Дневник ясности

В годовщину Октября предлагаю игру-размышление. Событие значимое, но оно фактически не осмыслено: «что», «почему», «зачем» – до конца разумных ответ на этот вопрос нет. Правила игры: 1. Напишите один комментарий к этому посту. 2. В нём должен быть один «плюс» и один «минус» касательно Октябрьской революции и связанной с ней эпохой СССР. Всё, что ваша душа таковым считает. Только искренно. Сначала плюс. Потом минус. Можно кратко, можно развёрнуто. Повторяться можно. 3. Если будет больше плюсов или минусов, или если будет только плюс или только минус, комментарий удаляется. Интересно, кто, что и как думает сейчас о Красном Октябре. А кроме того, полезно тем, кто восхваляет, поискать минусы, а тем, кто отрицает и хулит, поискать плюсы. Начну, пожалуй, сам. ➕ братство народов ➖ репрессии P.S. На фотографии Леонид Ильич Брежнев, митрополит Алексий, Патриарх Московский Пимен и раввин Яков Фишман выпивают за 60-летие Великой Октябрьской революции. 1977 год. Взята отсюда.

«Противники марксизма говорили, что гегелевская диалектика, где тезис предшествует антитезису, а затем бывает воспроизведен на новой основе в синтезе, представляет собой не что иное, как повторение религиозной философии истории, согласно которой сначала человек жил в Эдеме, потом произошло грехопадение и, наконец, совершилось искупление. Энгельс на это ответил, и ответ его носит настолько безусловный характер, что никаких прибавлений не требует. Он писал, что сходство с мифологической, религиозной триадой доказывает лишь, что человечество начало думать диалектически задолго до того, как оно пришло к сознательному пониманию диалектического метода». Мих. Лифшиц. Из автобиографических идей.

Подборочка любимых мемов №2.

«Когда философия делает своим принципом слепоту, а не зрение, когда она ищет союза с тёмными силами ночи, ей нечего жаловаться на мир. Вы приняли условия задачи - решение уже не зависит от вас» Мих. Лифшиц. Почему я не модернист? С. 44.

Читаю автобиографию Феликса Дзержинского, его дневник и письма из долгих лет тюремных заключений (12 лет). Взяла разбросанные строчки из писем, особенно к сестре Альдоне, – и сложила: Феликс – Альдоне не думай о свидании со мной в тюрьме о свидании со мной и не думай даже не стоит тебе, дорогая Альдона, приезжать ко мне на свидание я бы так не хотел после долгой разлуки увидеться с тобой при таких условиях поэтому еще раз прошу тебя, не приезжай нет, не приезжай, дорогая сестра не приезжай – не стоит без нужды увеличивать своих страданий приезжать сюда не стоит увидимся при других обстоятельствах не люблю я свиданий через решетку, при свидетелях, следящих за каждым движением я сам спокоен и только рассказываю тебе все это, без тени жалобы и печали так не печалься, Альдона, жизнь длинна, а смерть коротка, и этим я доволен

На курсе исповедальных текстов сейчас читаем письма и дневник Дзержинского, написанные им во время многочисленных тюремных заключений. Вообще очень интересный текст, переворачивает представление о железном Феликсе, вне зависимости о том, какую позицию в отношении к нему имел раньше. А вот участница курса Елизавета сделала прекрасное стихотворение из строк, обращённых к сестре. Это прекрасно!

О парадоксальной связи человечности и эгоизма «То, что человек может иметь представление о своем Я, бесконечно возвышает его над всеми другими существами, живущими на Земле... Поразительно, что ребёнок, уже научившийся довольно бегло говорить, сравнительно поздно начинает произносить Я, до того же говорит о себе в третьем лице, и что с того момента, когда он начинает говорить о себе Я, для него всё как бы озаряется светом; с этого дня он уже никогда не возвращается к прежнему способу говорить о себе. До этого он лишь чувствовал себя, теперь он мыслит себя... С того дня, когда человек начинает говорить о себе Я, он везде, где только возможно, проявляет своё любимое Я; его эгоизм неудержимо растёт, если и не явно (ибо ему противостоит эгоизм других), то скрыто, чтобы кажущимся самоотрицанием и мнимой скромностью тем несомненнее обрести преимущественную ценность в суждении других. Эгоизм может содержать три рода притязаний: притязание рассудка, притязание вкуса и притязание практического интереса, т. е. может быть логическим, эстетическим или практическим». Кант. Антропология с прагматической точки зрения. С. 142-145.

Осталось всего 111 человек до 1000! Поднажмём? 😊

Экая разнообразная у меня жизнь! Вчера обсуждали на исповедальном курсе «Записки революционера» Кропоткина: онлайн, все участники находились в разных стран. Один я был из РФ. Сегодня начали лесковские чтения: Тайцы, пгт, приход храма, местный движ, малоизвестные тексты. Завтра читаем Библию. Не только на службе, как можно было бы подумать. Недавно и достаточно неожиданно меня попросили провести библейские чтения для участников философского кружка. Теперь полгода философской Библии. Завтра онлайн обсуждаем первые главы книги Бытия. Что будет послезавтра?! Страшно представить 😁

Сегодня стартовал курс «Притоманный Бог Лескова». Поговорили об уникальном месте Николая Семёновича в русской литературе, почему он, зайдясь в своей критике, стал искать «новых людей», праведников-антиков, и как с его пониманием веры связано ёмкое слово «притоманный», то есть, свой, родной, подлинный и близкий. После вместе почитали малоизвестный «Рассказ про чёртову бабку» и познакомились друг с другом. Ниже ловите расписание наших встреч. К каждой встречи читаем указанный текст, который мы и будем обсуждать вместе. 14 ноября – Зверь 28 ноября – Томление духа 12 декабря – Как Христос в гости к мужику ходил 26 декабря – Несмертельный Голован 9 января – Запечатленный ангел 23 января – На краю света 6 февраля – Сказание о Федоре-христианине и о друге его Абраме-жидовине 20 февраля – Легенда о совестном Даниле 6 марта – Очарованный странник 20 марта – Человек на часах 3 апреля – Скоморох Памфалон 17 апреля – Час воли Божией 8 мая – Павлин 22 мая – Граф Л. Н. Толстой и Ф. М. Достоевский как ересиархи; О куфельном мужике проч., заключительная встреча.

Однажды на одной из конференций услышал из уст некоего уважаемого и известного профессора мысль, что якобы историк философии не может выяснять, кто из исторических мыслителей был прав в споре. Понимаю, откуда идёт это утверждение. Это боязнь навешивания субъективных симпатий от исследователя при объективном анализе той или иной исторической дискуссии. Но мне кажется, такая постановка проблемы не только устаревшей, но и неверной, поскольку здесь только делается вид, что исследователь абсолютно чист, tabula rasa. Поясню. Во-первых, как возможно в таком случае само понимание полемики между теми или иными мыслителями, если ты отказываешься произвести логический анализ их аргументов. Однако если ты вступаешь на этот путь, (а не вступая на него ты ровным счетом ничего не можешь рассказать о той или иной дискуссии, кроме того, чтобы просто выстрелить фактами, которые сами по себе ничего не значат, и потому приводить их просто так без контекста, дело к науке никакого отношения не имеющее), так вот, вступая на путь реконструкции аргументов, ты тем самым избираешь (сознательно или бессознательно) метод истолкования, но сам этот метод и определяет по факту превосходство того или иного способа мысли. И если избирав метод, ты отказываешься вынести исходя из метода логически вытекающее суждение, ты не до конца завершаешь исследование и в таком случае либо пасуешь перед тем выводом, который из него следует, либо не замечаешь его, но тогда грош цена тебе как исследователю. Во-вторых, если ты сознательно избираешь тот или иной метод, то ты должен продемонстрировать и все остальные, иным способом, объяснить, почему именно этот избранный тобою метод оказывается истиннее другого для подступа к этому тексту. Если это не делается, то это субъективщина, если это делается, то тем самым историк философии, по факту так или иначе, но становится сам мыслителем, так как он должен понимать, чем тот или иной метод отличается друг от друга в своём постижении действительности. В-третьих, фактически исторические исследования в области философии ничего не могут дать без сотрудничества с философией как таковой, потому что лишь от понимания самого содержания интеллектуальных дискуссий зависит того, как истолковать те или иные факты. Поэтому учёный, который списывает всё на объективное исследование, но думает, что приступает к исследованию с чистой совестью как tabula rasa, фактически либо не понимает того, что заблуждается, либо лжёт, так как тот или иной предмет выступает для того или иного способа сознания. Иными словами, если ты бессознательно стоишь на точки зрения эмпирика, то в споре эмпирика с метафизиком, ты будешь видеть правоту лишь эмпирика, и потому вся реконструкция их спора будет произведена тобою лишь в определённом ключе. Или наоборот. А чтобы возвыситься над ними, нельзя просто абстрагироваться до «независимого» исследователя, так вообще ничего не поймёшь и останутся либо просто тупые факты, либо тупая мысль, не сознающая себя, а необходимо понять, почему вообще возникли обе эти точки зрения и как они взаимоотрицаются. Поэтому для серьёзной историко-философской науки не может быть занятия фактами без того, чтобы заниматься мышлением, которое эти факты истолковывает. Для разного способа мышления одни и те же факты значат разное!

Подборочка любимых мемов №1.

Маленькая зарисовка Лескова об истинном и ложном юродстве на примере Ивана Корейши и Ильи Немого. «Другой деятель на том же поприще, в другом, но той же категории журнале, скорбит душою о том, что на свете есть злые языки, которые насмешливо отзываются о знаменитой тени Ивана Яковлевича Корейши, этого теперь уже навеки опочившего юродивого, то есть полоумного, полусумасшедшего фанатика. Почтенный автор, публично сознающийся, что он над болезненною супругою своею читал, по требнику Петра Могилы, «заключительные молитвы», так как врачи болезнь жены называли «истерикою», и собственноручно свидетельствующий, что эти заклинательные молитвы прекращены им, как кажется, по приказу Ивана Яковлевича, отзывается об этом бедном полуидиоте не иначе, как «отец мой и благодетель». «Отеческому вниманию благодетеля своего Ивана Яковлевича» изумился почтенный супруг болезненной жены, особенно тогда, когда Иван Яковлевич из-под простыни дал больной допить из стаканчика простое вино, и (о, чудное дело! восклицает сам автор в умилении от чудотворных деяний помешанного и полоумного Корейши) не прошло и шести минут, как больная, которую столько лет тиранили московские доктора латинской кухней, почувствовала уже значительное облегчение! Почтенный автор, прославляюший чудотворность покойного Корейши, напирает на его дар предсказаний о пожарах и о смерти, об избавлении им разных лиц от болезней, без пособия грешной медицинской науки, и эта гранитная вера в полоумных юродивых так твердо засела в головы людей, подобных указываемому нами прославителю Корейши, что доходит почти до грустно-забавного увлечения. И этим-то людям «Православное обозрение» хочет вверить безотчетное, без вмешательства гражданской власти, образование русского подрастающего поколения! Дай Бог, чтоб эти гранитные его надежды разлетелись в пух и прах пред честным и прямым путем, который в деле народного образования предпринимает наше теперешнее министерство народного просвещения! Можно было бы тут же, благо по пути, сказать слова два о другом полоумном бродяге, которого один священник называет «чтецом Иоанном», которого попросту звали пономарем Иваном Петровичем. Этого человека за беспаспортность посадили сначала в смирительный дом, а потом чрез несколько лет причислили к сумасшедшим и звали уже Ильею-немым, так как пономарь Иван, бросив жену и детей без куска хлеба, решительно отказался от человеческой речи. Но он обрек себя вечному молчанию не из видов набивать карманы и брать пошлину с людей доверчивости; он наложил на себя обет молчания из очень почтенного чувства, - из чувства, доходившего до фанатизма: ему омерзительно было видеть людскую неправду и повсюдное торжество силы над чужим горем и несчастием, а бороться с неправдой и насилием он не мог и не умел. Такую почтенную личность не подобает ставить на одну доску с такими шарлатанами, каковы все эти разные Иваны Яковлевичи».

В октябре исполнилось семьдесят лет Александру Геннадиевичу Ломоносову — философу, автору и научному редактору издательства «Умозрение»! Есть мыслители, для которых философия — просто специальность, и есть те, для кого она — способ жизни. Александр Геннадиевич из вторых. Почти сорок лет, со времён философского факультета Ленинградского университета, он держится одного главного вопроса: в чём смысл человеческой истории и есть ли у неё разумный исход. Этот вопрос он обдумывает, обращаясь особенно к Фихте и Гегелю, Достоевскому и Толстому, Соловьёву и своему учителю Евгению Семёновичу Линькову. С самого основания издательства в 2015 году Александр Геннадиевич работает научным редактором, да и сама идея появления нового философского издательства пришла к нам во многом благодаря ему. 📚 Основные книги: — «Возвращение к себе». Опыт трансцендентальной философии истории (СПб.: Изд. СПб университета, 2007) — «Время собирать мысли» (СПб.: Владимир Даль, 2010) — «Путь в Софию». Очерки феноменологии русского духа (СПб.: РХГА, 2014) — Иоганн Готлиб Фихте («Мыслители прошлого». СПб.: Наука, 2016) — Фёдор Достоевский («Мыслители прошлого». СПб.: Наука, 2017) — «Логосу внимая. О всеобщем содержании и разумном исходе человеческой истории» (СПб.: Умозрение, 2020) — «Война и мир как проблема Льва Толстого» (СПб.: Умозрение, 2024) — «Советский Союз в истории Руси-России» (СПб.: Владимир Даль, 2025) — «Вечное заглядывает нам в глаза». От умозрения в красках к умозрению в слове и мысли (СПб.: РХГА, 2026) 📖 Полная библиография, статьи и диалоги — на странице автора. Дорогой Александр Геннадиевич! Одна из ваших книг называется «Время собирать мысли». Пусть ваше время будет долгим, мысли — ясными, а собеседники — достойными этих мыслей. Веруем, ибо понимаем!

Многая лета, дорогому Александру Геннадиевичу!

Сегодня были с Катей в литературном музее СПб (Пушкинский дом). Достаточно большая экспозиция (больше, чем ожидалось) личных вещей русских писателей, начиная с Пушкина и заканчивая Набоковым. Много интересных портретов и редких фотографий. Особенно радостно было увидеть художественные работы Лермонтова, не знал раньше, что он был и талантливым живописцем. Но чего категорически не хватает, так это информации о становлении литературы в России, об этапах и важных чертах её развития. Если вы не знаток, то цельная картинка не сложится. А кроме того, грустно, что Лескову был посвящён только один портрет Ледакова, который ещё при жизни был отмечен как неудачный. Хотя писатель большую часть своей жизни и творческой карьеры прожил именно в Питере, а здесь нет ему музея. Да и единственный музей, посвящённый ему и находящийся в Орле, уже множество лет закрыт на ремонт на никому неизвестный срок. Но это я немного в сторону, ведь Пушкинский дом безусловно стоит своего внимания!

Новый выпуск моей передачи о Лескове на Радио Мария «Овцебык: судьба семинариста-агитатора» посвящён одноимённому рассказу Николая Лескова. https://vk.ru/wall-822322_19193

«Много найдётся мастеров бальзамировать покойника; ещё больше червей, которые поживут за счёт гнили. Оставим им труп, не потому, что они хуже или лучше нас, а потому, что они этого хотят, а мы не хотим; потому, что они в этом живут, а мы страдаем». Герцен