Уроки истории с Тамарой Эйдельман

Тацит, рассказавший в своих «Анналах» о злодеяниях Нерона, пишет: «По уничтожении стольких именитых мужей Нерон в конце концов возымел желание истребить саму добродетель, предав смерти Тразею Пета и Барею Сорана — они оба издавна были ненавистны ему, и в особенности Тразея». Чем же сенатор Тразея Пет вызвал особую ненависть Нерона? Он не восставал против него, а просто вел себя как честный человек. Впервые Тразея вызвал недовольство Нерона, когда не присоединился к восторгам, которые выражали сенаторы по поводу смерти Агриппины — матери Нерона. Агриппина была та еще штучка — судя по всему она подала своему мужу, императору Клавдию, отравленные грибы, когда поняла, что тот не хочет завещать престол ее сыну Нерону. А когда ей предсказали, что сын ее убьет, она якобы воскликнула: «Пусть убивает, лишь бы царствовал». Так и произошло. Нерон стал императором, властная мамаша, совавшая нос в его дела, стала его раздражать, и он решил от нее избавиться. Агриппину отправили в ссылку, но корабль был сконструирован так хитро, что выйдя в море, развалился. Но Нерон не учел, что его мать в молодости, находясь в ссылке, зарабатывала на пропитание, ныряя на дно моря за губками. Она хорошо плавала и смогла добраться до берега. Впрочем, там ее уже ждали солдаты с обнаженными мечами. Когда весть о гибели Агриппины дошла до Рима, сенаторы начали выражать свой восторг. Высказаться обязан был каждый. Тразея промолчал, что уже было проявлением мужества. Как написал другой историк, Дион Кассий, он вышел из курии, где заседал сенат: «ввиду того, что он не мог бы сказать то, что хотел, и не хотел говорить то, что мог бы». Тразея высказывался в защиту других людей, которых обвинял Нерон, и даже сумел в одном случае спасти от смертной казни человека, написавшего стихи, хулившие императора. Больше всего Нерона и его прихвостней возмутило то, что Тразея вообще отказался ходить на заседания сената. В течение трех лет он не появлялся в курии. Вот этот спокойный уход в частную жизнь был для императора страшным вызовом. Почувствовав, что тучи сгущаются, Тразея написал письмо императору. Нерон очень обрадовался, думая, что получил покаяние, но Тразея просто спокойно просил сообщить, в чем его обвиняют, и утверждал, что сможет опровергнуть любые обвинения. И тогда Нерон в ярости решил отдать его на суд своего покорного сената. После этого Тразея посоветовался с друзьями, как ему быть — идти на это заседание или остаться дома. Тацит очень интересно описывает, что они ему говорили. Видно, что никто не сомневался, что Тразея погибнет, просто одни считали, что лучше пойти в сенат, чтобы все запомнили его последнюю речь, а другие говорили, что достойнее остаться дома. Тразея остался дома. Он «созвал к себе многих знатных мужчин и женщин и главное внимание уделял учителю кинической философии Деметрию». Понимая, что смерть близка, он в беседе с философом «обсуждал вопрос о природе души и о раздельном существовании духовного и телесного». Когда к нему явился квестор с сообщением о вынесенном смертном приговоре, Тразея Пет прежде всего стал просить своих гостей разойтись, чтобы они тоже не стали жертвами Нерона. Затем он уговорил свою жену не убивать себя вместе с ним, чтобы было кому заботиться об их дочери. Удалившись с друзьями в спальню, Тразея протянул им руки, чтобы они вскрыли ему вены, а когда кровь хлынула на землю, обратился к квестору: «Мы совершаем возлияние Юпитеру Освободителю; смотри и запомни, юноша. Да сохранят тебя от этого боги, но ты родился в такую пору, когда полезно закалять дух примерами стойкости». Через много веков Карамзин написал стихотворение «Тацит». «Тацит велик; но Рим, описанный Тацитом, Достоин ли пера его? В сем Риме, некогда геройством знаменитом, Кроме убийц и жертв не вижу ничего, Жалеть об нём не должно: Он стоил лютых бед несчастья своего, Терпя, чего терпеть без подлости не можно!» Тразея, если верить Диону Кассию, сказал: «Нерон может убить меня, но он не может совратить меня».

НАСТОЯЩАЯ НАУКА В земной атмосфере взорвался метеорит — прекрасное начало для фильма катастроф, где парочка героев спасет все человечество. В 1650 году до н. э. над городом Телль-эль-Хаммам произошел взрыв. Материал для фантастических теорий — конечно, это был космический корабль, спускавшийся на Землю, или, наоборот, как когда-то придумал Казанцев в «Пылающем острове», был корабль, стартовавший с земной поверхности. Телль-эль-Хаммам находится на территории Иордании, рядом с Мертвым морем, здесь находились библейские Содом и Гоморра, вот оно, наказание их жителям за подозрительную сексуальную ориентацию, мы же говорили, так оно все и было — огонь с неба наказал грешников! Дальше сторонники нестандартного толкования Библии и любители фантастики объединяются и предполагают, что взрыв был произведен пришельцами, потому что именно на них, а вовсе не на библейских ангелов нападали жители Содома. Это сообщение перепечатывают популярные издания, «эксперты» типа Эриха фон Деникена высказываются, — и вот уже всем известно, как погиб Содом. Вот только американские ученые, раскапывающие Телль-эль-Хаммам, пошли по пути научного исследования. А что такое исследование? Для начала — сбор фактов. Археологи одиннадцать (!!!!!!) лет раскапывали остатки загадочным образом погибшего города. Они выяснили, каким богатым он был до катастрофы 1650 года, какой здесь был дворец, какие сильные стены. Дальше ученые собрали невероятное количество находок, которые позволили реконструировать то, что произошло. Находки эти не похожи на те, которые были сделаны в гробнице Тутанхамона или в Трое. Здесь не было ни одной сохранившейся целой вещи, зато огромное количество раздробленных, расплавленных кирпичей, остатков крыш, сосудов — и, увы, даже разорванные на части человеческие скелеты. Все это надо было собрать, просеять, определить химический состав и сообразить, откуда взялся тот или иной кусочек. А после этого следующий шаг — аккуратный анализ. Просто анализ. Его проводили доктора и геологи, специалисты по алмазам и костям, химики, компьютерщики и многие другие. Был установлен химический состав найденных остатков, определено, при какой температуре они могли так расплавиться ( при огромной), с какой стороны города наносился удар. Но и это еще не все. Полученные результаты надо интерпретировать. И здесь тоже была продемонстрирована невероятная выдержка. Полученные данные сравнивали, например, с состоянием пород в том месте, где упал Тунгусский метеорит, и с почвами, пострадавшими от испытаний атомной бомбы, с пожаром после бомбардировки Дрездена. Разрабатывались компьютерные модели, изучались различные версии. Ученые составили список тех катастроф, из-за которых мог погибнуть город. Например — просто пожар, нападение врагов, землетрясение, удар молнии. Все они были внимательно рассмотрены. Никакой пожар и удар молнии не могли бы породить огонь такой огромной температуры, при нападении врагов дома не были бы так измельчены, к тому же, рядом не найдено никаких следов военных действий, признаков крупных землетрясений в регионе в то время тоже не видно. Вот так шаг за шагом ученые приходили к мысли о том, что над городом действительно взорвался огромный метеорит. Было предложено даже объяснение того удивительного факта, что эти плодородные земли после катастрофы пустовали около 600 лет! Просто они не были плодородными, взрыв, кажется, поднял суперсоленую воду Мертвого моря и разнес по долине, поэтому люди смогли вернуться в эти места только после того, как соль была вымыта из почвы. И может быть — может быть! — воспоминания о страшном огне, упавшем с неба, действительно сохранились в здешних местах, чтобы потом быть переосмысленными в истории Содома и Гоморры. И все выводы аккуратно обоснованы, подтверждены химическими анализами, сравнением, мнением экспертов. И нет доводов вроде «ну всем же известно, что только пришельцы могли бы…» или «ясно, что это был космический корабль». Вот это называется наука. Настоящая историческая наука. Высший класс.

ОБЫКНОВЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК An Ordinary Man — «Обыкновенный человек» — так называется автобиография совершенно необыкновенного человека Поля Русесабаджины. Человека, который в 1994 году спас 1268 человек в Руанде. За 100 дней в Руанде в 1994 году погибло — по одним подсчетам полмиллиона, а по другим более миллиона человек. Народ тутси, который составляет меньшинство населения Руанды, был главной опорой европейских колонизаторов из разных стран, тутси занимали привилегированные посты в армии, администрации. Но вот страна стала независимой и реальная власть перешла в руки большинства — народа хуту. Отношения всегда были напряженными, а в 1990 году повстанцы-тутси начали гражданскую войну. Руандийский патриотический фронт возглавлял Поль Кагаме — нынешний президент Руанды. В 1993 году, казалось, забрезжила надежда — президент Руанды Жювеналь Хабьяримана подписал соглашение с тутси. Но увы. Националистическая пропаганда хуту становилась с каждым днем все агрессивнее. Знаменитый пример расчеловечивания — тутси постоянно сравнивали с тараканами. Казалось бы, это просто слова — но когда дошло до дел, то оказалось, что убить «таракана» очень просто, даже если это твой сосед. А до дела дошло 6 апреля 1994 года, когда кем-то ( самое распространенное мнение — бойцами Кагаме, но есть и другие версии) был сбит самолет, на котором летели два политика-хуту — президенты Руанды и Бурунди. На следующий день страна погрузилась в хаос. В течение трех с лишним месяцев здесь творились ужасающие дела — людей пытали, мучили, убивали. Иногда тутси платили убийцам, но вовсе не ради спасения жизни. Тесть Русесабаджины заплатил за то, чтобы его убили быстро, а не разрубали на кусочки в течение многих часов… А что же сам Русесабаджина? Он наполовину хуту, наполовину тутси, но фамилия у него «хутская», и вроде бы его геноцид не касался. Его жена Татьяна — из народа тутси. В 1994 году Русесабаджина был управляющим роскошного отеля в Руанде, где укрылись более 1000 тутси. Три месяца Поль Русесабаджина управлял отелем, куда регулярно приходили отряды милиции хуту и требовали выдать ему его постояльцев. А он не выдавал. Он приглашал убийц в свой кабинет, вел с ними вежливые разговоры, поил их дорогими коньяками, угощал сигарами, а людей не выдавал. К концу июля Патриотический фронт Руанды разгромил правительственные войска. Геноцид тутси закончился. Впрочем, как легко догадаться, победители тоже не проявляли особого милосердия. Через два года Поль Русесабаджина попросил убежища в Бельгии, так как опасался за свою жизнь. В Брюсселе он работал таксистом, затем переехал в Америку. Слава пришла к нему после того, как его воспоминания легли в основу фильма «Отель Руанда». Но одновременно с этим пришли и обвинения. Русесабаджина публично обвинил Поля Кагаме, ставшего президентом, в том, что тот отдал всю власть тутси, оставив только для вида нескольких хуту на важных постах. Он публично говорил об убийствах, которые совершал Патриотический фронт Руанды. С учетом того, что Поль Кагаме реально управляет Руандой с 1994 года, а президентом стал в 2000-м и с тех пор несколько раз проводил совершенно фальшивые выборы (да-да, бывает и так!), а его режим известен нарушениями прав человека, — то словам Русесабаджины можно поверить. В ответ его обвинили в том, что никого он якобы в 1994 году не спасал, а с постояльцев отеля требовал плату за проживание и вообще был шпионом правительства. Когда Русесабаджина вместе с другими эмигрантами создали Руандийское движение за демократические перемены, их тут же обвинили в связях с террористами… Год назад Поль Русесабаджина получил приглашение от некоего пастора из Бурунди, хотевшего организовать его выступления в церкви. Он прилетел в Дубай и сел на частный самолет, который, как он думал, должен был отвезти его в Бурунди. Но самолет приземлился в Руанде (да-да, и так бывает!). Его обвинили в терроризме и недавно приговорили к 25-летнему заключению. Русесабаджине 67 лет. Он спас 1268 жизней…

Поль Русесабаджина

«ВПЕРЕД, СЫНЫ ОТЧИЗНЫ МИЛОЙ, МГНОВЕНЬЕ СЛАВЫ НАСТАЕТ» Сегодняшний выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» посвящен Великой Французской революции. Той революции, которая за двести с лишним лет превратилась в пример, в образец развития революционных событий. Когда молодые офицеры, ещё не подозревавшие, что мы будем называть их декабристами, стали создавать первые тайные общества, они постоянно обращались к опыту французской революции. Неужели у нас тоже будет стоять гильотина и мы зальём страну кровью? Появятся ли среди нас новые робеспьеры и мараты? Придёт ли новый Наполеон? А сможем ли мы добиться такой же свободы? Французская революция стала неким эталоном — ужасным и прекрасным. Примером того, какой огромной свободы можно добиться, выступив против застрявшей в прошлом власти. И примером того, какой страшной ценой иногда приходится платить за эту свободу. События Французской революции (взятие Бастилии, поход женщин в Версаль, революционные войны, казнь короля, восстание в Вандее, убийство Марата, борьба Дантона и Робеспьера) настолько прославлены, об этом столько всего написано, рассказано, снято, что действительно кажется, что перед нами — некий извечный механизм, который будет повторяться снова и снова. Прошло сто лет после декабристов, и в 1917 году политики тоже начали искать в разворачивавшихся вокруг них событиях отражение французского архетипа. Кто будет Дантоном, а кто Робеспьером? Кто Маратом, а кто Наполеоном? На роль Наполеона назначали то Керенского, то Троцкого, то Тухачевского — на неприметного Сталина никто особого внимания поначалу не обращал. С одной стороны, просто невозможно не обращаться к историям тех лет — настолько они яркие и захватывающие, а люди настолько сильные и интересные. Знаю по собственному опыту — меня хлебом не корми, дай рассказать о том, как граф Мирабо не позволил разогнать Национальное собрание, как парижанки вынудили короля переехать из Версаля и Париж, а Дантон по дороге на казнь крикнул: «Максимилиан, ты скоро последуешь вслед за мной!».

БИЗНЕС, А НЕ ПИДЖИН Людям, вступающим между собой в деловые отношения, нужно каким-то образом находить общий язык, а это всегда нелегко. Нелегко ужиться с суровым начальником или, наоборот, с излишне легкомысленным или вспыльчивым подчиненным. Нелегко понять друг друга людям с разными культурными традициями — голландцы, которым даже подумать страшно о том, чтобы опоздать на деловую встречу, с трудом понимают, почему в России опоздание вовсе не считается чем-то ужасным ужасным. И уж совсем сложно находить общий язык в буквальном смысле, если деловым партнерам не удается объясниться на понятном для всех языке. В лингвистике давно существует понятие «пиджин инглиш», позже расширившееся до более общего «языки пиджин». Слово «пиджин», которое часто считают искореженным английским pigeon — голубь — на самом деле китайский вариант произношения другого английского слова — business. Это странный искусственный язык, который возникает, когда общающиеся люди не знают языка своего собеседника, но каким-то образом пытаются его понять. Когда продавцы где-нибудь в Египте кричат российским туристам: «Как деля? Хорошё?» — то они по сути начинают создавать новый пиджин. Когда где-нибудь на рынке в Китае или Турции появляются слова, звуки, а иногда и жесты, которые всем понятны — это тоже зарождение пиджина. «Пиджин инглиш» — если вернуться к самому первому из таких языков — конечно, использует английские слова, но только в нем крайне упрощенное произношение, грамматика сведена к минимуму, например, обычно нет времен глаголов. В общем — «твоя моя понимай нет». Таким образом можно очень даже неплохо объясниться на рынке, но как только люди начинают испытывать потребность в более серьезных деловых отношениях, то пиджин уже перестает их удовлетворять. И тогда им становится нужен business English — настоящий английский язык, но при этом нацеленный именно на деловые контакты. Даже те, кто хорошо знают «обычный» английский, часто не понимают, как надо писать деловое письмо, какие выражения в нем уместны, а какие нет, как следует оформлять резюме и вообще, как общаться с иностранными партнерами. И тут им на помощь приходит интернет школа Alibra School, в которой есть курсы бизнес-английского языка. Курсы Business Benchmark Higher в Alibra School как раз помогают избежать неловких ситуаций и облегчить деловое общение. В Alibra Scholl можно еще и сдать экзамен в Кембриджском центре и получить сертификат BEC. При устройстве на работу это станет ощутимым плюсом — и, кстати, в отличие от многих других сертификатов он действует бессрочно. А можно еще записаться на курсы бизнес-английского по конкретной отрасли, нужной лично вам, изучить специальную лексику, научиться разговаривать на профессиональные темы, будь то медицина, IT, банковское дело или многие другие. До конца сентября в Alibra School действует скидка 35% при записи на любой курс — значит, и на Business Benchmark Higher тоже. Записывайтесь — и общайтесь не на пиджин-инглише, а на бизнес-английском. #реклама

ПРО КВЕВРИ И РТВЕЛИ Так как мы находимся в Алазанской долине, а точнее, в месте под названием Цинандали, то, конечно же, весь вчерашний день был посвящен вину и виноделию. Сначала мы поехали к мастеру, который делает квеври — те самые грузинские амфоры, ставшие важнейшей отличительной чертой производства грузинского вина. Натуральные грузинские вина создаются не в бочках, как в Европе, а в глиняных сосудах, закопанных в землю. И делать эти сосуды очень и очень непросто. На создание каждого квеври ( а они бывают вместимостью даже в одну-две тонны) уходит около двух месяцев, а потом их еще неделю обжигают. Когда я слушала рассказ мастера и смотрела, как он работает, то казалось, что передо мной открывался какой-то портал, ведущий в далекое-далекое прошлое. Квеври начинают делать с самого низа — с нижней, заостренной его части. И сначала это просто маленький кусочек глины, который мастер мнет руками, создает в нем углубление, крутит на круге и полирует. А потом, постепенно, с большими перерывами, к этому «донышку» добавляют еще полоску — оставляют сохнуть, потом еще полоску — опять сушат, еще и еще. И вообще-то именно так — налепляя одну полоску на другую, много тысяч лет назад, на заре цивилизации, люди создавали первые горшки. С тех пор все изменилось, а квеври по-прежнему лепят, поднимаясь все выше. Когда наконец грандиозная амфора готова, несколько человек грузят ее на специальную тачку и везут в огромную печь. Здесь устанавливают один за другим необожженные квеври, вход в печь замуровывают, оставив только маленькое отверстие, через которое будут засовывать дрова — сначала коротенькие, потом все более длинные. Удивительно, как продумана каждая маленькая деталь создания квеври — казалось бы, тоже мне мудрость, не боги горшки обжигают. А здесь нужно постоянно быть начеку — убедиться, что глина просохла прежде, чем обжигать ее, разогревать печь постепенно, чтобы ни один квеври не лопнул, потом, прежде чем они остынут, еще промазать их воском. Это целая сложная наука, и создавалась она тысячелетиями. Наглядевшись на квеври, мы переехали в винодельню и отправились собирать виноград. Фильм «Укрощение строптивого» просто реял над нами. Сначала вспоминалась Орнелла Мути, выползающая с поля в полусогнутом состоянии. Оказалось, что такое вроде бы простое дело — отрезать секаторами виноградные гроздья от лозы, может быть очень и очень утомительным. Но мы справились с ним, собрали много корзин винограда, оттащили их в пресс — тут, конечно, все стали вспоминать танцующего Челентано. Увы — так элегантно протанцевать не получилось ни у кого из нас. Оказалось, что топтать ногами собранный виноград еще сложнее, чем срезать его с лозы. Но и с этим мы справились, тем более, что специально приглашенные певцы в национальных костюмах поддерживали нас грузинскими песнями. Ну а после этого, конечно же, начался пир на весь мир, а потом, когда Алазанская долина погрузилась во тьму и только вдалеке были видны темные горы, над которыми собиралась гроза и сверкали молнии, мы уселись в кружок, и я рассказывала о том, как человечество научилось виноделию, создало обряды в честь бога Диониса и придумало множество праздников виноделов вроде грузинского ртвели, в котором мы сегодня приняли участие. А рассказывая, я думала о том, какие огромные усилия потребовались многим поколениям людей для того, чтобы создать культуру — научиться правильно высаживать виноградную лозу, создавать вино, обжигать сосуды, в которых это вино будет правильно храниться. Сколько тысячелетий понадобилось людям, чтобы от дикости прийти к цивилизации. И как, увы, легко этот налет цивилизации с нас содрать с помощью войн, диктатур, голода, эпидемий и вообще множества идиотов. Будем же всеми силами стараться сохранить веселую древнюю культуру, собирать виноград, произносить длинные тосты, радоваться жизни и не уступать всем тем, кто хочет лишить нас радости и счастья.

ПОЗДНО ПИТЬ БОРЖОМИ? Когда мы приехали в Боржоми, я испытала потрясение. Мне и в голову не приходило, что это место настолько красиво. У меня слово «Боржоми» вызывало ассоциации с советскими курортами, постройками сталинского «большого стиля», бодрыми отдыхающими из старых фильмов. А оказалось, что это прежде всего невероятной красоты ущелье, поразительный лес, воздух, который «можно ложкой есть». Бодрые отдыхающие есть, воду старательно пьют, у входа в парк продают огромные пустые пятилитровые баклаги, так что еще и с собой увозят. И все равно — это место, пронизанное красотой и гармонией. А люди, конечно, ожидают здесь чудес и невероятного оздоровления. Сегодня «поездка на воды» оказалась на обочине мирового туризма. Зачем ехать пить воду, если можно купить ее в любой аптеке? Трудно представить, что двести лет назад это был, может быть, один из самых распространенных видов отдыха. «Туризм» в XVIII–XIX веках был уделом богатых. Те, кому отдых после тяжелой работы действительно был нужен, просто не могли себе его позволить. В развлекательные поездки отправлялись те, кто могли погрузиться со всей семьей и слугами в карету и уехать из дома на несколько месяцев — а то и лет. Так отправлялись в «гранд-тур» по Европе англичане, так переезжали из деревни в Москву, «на ярмарку невест» провинциальные помещики. Минеральные воды изначально воспринимались только как способ лечения. Когда Петр I съездил в Спа и оценил благотворное влияние ванн на свой сильно изношенный организм, то тут же приказал искать «ключевые воды, которыми мочно пользоваться от болезней». И такие воды довольно быстро нашлись. А когда Россия начала продвигаться на Кавказ, то оказалось, что здесь таких источников полным-полно. И прежде всего сюда отправляли солдат, израненных в боях с горцами, пострадавших в русско-турецких и русско-иранских войнах или просто заболевавших от непривычного климата и еды. Но довольно быстро стало ясно, что воды хороши и для обычных людей. Так стали появляться курорты — слово, вообще-то, обозначающее не гостиницу рядом с пляжем, а «место для лечения». И на воды поехали старики ( лет тридцати-сорока), страдавшие от подагры или меланхолии, юные девицы, ослабевшие от любовных переживаний, и многие другие. Но отдых в XIX веке — это же не быстрая поездка на недельку, куда можно отправиться в одиночестве, а потом вернуться домой, к семье и работе. На воды ехали семьями, селились надолго, здесь завязывались романы и полезные дружеские связи, разбивалсь сердца и вспыхивали ссоры, приводившие к дуэлям. И поэтому очень быстро «воды» изменились. Пока воду в Боржоми и других местах пили солдаты, здесь стояли палатки. А к середине XIX века тут появляются гостиницы и рестораны, бульвары, где можно фланировать и демонстрировать наряды, и вся инфраструктура курортных развлечений. Сюда приезжают богатые и знатные — дипломаты, военные, члены царской семьи. Наша группа останавливалась в отеле, который был когда-то особняком персидского генерального консула в Закавказье. Похоже, он так часто приезжал в Боржоми, что решил завести себе здесь роскошный дом, покрытый причудливой резьбой, с внутренним двориком и всеми прелестями «восточной неги». Конечно, не всем удавалось жить на курорте в таких условиях, как Мирза Реза Хан Арфа. С каждым десятилетием на водах оказывалось все больше людей «попроще». Представления о том, что главное лечение — это смена климата, правильная диета или минеральная вода — в XIX веке были развиты не меньше, а может быть, и больше, чем сегодня. Все, кому обычная медицина не помогала, ездили «на кумыс» или «на воды». В Ессентуках, правда, жаловались, что многие местные жители злоупотребляют доверием отдыхающих, набирают воду «из любой лужи», подсыпают туда соль и выдают за «Ессентуки N 17». Хотя, кто знает, может быть, и такая вода обладала эффектом «плацебо». Но побывав в Боржоми, я больше не сомневаюсь, что воздух и невероятная красота обладают целительными свойствами. Так что никогда не поздно пить «боржоми».

ЖИЗНЬ КАК В ФИЛЬМЕ ДАНЕЛИИ Сегодня жизнь не кажется веселой штукой. Мерзости, творившиеся вокруг выборов, ужас в Перми — опять ощущение, что Мордор наступает. Ну что же — значит, будем брать пример с маленьких хоббитов и всей душой любить жизнь. В чудесном путешествии нашей группы по Грузии было уже много замечательного — мы гуляли по старому Тбилиси, карабкались по ступенькам в пещерном городе Вардзии, видели прекрасные пейзажи. Но — что особенно важно для меня сегодня — мы познакомились с удивительными людьми. Мы побывали уже у нескольких виноделов, слушали, какое хорошее вино получается, если его фильтровать через чачу (после первого шока выяснилось, что имелся в виду жмых, а вовсе не то, что все подумали), пили вино, сделанное из винограда, растущего на лозе, которой 400 лет (да-да, это возможно!). Мы ели пищу богов — для того, чтобы научиться ее готовить, повар ездил по месхетинским деревням и выяснял, как это делали прабабушки. А еще мы видели людей, не поддающихся унынию. В деревне Елизабетталь когда-то жили переселенцы, приехавшие на Кавказ из Вюртемберга. Здесь были выстроены аккуратные немецкие домики с фахверками и шла жизнь на немецкий лад. В 1940 году, когда здешних жителей уже загнали в колхоз, их работу снимали для кинохроники — сохранились удивительные кадры, где девушки работают в поле — а на голове у каждой аккуратная соломенная шляпка с бантом… Здесь жило около 1200 человек. В 1941 году всех депортировали. Сегодня деревня называется Асурети и здесь живут в основном люди из других областей Грузии. И один немец — Манфред Тихонов. Он родом не отсюда, а из города Шверина. Его отец был советским военным, познакомился с будущей матерью Манфреда во время войны, потом уехал к себе в Саратов, а через 14 лет (!!!) вернулся в Германию и женился на матери своего ребенка, — и уже в этой истории видна и личная драма, к счастью, закончившаяся хорошо, и трагедии тысяч и тысяч людей. Сегодня Тихонову за 70, он купил дом в Асурети у последней немки, доживавшей здесь свой век. Хозяйка дома уехала в Германию, а Манфред стал производить вино. Он живет один, с большой, старой и больной собакой, делает вино по европейской технологии (вкусное!), возмущается тем, во что превратился поселок (total Ruine!), показывает дом, хозяин которого из бывшей черепичной крыши сделал забор, а крышу покрыл асбестом, открывает церковь, которая была лютеранской, потом была превращена в склад, а сегодня ее реставрировали, но передали грузинской церкви. Службы, впрочем, здесь не ведутся. Так он и ходит по деревне — высокий, сухопарый, одинокий, а потом возвращается к своему винограднику. А в нескольких часах пути от Асурети нас встречал другой человек — Самвел Маргарян, поставивший на трассе гестхаус с характерным названием Family Corner. И сразу возникло ощущение, что мы — в одном из фильмов Данелии. Перед домом жарил кебабы очень большой, толстый и невероятно веселый человек, который тут же осыпал нас множеством веселых баек и шуток и, пока в доме накрывали на стол, уже угощал нас армянским коньяком, рассказывал, что в здешней деревне все образованные, кроме него, и он собирается построить рядом с гестхаусом библиотеку — «и никакого интернета!» — пусть читают. Потом мы ели вкуснейшую еду, пили вино и чачу, слушали бесконечные шутки Самвела и рассуждения о том, что в Москве «все бегают туда-сюда, пусть лучше к нам приезжают», и о том, что жена — его лучший друг, но «мы, кавказские мужчины, это скрываем». Потом наш водитель Гела, пивший только лимонад, вскочил и начал произносить один тост за другим. И они, конечно, вспоминали Бубу и Фрунзика, и мы все смеялись, а сын Самвела включил армянскую музыку, и мы танцевали. Трудно найти более непохожих людей, чем Манфред и Самвел. Но они живут так, как считают нужным, делают свое дело и радуются жизни. А еще Самвел несколько раз радостно воскликнул: «Пока я не открыл эту гостиницу, я и не знал, сколько на свете хороших людей!» И уверяю вас, он действительно так думает.

Приглашаем всех желающих отправиться в ноябре путешествовать по Греции. Почему по Греции? Да потому, что — извините за банальность — история, культура, мифология древней Греции это основа, без которой не было бы европейской культуры. Ну хорошо, была бы, но совсем другая. В детстве у каждого из нас была своя древняя Греция. Наверное, прежде всего ее формировала прекрасная книга Николая Куна о мифах древней Греции. Детям с древней Грецией вообще повезло, и это очень здорово, но в результате создается ощущение, что античность — это прекрасные сказки о богах и героях, которые, конечно, украшали нашу жизнь в детстве, но сегодня-то мы занимаемся куда более важными делами. С некоторым удивлением я обнаружила еще одну Грецию — уже взрослую. Сегодня для многих Греция — это прежде всего курорт. Ну правильно, конечно, здесь море, отели и прекрасный отдых, но это же ГРЕЦИЯ. А значит — это Афины, где Сократ формулировал важнейшие для всей мировой культуры мысли, а потом был отправлен на смерть. Где Аристотель прогуливался со своими учениками и во время прогулки разговаривал с ними о том, как весь мир приводит в движение любовь к Богу. Где Фемистокл призвал своих сограждан покинуть город перед приближением персидского войска, и афиняне послушались его, переправились на остров Саламин и оттуда с ужасом пытались разглядеть, как враги занимали Афины. Это Спарта с их военным воспитанием (со скалы детей, правда, не сбрасывали, во всяком случае археологические находки этого не подтверждают), это героические Фивы, пытавшиеся противостоять Александру Македонскому. А еще — это греческий театр, который вовсе не был развлечением, а священнодействием, чьи корни уходят в глубочайшую древность. И Олимпийские игры, которые тоже не были просто состязанием спортсменов. И оракул в Дельфах, — одно из самых удивительных мест на земле. И еще огромное количество мест, имен, событий, определивших лицо мира на многие века. Множество идей, которые были здесь впервые сформулированы, стали великим достоянием человечества. А те самые мифы, в детстве казавшиеся нам просто сказками, на самом деле говорят о невероятно важных для людей всех времен явлениях и не случайно снова и снова вдохновляют поэтов, драматургов, художников. В общем, мы приглашаем вас посмотреть на Грецию заново — увидеть места, где происходили великие битвы и жили великие философы, побывать там, где приносились жертвы Зевсу Олимпийскому и где пророчица-пифия изрекала свои непонятные предсказания. И еще одно — мы не случайно выбрали для поездки в Грецию ноябрь — когда погода еще вполне может быть хорошей, а толпы туристов уже схлынули, можно увидеть Акрополь, Дельфы, Эпидавр, Олимпию и при этом не чувствовать на затылке дыхания десяти приближающихся экскурсий. Мы сможем спокойно пройти по этим местам, от одного перечисления которых у меня уже мурашки бегут по коже, и поговорить о греческой истории, религии, культуре. Кстати, а вы знаете, почему Сократ отказался бежать из тюрьмы после смертного приговора? А каким образом Фемистоклу удалось вынудить греческий флот дать битву при Саламине? Кому был посвящен огромный мраморный лев, чьи обломки были найдены в начале XIX века неподалеку от Херонеи? Почему спутники Диониса так странно себя вели? Это лишь немногие из тех вопросов, которые можно будет обсудить в нашей поездке. Пишите на travel@eidelman.ru — и готовьтесь к культурной экспедиции по удивительным местам, вроде бы знакомым с детства, а на самом-то деле совсем незнакомым. Будем вести себя как античные философы и беседовать о самых главных вещах на свете — о свободе и рабстве, о людях и богах, о тех силах, которые управляют нашей жизнью.

Новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» — о Сталине. Но только не о «вожде народов» и «горном орле», а о молодом Сосо, который, наверное, еще и сам представить не мог, как дальше сложится его судьба. Услышав имя Сталина, мы представляем себе мрачного тирана, укрывшегося в Кремле или пирующего на ближней даче, вождя на мавзолее, — все что угодно, но только не маленького мальчика в городе Гори и не молодого человека в Тифлисе или Батуми. А ведь это тоже был Сталин. Каким он был в молодости? Об этом судить нелегко. Воспоминаний осталось много, но анализировать их историкам сложно — ведь они писались через много лет, когда Сосо Джугашвили стал «великим вождем и учителем». В 30-40-е годы каждый, кто хоть пять минут когда-то видел Сталина — в Тифлисе, в Москве или в сибирской ссылке, конечно, с радостью вспоминал о том, каким товарищ Сталин был прекрасным, умным, какое на всех производил впечатление. Иногда доходило до анекдота, когда женщина, видевшая Сталина пять минут в Сибири, потом писала, как соседка ей объяснила, что это «сам Сталин», ближайший помощник Ленина. Хотя в тот момент никто на молодого ссыльного особого внимания не обращал, и уж конечно он не был ближайшим помощником тоже мало кому известного Ленина. Другой вариант — прямо противоположный. Те, кто знали Сталина в молодости, а потом волею судеб оказались в эмиграции, конечно, описывали его как мрачного, злобного завистника и очень неприятного человека. Очень может быть, что он таким и был уже в детстве, но все равно необходимо делать поправку на то, что это воспоминания бывших друзей, ставших врагами. Многие утверждения, считающиеся несомненными фактами, — например, сотрудничество молодого Сталина с полицией, пока что не подтверждены архивными документами. Хочется, конечно, думать, что он был подлым шпионом, но доказательств не найдено. А сам Сталин все эти воспоминания, даже самые хвалебные, не слишком жаловал. Казалось бы, это странно — почему не напечатать все похвалы, тем более, что вся страна только и занималась тем, что восхваляла своего вождя. Историки дают этому факту интересное объяснение. Сталин хотел, чтобы пропаганда подчеркивала его простоту и скромность — и не только для того, чтобы создать образ, понятный народу. Это еще давало ему возможность отсекать те воспоминания, в которых ему что-то не нравилось. Якобы не потому, что он хотел что-то скрыть, а вроде бы как «из скромности». Таким образом можно было под шумок очень хорошо редактировать все то, что советские люди узнавали о своем вожде. В общем, изучение молодости Сталина — непростая задача для историков. О том, как они с ней справляются и что мы в результате знаем, — пойдет речь в новом выпуске «Уроков истории с Тамарой Эйдельман».

ДОМ ПОГИБШИХ ПИСАТЕЛЕЙ Мы записывали очередные «Уроки истории с Тамарой Эйдельман» в Грузии и искали в Тбилиси красивое место для лекций. Дом Писателей Грузии сначала был особняком Давида Сараджишвили. Он знаменит тем, что первым начал производить в Грузии коньяк, а потом построил коньячные заводы еще в Кизляре, Ереване, молдавском Калараше, Баку. У него был еще ликерный завод в Тбилиси и водочный во Владикавказе. Но все-таки главным продуктом оставался коньяк — в Российской империи Сараджившили был почти монополистом. Но меня больше удивляет то, что этот человек в Гейдельбергском университете получил степень доктора химических И философских наук. Согласитесь, довольно неожиданное сочетание. Коньячный магнат поддерживал молодых музыкантов, художников, скульпторов. Когда умер его отец, Сараджишвили снес его дом, и на этом месте немецкий архитектор Карл Цаар построил прекрасное здание с деревянными потолками, огромным камином и дивным садом. После смерти хозяина в 1911 году дом был передан городу с условием, что там будет музей. Но в 1912 году дом выкупил Акакий Хоштария, разбогатевший на торговле нефтью. Хоштария давал деньги Тбилисскому университету и театру, выплачивал стипендии грузинским студентам, которые отправлялись учиться за границу. Особняк этот был настолько изысканным и роскошным, что именно здесь тифлисское дворянство в ноябре 1914 года принимало Николая II. А потом произошла революция. После того, как в Грузии к власти пришли большевики, Хоштария уехал из страны, а особняк сделали Домом писателей. Грузия долгое время казалась отдушиной, куда могли приехать российские писатели и — если не укрыться от ужасающей жизни — то по крайней мере насладиться грузинским гостеприимством и радостью общения с грузинской интеллигенцией. В Доме писателей жил Мандельштам. Здесь бывали Есенин, Булгаков и многие другие. И, конечно же, он был местом, где собирался весь цвет грузинской литературы. В том прекрасном зале, где мы записывали наши лекции, висят фотографии грузинских литераторов. Одна — где на ступенях Дома стоят и сидят разные люди, а в центре — две звезды грузинской литературы Паоло Яшвили и Тициан Табидзе. Фотография сделана в 1923 году, им обоим по 28 лет, они уверенные в себе, немного выпендрежные, кажется, что вся жизнь впереди. А жить осталось всего ничего. 22 июля 1937 года Паоло Яшвили, затравленный властями, видевший, как арестовывают его друзей и близких, пришел в Дом писателей, где проходило собрание, посвященное «политической бдительности» — а попросту говоря очередной погром. Поэт поднялся на второй этаж и в комнате над залом, где гремели разоблачительные речи, застрелился из ружья, подаренного ему Тицианом Табидзе. Табидзе был расстрелян 16 декабря 1937 года. Рядом другая фотография — Тициан Табидзе с другим поэтом-символистом, товарищем и Тициана, и Паоло по объединению «Голубые роги» — Валерием Гаприндашвили. Он был не только поэтом, но и переводчиком Пушкина, Лермонтова, Блока, а на русский перевел все произведения великого Николоза Бараташвили. В 1941 году Валерий Гаприндашвили покончил с собой. Еще один выдающийся поэт Галактион Табидзе, двоюродный брат Тициана, выжил в сталинскую эпоху, а потом не выдержал, начал страшно пить, попал в больницу и уже в 1959 году выбросился из окна. Несколько лет назад мы тоже привозили в Грузию экскурсионную группу, и наша поездка была построена вокруг фильма Тенгиза Абуладзе «Покаяние». Мы приходили в Дом Писателей, потому что здесь снимались сцены фильма, происходившие в доме Авеля Аравидзе, сына диктатора Варлама. Здесь мы встречались с великим Автандилом Махарадзе, сыгравшим и Варлама, и Авеля, и с Наной Джанелидзе, написавшей сценарий фильма. Дом, принадлежавший богачу и меценату, превратился в дом, где собирались те, без кого нельзя представить себе ни русскую, ни грузинскую культуру, потом в место, где унижали и преследовали этих людей, а потом в интерьер для съемок великого фильма, рассказывающего о той кровавой эпохе и о необходимости покаяния…

ЧЕЛОВЕК, ЛЮБИВШИЙ АФГАНИСТАН Очень часто сейчас читаю и слышу о том, что трагедия, разворачивающаяся в последние недели в Афганистане — это закономерное явление. Американцы ( или вся западная цивилизация), мол, пытались навязать афганцам несвойственные тем идеи и образ жизни, и вот результат — победа талибов. Эта мысль, правда, не слишком сочетается со страшными кадрами, показывающими афганцев, осаждавших кабульский аэропорт и пытавшихся улететь от талибов любой ценой, даже уцепившись за шасси взлетавшего самолета. Не сочетается с судьбой Зарифы Гафари, первой женщины-мэра в Афганистане, которой, к счастью, удалось спастись от неминуемой гибели и бежать с семьей в Германию. Не сочетается с фотографиями Кабула в 60-е годы, на которых видны модные, коротко стриженные девушки в коротких юбках.Не сочетается с прекрасными романами Халеда Хоссейни. Меньшинство? Конечно, меньшинство. Квалифицированное меньшинство. А кто вам сказал, что судьбу страны решает большинство? И кто посчитал, сколько человек входят в это меньшинство, и сколько хотели бы войти и смогли бы, если бы не… Махмуд-бек Тарзи был сыном Гуляма Мухаммада Тарзи, вождя одного из пуштунских племен и правителя Кандагара. Пусть вас не сбивает с толку слово «вождь». Гулям Мухаммад Тарзи был одним из самых просвещенных афганцев второй половины XIX века, поэтом и философом, впрочем, придерживавшимся вполне традиционных взглядов. Когда в 1880 году власть в Афганистане получил «железный эмир» Абдур-Рахман, он принялся укреплять свою власть и обрушился на все силы, которые — хотя бы потенциально — могли ему помешать. Племенная знать была одной из таких сил, и семейству Тарзи пришлось покинуть страну. Именно поэтому Махмуд Тарзи до 35 лет жил в Османской империи и путешествовал по Ближнему Востоку и Европе. После смерти Абдур-Рахмана многие изгнанники смогли вернуться на родину и принесли в Афганистан представления о мире, о просвещении. В 1911 году Махмуд Тарзи начал издавать первую в Афганистане газету «Серадж-аль-Ахбар» — «Светильник новостей», которая стала центром распространения новых идей в стране. Вокруг газеты группировались сторонники модернизации и просвещения. А сам Тарзи еще и писал книги для взрослых и детей, и переводил ( он знал много языков). Очень интересно, что среди переведенных им книг были не только юридические сочинения, касавшиеся международного права, но и, например, «За 80 дней вокруг света» или «20 тысяч лье под водой». Вот каково это — переводить в Кабуле Жюль Верна? И что значило для молодых афганцев десятых-двадцатых годов читать о приключениях Филеаса Фогга или капитана Немо? Пытаюсь представить, но не могу. Нашел что переводить? Лучше бы Шекспира перевел? Может быть. Но совершенно ясно, что Тарзи нужен был Жюль Верн, который рассказывал о большом мире — о далеких странах, об удивительных достижениях науки и техники. Сам Тарзи написал роман «Путешествие по трем континентам за двадцать девять дней», явно вдохновляясь Жюль Верном. Но при этом он еще и издал знаменитую статью «Моя любимая страна, Афганистан», в которой действительно объяснялся в любви в своей стране. К своей отсталой, нищей, неграмотной стране. Две дочери Тарзи вышли замуж за сыновей эмира Хабибуллы, один из которых — Аманулла-хан, стал позже эмиром и сделал своего тестя министром иностранных дел. Тарзи занимался созданием посольств в европейских странах и какое-то время был послом в Париже. В 1929 году Аманулле-хану, проводившему политику модернизации страны, пришлось отречься от престола и покинуть страну. Естественно, с ним уехали и его родственники. Махмуд Тарзи умер в 1933 году в Стамбуле. История с печальным концом? Я не знаю. История постоянно развивается. Хочется надеяться, что наследие Махмуда Тарзи еще будет востребовано на родине, которую он так любил и где прожил так недолго.

СТРАННЫЙ ИМПЕРАТОР В сентябре 81 года заболел римский император Тит. Ему было 42 года, и никто не ожидал, что лихорадка окажется смертельной. Ходили слухи, что Тита отравили. Евреи считали, что это наказание за разрушение Иерусалима. В Талмуде даже напишут, что в нос Титу влетел жук, который грыз ему мозг. Через семь лет, когда Тит умер, его мозг вскрыли и обнаружили, что жук, грызший мозг завоевателя, разросся до размеров птицы. Честно скажу: что-то в этой истории вызывает у меня сомнение. Впрочем, более реалистичная версия о том, что Тита отравил его брат Домициан, тоже не доказана ничем, кроме утверждений римских историков. Говорили, что, когда Тит лежал при смерти, Домициан уже приказал всем придворных оставить императора, как будто тот уже скончался. 14 сентября 81 года сенат провозгласил Домициана правителем империи. Он правил пятнадцать лет и в 96 году был убит в результате заговора, составленного приближенными. Сенат предал его память проклятию, что означало, что все изображения Домициана и все упоминания о нем должны были быть уничтожены. Но история — штука хитрая, и мы знаем, как выглядел этот странный император, потому что сохранились его статуи, и знаем много рассказов о его правлении и характере. Изначально Домициан, кажется, казался достойным юношей. Его отец Веспасиан, захватил власть в бурную эпоху после правления безумцев вроде Калигулы и Нерона и гражданской войны после гибели Нерона. Возвышение грубого и малообразованного Веспасиана показалось облегчением — безумства и казни прекратились, наступило спокойствие, начали строить Колизей. Дети Веспасиана — Тит и Домициан получили хорошее образование и своего грубого папаши вроде бы даже стеснялись. Известна легенда о том, как утонченный Тит возмутился тем, что отец приказал брать плату за пользование общественными уборными в Риме, а тот в ответ рявкнул ему, что, мол, деньги не пахнут… Домициан тоже был хорошо образован. Он мог легко цитировать древних авторов и даже писал стихи и юридические сочинения. Правда, ненавидящие Домициана историки даже это ставят ему в вину, утверждая, что все это он делал только для вида, чтобы скрыть свои истинные намерения по захвату власти. Кажется, Домциан завидовал отцу и брату, так как вся его молодость прошла посреди рассказов об их великих победах, и потом ему, уже став императором, пришлось достраивать триумфальную арку Титу, — ту самую, на которой изображены пленные иудеи, несущие предметы из разрушенного Иерусалимского храма. Домициан готовился к военной карьере и проявил особые таланты в стрельбе из лука. Это было доказано странным образом: пущенная им стрела могла пролететь между расставленными пальцами человека, стоявшего на двойном расстоянии от стрелявшего. Что по этому поводу думал расставлявший пальцы человек, история умалчивает. Став императором, Домициан довольно удачно воевал, начал строить укрепления на границах, а в Риме достроил Колизей. Чем же он вызвал такую ненависть, что сенат даже пытался стереть память о нем? Может быть, невероятной распущенностью и сладострастием? Это, конечно, противоречило традиционнымдоблестям, но после Нерона и Калигулы к такому было не привыкать. Может быть, жестокостью, арестами и казнями? Здесь тоже не очень понятно. Домициан многих казнил, но никакого массового террора не было. Он преследовал философов, очевидно, осуждавших его. С подозрением относился к актерам, так как они в своих выступлениях порой непочтительно отзывались об императоре. Он казнил многих людей «которые приняли еврейские обычаи» — то есть, очевидно, перешедших в христианство. Словом, не был он таким уж страшным: добился успехов в войнах, тратил много денег на строительство, но римляне это ценили, держал чиновников в узде — то есть боролся с коррупцией. И все-таки остался в истории тираном и сладострастником, и все следующее столетие, когда Римом управляли разумные императоры, о Домициане писали с отвращением и презрением. В общем — очередной пример того, как много зависит от связей с общественностью.

МАЛЕНЬКИЙ ПАСТУШОК, СТАВШИЙ ВЕЛИКАНОМ 13 сентября 1501 года 26-летний скульптор подошел к огромному блоку каррарского мрамора, который уже несколько десятилетий хранился во Флоренции и получил даже прозвище «Гигант», и начал отсекать все лишнее, чтобы получить статую. Во всяком случае, как мы знаем, таким образом Микеланджело описывал работу скульптора — берешь, мол, кусок мрамора и убираешь лишнее. И получаешь «Давида». На то, чтобы «убрать все лишнее», Микеланджело понадобилось два года. До него уже два скульптора пытались работать с огромным блоком, но у них ничего не получилось. А у Микеланджело получилось. Знал, похоже, что надо убирать. За время работы, правда, замысел изменился. Изначально предполагалось, что огромная статуя Давида будет установлена на крыше собора Санта Мария дель Фьоре вместе с другими изображениями библейских персонажей. Но Давид весил больше шести тонн, и каким образом затащить его на крышу, никто не понимал. Когда после долгих обсуждений из девяти предложенных мест выбрали площадь Синьории, и то понадобилось четыре дня, чтобы дотащить туда статую. Хорошо помню, что в школьные годы, приходя в Итальянский дворик Музея изобразительных искусств, я часто размышляла: «А почему Давид такой большой?» Ведь вся суть истории его борьбы с Голиафом — это противостояние маленького пастушка, — еще не царя, не псалмопевца — с гигантским злым великаном. И сражался-то Давид не мечом, не копьем, а пращой, попросту говоря — рогаткой. Мальчишка с рогаткой против здоровенного воплощения зла. Наш Итальянский дворик, конечно, хорош тем, что здесь собраны произведения искусства, которые в реальности находятся в разных городах. Иван Владимирович Цветаев задумывал свой музей прежде всего для того, чтобы туда приходили гимназисты, студенты и вообще все те, кто не может себе позволить месяцами путешествовать по Италии или Греции, изучая древнее искусство. Пожалуйста — приходите и изучайте прямо в музее. И поэтому рядом с огромным Давидом у нас стоят два малыша — Давиды Вероккио и Донателло. На их фоне особенно хорошо видна мощь более чем пятиметровой статуи Микеланджело. Еще одно отличие — те, маленькие, Давиды, — уже победили, каждый из них попирает ногой голову Голиафа. При этом победили они с помощью меча, по крайней мере каждый держит в руке оружие. Может быть, впрочем, оно было использовано для того, чтобы отрезать голову великану. А огромный Давид Микеланджело мало того, что совершенно обнаженный, но он еще только собирается на бой и держит в руке здоровенную пращу ( в детстве она всегда казалась мне полотенцем, наверное, потому что голый человек ассоциировался прежде всего с ванной). Кстати, те пуристы, которые сегодня пытаются прикрыть наготу Давида, не первые, кого он смутил, — во Флоренции изначально его облачили в позолоченную набедренную повязку. Огромный Давид стоял на площади Синьории до XIX века, когда в его левой ноге обнаружились трещинки. Может быть, дело было в том, что статуя с невероятной силой давила на почву, но давление это распределялось неравномерно. Во всяком случае в 1873 году подлинник перенесли в музей, а в 1910-м на площади поставили копию. Так что наш Итальянский дворик ничуть не хуже площади Синьории. Правда, вспоминаю, как я привела туда группу итальянских школьников, приехавших к нам в школу по обмену. «Ой, какой он большой!» — прошептал один из них, увидев Давида. Я немножко удивилась, а потом, побывав во Флоренции, поняла, что просто такой же гигант под открытым небом на большой площади выглядит совсем по-другому. Интересно, конечно, представить себе, как бы Давид смотрелся на крыше собора. В 2010 году на один день копию, сделанную из стеклопластика, поставили на крыше, — но всего на один день. Место Давида теперь, конечно, на площади. Так он и стоит — могучий, напряженный, собирающийся на бой, чтобы вечно напоминать нам, что даже маленький пастушок, который не боится противостоять злому великану, может вырасти до огромных размеров. И обязательно победить.

ЛЕКЦИЯ ДЛЯ НОРМАЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ Новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» посвящен сегодняшней ужасной дате. Сегодня — двадцатая годовщина терактов 11 сентября. Двадцать лет назад люди Усамы бен Ладена захватили четыре самолета, два из которых они направили в башни-близнецы — небоскребы, составлявшие здание Международного торгового центра в Нью-Йорке. Еще один врезался в здание Пентагона, а пассажиры четвертого самолета попытались обезвредить террористов, и в результате самолет не долетел до своей цели ( скорее всего, это должен был быть либо Белый дом, либо Капитолий) и рухнул на землю. Двадцатилетие этой невероятной трагедии мир встречает в странных и печальных обстоятельствах. Двадцать лет назад талибы, поддерживавшие Бен Ладена, были разгромлены американскими войсками и выкинуты из Афганистана. Сегодня они торжествуют, вновь устанавливая в несчастной, растерзанной бесконечными войнами стране свое средневековое правление. Инаугурация нового правительства в Кабуле демонстративно назначена на 11 сентября. А с ними вместе торжествуют и все те, кто ликовали и двадцать лет назад, когда еще дымились обломки башен-близнецов, а по всему миру и, увы, в нашей стране, находились людоеды, радовавшиеся, что «Америке показали ее место». Радуются эти людоеды или их потомки и сегодня. Радуются тому, что безумец-фанатик двадцать лет назад отправил на смерть таких же фанатиков, а с ними еще около трех тысяч ни в чем не повинных людей всех возрастов и самых разных вероисповеданий. Семей с детьми, летевших осенью отдыхать в Калифорнию, бизнесменов, отправлявшихся по делам, людей, успевших с утра прийти на работу в свои офисы, а потом оказавшихся в страшной ловушке разрушенных зданий. Это мерзостное злорадство, это хихиканье перед лицом трагедии шекспировского масштаба настолько отвратительно, что снова и снова заставляет задуматься: во что же превратился род человеческий, если одни его представители могут использовать пассажирские самолеты как оружие, а другие — злорадствовать по этому поводу? Но наверное, можно вспомнить тех людей в башнях-близнецах, которые помогали друг другу выбираться по заваленной обломками лестнице, не оставляя в беде незнакомых, поддерживая слабых. Можно вспомнить пожарников, спасавших людей — увы, часто ценой собственных жизней. Можно вспомнить просто тех нормальных людей по всему миру, которые, узнав о произошедшем, почувствовали не злорадство, а ужас и сочувствие. Я уверена, что таких больше. Вот для них — моя лекция о событиях 11 сентября 2001 года. Пожалуйста, перепостите ее — мне кажется, что чем больше людей будут знать подробности тех страшных событий, тем лучше.

Друзья, всем привет! У нас освободилось одно место в поездке в Грузию :) Даты 17-24 сентября Стоимость 2200 USD Кто хотел с нами поехать, пишите скорее Насте на travel@eidelman.ru Берём с собой только вакцинированных! ❤️

УЧИТЕ МАТЧАСТЬ Был у меня когда-то ученик с богатой фантазией. Я говорю: «Крестьяне должны были отрабатывать барщину на полях феодалов». А он: «А может быть, они этого не делали?» Я: «Петр Первый начал войну со Швецией, чтобы получить выход к Балтийскому морю». Он: «А может быть, он не этого хотел?» Сначала это было мило, а потом стало надоедать. Может быть, Петр Первый начал войну со Швецией, чтобы получить выход к Черному морю, но почему-то Петербург был построен там, где он построен. Может быть, крестьяне в XVII веке платили феодалам деньги за пользование землей, но только у нас нет документов, подтверждающих это. С таким же успехом можно обсуждать предположение о том, что на самом деле крестьяне работали на марсиан. Только почему-то от них не осталось никаких следов. Сегодня, когда я читаю работы о митрополите Филиппе и «загадке» его гибели, то мне кажется, что их под разными псевдонимами пишет тот самый мальчик, выросший, но не повзрослевший. Загадки смерти митрополита не существует. Его убил Малюта Скуратов. Это подтверждается разными независимыми источниками — житием митрополита и свидетельствами иностранцев. Можно предположить, что Малюта убил Филиппа без разрешения Грозного (хотела бы я посмотреть на того, кто что-то сделал без его разрешения), то, что Филиппа убили его враги, а потом свалили все на Малюту и Грозного. А можно предположить, что митрополита убили марсиане. Предположить-то можно, а вот доказать... И «бритву Оккама» никто не отменял. Самые простые предположения обычно оказываются наиболее реалистичными. Логичнее представить, что все было примерно так, как рассказывают вызывающие у нас доверие источники. И даже если Филиппа действительно убили марсиане, то это не отменяет того подтвержденного множеством источников факта, что Грозный был кровавым садистом, приказывавшим поджаривать бояр на сковородке, отрезать по маленькому кусочку тела у живого человека, обливать то кипятком, то ледяной водой. Об этом нам рассказывают и воспоминания иностранцев, и российские источники, и сам Грозный, который, бывало, отправлял в монастырь списки убитых им людей, чтобы там их поминали. А еще есть множество работ профессиональных историков, от Карамзина до Кобрина, которые внимательно изучали эпоху Грозного. Вот что пишет В.Б.Кобрин в своей прекрасной книге «Кому ты опасен, историк?» о Степане Борисовиче Веселовском, ученом, который, помимо всего прочего, собрал большой массив данных о жертвах Грозного. «Главным гражданским и научным подвигом Веселовского стала его борьба против возвеличивания Ивана Грозного и его террора. Во время сталинщины, примерно с конца 30-х годов, Грозного в официальной науке рассматривали как «крупного государственного деятеля своей эпохи, верно понимавшего интересы и нужды своего народа и боровшегося за их удовлетворение», а его террор — как необходимое средство борьбы с «боярской изменой». Всякое сомнение в величии грозного царя объявлялось клеветой на патриота Русской земли. Веселовский с самого начала, когда появились только первые признаки оправдания террористической диктатуры царя Ивана, резко выступил против и продолжал борьбу до конца, даже после того, как в Постановлении ЦК ВКП(б) «О кинофильме „Большая жизнь“ появился сразу ставший обязательным для цитирования восхитительный термин „прогрессивное войско опричников“ . Два серьезных исследования по истории опричнины Веселовскому удалось опубликовать в 1940 и в начале 1946 года. Но после сентября 1946 года, когда появилось постановление ЦК, о печатании работ, в которых опричнина не восхвалялась, нечего было и думать. И тем не менее историк не прекращал своего напряженного труда. Труд этот не пропал даром: через одиннадцать лет после смерти ученого, в 1963 году, вышла в свет его книга „Исследования по истории опричнины“. Ее опубликование сыграло исключительно важную роль в развитии не только исторической науки, но и общественного сознания». В общем, граждане, фантазии фантазиями, но все-таки, пожалуйста, учите матчасть...

ЖЕНЩИНА, КОТОРАЯ УЛЫБАЕТСЯ В КЛЕТКЕ Как написать про Марию Колесникову? Я не знаю. Чувствую, что надо написать, очень хочу написать, но никак не могу найти нужные слова. Второй раз за год мы видим удивительную вещь — и Алексей Навальный, и Мария Колесникова осознанно пожертвовали собственной свободой ради… Ради свободы других? Ради нас всех? Просто потому что не могли поступить иначе? Я пытаюсь понять, а когда бывало такое в истории? Я вспоминаю Соляной марш Ганди, когда десятки тысяч людей последовали его призыву «Заполним тюрьмы» — и заполнили. Когда после этого протестовавшие против введенной англичанами монополии на соль пытались занять солеварни, а их били резиновыми дубинками — да так, что некоторым проломили головы. Падавших относили в стороны, а к входу в солеварню, которую охраняли солдаты, подходили все новые и новые люди, готовые жертвовать собой. Я вспоминаю моего любимого Эммануэля Рингельблюма, который после начала Второй мировой войны, когда все евреи пытались вырваться из Польши и спастись от нацистов, осознанно вернулся из-за границы, попал в гетто и там начал собирать материалы о жизни в гетто, которые потом назовут архивом Рингельблюма. А когда он смог вырваться из гетто, то потом, незадолго до своей гибели, возвращался туда, чтобы достать спрятанные материалы архива. Это все великие, удивительные истории. Но то, что меня поражает в ситуации с Марией Колесниковой, — она все время улыбается. Она стоит в клетке в наручниках и делает руками сердечко. Выпендривается? Работает на публику? А вы смогли бы работать на публику, когда вам предстоит провести одиннадцать лет за решеткой? Мне кажется, что Мария Колесникова улыбается, потому что таков ее взгляд на мир — несмотря ни на что, в самых ужасающих и трагических обстоятельствах она полна света и любви. Это редчайшее качество — согласитесь, когда борешься против могучей системы, то тут вроде бы не до улыбок. А она улыбается. Давно было замечено и историками, и философами, и писателями — тираны всегда невероятно серьезны. Они, конечно, могут отпустить перед восторженной аудиторией грубую шутку, но к своей власти — и к своим противникам относятся очень-очень серьезно. В их мире радости и веселью места нет. Их заменяют суррогаты — ликующие толпы, демонстранты с застывшими улыбками на лицах, «Пир Валтасара», так прекрасно описанный Искандером. Диктатура не предполагает радости — внимать правителю надо напряженно и сосредоточенно, стараясь вникнуть в его глубокие мысли. Восхищаться — в состоянии почти экстаза: «Урааа!» Спокойная улыбка предполагает светлое отношение к миру и иронию. А ирония сразу делает человека, поставившего себя на пьедестал, смешным. Так и хочется закричать: «А король-то голый!» Алексей Навальный за пять минут до своего незаконного задержания сказал журналистам в аэропорту после возвращения из Германии: «Я не боюсь, и вы не бойтесь». Мария Колесникова своей улыбкой говорит нам всем: «Я свободный человек. И вы будьте свободными».