Федеральная служба по надзору в сфере образования и науки
лишила аккредитации Московскую высшую школу социальных и экономических наук (Шанинку) по нескольким образовательным программам.
О том, что это значит для российского образования и общественных отношений рассуждает выпускник МВШСЭН, кандидат экономических наук и постоянный автор "Простых чисел" Алексей Сафронов:
1/2 Шанинка – что за скандальный вуз?
Рособрнадзор закрывал «Шанинку» по частям: 17 ноября он лишил ее аккредитации, то есть возможности выдавать дипломы государственного образца, по психологии, менеджменту и социологии. Весной 2025 года Шанинке запретили проводить набор новых студентов, то есть сейчас вуз доучивает тех, кто поступил в 2024 году и ранее.
Такая тактика «рубить хвост по частям», по всей видимости, нужна для того, чтобы окончательному закрытию вуза возмущались только студенты, которые останутся с Шанинкой до конца. Их будет совсем немного, и их огорчение будет легко не заметить.
Тем важнее донести, что теряет российское образование и гуманитарная наука с постепенным закрытием этого небольшого вуза. Я, Алексей Сафронов, могу это сделать, поскольку второе высшее, историческое образование я получил как раз в Шанинке, счастливо успев отучиться до ковида с его удаленкой и всех последующих событий.
Шанинка была создана в девяностые годы для того, чтобы перенести на российскую почву британские образовательные практики и познакомить российских исследователей и студентов с западными научными школами. В первую очередь речь шла о социологии, но к ней вскоре добавились другие гуманитарные дисциплины.
Основной целью учебы в Шанинке была подготовка самостоятельных исследователей. В ней всегда были маленькие группы, упор делался не на количество, а на качество выпускников. Долгое время в Шанинке были только программы магистратуры, на которые студенты поступали, уже вполне осознанно решив заниматься наукой.
Во время обучения у нас почти не было школьного зазубривания исторических фактов: в каком году какое событие произошло. Считалось, что факты мы знали уже при поступлении. Вместо этого нас учили разным подходам, с помощью которых можно по-разному исследовать исторический материал. История понятий, история детства, история эмоций, экономическая история, история повседневности, особенности отражения истории в кино и других медиа, вообще принципы работы историков в публичном поле, навыки интервьюера и особенности устной истории, не имеющие адекватного перевода на русский подходы trauma studies или public history, ревизионистская и постревизионистская школы в советологии, критика источников, архивная практика и многое другое.
Если при поступлении в Шанинку я понимал, что в целом знаю, что происходило в России в ХХ веке, то при выпуске я понимал, что знаю большинство способов и приемов, как можно изучать происходившее. В 2019 году я выпустился, а в 2020 начал писать «Большую советскую экономику» и сниматься на «Простых числах».
Сотрудники Шанинки не просто переводили иностранных авторов, но осуществляли синтез зарубежных и российских идей, использовали освоенную теорию для исследований российской реальности. Оформилось научное сообщество, в котором происходило коллективное вызревание новых идей. Близкое к Шанинке издательство «НЛО» стало определенным стандартом качественной гуманитарной литературы, а на Шанинской студенческой конференции «Векторы» не считали зазорным выступать и маститые ученые. В стенах Шанинки рождалось новое понимание того мира, в котором мы с вами живем.
Именно это – понимание мира, в котором мы живём – чем дальше, тем больше стало раздражать российские власти. Чтобы значительная часть россиян считала политику российского государства благом, государству потребовалось не только наводить морок через СМИ, но и побороть тех, кто хотел этот морок развеять.
продолжение ⬇️