Опусы шальной разведенки

При слове "мутабор" у советского ребенка подкашиваются ноги и холодеет затылок. При упоминании "Черной курицы" встают дыбом мелкие волоски на холке и предательски липнут ладошки. А стоит напомнить сюжет "Горы динозавров" – как к взрослым дряхлеющим мужикам возвращаются детский энурез с заиканием. Потому что не щадила нас советская мультипликация. Не берегла нашу детскую психику. Наверное, за то мы ее и любим. Видимо, у нас это "стокгольмский синдром", или еще что-то такое же психиатрическое. Тормозните немного вот тут. Знаю, что скучали, что ждали чего-то веселого. Даже начали комментировать старые тексты, чтобы удостовериться, что я тут жива – и просто собираю для вас материал для стендапов, путешествуя к вершинам социального дна. Как Есенин – с бандитами, проститутками, или – еще хуже – с поэтами какой-нибудь "Кучки". Местными. Не существует же в жизни ничего более всратого, чем петербургская интеллигентская страта. Но я не гуляла, а работала как умалишенная. И чтобы не свихнуть свои мозги окончательно – ночами садилась чуток отдохнуть и включала репетитора по японскому. Ну, такое вот у меня представление об отдыхе. Погодите критиковать – вы еще не так ебанетесь, когда бросите бухать и оставите секс, как взаимосвязанное с алкоголем явление. Вот. Теперь, когда я вас успокоила – можно ехать дальше по нашему повествованию. "Мутабор"-то вспомнили? Как вас в детстве вводила в оцепенение эта хтоническая рисовка франкенштейновых чудищ, которых словно по частям выловили из реки – да и сшили сикось-накось на манер "человеческой многоножки"? Для чего это все? А потому что нехер использовать детство для счастья. Вам еще Балабанова этими же глазами смотреть. Или кого там? Ну, допустим, Звягинцева. Или новости по нынешнему интернету – тоже, знаете ли, нужна подготовка. Но если вам кажется, что вы все уже видели, отрефлексировали, забыли и перестали вот так реагировать (жуткими детскими снами и страхами, чувствительностью какой-то, неврозами) – то я покажу вам кое-что, извините. В рамках расширения образованности и культурного дозированного обогащения. Поскольку нет у меня большей радости, чем делить с вами инфернальное свое охуение, которое накрывает меня, как дереванная крышка – опару. И если я это не выплесну – то взорвусь окончательно. Тут, конечно, куда больше бы пригодилась аналогия с деревенским толчком и дрожжами. Потому что – внимание – вот вам детский мультик, по которому рекомендуется учить глаголы японские. Приготовьтесь. Ибо, вот что произойдет. Сперва вы, разумеется, сильно охуеете именно от визуального ряда художественного. Там впечатляюще: повешенный котик, мусульманская матрешка и выбивающие глаза полумесяцы... Но потом... Потом останется только эта совершенно загробная песня, которая проникает вам под кожу отравой – и вот вы уже полностью из нее состоите. Господи, ну, влезте в мою шкуру, пожалуйста! Переслушайте ее ночью после рабочего подвига? В совершенной тишине, в промерзшей до основания кухне? Когда за окнами хлещет хлябь, я тишина намекает на Апокалипсис? Для особенно стойким духом есть полная версия (минут девять, что ли, я просто не выдержала) по запросу るるるの歌. Руруру? А я застряла примерно вот тут, полюбуйтесь, пожалуйста – https://www.youtube.com/watch?v=0EWKNTbG1rE Переводец: Темнело, круглело, мерцало. Будило, глядело, вставало. Растило, точило, выло. Бежало, влезало, пры-га-ло... Вставало, ело, круглело. Растило, кусало - всё мало. Бдило, служило, скругляло, Вылезало, пугало - не вывезло! (ладно, на самом деле там "не влезло", но не вывезло было б лучше)

– Вы мой фанат? А можно ваш автограф? На стену повешу, маме пошлю, а если кто спросит, чем я занимаюсь – потуплю глазки долу и сошлюсь на "профессиональные" проблемы со связками. Мол, не могу объяснить, охрипла. Слишком глубоко микрофон в рот запихивала. Блин, серьезно, я его жру, или что происходит на третьем фотодокументе эпохи-то?

Если бы в детстве мне кто рассказал, что зарабатывать в сорок я буду написанием шутеечек для стендаперов – я бы вот чего сделала. Потеряла бы шапку, получила бы тройку и принесла бы в подоле. Одновременно, дождливым вечерочком прохладненьким. Пришла б домой, позвонила в квартиру (потому что ключи тоже потеряла) – и сказала бы отцу: "Ну, давай, убивай". Он бы сильно удивился, конечно, но я бы точно проявила настойчивость. Мол, обещал же убить за шапку? Обещал же убить за потерю девственности? А кто мне давеча говорил, мол, "заболеешь - убью"? Вот смотри, как чихаю. Ты породил, обещал, не обманывай. Потому что нет слов передать, как же я заебалась-то. И основная проблема тут следующая: да, я работаю как психолог, что тащит из человека его страхи глубокие, стыд, комплексы, непроработанные травмы детские, но я психолог, что продал свою душу дьяволу. Потому что я не лечу. Мне материал нужен от пациента-то. И чтоб он сон потерял, снова все пережил, вспомнил это вот ощущение вечное, какое в снах тебя догоняет. Как ты стоишь перед классом без трусов почему-то, а писька у тебя, при том, очень маленькая. И вроде надо отвечать двадцать третий параграф, но ты зачем-то только что обоссался. И все смеются над тобой, михрюточкой. И вот он – нерв, с каким люди идут, сука, в комики. Когда лет пять назад я занималась курсами, где мы людей обучали стендапу (не я, я и сама тогда ничерта не умела, но состояла кем-то вроде организатора), наши преподаватели нам говорили: чтобы написать материал для выступления, вам нужно сделать что-то максимально позорное! Что-то такое, вам не соответствующее, чего вы вообще никогда не делали и сделать это будет чистый стресс. Короче, нужно нанести себе травму. Моя подруга Самсонова тогда пиздец как удивлялась и спрашивала: мне триста лет, на мне клеймо негде ставить, какую травму я себе нанесу? Ей отвечали - ну, сходи на стриптиз. Заедь на пару дней в вытрезвитель. Или в кутузку – укради что-нибудь. Не знаем, сникерс какой в гипермаркете. Серьезно? Бабе из девяностых? Торговавшей матрешками на Арбате? Вы еще выведите из зоны комфорта женщину торговавшую в это время коранами, инкрустированными драгоценными камнями и золотом – за наличку на фьючерсной бирже Питера. Нет, я не придумала эту шутеечку. Это я, я торговала коранами. И проблема тут в том, что выползающие в наше время на сцену-то – они все такие. Потому что - ну, вы новости смотрите? Сейчас решить заниматься комедией – это как решить сменить в России ориентацию. И круг комфорта у них, вот эта самая зона – распространяется видимо на весь дискомфорт. А значит - что? Значит, лезем в детство, штаны обоссанные, проблемы с родителями и потаенные подростковые травмочки. Причем, мы лезем туда в сапогах, калошах грязных, с немытыми ручками. Ну, а потом ты сидишь, смотришь в зеркало... и одна фраза из детства тебя преследует. Про то, как некоторые такие вот "ради красного словца не пожалеют отца". Вот, вот как вам достаются шутеечки. Вот она, цена, которую платят дьяволу грустные клоуны. Пока я тут грущу (привет, кстати, новоподписавшиеся, спасибо вам) - расскажите мне о себе и своих пристрастиях к юмору. Какие комики нравятся, какая комедия? Кого смотрите из "наших" и забугорных товарищей?

Картинки из нашего чатика. Нет, телегу его не дам. Нет, огурцами делиться не буду.

Или вот друг у меня. Программист. Честно говоря – алтернативный юноша, а посему вся наша творческая артель, обнимающая его вниманием, словно крыльями, изначально делала ставки: а вот как он ебнется в сорок-то? Я ставила на огромный байк, внушительное пузо и зизитопную бороду. Скептический друг наш говорил – не, слабо. Просто уедет в деревню, купит обрез, высадит коноплю и превратится в деда из мема "кто вы такие, я вас не звал". Ну, и так далее, по тексту классическому. Заботливые женщины ставили на проституток. Мол, рано или поздно пригреет какую-то – безотцовщину из поселка поволжского. С акцентом такую. Худенькую. Которая ногти грызет и все время попадает в истории. То собака ей отожрет половину задницы, то таксист ее обидит, то охранник из "Дикси". А наш-то мальчик сразу тут как тут. И спасать ее готов, и жениться. Но дружище наш ебнулся по-другому. А началось все с коронавируса. Вот не сказать, чтобы я откровенно следила за его этими лентами в соцсетях – там же "танчики". Но в какой-то момент мне присылают скриншот – а там он пирогов напёк, понимаете? Пирогов! Это из теста такая залупа – даже я не умею ничего, чтоб из теста. А у него румяные, прям на досточке, с пылу, с жару, полотенчиком чуть прикрытые. Дальше – больше. Борщи. Щи. Соляночка. А с другой стороны – вы-то сами не ебнулись? В коронавирус люди в себе еще ведь не то открывали-то. Кто-то – прямо на пяльцах вязал, вышивал Жириновского, красил стены в "золотую осень", тиктоки раскручивал. Один мальчик, я помню, начал резать по яйцам. Не по своим – по куриным, там весь цимес был в том, чтобы микроскопические кружева микроножичком резать. Типа бабушкиных салфеток на телек – но меленькое. И вот я думала – ну, болеет, потом закончится. Потом снова начнутся у него эти танчики, полиморфный код, эксперименты по физике, бедовые проститутки и пиво по пятницам. А он сегодня мне присылает, мол, слушай-ка. - Огурцов тебе надо соленых? Наквасил. И капусты еще есть четырнадцать ведер. Холодильник кончается, забирай, покушаешь. То есть, все, все промазали с предсказаниями. Мы какого только деда себе не придумывали. А наш друг просто взял – и в бабку мигрировал. Не представляете, какое это великолепное предприятие. Честно говоря – я, сироткою будучи, больше всего тоскую по бабушкам. Бабушки на рынке хорошо торгуются, бабушки телевизор смешно комментируют, бабушки вяжут во рту, на диване, у бабушек дача есть или домик, скамеечка. Печка, возможно. Рушнички эти яркие. Пирожки с пылу с жару. Забота вот искренняя. Это ж бабушка пишет про огруцы. Или кабачки, если сезон кабачков в огороде-то. У бабушек всегда лучшие щи и борщи тоже лучшие. А еще он же химик какой-то там. По науке солил огурчики. Я представляю его в желтом, как в сериале про учителя химии. Стоит такой, над огурцами склонившийся. Замеривает там какой-то PH окисления. Или я хер его знает, что там надо замеривать. У всех бабушек же реально свои секретики.

Ну, и еще немного лиц с той поездки. Пока без тумана и дождя - я снимала. Чувак на первой карточке - очень модный, глава банджара, на церемонию топает. Честно говоря, под таким взглядом – кукожишься, вколачиваешь в шею башку и трусливо пятишься.

Немного картинок. Ничерта не отражают, конечно, но если вам знакомо понятие "несезон" в ЮВА – вы сами домыслите. Ну, и да, красивое.

Однажды я поднималась на своем боевом мотоцикле на один из индонезийских вулканов – и натурально заехала в облако. То есть, прямо как самолет, что летает меж атмосфер и не парится. Потому что народ у него - внутри. И надежно защищен поллитрою виски. Но мотоцикл – это человек на поверхности: он растерян, туповат, хочет спать, чуть задолбан легкой горнячкой и одет кокетливо – в шортики. И вы спросите – в смысле, в облако? А в буквальном. Вот туча – щас в нее и закатимся. Внутри тучи содержится дождь. Как в центрифуге – он болтается и криво рассеивается. И идет строго в рожу, сверху-вниз, снизу-вверх, справа-налево и в обратную сторону. Никакое забрало тут не спасает – вода забрызгивается тебе с сисек под визор, а твои шорты надуваются парашютиком, потому что твоя туча еще и дует. Не в смысле –  укуренная как ептваюмать, потому и ведет себя неадекватно, а в смысле, что в ней бонусом – внутренний ветер. И ни один словарь русской идиоматики не знает таких выражений, что тебе приходят там в голову. Они не вырываются через рот, потому что первое правило в туче – залепи себе дуло, ты, сраный ковбой. Залепи себе дуло, иначе щеки-то вывернет, а губищи порвет, как реющий стяг над горою Семерою. Поэтому ты их – ну, просто думаешь. Я бы даже сказала - смакуешь, но нельзя ничего смаковать внутри тучи, иначе навернешься непременно с обрыва. Потому как видимость там нулевая, и все, что ты делаешь – таращишь глаза, хоть это и бесполезно до крайности. Ничерта не видно через стекло, ничерта не станет видно и без него. Потому что глазоньки выкатятся. – Дался тебе этот сраный вулкан, сутулая псина ты! Ну, хочешь ты ощутить своей жопой вулкан – ну закинь ты дрожжей в сортир деревенский! В плюс сорок два, погода как раз позволяющая! Садись - и слушай вибрации блядские, а если час просидишь – то еще и на лаве попрыгаешь! Но сутулой псине на толчке не сиделось, она у вас как бы сказать путешественница. Вот из этих, которых вы ненавидите. Которые не могут просто лечь и лежать, им внутри отдыха нужен альтернативный план отдыха. Типа - в жопу бассейн с прозрачной водой, мы пойдем нырять с крокодилами. И вот как вам сказать, что этот сучий неправильный случай – совершенно не самое климатически-страшное, что случалось с человеком, подобным Алене-то? Потому что Алена только что в городе Питере вышла вынести мусор без трусов возле дома. Там у нас прям в колодце пухто. И колодец со всех сторон защищен строениями. И вот выхожу в очень легком плаще – и меня натурально ветром подбрасывает, а пакеты мои надуваются так, что их ОТРЫВАЕТ ОТ РУЧЕК! Вы зачем вообще в ноябре Питер любите? Вы зачем приезжаете сюда в гости-то? Тут чертова Элли с двумя пакетами, каждый из которых размером с Тотошку – едва не улетела сейчас в Канзас! Потому что ее сдуло и говном по лицу обозначило, поддело под жопу, окатило водой – и заставило копаться в мусоре! Если вам кажется, что ваш день - херня, представьте, как мокрая от грязи Алена ползает по колодцу, собирая очистки, шелуху от яиц и рыбные головы. Вчера на ужин была форель. Ебись она всем гидромецентром в подхвостие.

Спать надо в холоде, вот чего. Чтоб нелепое твое туловище, содрогаясь от плюс шестнадцати, целиком окукливалось под пятью одеялами, проложившись подушкой побольше. И покривее - анатомической. И попрямее, чтобы спину поддерживать. И подлиннее - обнимать чтоб ногами, словно у тебя тут Йен Сомерхольдер. Прямо ногу на него, на пижона-то! И дышать в него ртом этим утренним. Отчего наши древние предки спать ходили в неостывшую баню, или возлежали на горячей печке – я понять не могу. Не укладывается. Тошно, потно, страстотерпно и дико. И приходится ливер свой прям наружу вываливать. И синюшные ноги ноябрьские, и эту жопу, загаром не тронутую. Погодите вы лицо-то кривить. Вы представьте: из стеганого одеяла, рушников и горшков, пыльных тряпок, из промасленных навозом бушлатов тяжеленьких – на вас с полатей смотрит чья-то бледная жопа. Тут и плацкарт исусьим чудом покажется. И эти ноги в носках – прямо дланью адамовой, торчащей из полотна Микеланджело. А потому у меня тут - колонна. Я объясню, чтобы вы тоже поняли. Мой дом красивый - достояние Питера. В нем балерина Матильда Кшесинская показывала свой кобеляж царю. Ну, ходит байка такая меж дворников. А потому я вообще не могу навесить на свой фасад этот дохленький - в кариатидах и чьих-то сиськах, и в этих мордах, по моде - квадроберских – какой-то мощный кондиционер. Но я могу прикупить колонну. Это стоячий такой агрегат, который дует тебе на жопу. Туда еще можно масло залить – и будет пахнуть как в церкви. Кадилом. Сия колонна тут век стоит. Пережила потепленье глобальное. Она прижата прямо к стене и в морду мне на кровать повернута. И вот сегодня... Когда ничто не предвещало ни сора, ни мора – я ее вздумала перевернуть. И боже мой, джигурда пресвятая, какой там сзади собрался бушлат! Да лучше б я весь свой этот ливер снесла бомжам на пухто – спать в очистках. Ну, ведь органика хоть какая? Ведь спа-курорт на картофельной грядке. Там, на тылу всей моей колонны, собрался валенок грязи и пыли – размером с целую Палестину. И я не знаю, как объяснить. Со мной лишь раз вот такое было, когда я к чинщикам свой макбук приперла с пляжа, где три года работала. Едва они его разобрали – я потеряла авторитет и в муках нажитый пафос личности. Они смотрели мне прямо в лицо – брезгливо, как в очко Лехи Панина. Мол, а вот где ты ноут хранишь? Ты вот откуда его достала-то? И почему там внутри табак, гондон, питон и рассада цветущая? И я не знаю, как началось у вас субботнее это утро, а я сижу тут в одних трусах - горячей жопой на пол холодный! – с зубною щеткой в одной руке. И чищу хрень эту между дырок. Как будто мордою в пылесос с мешком, что вынести нахуй забыли. Как будто носом – прям в антресоль, куда Матильда пихала лыжи, ножовку, старенький патефон, две астролябии, старые нитки и чучело самого царя. В камзоле и военных ботинках, утопленных в гуталине веков. Как будто я - прям король дураков, что вывел в рожу себе выхлопную трубу с завода мужских портков. Вы извините, я негодую. Такие вести с моих фронтов.

"Не кормите мужчину перед сексом, особенно, если ему за тридцать" - продолжала шептать Аделаида. Я накрасила губы бальзамом и села читать методичку. Когда уставший менеджер среднего звена открыл дверь ключом, я уже стояла в "позе номер восемь", открывая ему перспективу. Коленки ощутимо болели, мне ведь тоже уже за тридцать. Но сдаваться я не собиралась. Партнер хмыкнул: "Эк тебя припекло" и немедленно всё заверте..., как писал там какой-то классик. Примерно на третьем упражнении с ресничками и восьмерками мне на голову легла тяжелая менеджерская рука. – Ты чего там делаешь? - спросило лицо сверху. – Ммм, ммм - ответила я внушительно, продолжая гимнастику. Меня мягко отшвырнули. Прошли в кухню. Загремели холодильником. Закурили. После чего вышли из себя и разразились впечатлениями. "Не забудьте потом поделиться впечатлениями" - звучал в голове голос Аделаиды. Я позвонила ей на следующий день. – Слыш ты, глубокая глотка! Меня муж бросает! Он спросил, где я набралась этой мерзости, а ты велела про курсы не признаваться! Что мне ему говорить? Он мои вещи с балкона выкинул! - Уходите в гостиницу - томно мяукнула королева гортани. Не пройдет и суток, как он позвонит вам и будет умолять вернуться. Но никто не позвонил. Через неделю я написала ему письмо, где рассказала про курсы, Виолетту, Аделаиду, Глеба и упражнение с ресничками. Это была длинная простыня раскаяния - куда длиннее, чем эта. Но мне никто не поверил. "Нет таких курсов" - написал менеджер среднего звена. Не выдумывай и не ври. А если бы и были - ни одна баба в здравом уме на них бы не записалась". Я заплакала и решила подать на Аделаиду в суд. Но пока консультировалась, как это сделать - познакомилась с молодым успешным адвокатом и чуть не вышла за него замуж. Потом был банкир, потом какой-то сёрфер балийский. И это только на трех техниках из двадцати восьми. Так что хорошие курсы, работают. Или что-то другое работает, мне все говорили, что я смешная и умная. Может, в этом всё дело-то. И в незаметном массаже простаты, разумеется.

Сели. Ждем. Глеб раздал экспонаты — два гондона, дешевый резиновый член, методичка с картинками. Я смотрю на название: "Двадцать восемь техник орального секса". Замечательно, нахуй, отличненько. Почему меня муж–то еще не бросил? Я две техники знаю: сосать/не сосать. Вышла некая Аделаида. Жопа скромная, рот огромный. Видно, это у них по профессии. Поздоровалась. Представилась. Рассказала о своих достижениях. А я руку тяну с третьей парты. Потому что подготовилась. – Извините. А вы умеете черенки от вишни во рту в узелок завязывать? Пошутила, значит. Достала тухлый баянчик из памяти обстановочку разрядить. А она на меня строго так посмотрела и отвечает: "Черенки — не моя специализация. Это вам к агрономам надо. А когда у них будете спрашивать, заодно спросите, умеют ли они вот так..." После чего воткнула член в пол, встала на мостик, и наделась ртом на экспонат, запрокинув голову. Мне стало до ужаса неловко. Словно пукнула в филармонии, пока дирижер свою палочку в оркестровой яме искал. В тишине, стало быть. И с акустикой. Отвратительное ощущение. Но пытливость моя природная все равно не дает заткнуться. У меня — говорю — еще вопрос. По вашему упражнению. Можно? И руку тяну. Она с члена снялась, рот ладошкой вытерла и говори мне в ответ — ну, давай. Я даю. Говорю: у меня остеохондроз и перелом позвоночника в анамнезе. Можно, я домой пойду? Мне чего–то страшно тут. И неуютно. Она говорит: от меня просто так еще никто не уходил. Садитесь на место и впитывайте. Ага, понятно. Впитывайте - в смысле глотайте? Ну, то есть, мне снова хочется руку тянуть и балагурить, потому что очень уж обстановка нервическая. Вы бы так же себя вели. Аделаида отлепила член от пола, приклеила к кафедре (господи, вот оно даже звучит по-идиотски) и начала демонстрировать техники. У всех присутствующих - а я это по глазам видела - был только один вопрос-утверждение. - Ну, да. Это уровень. Но зачем? Нам объяснили, что такие вопросы задавать глупо. Ведь у нас нет своего собственного члена. Если бы был - мы бы сразу поняли зачем. Пришлось согласиться, натянуть на Николая гондон и начать упражнять на нем техники "ресничная", "восьмерка", "влажная центрифуга" и еще чего-то, уже не помню. В какой-то момент критическое сознание снова вернулось - и это был вот какой момент. Потеряв всякую совесть и берега, Аделаида произнесла: - А сейчас, в качестве БОНУСА, я покажу вам как НЕЗАМЕТНО сделать мужчине легкий массаж простаты во время оральных ласк. - БОНУСА??? НЕЗАМЕТНО? Из аудитории мы вышли обновленные и без помады. В предбаннике нас взяли в круг эффективные менеджеры и тут же продали нам втридорога сексуальное снаряжения для спасения конченых браков. Я взяла бельишко, шарики и яичко с какими-то ребрами, чтобы опять-таки НЕЗАМЕТНО подменить им свой натруженный рот. В случае, если разведу своего усталого мужа на какое-то вот сближение. Дома я нервничала. "Подготовьте своего партнера" - глухо бился о черепную коробку памятный голос Аделаиды. "Начните присылать ему эротические смски и откровенные фотографии". Я разделась. Нацепила на тело колготку в форме целого человека с технологическими отверстиями в нужных местах. Сфотографировалась. Надо смску еще. - Чо делаешь? - написала я эротично. - Совещание, рекл. бюджет - ответил мне сексуальный партнер. Я лупанула фотку в колготке. – Ебанулась? - ответили мне - Телефон рылом вверх, начальник напротив!! "Будьте настойчивы" - пела в ушах Аделаида. Напишите ему, что вы сделаете с ним, когда он окажется дома. - Как насчет супружеского долга - написала я с придыханием. Третий месяц пошел, как мы не. - Я голодный и устал - ответила трубка.

Пока я проводила свои выходные в алкосексуальных излишествах, незамеченным остался приятный факт: нас стало восемь тысяч, ребята! Это не много, но и не мало - до мировой славы далеко, но и до Роскомнадзора еще, слава богу, далече. Представляйтесь в комментариях, о себе рассказывайте. А обо мне лучше всего расскажет вот этот старенький текст о том, как я сходила на курсы минета. Да-да, у нас тут атмосфера такая. Делаю я - стыдно вам. Идеально же. А поэтому чуть зажмурьтесь и примите валерианки от стыда и конфуза-то. Приличная женщина в филармонию ходит. На концерт, на балет и на выставку. Но приличных вам тут не обещали, так что, расскажу–ка я про курсы минета. Вот билет на минет, на балет билетов нет. Честно говоря – ничего не предрекало. Текла тихая супружеская жизнь. Борщи перемежались ленивым соитием на тех простынях, что похуже. Хорошие стелились в межсезонье, когда о сексе мог думать лишь умалишенный. В разгар кухонного ремонта. Под увольнение с хорошей работы. В новогодние каникулы. Летом. Да вообще в любой день, когда слишком жарко. И когда слишком холодно — тоже. Я тогда неистово сублимировала. Вылезала из кисло пахнущей тленом кровати – и ползла с ноутбуком на кухню. Колченогая табуретка. Вид на жопу от "Карусели". Две трубы с сизым паром завода. Урбанистический рай, ячеечка. Я писала рассказы в фейсбук. Очень робкие, про природу там. Но огнище в мехах уже был. И на этом пастозном фоне пишет мне сексуально озадаченная подруга – работница рекламного блока сексшопа. Пишет капслоком – горит вся. И спасать её следует мне. – Слушай, вот ты же типа писатель? Типа буквы умеешь, да? Мне тут нужно статью про минеты. А я про минеты ничего нового написать не могу. Давай я тебе дам флаеры на курсы специальные? Ну, пожалуйста. Ты сходишь – и свои свежие впечатления напишешь. А я тебе гонорар и что хочешь вообще. Хочешь — пробку анальную, новую? Или торт "Прага", у меня там спонсоры. Или платье Иссей Мияки. Я говорю: чуть помедленнее! Тормози, говорю, тетя Кони. В смысле — курсы? Это как вообще? То есть, прямо вот этому учат? А, прости, кто там ходит у них в экспонатах? И вообще, ебани меня "Прагой", я забыла уже как дышать. Тут мне обстоятельно объяснили: нет угрозы семейной жизни. В экспонатах у них Николай — он резиновый, ненастоящий. А в инструкторах — гуру минета. Лучшие эскортницы Москвы с сексуально–педагогическим образованием. Заслуженные труженицы половой психологии — Виолетта, Снежана и Глеб. В общем, люди в кулак не сморкаются. Напреподавали, а не насосали. Я чего–то залипла – давай, говорю. Вдруг хоть простыни поменяю. Потому что при живом–то муже я плохих не стелила три месяца. Сговорились, сошлись на "Праге". Ни в какой Мияке я тогда бы не влезла – походите в моей шкуре, попробуйте. Позажевывайте надососанное. Юдоль разврата располагалась на втором этаже бизнес–центра. У входа нервно топтались учащиеся. Я рассчитывала увидеть, как минимум, писателей. Может, комиков, прессу какую–то. Но топтались обычные женщины. Кто–то с сумочкой, кто с блокнотиком. Одна с глазами булгаковской Фриды, преисполненная экзальтацией. Словно ей каждый раз ближе к вечеру кто–то член на подушку кладет. Обычный такой член с голубой каёмочкой. Она и топила уже его. И в печке его сжигала. А под вечер — пожалуйте — хлоп! И неясно, что делать–то с членом этим. Хоть закладывай душу дьяволу. Покурили. Еще потоптались. Всем неловко и не до смеха. Я чего–то там балагурю — смотрят пристально и с сочувствием. Ну, выходит одна Виолетта. Жопа – вы бы её только видели. Словно кто–то на спичку оливку наколол. Вот такая там разница с талией. Мы застыли. А где тут вообще курсы жопы с оливку, чо делать–то? Виолетта завиляла по лестнице, мы гуськом покоцали следом. Вошли в офисного вида кабинет. Парты, лавки какие–то, белый свет хирургический. Никаких тебе красных фонарей и бархата. Бизнес–молодость какая–то. Успешный успех.

- Леди вонт рент мотобайк? Леди не понимала, чего тут ответить, но, кажется, дно впервые не вылетало, а приступы ощущенческого переваривания Европы – не накатывали на леди острыми приступами. Я прислушалась. Надо же! Похоже, не срусь. - Рили, хев мотосайкл? - Спешели фор леди! Таец тащил меня к парковке, оглядываясь, возвращаясь, подбегая и вновь скрываясь за кустами гибискуса. Надо сказать, строят они всегда строго вверх, поэтому горки там как в центре Стамбула. Харя моя покраснела вновь и я даже загрустила, что диарея моя так бесславно закончилась. Вот полетала бы тут на нижней тяге еще с месяцок - мечтательно размышляла я, карабкаясь на очередной типа холмик за тайцем. Похудела бы до размеров приличной тайки. Влезла бы в икс икс эс, утратила тяжесть. Стала бы такой прозрачной и бестелесной – ну, как мальчик-подросток примерно. Понравилась бы там одному типу в Питере, который держит меня во френдзоне. Потому что у меня сиськи и жопа. И на мальчика я совсем не похожа, то есть, и трахать-то меня надо как женщину. - Иц ер байк – вырвал меня из мечтаний таец. Светился он при этом, как золотой червонец на дне прозрачного ручья в летний полдень. На меня глянуло нечто розовое, собранное из запчастей разных убитых мопедов – и перекрашенное сверху каким-то провансом. Чуть ли не мелованным, но с оптимизмом. Из замка точал дереванный брелок в виде члена, пробег был заклеен наклейкой "хеллоу китти". Умру пьяная, но хоть не обосранная - хотела подумать я про себя, но тут же передумала эдак думать. - Ты сперва сядь на него - и посмотрим, далеко ли ушла твоя эта диарея ссылкливая. Ехать с другой стороны, пропускать справа, северный первый, восточный второй, южный третий, западный лох и сосет, уступая дорогу всем. Что еще-то? Пиздец! Налево встречку не пересекаем. Сука, горки еще эти ебучие. Сука, встречка эта еще опасная. Тайское дорожное движение очень милое – но это я тоже только потом осознаю, всосу и обрадуюсь. Например, движущееся средство у них считается движущимся, даже если не жать постоянно на клаксон. В других азиатских странах без гудка вообще метра никто не проедет. Поэтому, выезжая на любую дорогу - оказываешься в акустическом шумном аду, от которого вообще нет спасения. Тайцы же - народ тихий и деликатный. Тихо подрезают. Тихо резко тормозят внезапно на трассе прямо перед твоей уже мордою. Тихо падают. Тихо вписываются тебе в задницу. Все это - с деликатнейшей из улыбок. Из привычных волшебных вещей по всей Азии - альтернативное использование мигания фарами. Везде это означает - едь, пропускаю. В Азии - я первый, посторонись! Множество нелепых смешных ситуаций спровоцировано было этим миганием. Ездить по песку, уворачиваться от разбрызгивателей, не сходить с ума, видя стаи мартышек, не орать и не выпускать руль из рук, если из-под руля на полном ходу выполз паук тебе на руку - огромный такой, щекотненький. Научиться хладнокровно и без членовредительства выпутывать богомолов из шевелюры. В "час Вельзевула" - сразу после заката, когда вся летающая залупа поднимается в воздух - научиться надевать шапку с визором, чтобы не поймать себе в глаз огромного таракана. Я понимаю, звучит пугающе. Но едва освоившись с управлением этим розовым своим блядским байком – я почувствовала, что все будет хорошо. И стул. И стол. И окиян, сука, море. И вождение по другой стороне. И размер талии - пусть не исксес, но пошли в жопу эти мальчикоебы-то. Через неделю я уже знала всю улицу, мастерски закусывала перец перцем, плавала ночами, отмахиваясь от летучих мышей и предвкушая свой тайский завтрак. Сколько лет уже прошло с тех замшелых времен - а на завтрак я по-прежнему варю тайский супчик. Там рис жасмин, мята, много имбиря, промышленное количество чили, молодой чеснок и отдельно - пара соусов и солененькие огурчики. Кофе так не будит, как будит чили. А комфортная бэха твоего лучшего друга - конечно, хорошее средство передвижения, но мне бы теплый ветер в лицо и рисовый пейзажик солнечный.

- Ись ноу кобла, ю ноу? Ись фейк кобла - как мог объяснял мне вчерашний убиратель гибискусов. - Риал кобла ком хир, ю ноу? Айм будист. Май фемели будист сем-сем. Айм мейк биг кобла, ю ноу? Литл снейк сис вери биг снейк. Энд муви ту аназер вилла!!!!! Он улыбался мне так, будто только что лично спас от змеи. Юл анделстенд? Я анделстенд, блядь. Эти милейшие буддисты не могут причинить вред огромной хуйне, которая решила тут поселиться. Поэтому они стругают из тика буратину, максимально похожую на змею - но побольше, сука! Намного больше! Чтобы настоящая кобра ссыканула ненастоящую - и свалила в другие рощи выводить своих коброняточек. Сука. Сука. Не приходя в сознание, я засунула ложку "брекфеста" в рот. Это оказалось нечто зеленое с рисом, прожигающее мне кишки насквозь и слезами вываливающееся наружу. - Ну, конечно, мало мне жидкостей-то. Изо всех, сука, мест. Надо больше. Надо плакать еще едой. Но гибискусный таец расставлял тарелки, наваливая мне к рису разных подлив, чуть более чем полностью состоящих из перца. Внезапно я почувствовала странный эффект. Стало прохладнее. Стало легче. Сопли, слезы и прочие жидкости перестали вытекать и везде выделаться и мое потное ебало красное как будто приобрело изначальный оттенок. - Ну и хуй с ним, умру - подумала я, подкладывая себе чилийского чили. Таец одобрительно осклабился крашеными губешками – и занырнул за барную стойку. Через секунду у меня на столе образовалась огромная сиська пива. - Синька, мэм. Спешели фо ю. Синька, значит. Умру, значит, пьяной.

Вкуривать начала прям с утра. Залезла в бассейн перед завтраком – и чуть не обосрала им там весь этот бассейн. В тумане и сумраке зарождающегося рассвета из кустов, что окружали резервуар с водицею, на меня глянули глаза огроменной кобры. Кобры, блядь, я ее сразу тогда и узнала. С диким воплем я кинулась в мокрых трусах к ресепшену, чем перепугала вообще всех присутствующих. Ну, не очень-то я тогда смотрелась в трусах. Великовата была для тайского одобрения телесного.

Продолжаем про первый тайский трип? Или пошла я нахуй? Пока мы ехали с тайским дедом на пердящем абортыше мотостроения – я молилась своим богам, коих насчитала с полсотни. Был великий Карачун, Дубадай-вседержитель, Хрустик-бог (щас мы врежемся в фуру), бог Еблысь и богиня Пиздык. Всю российскую идиоматику выучил дед, пока вез меня на пристань с корабликами. Затормозив он, конечно, увидел тот финт, который после я назову не иначе как "супергеройское приземление". Мешком говна я свалилась на обочину мироздания, растянула по нему свои эти конечности, закурила, конечно и выдохнула. - Это был последний аттракцион со мною в виде нажопницы – подумала я, теряя сознание. То ли от счастья, то ли от своей этой решимости. Тайские лодки оказались пределом комфорта – на них можно было лежать и храпеть, лежать и стонать, лежать и блевать, лежать и курить прямо в небо. На нижней палубе ехали прямо с мототранспортом, легковухами, пикапами и мартышками. Я расположилась под огромной трубою, из которой валил едкий черный туман, пованивающий бензином и смогом. Проснулась на острове – надо ехать. Но мышечная память о деде ныла, болела в области нервов седалища и ужасом толкалась о стенки черепа. - Надо пешком - подумала я. И километров через восемь решила, что это будет последний аттракцион со мною в виде пешехода по улицам. Слова "хаус фор рент" тогда попадались на каждом шагу, было ощущение, что сдавалось пол острова. В тех краях, где меня выплюнул паром – разумеется, все сдавалась для ребяток из Бирмы, которые строили тут какие-то здания. Остров наполовину еще был кокосовым, а не вот это вот как сейчас - отель на отеле. Сдавалось все, но пройти нужно было до задницы, чтобы очутиться в цивилизованном месте. Выбор пал на какую-то виллу в старо-тайском стиле из тика с верандою, где резные налаченные лавчонки приятно холодили мне междубулие. Пока я пила свой кокосовый фреш и жрала руками салат из тунца и пожухлых огурчиков – мне подготовили кинг сайз дабл бед. Всю засыпав ее цветами. - Велиз ёл хасбент? - спросил меня таец, улыбнувшись заботливой даже улыбкою. - Ноу хасбент - ответила я, удивившись, откудова чо выскакивает. Напоминаю, что уровень "курица/рыба" - это не фигура речи, а данность, которую надо было срочно чинить, но не настолько же вот срочно-то. Таец пожал плечьми - и с готовностью стал счищать лепестки гибискуса на пол. Мол, нехуй тут в цветуях возлежать, если по миру в одиночку-то шляешься. - Ноу проблем" - хотела добавить я, чтобы он уже перестал тут хозяйничать - но сожранный салат из тунца снова начал проситься наружу самым скотским из возможных способов. Извергнув из себя все кулинарные шедевры аля "европиан фуд" - я позеленела, доползла до гибискусов - и сладко вырубилась. Ночью снился разговор с бывалой подругой, которая мне рассказывала про Индию. Она уже освоила целый Гоа, была в Ришикеше и Дели, перенесла малярию, дезинтерию, амебиоз и триппер впридачу – поэтому в жизни хорошо разбиралась. Она увещевала меня, сидя на стуле в засранной питерской коммунальной квартире: - Главное, воду не пить - понимаешь? И жрать как местные, не выебываться. Вот принесли тебе острое карри - жри, это надо для обеззараживания. - Обеззоруживания? - Это тоже. Она закуривала и вспоминала, как в Гималаях схватила горнячку - и блевала в какой-то лачуге от всех колес, привезенных с собой. Пока какая-то гималайская бабушка не напоила ее чаем из козьих лепешек. Ну, может, не лепешек. Потом я узнаю, что это был отвар из листьев папайи. Я вообще потом дохера чего про все это узнаю, просто так уж устроена моя психика, что мне надо побыть долбоебом немножечко, пока я не вкурю окружающее меня мироздание.

Извините, вынуждена прерваться. Читаю один тредик от прекрасной какой-то женщины, которая рассуждает о члене. Вернее, о том, чоб она, к слову, сделала, если бы он был у нее в наличии. И куда бы она его тут же засунула. Пока лидируют такие позиции: пончик донатс, мед, лед, рыбий рот, тесто (опара), выхлопная труба, стереосистема (включенная), рот хомяка, тыква (классика) и сырая земля почему-то. Я не знаю, мужики. Будь вот член у меня - я бы засовывала его куда угодно, кроме, непосредственно, женщины. Потому что они, судя по этому треду – ебнутые. И либо хомяка себе в рот запихают, либо пещерку своих влажных приветствий сдобрят мокрой землей для затестинга. Я вообще считаю, что вы очень рисковые! Вы же суете этот хер свой в брекеты, в восемнадцатилетнюю дуру с фантазией и даже в секретаршу с пониженной социальной ответственностью! Я нипочем бы никому не доверила. Я бы свой в ладошке вообще носила. И играла бы с ним чистыми руками в очень сильно стерильной комнате.

Оставшись посреди чиста рисова поля с кульком противопоносного салака и папироской – я истерически заржала, не веря в происходящее. Тайские лавочники одобрительно ржали в ответ. Спустя годы я узнаю и уясню навсегда: именно так тут и принято реагировать на наприятности. Сбил тебя чумазый укурок в пикапе – лежи с разбитой башкой и смейся. Укусила тебя за жопу змея, некстати вынырнувшая из унитаза – ржи, катаясь по кафелю, одобряется. В Таиланде одних улыбок 13 видов – и это только официальный список, государством одобренный. Кстати, лучшие из них, например: feun yim - улыбка, которая значит "я ебал вас в рот, также - вашу маму и даже вашего прадеда в четвертом колене, но улыбаться вам вынужден, я на службе". Или yim cheuat cheuan - это когда не просто ебал вас в рот, а вот только что лично выебал, потому что я - таец, а вы - иностранец. Ну, или у меня айфон последней модели, а у вас разбитая нокия. Или yim tak tan - вы иностранный дебил и вообще все направильно сделали. Но я на службе, я вас одобряю. Продолжайте жрать рис китайскими палочками, хотя дураку же понятно, что надо ложкой. Сперва навалив в ложку вилкой. Или вот yim mee lay-nai - это когда вы ему говорите: Я ЖЕ РУССКИМ ЯЗЫКОМ ПРОСИЛ ЧАЕН БЕЗ САХАРА! И таец улыбается вам лучезарно, потому что уже решил вам в этот чаен смачно плюнуть. Шучу. Ну, в смысле. Продолжайте считать, что Таиланд - страна улыбок совершенно искренних. Что так и есть, если уж разобраться. Не будьте чмом - и не чмаренными будете. Шустрый дедок лет - не знаю, ну сто, как минимум – в дырявых шлепках и растянутой майке, беззубо улыбнулся мне – исключительно искренне - и пошел заводить свой полудохлый мопед. В последний раз я такие видела как раз в Абхазии - они гнили в канаве. А сверху на них срали свободные лошади – красивые и надежные, как Хонда Шедоу. Того дедка я была больше, шире и монументальнее примерно в три раза. Что совершенно нелепо смотрелось, поскольку сидеть предстояло сзади – и шатать своей жопой, с Оклахому размером, самодельную конструкцию хлипкого "Клика". Для разбирающихся - это даже не "Клик". Это какая-то педальная невидаль, похожая на индусятские псевдобайки, припаркованные возле коров, соответственно. Делать нехуй, желающих больше нетути. Я аккуратно взгромоздилась на деда – и мы попердели, шатаясь. Ветер сильно гнул нас в разные стороны, а жопа моя - то и дело свешивалась опасным и внушительным противовесом. И едва ли не закладывала деда набок при любой попытке в повороты вписываться. Сказать, что я пропотела до селезенки – сильно припизднуть ради смягчения триллера. Память моя подсказывает, что моя диарея, уже припорошенная сверху салаками (это антисральный фрукт такой в коже змениной, едко пахнущий валерианкою и крыжовником), вернулась ко мне в троекратном размере. И пот мой, крупными такими горошинами, орошал деду лысину, пока мы с ним ехали. А седло я даже боялась ощупывать. Вдруг там уже следы моего присутствия?

Блядский синий автобус в нужную мне провинцию я нашла, уже разрыдавшись в вокзале. Чем немело огорошила "не теряющих лицо" тхеравадовцев. Которые тут же принесли мне рис, сладкую воду и тетрадку с ручкою, чтоб я им в комиксах изобразила, а какое-такое из мифических чудищ обидело меня посередь вокзала и заставило оброниться в лужу еблом. Ну, не принято плакать-то в стране победившего Будды. Силясь исправить мое положение, тайцы запихнули меня в автобус как цыганскую дочь в Университет. Собралось человек сорок пихателей. А посему водила решил, что я - важная пися, а не просто белое недорозумение. Решил - и забыл обо мне, как о ком-то, кого лучше не трогать во избежание. Не доставать, не смущать, не разговаривать и не провоцировать. Итак лицо на одной булавке болтается – тут чуть добавишь - и совсем лажану. Не стоило мною себе карму обстругивать. На первой же остановке с коллективной кормежкой меня разбила перемежающаяся диарея. Толчок был "мусульманский", который на корточках. Срать захочешь - еще не так раскорячишься. И пока я держалась за стену и плакала - холодным потом, слезами и прочими жидкостями, автобусный кворум пожрал и уехал. Прямо так, без меня на почетном заднем "лежачем" сидении.

Когда, словно отъехавший дед с ностальгией, рассказывашь истории тех "лохматых" годов – обильная слеза виснет с третьего подбородка и со звоном падает в морщинистое декольте. Еще бы: бат к рублю-то – один к одному, а не один к трем, как теперь. Можно виллу себе снять на побережье Залива. И реально заедать еду рисом, а не считать рис едой, как теперь. Трава тоже была зеленее, если вам про траву интереснее. А острова типа Самуи, где теперь Геленджик и Анапа, считались кокосовыми островами, где слоны какали в синее море, натрудившись таскать бревна в траве. И мартышки еще не служили в зоопарке гопниками, а тоже собирали кокосы, не стремясь уебать ими зевак с телефонами. Я решила погулять по Бангкоку, а потом посетить острова Залива - их было три, прям по списку: Самуи - всем известный уже тогда и сейчас, Панган - дичь совсем дискомфортная и слегка заселенный водолазами Тао. Там еще черепашаток спасали, а не фотографировались у памятника им и спасателям. План был, прямо сказать, слишком наглый, учитывая, что разбиралась я как мартышка тогда в телефонах. Бродила пешком по трущобам Бангкока, расширяя глаза до двух тарелочек с рисом, впитывала смрад водостоков и рынков и плакала от амбрэ дурианов, у которых как раз был сезон. Это сейчас я могу жрать дурианы ложкою, разбираясь в их сортах, как в вариантах буддизма. В конце-концов, сыр французский еще хуже воняет, а туда же – шампань ле фуршет. Или капуста эта наша чисто столовская, бурая. Которую часами тушат с пастой томатной. Если разобраться – то тоже ведь адское хрючево, отдающее серным котлом с недельными трупами. Но тогда я приехала с этой... ну, призмою. Тропический рай представлялся мне идеальной картинкою, в котором лазурная синь переходит сразу в дворцы поднебесные. Где монахи в золоченых одеждах несут в белых дланях нефритовые пиалы. И раскосые прекрасные эльфы опущают им туда манну божественную. Но окрест была срань и запах помойки. А непривычный слуху язык местных "эльфов" напоминал кваканье позавчерашней опары в кадушке. - Ептваюмать, гражданин Судзуки, да чтоб ты там своей дхармою подавился! – думала я, силясь заказать себе жранину без перца или хотя бы воды без сахара. На сложной смеси синхробуффонады с латынью, элементами танго и сурдоперевода с русского. Сахара в воду валили как травить муравьев. Возможно – думала я - у тайцев даже жопки по случаю кислые. Я не лизала, вы не подумайте. Потому что не была еще готова настолько вот погрузиться в культурное сочленение. Но выводы уже делала, разумеется. Конечно, кислые. Муравьиные. Иначе почему у них вообще вся жидкость-то сладкая? Еду я искала себе, разумеется, европейскую, а с ней тогда было, прямо сказать, слабоватенько. И картоха вообще другая (сладкая!), и огурцы с помидорами как в Чернобыле – не в смысле большие, а в смысле пластмассовые и похожие на отходы в совхозе "Отсталый". Кормовые, короче, вы меня понимаете? Там разница как между грушей и топинабуром. Еще лук везде - прям кусками огромными. С унитаза вообще хер слезешь когда-нибудь, потому что котлеты еще там - вызов гастрономии. Как бы мало того, что они не коровьи, а из буйвола или зебу – ужасные. Так они еще и всегда недожаренные, потому что иначе даже нож не войдет, настолько это получится подошва резиновая. О дизентерия, моя ты сестра и спутница. И следовало быстро покинуть Бангкок, потому что кущи-то эти вот райские – они, понятно, не в районах трущоб. Они где-то дальше, у океяна, блядь, синего. Где Красноперая Рыба-Солнце целует в живот Синего кита, а луноликая покуда еще девица-Заря с утра расчесывает частым гребнем косоньки. Чешет золотую – рассветом одаривает, чещет серебряную – целует росой. А спину почешет - и снег ебанет, но спина у нее, слава богу, не чешется.