based practice

пока всем всё достаётся несправедливо легко мне все достается как гатсу то есть в вопросе надо перехуярить апостолов ада чтобы просто быть счастливой

у меня никогда не выйдет магнум опуса как у оксимирона или данте

девочки где вы находите симпов которые вам деньги много кидают поделитесь опытом я устала быть чмом нереализованным не шучу расскажите пожалуйста у меня деньги кончились если кто вдруг хочет донат дать мне а то я нищая 5336690377537420 сбер

заебало быть чмом!

поздравляю с первым сентября главное помните если вам одиноко и нужно завести друзей просто скажи о себе что ты сидишь в телеграмм канале базовая практика и очень не хочешь быть чмом все оценят твои искренность и честность и статусность и будешь в хуй не дуть. обращайся

Отец знакомого работает в министерстве образования. Сегодня поздно вечером срочно вызвали на совещание. Вернулся поздно и ничего не объяснил, сказал лишь бежать за формой, портфелем и канцелярией. Теперь едем куда-то далеко за город. Не знаю, что это, но, мне кажется, началось...

Австралийцы тем временем решили, что обычных тараканов человечеству недостаточно, и запилили киборгов-тараканов. Со шприцами. Исследователи из Университета Квинсленда навесили на гигантских роющих тараканов камеры, датчики, прочую хитрую электронику и миниатюрные системы для инъекций. После всех этих манипуляций тараканом можно управлять и удалённо активировать шприц. Получившихся тварей назвали paraborgs. Зачем оно вообще надо? Это чтобы запускать этих тварей под завалы после землетрясений и прочих катастроф. Таракан размером с котлету может пролезть туда, куда кожаный спасатель или нормальный робот физически не доберётся, найти пострадавшего по встроенной камере и вколоть ему нужный препарат, пока спасатели пытаются до него докопаться. Сами исследователи пишут, что вот этот франкенштейн срабатывал довольно бодро: если таракан уже находился в пределах 15 см от цели, инъекция проходила успешно в 95% случаев. Полный цикл "доползти --> правильно встать --> сделать укол" получился в 72% испытаний. Дальше учёные хотят собирать целые рои таких кибер-тараканов, где у разных особей будут разные задачи: одни ищут людей, другие передают данные, третьи оказывают первую помощь и т.д. Так как это австралийцы, жду следующих логичных инноваций: пауков-птицеедов для наложения жгутов и гигантских эвакуационных сколопендр-носильщиков. тут подробнее

в 2к25 году началось то что миллионы детей по всему миру начали выкрикивать «сикс севееен», синхронно двигая ладонями вверх-вниз. в 1913 году в петербурге вышла брошюра, где было напечатано пятистрочное «стихотворение», состоящее из слогов «дыр бул щыл убещур скум вы со бу р л эз». между этими событиями сто двенадцать лет. разные континенты, разные медиа. но механизм один и тот же: язык демонстративно отказывается что-либо значить. дыр бул щыл алексей кручёных написал эту строчку как программное произведение русского футуризма - так называемую заумь, «язык за пределами разума» [автор сознательно отказывается от привычных языковых норм, создавая тексты, состоящие из странных, не складывающихся в понятный смысл сочетаний звуков, слов или предложений. кручёных сам ввёл термин в обиход]. алексей утверждал буквально следующее: в этих пяти строчках больше национального, русского, чем во всём пушкине. это была не шутка и не поза - это была атака на саму идею, что стихи обязаны что-то означать. слово должно было работать не как знак, отсылающий к смыслу, а как чистый звук. ключевой ход кручёных: он не просто написал бессмыслицу, он громко заявил, что в ней больше смысла, чем в осмысленном. отказ от значения был подан как более высокая форма значения, почти религиозный жест. и знаете - стрельнул хайпик, до сих пор филологи угарают. сикс севен история мема куда более случайна и куда менее программна, думаю, это характеризует разницу эпох. фраза там родилась из строчки какого-то реперка. дальше сработала случайность контекста: подростки начали форсить, потом видик с пацанёнком разлетелся, все начали это говорить и смеяться. когда журналисты и лингвисты стали спрашивать детей, что это значит, ответ оказался единодушным: никто толком не знает, и в этом вся соль. ещё в «вино из одуванчиков» было подмечено, что взрослые почему-то всегда хотят понять, что происходит, - с этим уже ничего не поделать. таким образом была сформулирована позиция поколения: у фразы нет реального значения, это просто число, которое приятно произносить. лингвисты имеют в своём арсенале термин «семантическое отбеливание»: фраза отрывается от исходного контекста и начинает значить нечто совсем иное или вовсе ничего. общий механизм вот где сходятся футурист начала XX века и девятилетний тиктокер начала XXI. смысл — не цель, а помеха. и кручёных, и ораторы «шесть-семь» интуитивно нащупали одну вещь: если фразу легко объяснить, она перестаёт быть заклинанием и становится просто информацией. заумь работает, только пока читатель не может её «расшифровать» - иначе это опять обычная поэзия. пока кто-то продолжает тщетно допытываться, что это значит, — сам вопрос и есть двигатель шутки. отказ от смысла - это показательный жест. заумь была демонстративным разрывом с «отцами»: с классической русской литературой, с обязанностью стихов быть понятными и полезными. сикс севен - такой же разрыв поколений, только не литературный, а буквальный, комичный, троллящий. в обоих случаях бессмыслица является пропуском в клуб «своих», недоступный тем, кто требует объяснений. кручёных сознательно провоцировал литературный истеблишмент и добивался газетных фельетонов и негодования критиков, которые только разгоняли славу зауми. с мемом та же механика в цифровой упаковке: взрослые начали беситься и где-то даже принижать прикол, а раздражение учителей и родителей само становится контентом, который дети снимают и выкладывают дальше. но важно не переигрывать параллель. у кручёных отказ от смысла был осознанным эстетическим выбором одного автора, оформленным в манифест. у сикс севен никакого автора-идеолога нет, это стихийный продукт алгоритмических лент, где бессмысленность возникла не как программа, а как побочный эффект вирусности - фраза понравилась звучанием, зацепилась за случайное совпадение и разошлась в миллионах повторов раньше, чем кто-либо успел бы придать ей смысл. таким образом: заумь - это осада крепости смысла изнутри искусства. 67 - это то, что происходит со смыслом, когда языку больше не нужно искусство, чтобы стать вирусным: достаточно платформы и алгоритма. ну и нах я сравнивала тогда поэта-футуриста и мем поколения альфа, можете озадачиться вы, читатели. потому что оба случая ставят один и тот же неудобный вопрос культуре: обязан ли язык что-то значить, чтобы работать? кручёных отвечал на этот вопрос как теоретик: да, я специально лишаю слово смысла, чтобы обнажить его как материал. дети, выкрикивающие СИКС СЕВЕЕЕН, отвечают на тот же вопрос практически, даже не формулируя его, им не нужна теория, чтобы почувствовать: пустая, ничего не означающая фраза объединяет ровесников и раздражает взрослых эффективнее любого содержательного высказывания. сто с лишним лет разделяют манифест и мем, но интуиция у них одна: иногда бессмысленность - не провал коммуникации, а самая точная её форма

в 2к25 году началось то что миллионы детей по всему миру начали выкрикивать «сикс севееен», синхронно двигая ладонями вверх-вниз. в 1913 году в петербурге вышла брошюра, где было напечатано пятистрочное «стихотворение», состоящее из слогов «дыр бул щыл убещур скум вы со бу р л эз». между этими событиями сто двенадцать лет. разные континенты, разные медиа. но механизм один и тот же: язык демонстративно отказывается что-либо значить. дыр бул щыл алексей кручёных написал эту строчку как программное произведение русского футуризма - так называемую заумь, «язык за пределами разума» [автор сознательно отказывается от привычных языковых норм, создавая тексты, состоящие из странных, не складывающихся в понятный смысл сочетаний звуков, слов или предложений. кручёных сам ввёл термин в обиход]. алексей утверждал буквально следующее: в этих пяти строчках больше национального, русского, чем во всём пушкине. это была не шутка и не поза - это была атака на саму идею, что стихи обязаны что-то означать. слово должно было работать не как знак, отсылающий к смыслу, а как чистый звук. ключевой ход кручёных: он не просто написал бессмыслицу, он громко заявил, что в ней больше смысла, чем в осмысленном. отказ от значения был подан как более высокая форма значения, почти религиозный жест. и знаете - стрельнул хайпик, до сих пор филологи угарают. сикс севен история мема куда более случайна и куда менее программна, думаю, это характеризует разницу эпох. фраза там родилась из строчки какого-то реперка. дальше сработала случайность контекста: подростки начали форсить, потом видик с пацанёнком разлетелся, все начали это говорить и смеяться. когда журналисты и лингвисты стали спрашивать детей, что это значит, ответ оказался единодушным: никто толком не знает, и в этом вся соль. ещё в «вино из одуванчиков» было подмечено, что взрослые почему-то всегда хотят понять, что происходит, - с этим уже ничего не поделать. таким образом была сформулирована позиция поколения: у фразы нет реального значения, это просто число, которое приятно произносить. лингвисты имеют в своём арсенале термин «семантическое отбеливание»: фраза отрывается от исходного контекста и начинает значить нечто совсем иное или вовсе ничего. общий механизм вот где сходятся футурист начала XX века и девятилетний тиктокер начала XXI. смысл — не цель, а помеха. и кручёных, и ораторы «шесть-семь» интуитивно нащупали одну вещь: если фразу легко объяснить, она перестаёт быть заклинанием и становится просто информацией. заумь работает, только пока читатель не может её «расшифровать» - иначе это опять обычная поэзия. пока кто-то продолжает тщетно допытываться, что это значит, — сам вопрос и есть двигатель шутки. отказ от смысла - это показательный жест. заумь была демонстративным разрывом с «отцами»: с классической русской литературой, с обязанностью стихов быть понятными и полезными. сикс севен - такой же разрыв поколений, только не литературный, а буквальный, комичный, троллящий. в обоих случаях бессмыслица является пропуском в клуб «своих», недоступный тем, кто требует объяснений. кручёных сознательно провоцировал литературный истеблишмент и добивался газетных фельетонов и негодования критиков, которые только разгоняли славу зауми. с мемом та же механика в цифровой упаковке: взрослые начали беситься и где-то даже принижать прикол, а раздражение учителей и родителей само становится контентом, который дети снимают и выкладывают дальше. но важно не переигрывать параллель. у кручёных отказ от смысла был осознанным эстетическим выбором одного автора, оформленным в манифест. у сикс севен никакого автора-идеолога нет, это стихийный продукт алгоритмических лент, где бессмысленность возникла не как программа, а как побочный эффект вирусности - фраза понравилась звучанием, зацепилась за случайное совпадение и разошлась в миллионах повторов раньше, чем кто-либо успел бы придать ей смысл. таким образом: заумь - это осада крепости смысла изнутри искусства. 67 - это то, что происходит со смыслом, когда языку больше не нужно искусство, чтобы стать вирусным: достаточно платформы и алгоритма. ну и

все обсуждают 6-7 как какой-то невероятный феномен поколения альфа. вот говорят посмотрите деконструкция, отказ от семантического значения прыжок в будущее смыслов быстро же все забыли про дыр бул щил

каждый день мне требуются деньги чтобы покупать штучки

а давно на печатной продукции и баннерах разрешено рекламить букмекерку

каждый день на работу покупаю се какую-то дрянь типа сухарики+фисташки+жевательные конфеты+энергетик. сегодня не успела съесть сухарики кинула их в сумку и пошла. выхожу из главной двери офиса - прям в упор стоят три пацаненка. я удивилась что дети на дверь железную смотрят говорю здравствуйте дети. они мне говорят здравствуйте сухарики будете. я говорю нет а вы будете сухарики и конфеты. от конфет они отказались сказали и так много им подогнала и они пошли довольные хохочущие на детскую площадку играть с двумя пачками сухариков

чё такое окно овертона: ликбез для самых маленьких всё началось в скучном офисе мичиганского центра публичной политики - либертарианском think tank’е, который занимался продвижением идей свободного рынка и ограничения государства. там в 1990-е работал джозеф овертон - юрист, инженер, философ-самоучка и вице-президент по политике. овертон заметил странную закономерность: политики, которых поддерживал его центр, часто отказывались продвигать радикальные либертарианские идеи (типа отмены государственных школ или легализации всех наркотиков), даже если сами в них верили. челикс задумался: а почему одни идеи можно произносить вслух, а другие - политическое самоубийство? он начал анализировать, как идеи мигрируют из разряда «безумных» в разряд «очевидных». и пришёл к выводу, что политическая жизнеспособность идеи зависит не от её истинности или пользы, а от текущего состояния общественного дискурса. он изобразил это как шкалу: от «немыслимого» до «действующего закона». изначально он называл это «окном политической возможности» или просто «окном дискурса». овертон не писал научных статей и не публиковал книг, это была рабочая концепция, которую он использовал для обучения политиков и активистов. овертон скончался в 2003 году, так и не успев её формализовать. после его смерти коллеги из Mackinac Center решили увековечить его идею, именно они в 2006 году ввели термин «окно овертона» (Overton Window) и начали активно его продвигать через статьи, презентации и интервью. они хотели, чтобы концепция стала инструментом для либертарианского активизма. но произошло нечто ироничное: термин ушёл в народ и стал жить своей жизнью. его подхватили сначала консервативные комментаторы, а затем и либеральные, и конспирологи всех мастей. из нейтрального аналитического инструмента он превратился в страшилку: «окно овертона сдвигают, чтобы нас поработить!». если совсем коротко - это диапазон идей, которые общество готово обсуждать публично, не рискуя быть изгнанным из приличного чата. всё, что внутри окна - «нормально, можно спорить». всё, что снаружи - «фу, маргинал, даже не произноси это вслух». овертон смотрел на политические дебаты и заметил: политик может продвигать не любую идею, а только ту, которая уже «прогрета» обществом. чтобы изменить политику, сначала нужно изменить восприятие этой политики, т.е. двинуть окно. классическая шкала: от немыслимого к закону: - немыслимое - даже представить страшно, общество отторгает саму мысль. - радикальное - есть фрики, которые это обсуждают, но их никто не слушает. - приемлемое - тема всплывает в медиа, но вызывает бурю негодования. - разумное - «ну, в этом что-то есть, надо обсудить». - популярное - большинство уже «за» или хотя бы не против. - политика - законодатели берут идею на вооружение. прикол в том, что само окно двигается не законами, а культурой: мемами, сериалами, стендапом, музыкой, модой, искусством. Э окно можно сдвигать в обе стороны. либералы думают, что окно двигают только «прогрессисты» (легалайз, права меньшинств). консерваторы уверены, что его двигают «деграданты» (разрушение традиционных ценностей). на самом деле окно - это просто инструмент. им пользуются все: корпорации, церкви, государства, субкультуры. например, идея, что «государство должно следить за гражданами ради безопасности», прошла путь от немыслимого до популярной за 20 лет, что является сдвигом в сторону контроля. страх перед окном овертона обычно связан с ощущением, что «нас ведут». что есть некие кукловоды, которые сначала приучают нас к мерзости, а потом легализуют её. но реальность сложнее: окно двигают не только злые гении, но и просто усталость от табу. когда тема долго находится в зоне немыслимого, она накапливает энергию. потом происходит взрыв и окно скачет сразу на несколько ступеней. опасность не в самом сдвиге, а в скорости. Если окно двигается слишком быстро, общество не успевает адаптироваться, и возникает когнитивный диссонанс: старые нормы уже не работают, новые ещё не укоренились. в такие моменты люди хватаются за простые ответы — радикальные идеологии, культы, теории заговора. окно ове

чё такое окно овертона: ликбез для самых маленьких всё началось в скучном офисе мичиганского центра публичной политики - либертарианском think tank’е, который занимался продвижением идей свободного рынка и ограничения государства. там в 1990-е работал джозеф овертон - юрист, инженер, философ-самоучка и вице-президент по политике. овертон заметил странную закономерность: политики, которых поддерживал его центр, часто отказывались продвигать радикальные либертарианские идеи (типа отмены государственных школ или легализации всех наркотиков), даже если сами в них верили. челикс задумался: а почему одни идеи можно произносить вслух, а другие - политическое самоубийство? он начал анализировать, как идеи мигрируют из разряда «безумных» в разряд «очевидных». и пришёл к выводу, что политическая жизнеспособность идеи зависит не от её истинности или пользы, а от текущего состояния общественного дискурса. он изобразил это как шкалу: от «немыслимого» до «действующего закона». изначально он называл это «окном политической возможности» или просто «окном дискурса». овертон не писал научных статей и не публиковал книг, это была рабочая концепция, которую он использовал для обучения политиков и активистов. овертон скончался в 2003 году, так и не успев её формализовать. после его смерти коллеги из Mackinac Center решили увековечить его идею, именно они в 2006 году ввели термин «окно овертона» (Overton Window) и начали активно его продвигать через статьи, презентации и интервью. они хотели, чтобы концепция стала инструментом для либертарианского активизма. но произошло нечто ироничное: термин ушёл в народ и стал жить своей жизнью. его подхватили сначала консервативные комментаторы, а затем и либеральные, и конспирологи всех мастей. из нейтрального аналитического инструмента он превратился в страшилку: «окно овертона сдвигают, чтобы нас поработить!». если совсем коротко - это диапазон идей, которые общество готово обсуждать публично, не рискуя быть изгнанным из приличного чата. всё, что внутри окна - «нормально, можно спорить». всё, что снаружи - «фу, маргинал, даже не произноси это вслух». овертон смотрел на политические дебаты и заметил: политик может продвигать не любую идею, а только ту, которая уже «прогрета» обществом. чтобы изменить политику, сначала нужно изменить восприятие этой политики, т.е. двинуть окно. классическая шкала: от немыслимого к закону:емыслимое — даже представить страшно, общество отторгает саму мысль. Радикальное — есть фрики, которые это обсуждают, но их никто не слушает. Приемлемое — тема всплывает в медиа, но вызывает бурю негодования. Разумное — «ну, в этом что-то есть, надо обсудить». Популярное — большинство уже «за» или хотя бы не против. Политика — законодатели берут идею на вооружение. Фокус в том, что само окно двигается не законами, а культурой: мемами, сериалами, стендапом, музыкой, модой, искусством. Политик просто конвертирует уже готовый культурный консенсус в юридическую норму. Подводные камни и нишевые детали Тут начинается самое интересное, что обычно опускают в поп-объяснениях. Окно Овертона — не научная теория. Это скорее метафора, эвристика. У неё нет строгой математической модели, её нельзя фальсифицировать. Многие социологи её критикуют за упрощение: общественное мнение не движется линейно, а скачет, зависает, откатывается назад. Меметическая война. Сдвиг окна — это борьба не за «правду», а за право говорить. Кто контролирует дискурс, тот контролирует лестницу. Поэтому так важны «спирали молчания» (термин Ноэль-Нойман): люди боятся высказывать непопулярное мнение, из-за чего оно кажется ещё более непопулярным, и окно сдвигается в сторону «большинства», которого, возможно, и нет. Окно можно сдвигать в обе стороны. Либералы думают, что окно двигают только «прогрессисты» (легалайз, права меньшинств). Консерваторы уверены, что его двигают «деграданты» (разрушение традиционных ценностей). На самом деле окно — это просто инструмент. Им пользуются все: корпорации, церкви, государства, субкультуры. Например, идея, что «государство должно следить за гражданами ради безопасности», прошла путь от немыслимого до популярной за 20 лет — и это сдвиг в сторону контроля. Андеграунд как лаборатория. Самые быстрые сдвиги окна происходят не на митингах, а в андеграундной культуре. Когда табуированная тема появляется в андеграундном рэпе, трэш-арте или на закрытых форумах, она проходит стадию «немыслимого» в безопасной среде. Затем её подхватывают мейнстримные художники-провокаторы, потом стендаперы шутят об этом со сцены, и через пару лет это уже тема для утреннего шоу. Пример: психические расстройства. Ещё в 2000-х сказать «у меня депрессия» было стыдно и странно. Сейчас это часть личного бренда. Окно сдвинулось из «радикального» в «популярное» — и во многом благодаря мемам и сериалам. Почему это страшно (или не очень) Страх перед окном Овертона обычно связан с ощущением, что «нас ведут». Что есть некие кукловоды, которые сначала приучают нас к мерзости, а потом легализуют её. Но реальность сложнее: окно двигают не только злые гении, но и просто усталость от табу. Когда тема долго находится в зоне немыслимого, она накапливает энергию. Потом происходит взрыв — и окно скачет сразу на несколько ступеней. Опасность не в самом сдвиге, а в скорости. Если окно двигается слишком быстро, общество не успевает адаптироваться, и возникает когнитивный диссонанс: старые нормы уже не работают, новые ещё не укоренились. В такие моменты люди хватаются за простые ответы — радикальные идеологии, культы, теории заговора. Вместо вывода Окно Овертона — это не инструкция к порабощению, а описание того, как работает культурная эволюция. Оно показывает: ничто не является «естественной нормой», всё — результат договорённостей, которые можно пересмотреть. И да, это пугает, потому что означает, что завтрашний день может быть совсем не похож на сегодняшний. Но это же даёт надежду: если окно двигается, значит, его можно двигать осознанно. Главное — не путать сдвиг окна с концом света. Обычно это просто смена декораций, а не апокалипсис. Хотя иногда декорации бывают очень уж сюрреалистичными.