в этот режим. Судя по тому, что оттуда приходит, равновесная цена на топливо составляет сумму более чем в 200 рублей, но зато бензин начинает появляться в свободной продаже. В других регионах социальную стабильность понимают иначе, а потому там начинают процветать разные способы нормирования — один нелепее другого. Сам факт того, что единообразный подход отсутствует напрочь, и в каждом регионе изобретают свои собственные схемы, говорит о том, что федеральная власть продолжает находиться в полной нирване и категорически не намерена брать на себя всю полноту ответственности за происходящее, делегируя самое неприятное в регионы. Как и всегда. В любом случае говорить о топливном кризисе уже не приходится — как кризис он закончился. Кризис подразумевает, что есть некая норма, а сам кризис — это временное отступление от нее. Но теперь можно точно сказать, что топливный дефицит стал новой нормой, а значит — никакого кризиса на самом деле уже нет. Он закончился естественным путем. Просто теперь мы будем жить именно так. Единственный вопрос, который может возникнуть — это какая новая норма нас ожидает в будущем? В какой области и с чем именно? В том, что она нас ожидает, как раз сомнений никаких особенных нет.